Искушение Хищника. Мистический роман. Опции

[Седой]

Уважаемые форумчане! Хочу Вам сообщить, что процесс моей графоманской деятельности достиг своего апогея и его уже не остановить. Всё пишется, пишется и пишется, и конца этому не видать. А поскольку здесь, довольно часто, наблюдается практика выкладки авторами своих произведений, то я решил воспользоваться этой возможностью и тоже попытаться разместить своё скромное творение, которое называется "Искушение Хищника". По жанру это мистический роман. О сюжете в двух словах - одному, уже не молодому криминальному авторитету, стал являться чёрт. И поскольку здесь сплошная чертовщина и уголовщина, то сие творение мной отмечено как "18+". И это с учётом того, что я старался по максимуму всё криминальное, в смысле - не литературное, уложить в рамки приличия.






Искушение Хищника





"Разницы нет никакой между Правдой и Ложью..."
Владимир Высоцкий


"...каждому будет дано по его вере..."
Михаил Булгаков



(хроника событий последних суток)

***

Город Шатузол. Кабинет начальника ГАИ.
Местное время - 9 часов, 30 минут.


- Подполковник Воронов, как вы думаете, что находится в этой папке?
- Не могу знать, товарищ полковник...
- Так вот, в этой папке результаты проверок по твоему району. Здесь написано чёрным по белому, что пятеро ваших подчинённых, уличены в получении определённой денежной суммы. Проще говоря - взятки. Вам понятно, товарищ подполковник? Самое смешное, что всего-то и было пять проверок. Пять из пяти и все в цель. То есть - стопроцентное попадание. Хотя бы один, ради приличия, отказался.
Конечно, взяточники понесут заслуженное наказание. Но вот будите ли вы работать в прежней должности - не знаю. Пока вопрос открытый.
Я как-то, месяц назад, ехал по центральному проспекту. На пересечении с улицей Латерейной, какраз под мостом, стоял, так называемый, Государственный автоинспектор... Вот знаете, товарищи, лицо и анус - одного размера. Честное слово, не преувеличиваю. Рядом с ним, служебный автомобиль, "девятка", выглядел игрушачным. Я ещё подумал - "Как же это он залазит в такую маленькую девяточку?". А если надо догнать нарушителя? Она же, бедненькая, его не потянет. Такие вот дела... Развёл ты, товарищ Воронов, понимаешь, болота в своём районе. Милиционеры, вместо того чтобы следить за порядком, берут взятки, пьянствуют водку, нагуливают бока жиром и ростят себе большие анусы. Никто не думает мозгами, извилины прямые, мысли в головах не совокупляются. Товарищ подполковник, вы когда-нибудь давали своим подчинённым какие-нибудь вводные? Поднимали их по тревоге? Проводили проверки состояние боевой готовности?
Я сомневаюсь...

***

5 часов, 40 минут следующего дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.
Дом 16 квартира 10.


