Алтайск-27. Истории Опции

[Гость_Bazil.BF_*]

Посмотрел последние сообщения в разделе. Чтобы не забивать рассказами на одну тему вынесу свои почеркушки в отдельный топик.

Итак начну
-----------------------------------------------------------------------------------------
В кадре

Тонкой струйкой пар вился над бумажным стаканчиком с кофе, за окном второй день валил снег. На экране перематывалась запись с регистратора трамвая. Оператор Витя, подперев голову рукой, искал момент, когда какой-то жигуль догнал резко затормозивший трамвай. Но на видео только запотевшее стекло и смутные очертания за ним.

Внезапно стекло протерла чья-то варежка, на окне появилось отражение белокурой девушки в вязанной красно-белой шапке. Виктору показалось, что оно подмигнуло ему и исчезло.

Оператор с недоумением на лице остановил запись и через чистое стекло любовался на картинку злосчастного жигуленка. Бросив взгляд поверх монитора, он увидел округлившиеся глаза коллеги за столом напротив.

- Привет! - кто-то милым голоском закричал на ухо.

Виктор от неожиданности опрокинул стаканчик со сладким кофе на клавиатуру - в открытом документе с описанием происшествия поползла абракадабра. Немного придя в себя от испуга, он успел только заметить спину красавицы в вязаной шапке и сером шерстяном пальто. Она через плечо взглянула на Витю яркго-голубыми глазами и, злобненько хихикая, скрылась за углом.

Оператора что-то тепло кольнуло в сердце.

***

Укутавшись в шарф, Витя сидел на скамейке на набережной и просматривал новую запись. Сколько не прокручивал старую - стекло оставалось запотевшим до самого столкновения и дальше. Но через друзей он все-таки достал съемку из салона.

Вот в полупустом трамвае девушка стояла в самом конце вагона и протерла стекло варежкой. Сейчас она уже в синей шапке и стеганом голубом пуховике. Длинноволосая незнакомка повернулась к объективу, с улыбкой накинула капюшон. Она посмотрела прямо в глаза Вите и исчезла. Никто в салоне не заметил или не обратил внимание на фокус.

Чья-то рука в белой варежке упала на плечо, белый шарф свесился прямо перед носом.

- За девочками значит подглядываешь? - незнакомка перегнулась через плечо, будто заглядывала в планшет. Витя с улыбкой следил за ней.
- Фи, даже не испугался в этот раз. - девушка нахмурила брови и обиженно оттопырила нижнюю губу.
- А чего пугаться? Тебя вот сижу и жду. - невозмутимо ответил парень.

Она обошла скамейку и села рядом.

- Меня, значит? - хищно прищурилась незнакомка. - Ну вот и пришла, твоя белая горячка. И много мы пили сегодня, дорогой?

Витя в ответ только дернул за выбившуюся из-под капюшона прядь светлых волос. Девушка, зажмурившись, вскрикнула и поджала губки.

- Ну допустим… и белая, и горячая. Виктор. - представился он.
- Света, - приоткрыв недоверчиво один ярко-голубой глаз, ответила она. Затем улыбка засияла на лице. - Хоть один нормальный попался. Ну веди куда-нибудь, раз ждал.
- Пошли!

Парочка встала со скамейки и, весело болтая, пошла вдоль реки.

***

Потихоньку вечерело, Витя со Светой все еще гуляли в парке у реки. На набережной в конце рабочего дня становилось людно, но, кажется никто не замечал сладкую парочку. Мороз щипал открытые щеки, маленькие снежинки после двухдневного бурана еще летели с неба.

- Так значит можешь с любой записью? Получается ты в ней живешь? - заинтересованно спросил Виктор.
- Получается да… как-то так. Сама до сих пор до конца не понимаю, - ответила спутница, наморщив лобик, - я чувствую, что меня снимают, и вижу кто смотрит. Могу к нему перенестись, если там тоже камеры есть.
- И давно тебя так угораздило?
- Да еще в детстве. Была любимая передача - хотела в телевизор попасть на нее. Мне казалось, что можно будет сойти с экрана и поговорить и поиграть со зрителями. Я прямо себе это представляла, сколько знакомых и друзей мне грезилось, - прижала руки к сердцу и прикрыла глаза. - Потом мама как-то достала приглашение, меня отсняли вместе со всеми. Ну а потом при монтаже сказала привет работничкам. Вроде после этого искали новую команду монтажеров на канале.