Человек, вдруг, почувствовал сильный удар в затылок. В глазах резко потемнело, словно он мгновенно очутился в какой-то вселенской пустоте, которая, казалось, невидимой субстанцией, жёстко придавила его со всех сторон. Не было ничего: ни света, ни звука, ни воспоминаний.
- Кто я? Где я? - крутилось в сознании, но все попытки что-то вспомнить безрезультатно проносились сквозь глухую пустоту. И вдруг...
- Вася! Васечка! - голос матери требовательно звучал из темноты - Вставай, сыночек, пора в школу.
Он открыл глаза. Ослепительно яркий свет, сплошным потоком, словно снежная лавина, сорвавшиеся с высокой кручи, на бешенной скорости, ворвался в его сознание.
Свет, представляющий из себя невесомую белую массу, заполнил всё вокруг. Потом он постепенно начал таять, обнажая очертания знакомых предметов.
Сначало Василий узнал свою квартиру.
"Мамы здесь нет и быть не может. А школы и подавно. Всё уже давно в прошлом" - подумал он, приподнимаясь на кровати.
С улицы, в большое, открытое окно падала яркая полоса света и белой половицей стелилась к его ногам..
Весь в белом и весь белый ангел, с видом пятилетнего мальчика и, почему-то, бутофорскими крылышками за спиной, сидел на подоконнике, с любопытством разглядывая Василия.
- Ты ангел?
Что вопрос нелепый, он осознал сразу, как только произнёс его.
- Да... - ответил тот и поднялся - Пойдём...
Ступая босыми, пухлинькими ножками по полосе света, он вышел из квартиры через окно.
Василий оторвался от кровати и двинулся следом. Однако он не предпринимал никаких усилий: не напрягал мышцы, не двигал руками, не перестовлял ноги. Он плыл по воздуху, будто его тело было невесомое и невидимой нитью прикреплялось к этому небесному созданию.
- Куда ты меня ведёшь? - спустя какое-то время спросил он.
- В рай... - не оборачивоясь ответил ангел.
Вдруг, откуда-то сверху, как во время сильного снегопада, на Василия обрушились воспоминания. Они, вначале, кружились в бешенном вихре, потом стали замедляться, опускаться, занимать свои места в пустых ячейках памяти.
Вся прошлая жизнь, во всех подробностях, как-то по особенному чётко и ясно предстала перед его сознанием.
- Подожди... - проговорил Василий - Мне нельзя в рай. Я - грешник...
Ангел остановился, повернул к нему голову, в белых кудряшках, и недоумённо посмотрел в глаза.
- Но мне поручили привести тебя в рай.
- Здесь ошибка, вы что-то перепутали - мягко настаивал Василий.
Вдруг, оглушительный раскат грома разорвал тишину. Одновременно подул сильный ветер, стремительно разрушая пелену белого света, превращая его в клочья облоков и швыряя в разные стороны. Внизу обножилось страшное место, в виде чёрных скал, вершинами представляющих из себя острые пики, зловеще торчащих неровными рядами.
- Стр-е-е-ля-й-й-й.. е-э-э-й... в... го-о-о-ло-ву-у-у... - из грубого завывания ветра сложились слова, наводящие ужас своим звучанием.
Ангел стоял на краю облачка. Это всё что осталось от белого света, совсем ещё недавно заполнявшего пространство. Василий, каким-то чудом держался за это облачко и, подняв голову, обречённо смотрел на ангела.
- Я же говорил... Мне надо в ад... - наконец прошептал он.
- Нет - твёрдо ответил ангел - просто тебе ещё рано в рай...
После этих слов Василий сорвался окончательно и, терзаемый яростными порывами ветра, куборем полетел вниз. В темноте он о что-то ударился затылоком и застонал от страшной боли.
- Держись, мужик, держись - откуда-то послышался обычный человеческий голос, сразу же переходящий в крик - В операционную! Быстро!


***

5 часов, 45 минут того же дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.
Дом16. Квартира 9.


- Ало! Ало! Это милиция? Ало... Милиция?... Приезжайте, здесь стреляют... Стреляют, говорю! Нет, ни в меня, наверху стреляют... В квартире, которая над моей... Я не знаю кто ... Приезжайте и разбирайтесь... Чья фамилия? Моя фамилия? Пехотина. Пехотина Вера Ивановна. Не вздумайте написать Пахатина! Помните первого секретаря Горкома партии Пехотина? Помните... Нихрена вы не помните... Адрес? Пишите...


***


6 часов, 03 минуты того же дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.