Виктор улыбнулся, он представил возникший переполох, когда маленькая девочка появилась из ниоткуда и исчезла с отснятой пленки.

Мимо по замерзшей реке проплывал речной ледокол-ресторан и оставлял за собой дорожку из разломанного льда. На закрытой стеклом, словно теплицей, палубе сновали официанты, мигали разноцветные огни светомузыки.

- Выходит детская мечта сбылась? Тебя снимают, и ты можешь прийти к любому и подружится! - воодушевлено высказался парень.
- Ну почти… - девушка немного прикусила губу и затеребила прядь волос.
- А что не так?
- Смотри, меня как правило пугаются, - ответила она и начала загибать пальцы. - В меня швыряли книгами, стульями, кропили святой водой, изгоняли крестом, угрожали дьяволом и муками… один выбежал в окно… повезло, что были на первом этаже. Были конечно ребята и поспокойнее, но как правило они как-то странно хихикали, ну или просили зарядить водички, раз уж зашла.

Девушка остановилась ненадолго и продолжила.

- Один раз была на Лубянке. Вроде молодой милый паренёк там, а как визжал, когда чай опрокинул на какую-то фиговину. Потом с пистолетами за мной гонялись. Я и не думала, что так сложно выбраться - повезло, что камера в какой-то кафешке снимала тогда фасад здания, и мне получилось выбежать к окну. Да и это сейчас почти все везде снимается и пишется. А раньше, сколько времени могло пройти между записью и просмотром. Да так, чтобы там, где смотрели, тоже снимали.

Света задумалась, она смотрела вдаль на уходящий за поворот теплоход. Виктор не стал перебивать ее мысли, поднял льдышку и попробовал докинуть до свежей полыньи. Не добросил - в наносах снега появился свежий след.

- Иногда даже мне кажется, что это не я, а та запись до сих пор шалит, - немного помрачнела Света. - А сама живу где-то скучной жизнью и даже не представляю, что тут вытворяю. Ну или уже не живу даже.
- Не бери в голову, - приобнял девушку Витя. - Сейчас мы вместе.
- Да? А вдруг это тоже запись? - Света оттолкнула спутника. - Вдруг сейчас кто-то остановит съемку? У меня всякий раз, когда снимает единственная камера возникает страх, что она перестанет и меня потом никто не увидит.
- И что будет? - встревоженно поинтересовался Виктор.
- Не знаю, - отстранилась от него девушка и ушла чуть вперед. - Я не хочу пробовать.

В воздухе зависла неловкая пауза. Почти стемнело - включили фонари и вечернюю подсветку. Деревья подсветились разноцветными огнями. Яркий свет отразился в зеркальных панелях маленькой сторожки.

- А что видят окружающие, когда исчезаешь? - попробовал сменить тему парень.
- Не знаю, - повернулась к нему и задумчиво ответила девушка. - А давай попробуем. Вдруг получится вернуться?

Она исчезла. Спустя мгновенье зеркальная дверь сторожки со скрипом отворилась и вышла Света. Следом высунулся усатый сторож в бежевом комбинезоне с глазами по пять копеек. Девушка с ехидной улыбкой через плечо стрельнула в него милыми голубыми глазками. Он потряс головой, перекрестился и, трижды поплевав через левое плечо, захлопнул дверь.

- Даже если я тоже на записи, то все-таки умеешь в нее возвращаться, - с улыбкой заметил Витя.
- Ну как-то так, - Светлана торжествующе кивнула и подошла к парню. - Слушай, я замерзла давай сходим куда-нибудь погреемся.

***

В небольшом переулке мирно гудел маленький экскаватор и потихоньку выгребал замершую землю, перемешанную с крупным щебнем, вокруг суетились рабочие, тараторя что-то на своих языках. Витя и Света за столиком у окна продолжали обсуждать веселые случаи из своей жизни, они как будто не замечали суету по другую сторону стекла.