Патрульная машина остановилась у дома номер шестнадцать. Из неё вылезли два милиционера и, часто похрустывая сопогами по первому снегу, твёрдым шагом, уверенно, направились к центральному подъезду.
Шестнадцатый дом представлял из себя старинный двухэтажный особняк, построенный около двух веков назад. По изначальному проекту здесь имелся парадный вход, представляющий из себя тройную цилиндрическую колонаду, поддерживающую массивный выступающий навес. Когда-то за колонадой, располагались три высокие двухстворчатые двери, арочной формы, но после революции осталась только одна. Остальные убрали и проёмы замуровали. А в пятидесятых годах двадцатого века, после капремонта, здесь установили обычную, стандартную дверь, как во всех подъездах многоэтажек. Перепланировка произошла и внутри дома о чём свидетельствовали надписи на стене - "Подъезд номер один. Квартиры 1 - 8" Жирная, красная стрелка влево указывала, что в том направлении квартиры 9 и 10. А если зайти со двора, то там ещё 11 и 12. Эти указатели появилась потому, что люди не знающие подробностей перепланировки, как обычно шли к центральному входу.
Милиционеры тоже прочли эту надпись только у самых дверей, за колоннами. После чего они сразу же развернулись и пошли по стрелке.
- Лейтенант сказал, что если эта пьяная выходка, то забирать всех в обезьянник и подержать сутки на голодном пайке - сказал милиционер, идущий чуть позади, младший за коллегу по возрасту и званию.
Первый резко остановился и повернулся ко второму.
- Послушай меня, коллега - сурово произнёс повернувшийся - Этот район называется Сиреневая Гряда. Здесь всегда жили и живут только первые люди города. В какой-нибудь Беднохатке ты можешь свободно махать дубиной налево и направо, и крыть матом всех подряд. Здесь же, стоит только на кого-то косо посмотреть, как завтра же, вместе со своим лейтенантом, пойдёшь подметать вокзал. Понятно?
- Так точно... - кротко ответил второй.
Дверь в подъезд была приоткрыта, табло домофона не светилось. Даже в элитных домах элитного района имелись какие-то недостатки.
Войдя в тёмный подъезд, пошарив фонариком вокруг, милиционеры нашли выключатель и включили освещение.
Такого подъезда они ещё не видели. Он имел цилиндрическую форму, чем напоминал средневековую башню. Небольшие окна, исполненные в готическом стиле, могли когда-то служить бойницами. Широкая каменная лестница с широкими каменными перилами, серпантином поднималась вдоль стены и заканчивалась площадкой на втором этаже. В изначальном варианте это была одна из лестниц, ведущих на второй этаж. Она находилась в фасадном углу дома, который также имел закруглённую форму и заканчивался конусной крышей, тем самым выделяющейся от остальной, покатой.
В подъезде было чисто: белые стены, без надписей, не битые и не замазанные краской стёкла в окнах и светильниках. Причина такой чистоты заключалось в том, что здесь жили всего две семьи и у них имелось обоюдное желание поддерживать порядок.
Этот дом построили, когда ещё город находился в семи километрах отсюда. Богатые и состоятельные люди того времени облюбовали эти места за их живописность. Лес, луг, река, спокойное и равномерное течение воды. Тишина и спокойствие. Двенадцать имений появились вдоль реки по всей возвышенности, с расстоянием полкилометра друг от друга. Всех их соединяла ровная, как струна, дорога. Со временем усадьбы обросли садами, парками, цветочными клумбами. Особенно изобиловали эти места сиренью. Здесь её было так много, что местность стали называть Сиреневой Грядой.
Время шло и в мире всё менялось: строй, порядки, общественные устои, обстановка, отношения. Революция заставила хозяев бросить эти дома, но они никогда не пустовали. Их сразу же заселили новые представители власти и другие влиятельные люди города, которые и вносили изменение в архитектуру строений.
Город давно уже подкрадывался к Сиреневой Граде. Ещё перед революцией она стала его окраиной а потом, за одну пятилетку "вросла" вглубь на три километра. Целлюлозный и кожевенный комбинаты, возведенные в кратчайшие сроки, окончательно испоганили воду в реке, два литейных завода, ещё до революции отравлявшие воздух, с успехом продолжали это делать и сейчас. Сиреневая Гряда давно уже перестала быть райским уголком, но и тем не менее, продолжала оставаться элитным районом. К слову сказать, изначально город, в экологическом смысле, был безупречно чист, по той простой причине, что основали его обыкновенные спекулянты.
Полайский горный хребет протянулся строго с севера на юг. В самой его южной части, у подножья гор, брала своё начало речушка со смешным названием Люська. Где-то около семисот километров она текла на север, параллельно горному хребту, подпитываясь его водами, ширясь и углубляясь. Но потом вдруг резко, почти под прямым углом, поворачивала на запад и петляла по тайге. Вот за это петляние в народе её прозвали Шатун, мол шатается по тайге. Официальное название реки и было Шатун, хотя от истока и до поворота, люди по-прежнему называли её Люська. Где-то в глубине тайги имелось место, протяжённостью около двух километров, где до этого спокойная и тихая река, шипела и пенилась перепадами, порогами, скалилась острыми и крывыми краями подводных камней. "Шатун зол..." - говорили люди про это место. Надо сказать, что до порогов и после, река была вполне судоходной. Конечно, не для крупных судов, но мелкие и средние проходили свободно. Это был единственный кратчайший путь, связывающий два крупных города - Политор и Бокачуйск. С развитием промышленности появилась необходимость в торговле. Купечиские лодки доплывали до порогов, по суше перетаскивались в обход опасного места, и следовали дальше. Сразу же появились предприимчивые люди, которые здесь поселились и стали заниматься исключительно переправой. Они же начали скупать товар у торговцев с верхнего течения, перепродовать его нижним и наоборот. Со временем на этом месте возник посёлок с названием Шатузол. После того, как прокапали канал в обход порогов, посёлок вовсе не исчез, а наоборот, стал расширяться и вскоре превратился в город, который, из-за своего выгодного местоположения продолжал рости и развиваться. И наконец, он дошёл до Сиреневой гряды. На её живописных холмах беспардонно обосновались однотипные, безликие, прямоугольники «хрущёвак». Они хотя и поглотили этот район, однако не растворили в себе: Сиреневая Гряда так и осталась зелёным островком среди каменных джунглей высоток. И по прежнему здесь жила городская элита. Даже если люди получали или приобретали комфортабельное жильё в новостройках, то всеми способами старались оставить за собой, или своими родственниками, квартиру, или хотя бы комнату, в Сиреневой Гряде. И это несмотря на то, что особняки значительно преобразились внутренне и больше напоминали коммунальные квартиры. В частности - парадные входы, с арочными сводами и колоннадами, превратились в три, а то и четыре, отдельных подъезда. Кроме того - входные проёмы проделывались в тыльных и боковых стенах зданий, от чего подъезды получались своеобразные. Последующие перепланировки квартир не лишили их оригинальности, неповторимости, сохранив удобства и комфорт. Это был рай для любители старины: этих высоких потолков, больших окон и печного отопления, иметь которое, в последнее время, стало очень модным. Ещё о прежних хозяевах напоминали названии улиц, которые сохранились в народной памяти. На самом деле, улица в этом районе была одна и называлась – «Памяти Декабристов». Правда к декабристам она не имела никакого отношения. В былые времена, та часть улицы, которая находилась напротив какого-нибудь особняка, называлась именем его хозяина. Так появились улица Ропчина, Ивапетова, Загорского, Паше и так далее. И если, к примеру, теперь кто-то говорил об улице Цветалинской, то все местные жители представляли, где это находиться, но официальный адрес этого места был – улица Памяти Декабристов, дом номер семь.
Сержант изо всех сил жал на кнопку звонка, вкладывая в это действие всю свою злобу и недовольстве. Вызов в конце дежурства был, мягко говоря, некстати.
После третьего нажатия внутри квартиры послышалась возня, замок щелкнул, и дверь открылась. Хозяин даже не соизволил поинтересоваться, кто его беспокоит.
- Патрульно-постовая служба, сержант Ква... - произнёс сержант небрежно поднося руку к головному убору и вдруг резко осёкся: в дверях стояла юная девушка, не больше восемнадцати, лохматая и заспаная, в короткой, просвечивающейся ночной рубашке. Её симпатичное личико со взглядом, безучастным ко всему происходящему, говорило о том, что она, в сущности, вся ещё спала. И только один, чуть приоткрытый глазик, из-под нависшей пряди тёмно-русых волос, с лёгким недоумением созерцал это непонятное явление.
- … Квасов – наконец закончил милиционер. Представление получилось комичное - "Сержант Ква-Квасов". Но этого никто не заметил.
- У вас входная дверь в подъезде не притягивается к магниту – каким-то восхищённо-извиняющимся тоном сообщил его коллега.
- Это вы звонили в милицию? – спросил сержант Квасов деловым, но мягким тоном.
- Милицию?... – удивлённо повторила девушка, еле шевеля розовыми пухленькими губками.
- Это я звонила в милицию… - послышался из глубины квартиры старческий голос с хрипотцой.
Девушка повернулась боком, позволяя милиционерам видеть личность, по милости которой они оказались здесь. Это была очень старая, сгорбленная женщина, с худым морщинистым лицом, длинным носом и острым подбородкам. Её седые волосы, редкие и прямые, с одной стороны были расчёсаны, а с другой – взъерошены и торчали в сторону. Она сидела в инвалидной коляске, чуть наклонившись вперёд, укрытая по шею английским пледом и сквозь большие очки, в чёрной оправе, смотрела на милиционеров.
- Зачем? - тихо спросила девушка.
- А за тем, что бы ты не стояла голая на сквозняке! – властно произнесла старуха.
Девушка бросила короткий взгляд на милиционеров и со словами – «Я не голая» - сделала шаг назад и исчезла в темноте коридора.
- Вы сообщили, что слышали выстрелы - приступил к своим обязанностям милиционер.
- Да, наверху стреляли.
- А почему вы решили, что это были выстрелы? Может это были звуки падения какого-нибудь предмета или просто удары?