Экскаватор в очередной раз зачерпнул землю ковшом, и, внезапно, на всей улице погас свет, к гудению добавилось громкое потрескивание и щелчки.

Бесперебойник под стойкой администратор начал пищать на весь зал, предупреждая о скором разряде.

- Мдя, аккумулятор у УПСа надо менять, долго не выдержит, - пробубнел администратор кофейни.

Света побелела и остекленевшим взглядом уставилась на спутника.

- Последняя камера, - одними губами прошептала белая Света, чуть не со слезами на глазах кивнула на столик с веб-камерой.

За окном ни огонька - весь переулок погрузился во мрак. Рабочие разбежались, из-под ковша экскаватора начали вырываться слепящими снопами белые искры, гудение и треск становились громче. Пара человек вернулись к канаве и аккуратно оттащили кого-то подальше.

Виктор перепугался не на шутку. Но потом сообразил - девушку ослепил фонарик телефона. Бесперебойник пикнул последний раз и отключился - огонь на веб-камере погас.

- Света! Улыбнись, я тебя снимаю, - лицо Вити освещал синеватым цветом экран мобильного телефона. - Завтра посмотрю. Пойдем отсюда.

Светлана робко улыбнулась, надежда блеснула в глазах. Он оставил официанту деньги на столе, и парочка вышла на улицу. Там уже из ямы с громким треском поднимался фонтан искр, добивающий до второго этажа, на ярко освещенных стенах плясали тени рабочих.

Виктор, словно мотылек, вился вокруг Светы и, корча рожи, изображал папарацци. Он улыбался и шутил, но все боялся случайно остановить запись. Только когда они вышли на светлую улицу, на лицо девушки вернулся румянец, она с облегчением вздохнула. Мимо с сиренами и мигалками проехала скорая и свернула навстречу вспышкам в темный переулок.

- Все, ты спасена, - остановил съемку оператор. Он опустил телефон.
- Спасибо, - тихонько ответила Светлана и поцеловала в щеку. - Если что, ты знаешь, где искать.

Волшебная девушка подмигнула ему и исчезла. От поцелуя у парня горела щека. Он проверил, что все успешно записалось на телефоне, и, накинув капюшон, с улыбкой пошел к метро.

[Б. Солврев]

Воля

Четырехчасовой полет на восток начался, сквозь шум вентиляции и двигателей послышался легкий гул убирающих закрылков. Возле иллюминатора сидел совсем молодой паренек и слепо смотрел в молочную белизну.

"Пора или не пора. Или подождать. Видимо пора, но вдруг они не правы... А если они не правы, то кто прав?" - проносились мысли в голове. Он давно нащупал в кармане старенький телефон, оставалось только нажать и все закончится.

Самолет вынырнул из облачности, и ярко-голубое небо за многослойным стеклом ослепило паренька. "Пора", - он откинулся на спинку и зажмурился.

- Уважаемый, не нажимайте, - спокойный, немного хрипловатый голос остановил его. - Они точно не правы, уж поверьте мне. Так вы ничего не решите и никому не поможете.

В проходе между креслами стоял низенький забавный дедок с усами и бородкой, казалось никто из соседей его не слышит и не видит.

- Кто вы? Но что мне тогда делать? Откуда вы знаете? - с удивлением уставился на него парень. Он все еще собирался нажать на злосчастную кнопку.
- Меня здесь нет, я галлюцинация, - ответил старичок и исчез, как не было. - Я только у тебя в голове. Считай меня своей совестью.
- И как мне? Что делать? Мне надо! Меня не понимают! Я не хочу такой жизни! - перешел на крик молодой смертник, оглядываясь по сторонам, и достал телефон из кармана. Соседи не обращали никакого внимания на него. - Ответь! Почему ты так долго молчала!
- Я говорю, только когда есть шансы, что-то исправить. Ты не боишься, что все вокруг тоже только виденье? Смотри, ты кричишь, а никто не замечает тебя. Может быть ты и во все сейчас едешь в маршрутке на работу и только грезишь?
- Молодой человек, передайте за проезд, - похлопал по плечу паренька сосед на заднем сиденье.