Женщина низко наклонила голову к коленям, сняла очки и снова выпрямилась.
– Молодой человек! Я пережила две войны и революцию! Неужели вы думаете, что я не смогу отличить выстрелы от ударов молотка? - глядя Квасову в лицо, сказала она.
В это время появилась девушка, одетая в длинный махровый халат, коричневого цвета.
- Бабушка, с чего ты взяла, что там стреляли? - окончательно проснувшись, уже раздражённо спросила она, наклоняясь над старухой и махая у неё перед лицом растопыренными пальцами.
- Потому, что я ещё хорошо слышу! - почти крикнула старуха, строгим взглядом вцепившись в девушку.
- Я ничего не слышала – спокойно произнесла та, обращаясь к милиционерам.
- А кто живёт над вами – спросил напарник Квасова.
Женщина откинулась на спинку кресла и, устремив мечтательный и даже помолодевший взгляд куда-то мимо стоящих перед ней людей, с лёгкой улыбкой произнесла – «Там живёт элегантный мужчина. Полковник. Культурный, образованный, воспитанный, интелегентнейший человек». Произнеся эти слова, она застыла в мечтательной задумчивости.
- Откуда ты знаешь, что он полковник? Я его никогда не видела в форме – сказала девушка.
- Я военного человека определю на расстоянии – словно очнувшись произнесла старуха, немного помрачнев лицом.
Её внучка стояла закутавшись в халат, скрестив на груди руки и, опершись спиной о дверь, молча смотрела на бабушку. Вдруг она повернула голову в сторону милиционеров.
- Вообще-то там живёт профессор Касьянов, но он находиться в командировке, а квартиру сдаёт в наём - сказала она и, немного подумав, добавила – Уже, наверно, лет пять здесь живёт этот мужчина.
- У него большое горе – мрачно добавила бабушка – Его дочь очень больна.
- Почему ты решила, что она ему дочь? - с безразличием, разглядывая свои ногти, спросила внучка.
- Ну а кто же ещё? Он за ней так ухаживает, так смотрит - держалась за своё предположение старуха.
- Вообще-то, странный тип... – рассудительно продолжала внучка, не сводя глаз с милиционеров – Замкнутый, молчеливый, ни с кем не общается, к нему никто не приходит. Я не знаю, где он работает, чем занимается, но «тачка» у него крутая.
- Как зовут вашего соседа? – спросил Квасов.
- Как зовут его? – обратилась внучка к бабушке.
- Ой, а мы с ним как-то даже и не познакомились. При встрече здоровались, разговаривали но… - растерянно проговорила та.
- Не важно – деловым тоном прервал её сержант – Сейчас разберёмся.
Девушка, слегка улыбнувшись, одобрительно закивала головой и, поскольку милиционеры собрались уходить, начала прикрывать за ними дверь.
- А у вас бабушка бдительная – бросил в оставшуюся щёлочку коллега Квасова.
Неизвестно спасёт ли мир красота, но милиционеры на второй этаж поднимались уже подобревшие.
Они остановились у двери и сново сержант Квасов нажал на кнопку звонка.
Здесь стояла старинная, сделанная из натурального дерева, высокая, массивная дверь. Современный кнопочный замок даже как-то и не смотрелся в ней.
То ли звонок сам по себе звучал не громко, то ли толщина двери его сильно приглушала, но снаружи лишь один раз, еле-еле, послышался мелодичный перелив. Квасов, уже не прислушиваясь, нажал на кнопку несколько раз подряд. За дверью никто не реагировал.
- Ну что мы можем сделать? - не столько спрашивал, сколько рассуждал сержант, глядя на своего напарника - Дверь ломать, мы не имеем право, а открыть её... нам никто не открыл.
С этими словами он, скорее интуитивно, чем с какими-то намерениями, нажал вниз дверную ручку и одновременно толкнул её от себя. Дверь сразу же подалась его легкому усилию, при этом послышался характерный скрежет металла и щелчок. Это говорило о том, что раньше, при нажатии на кнопку замка, для его закрытия, язычок не вошёл в соответствующее прямоугольное углубление, и дверь, практически, осталась не запертой.
Милиционеры посмотрели друг другу в глаза.
"Надо указать в протоколе..." - мелькнула мысль у сержанта Квасова.
- Эй, есть кто-нибудь? У вас здесь всё открыто... - сквозь образовавшуюся щель произнёс он в глубину квартиры. Потом снова повторил эту фразу, но уже громче и ещё шире приоткрыл дверь - Есть кто-нибудь дома! - наконец почти крикнул милиционер, прислушиваясь к тишине.
Вдруг, на какое-то мгновение, но очень явственно, то, что люди имевшие дело с оружием не перепутают никогда и не с чем, до их осязания донёсся лёгкий запах пороховых газов.
Сержант застыл всем телом и неподвижным взглядом смотрел в темноту за дверным проемом.
- Стой здесь - сквозь зубы процедил он напарнику и пальцем левой руки указал место, где надо стоять. Затем достал пистолет, передёрнул затвор и переступил порог. Там он сново остановился, достал из кармане фонарик и, шаря белым лучом по полу и стенам, пошёл дальше. Осторожно ступая, словно крадучись, он скрылся в темноте, а напарник остался у дверей, с тревогой прислушиваясь к донносившимся еле уловимым звукам.
Сержант появился неожиданно, с испуганным видом, словно побывал в преисподней.
- Вызывай оперативников, там два трупа - вполголоса, с усилием сдерживая волнения, произнёс он.


****


6 часов, 21минута того же дня.
Пятый километр трассы Шатузол - Риппоир.

- Соловьёв, да включи ты печку! Ноги мёрзнут.
- Ага... Потом Марковский спросит куда бензин дел? По спидометру проехали десять километров а топливо израсходовали на все сто.
- Ну, так что нам всем теперь околеть в этой машине?! Дурдом какой-то... Подняли в три часа ночи, оружие в "зубы", боевые патроны и в чистое поле. Война, что ли началась?
- Хуже. Проверка боевой готовности.
- Да убери ты от меня свой автомат! Прикладом в бок упёрся.
- Это не автомат, это подсумок.
- Значит подсумок убери.
- Куда я его уберу? Он к ремню пристёгнут.
- Да заткнись ты, Мухин. Три часа всё ноешь и ноешь. Надоело. Как будто нам хорошо а тебе одному плохо. Вон, машина с города едет. Иди лучше проверь.
- Ага, на холод вылезать... Вы, вообще, в курсе, что зима на улице?
- Мухин, я что-то непонятно сказал?
- Почему я?
- Товарищ сержант, это приказ!
- Иду уже, иду... Нормальные люди ещё спят... Бандиты спят... Одни менты, как придурки... Ночью, в чистом поле...



За полгода до произошедших событий

Гудвину пришла идея ограбить банк и он, по этому поводу, собрал у себя на даче братву.

[Седой]