Самолет и пассажиры исчезли, за большим запотевшим окном проносилась серая дождливая улица. Такая же как и всегда, та, которую он уже ненавидел всем сердцем. Маршрутка на ухабе подскочила, и, как обычно, паренек словил удар об стекло. Он не видел свое будущее, казалось, что вечность будет так и ездить без своего места в этом мире.

- И что мне теперь делать? - обреченно он опустил голову. - я схожу с ума?
- Для начала выбрось тот розовый ершик, что у тебя в руке. Бросай туда, откуда слышишь голос, - спокойно ответила совесть. - дальше, когда доедешь до остановки, обязательно возьми свою сумку и свяжись с полицией. Покажи им и расскажи все, что ты хотел сделать в самолете в своем виденье, как попал на борт, и кто тебе помог. Обязательно скажи, что передумал и раскаиваешься. Надеюсь тебе помогут.

Обескураженный молодой человек посмотрел на свою руку. Вместо телефона он на самом деле держал розовый ёршик. Как же глупо он сейчас выглядел.

- Ну кидай, ты же сейчас как дурачок с ним сидишь, - повторил просьбу голос в голове.

Несчастный еще раз посмотрел на ершик в руках и недоверчиво кинул. В полете он растворился в воздухе.

- Молодец, а теперь спи до конечной, не забудь о том, что просил я. Будешь рассказывать умолчи про маршрутку, расскажи только про самолет. Спи.

***
Михалыч внимательно следил, как по узкому проходу возвращался на свое место его сосед старичок. В руках он держал старый мобильный телефон, стараясь не нажать ни на какие кнопки.

- Как-то так, Демьян Михайлович, - плюхнулся он на свое место и передал телефон усатому долговязому соседу. - и так могу со всеми. Ну или почти со всеми.
- Браво, Григорий Константинович, - отозвался Михалыч и аккуратно вытащил батарею из телефона. - С вашими талантами вам бы как сыру в масле кататься.
- Разве это таланты? Это проклятье. Вот сейчас смотрю кругом и вижу всех насквозь. И знаете, мне кажется может и не стоило тут никого спасать? И мои бы мучения закончились, - промокнул Григорий лоб платком и направил струю прохладного воздуха на себя. - Можете со своими в Барнауле связаться, чтобы жизнь пареньку не сильно портили, он с повинной придет и все расскажет.
- Попробую, но ничего обещать не могу. Сейчас со всем этим строго, - немного задумался Михалыч. - Неужели у вас все настолько плохо?
- Ну как сказать, я психолог… - осекся сосед. - по крайней мере был психологом и жил этим. Всегда казалось, что если смогу заглянуть в голову человеку, то найду способ помочь, да и обеспечу себя, чтоб жилось неплохо. И вот в итоге смог. Да, первое время я действительно успешно помогал и мог себе ни в чем себе не отказывать - получал все, что хотел. И признаюсь честно, даже немного злоупотреблял моими возможностями.
- Немного? - с улыбкой поинтересовался долговязый. - это как?
- Да, немного. Аллочка, можно меню из бизнес-класса, - отловил Григорий с улыбкой бортпроводницу. Та послушно удалилась в начало салона. - Примерно вот так, но не больше. Только первое время оставался какой-то интерес, а дальше только становилось только хуже. Я ведь не могу никак отключить свои способности. Мне сложно воспринимать людей, я вижу их со всеми потрохами, и со всеми намерениями и чувствами, ненавистью и заботами. Еще сложнее им помочь, я ведь воспринимаю их в моменте, не знаю, как мое воздействие повлияет на них в будущем, не знаю, что было в прошлом. Может быть их состояние только следствие защитного механизма, который страхует от падения, а его только убираю и открываю дорогу к неизбежному. Без моих способностей, я мог только подтолкнуть их к правильному решению, а они сами адаптировали мои предложения под себя или во-все могли отказаться от них. Сейчас же мои слова - это руководство к действию. Вы первый человек, с которым я могу поговорить и побеседовать как с человеком, а не потенциальным пациентом, и не поломать ничего. Почему? Вы тоже особенный?
- Нет, в отличие от вас или моих подопечных я самый обыкновенный, просто… как бы сказать, - задумался на секунду Михалыч. - Во… просто соцпакет специфический по долгу службы. И вы из-за этого и решили исчезнуть? Не легко было найти вас.