- Где туалет? - крикнула Ирина и, не дождавшись ответа, помчалась по коридору в нужном направлении.
Пол, какое-то время, растерянно смотрел ей вслед, потом медленно вышел на площадку, бросил короткие взгляды по сторонам и закрыл дверь. Для убедительности дёрнул за ручку, после чего пошёл в зал и скромненько примостился на краю дивана, опустив руки между колен.
Ирина оставила открытой дверь туалета, поэтому все звуки от происходящих процессов, разносились по квартире.
- Ооо... как хорошо... - простонала девушка, сразу же после того, как прозвучал громкий трубный звук, низкой тональности.
Пол, в это время, ещё ниже опустил голову.
- Вот интересная вещь получается... - голос из туалета сопровождался негромким эхом - основные жизненные принципы можно сформулировать тремя пунктами - питаться, испрожняться и размножаться. Проще говоря - жрать, срать и, простите, совокупляться. И всё это связано с наслаждением. Из этого следует вывод, что вся жизнь на планете Земля, это сплошное наслаждение. Ну, может быть, за некоторым исключениям: корове, чтобы достичь такого состояния, надо весь день стоять на четырёх "костях" и щипать траву. А волку, чтобы догнать и сожрать ту же корову, надо за ней побегать. А вот человек обошел эти правила. Вот ты, к примеру - чтобы получить наслаждение от приёма пищи, всего лишь сходил в магазин. Ах, да... Перед этим составлял квартальный отчёт. И, между прочим, остался доволен своей работой, то есть, получил наслаждение. А что такое рай? Это ведь, по идее, сплошное наслаждение. Люди, оказывается, живут в раю. И они ещё чем-то недовольны.
После этих слов послышался шум стекающей воды из сливного бочка и вскоре Ирина вошла в комнату, на ходу обтягивая подол платья.
- Я понимаю Бога - продолжала она - Чтобы избежать крайностей, он уравновешивает систему, насылая на людей болезни. Любишь жрать "ни в себя" - кариес, трахаться - сифилис. Иначе, откуда всё взялось? Животные не страдают зубной болью и венерическими заболеваниями. Потому что животные не бросаются в крайность.
Пол отвел взгляд от девушки и, задумчиво глядя в окно, произнёс - "Если приём пищи это наслаждение, то корова испытывает его весь день".
- Да, ты прав - согласилась Ирина, немного подумав - А вот с волком, пожалуй, будет сложнее: попробуй догнать резвую тёлочку. Хотя... охота, это тоже инстинкт. А всё что завязано на инстинктах, приносит наслаждение. Даже просто жить: дышать, смотреть, слушать, ходить, спать и так далее, это наслаждение. Просто человек, по каким-то непонятным причинам, превращает жизнь в ад, зачем-то причиняя боль и страдания другим. Установился даже своеобразный принцип - счастье, это не когда тебе хорошо, а когда другому плохо. Или анекдот - у Одессита спрашивают - "Как дела?". Он отвечает - "Не хочу вас расстраивать, но у меня всё хорошо".
- Тогда что такое ад? - задумчиво спросил Пол.
Девушка вдруг резко повернулась и села рядом с ним на диван. Она заложила руки з голову и, глядя в потолок, продолжала - "Да, это серьёзный вопрос. Если рай - наслаждение, то ад - страдания. Страдания, это противоположность наслаждениям: то есть когда тебе не дают есть, пить, дышать. Или когда ты замерзаешь от холода или изнываешь от жары. Короче - когда ты чувствуешь себя, в лучшем случае, не комфортно.
- В тюрьме ад - всё также задумчиво произнёс Пол.
- Это почему же? - удивилась Ирина - Кормят, поят, спать укладывают. Никаких забот. Вот ты, находясь там, когда-нибудь думал о завтрашнем дне? Думал, как тебе жить, что тебе есть, куда пойти? Разве тебе там не разрешали питаться или испражняться? Или кто-то запрещал дышать? Чистый, лесной воздух... Ничего кроме пользы. Ну а что всякую гадость пили и курили - так уж простите... Ещё раз повторяю - люди сами делают свою жизнь адом. Что на зоне, что на гражданке. В большинстве случаев они даже наглеют: к примеру, если в доме нет горячей воды, для них это уже ад. Но здесь, скорее всего, вопрос стоит так: рай, это если ты кого-то ешь, ад - если тебя кто-то ест. Но у людей ад, понятие загробное. А загробная жизнь, в материальном смысле, представляет из себя, во всяком случае, на начальном этапе, процесс разложения плоти на составные части - водород, углерод, кислород, кальций и так далее. А вот душа, это потёмки, как изрекла одна известная личность. Никто не знает, что в человеческом теле отвечает за душу - частица, молекула, клетка или скопление всего этого? Допустим - атом водорода... Как он может страдать или наслаждаться? Хотя, может, и там происходят какие-то неведомые процессы, связанные с эмоциями. То же самое и с молекулой. А вот живая клетка, точно может испытывать чувства. Допустим, она страдает, если кровоток, вместо кислорода, доставляет ей никотин или алкоголь. Или наслаждается, когда получает нужные питательные вещества. Здесь очень хорошо просматриваются уровни. Например - на клеточном уровне, для обычной клетки, человек, это бог. Благодаря его милости ей доставляются белки, жиры, углеводы. И ей безразлично, какая у человека внешность, какой характер, что он исповедует. На человеческом уровне, бог это Солнце. А Солнце, в свою очередь подчиняется каким-то галактическим законам и так далее. И кто знает, может быть, на всех этих уровнях, присутствует душа? Но мы ничего не знаем и не видим дальше своего уровня. А вот интересно, деление на клеточном уровне, это наслаждение или страдания? Как ты думаешь, Пол? Ведь с одной стороны - тело клетки разрывается пополам. Это должно быть больно, как при родах. Но с другой стороны, если этот процесс измерять иными человеческими мерками, то он похож на разделение в семье, которое у людей, обычно, бурно отмечается. Сын или дочь выросли, созрели и отделились от родителей, для создания новой семьи. А свадьба, даже в цивилизованном обществе, это пьянка "до усрачки", танцы до "упаду" и "траханье" до потери пульса. Да, несомненно, это наслаждение. Или, если взять обычное растение, то период цветение, по сути, является, для него, половым актом. Каждый цветок - совокупление. Тогда обычный куст черёмухи, за это время, испытает столько наслаждения а, может быть и страсти, что человек здесь, даже рядом не стоял. В сущности - смерть для одних, является наслаждением для других. Пол, сколько ты весить?
- Девяноста семь килограмм.