Алла вернулась с ламинированной картонкой.

- Любезная, мне пожалуйста утиное бедро и лосось на закуску. И коньячка если можно, - по-старчески улыбнулся Григорий и снова продолжил разговор с Михалычем. - Да, поэтому. И только из-за вашего… соцпакета согласился уехать с вами.

***

Уставший автобус мирно стоял на обочине. Пассажиры терпеливо ждали, когда незапланированная остановка закончится. Дедок стоял у входа и любовался горами, что обступали вытянутую долину серым островерхим кольцом. В открытой двери стоял Михалыч и следил за новым подопечным.

- Григорий Константинович, наверно пора. - он позвал старика. - Нам ехать еще долго, да и горы у нас и краше, и выше.
- Сейчас, Демьян Михайлович, еще немного, первый раз в горах. Мне надо подумать, своего решения не изменю, но что меня ждет просто спокойная пенсия с достойным собеседником?

Долговязый спустился по ступенькам и стал рядом.

- По-вашему, это плохо?
- Ну хотелось бы какой-то цели в жизни, - не оборачиваясь, ответил Григорий. - Быть полезным. Я и так в добровольном изгнании провел достаточно. Получить кого-то с кем можно поговорить, конечно лучше, но скучаю по своей работе. Вот зачем вы им всем помогаете и зовете к себе?
- Вот вы психолог, обычный человек в полном одиночестве может жить? Без поддержки, без веры в себя? Мне кажется, что нет. Сколько раньше таких как вы жило, становились героями сказок, легенд и сказаний, а потом люди все меньше верили, переставали замечать. Без поддержки такие просто исчезали и из памяти, и из жизни, превращаясь в вымышленных персонажей. До сих пор дожили единицы. Новым еще сложнее - скрываясь, пряча свои способности, они теряют веру и сами себя уничтожают. Если бы вы остались совсем один, то просто бы в какой-то момент исчезли бы. Кому-то удается со своими возможностями встроиться и жить как все или даже найти поддержку, таких я не зову - они сами могут прийти, если захотят.
- Интересно, какую бы сказку написали обо мне. Жил, был и сплыл, - сыронизировал дедок и задумался. - И как вы таким помогаете? Как поможете мне?
- Там куда мы едем не надо прятаться и скрывать. В Беловодье многие искали свое спасенье и свою землю и нашли. К ним подтянулись и такие как вы. Они росли вместе, помогая друг другу, сохраняя рассказы и преданья, сохраняли веру в них. Уже поэтому вы не исчезнете.

Григорий продолжал стоять и смотреть на горы. Ветерок теребил седые волосы.

- А может лучше мне совсем исчезнуть? - повернулся он к Михалычу. - Все бы закончилось, все равно ведь я никому не смогу помочь.
- Я так не думаю, - ответил долговязый и положил на плечо собеседнику руку. - К нашему городку нам не нужно лишнее внимание со стороны, а нет-нет кто-то чужой и может зайти. Тут ваши способности пригодятся. Да и многие воспринимают свою жизнь как заточение - мы никого не держим, но им самим страшно уйти. Да и люди там из самых разных мест, как бы они не хотели не всегда получается ужиться. Тут бы вы тоже смогли помочь.

Тишину нарушал только ветер, что дул вдоль долины. Старик снова отвернулся к горам, Михалыч смотрел на них вместе с ним. Водитель автобуса позади послушно что-то колдовал под открытым капотом.

- Вы и правда думаете, что я смогу помочь? - прервал молчание Григорий.
- Я уверен в этом, - подкрутив усы, ответил Михаил Демьянович
- Что ж тогда поехали!


Водитель закрыл капот и поднялся вслед за пассажирами. Автобус продолжил свой путь.