- Вот! Представь, что испытает трупный червь, обнаружив тебя мёртвым? Для него же это настоящий рай. Девяносто семь килограмм рая, пусть и "брутто". Здесь всё - и свадьба, с танцами и мордобоем, и совокупление, может быть даже в извращённом виде, и продолжение рода, естественно.
Пол недовольно хмыкнул и, посмотрев в сторону коридора, спросил - "Как ты меня нашла?".
- Оочень просто - певуче ответила Ирина - Как говорится - только покажи чёрту дорогу и он от тебя не отстанет.
- Зачем?...
- Ну, ты же знаешь... У тебя не плохой ресторан поблизости. "Каменная роза" кажется, называется... Выпить, пожрать - вот и всё что мне надо. А ты мне составишь компанию. Сегодня в дурдом не повезёшь, на такси заеду. Ведь посуди сам - симпатичная девушка, одиноко сидящая в кабаке... Как-то даже и не смотрится.
- Почему я?
- Потому что ты свободный: холостой, не женатый.
- Я стар для тебя...
- Это ты кому говоришь? Если мне, то сказанное не соответствует действительности: я ровесник Каина. А Диголевская... Я вот что тебе скажу по этому поводу - старых мужчин не бывает, чтоб ты знал. Мужчина, или он есть, или его нет. Давай, собирался...
Ирина резко поднялась и вдруг замерла на месте.
- Слушай, у тебя же есть горячая вода? - спросила она - Давай-ка я у тебя помоюсь. Хотя бы душ приму. В дурдоме нас моют ужасно: просто поливают из шланга обгаженные места. И заметь - вода не всегда даже тёплая. Дай мне чистое полотенце.
Когда Пол снова вернулся в комнату, Ирина уже сняла с себя платья и, наклонившись, что-то рассматривала на ноге.
- Эта сука, Рая Павлюченко, наша уборщица, ударила меня шваброй - произнесла она, указывая на чёрное пятно в верхней части бедра - Вот скажи - совесть есть у неё? Бить душевно больного человека... Это... это то же самое, что бить маленького, ещё не смышлёного ребёнка или животное за то, что он не понимают смысла твоих слов. Эх, люди... Люди - звери.
- Я надеюсь, ты её убил - сказал Пол, глядя Ирине в глаза и протягивая полотенце.
- Да, я легко мог бы это сделать - девушка помолчала в задумчивости - Но, ты не поверишь, мне жалко людей. Сам посуди - она "тянет" почти два участка. И вот представь - завтра её нет. Кто будет убирать? Буквально за день всё заплывёт дерьмом. Ты же помнишь запах в четвёртой палате. Так это после уборки. А если не будет убираться неделю? Две? Это ведь не то место, куда стоит очередь устроиться на работу. Мне людей жалко... Они-то в чём виноваты? Но я ей отомстил! - Ирина маханула перед собой кулаком - Я сделал так, что она ударилась ногой о сухожар. У неё теперь, чуть выше колена, синяк больше чем у меня.
Пола сильно смущала нагота девушки. Он либо отворачивался, либо старался смотреть ей только в глаза, чего нельзя было сказать о самой девушке. Она вела себя непринуждённо и даже, в каком-то смысле, "давила" на него своей обнажённостью. И уж, конечно, она не стеснялась его.
Дверь в ванну оставалось открытой, и по шуму воды можно было догадаться, что шторка тоже не задёрнута.
Пол поднялся и посмотрел на "схрон", узкую щель между книжным шкафом и стенкой, где лежал пистолет.
"Может попробовать сейчас?..." - промелькнула мысль. Он даже представил, как достаёт оружие, взводит курок, как медленно идёт по коридору, заглядывая в открытую дверь ванной. Однако пришлось тут же отказаться от этого плана из-за бесперспективности, потому как, Пол был уверен, обстоятельства сложится так, что всё снова сорвётся.
- Спишь? - вдруг совсем рядом послышался голос Ирины.
Девушка стояла перед ним, одной рукой прижимая к груди большое махровое полотенце, а другой, распрямляла мокрые волосы, используя пальцы как гребешок. Её распаренное, чистое тело дышало жаром, кожа была розовой, лицо помолодевшим. Но Пола теперь поразило совсем другое: он обратил внимание на произошедший с ним провал в памяти, или во времени. Ему казалось, что Ирина только что зашла в ванну, включила воду, но не прошло и минуты, как она уже вымытая стояла перед ним. За минуту невозможно было даже нормально намокнуть...
"Ну, вот, а я хотел попробовать" - подумал он.
Девушка наклонилась вперёд и долго вытирала полотенцем волосы, потом резко выпрямилась, закинув назад мокрые пряди.
- Пол, а ты не хочешь меня трахнуть? - вдруг спросила она, стягивая с плеча полотенце и поворачиваясь передом к собеседнику.
По правде говоря, Пол давно ждал этого вопроса, но до сих пор так и не придумал ответ. Поэтому теперь лишь молча отвернулся и крепко, до скрипа в зубах, сжал челюсти.
- Ну, и чего ты рыло воротишь? Что тебе не нравится? - тем временем донимала его Ирина - Молодая девушка, красивое, здоровое тело... - она оперлась рукой о спинку кресла, а другой рукой провела себя по животу - Обычно мужчины без ума от него. Хотя... Да, я помню, у тебя был печальный опыт в сексуальных отношениях. Помнишь, как-то завернули к тебе на хату "Патах", "Фикус" и "Шуша". Просто так, отметить встречу. Ты был не в восторге от не званых гостей, но, соблюдая воровской кодекс чести, принял их и составил компанию. Изрядно подвыпив, Шуша начала себя предлагать. Девушка была, так сказать, в самом соку и Патах с Фикусом её с удовольствием отыимели. Ты, конечно, отказался. Потом Шуша, перебрав спиртного, отрубилась. Дама всё-таки. Патах и Фикус по городу её тянуть не захотели и решили, что она у тебя проспится и уйдёт сама. А что случилось потом? Помнишь? Потом, оставшись один на один, ты стянул с её одеяло, задрал юбку, и, поскольку та была без нижнего белья, начал рассматривать её тайные прелести. В какой-то момент в тебе что-то зашевелилось, и ты решил, так сказать, вкусить запретного плода. Ты перевернул её на спину, раздвинул ноги, спустил штаны и начал пристраиваться. И в это время Шуша блеванула. С тех пор секс у тебя ассоциируется с блевотиной. Но это не страшно, это лечится. И у тебя ещё будут дети.
Пол сидел отвернувшись, тяжело дышал, и, чего раньше никогда не было, у него стала нервно подёргиваться левая щека.
- А так? Может так лучше? Посмотри?
Он из чистого любопытства повернулся на голос...
Теперь перед ним стояла обнажённая Иса Мишман.
Казалось, в кресле, где сидел Пол, была вмонтирована мощная, заведённая катапульта, которая сработала именно в этот момент. Он прыгнул в сторону Ирины и сделал шаг ей навстречу.
- Заткнись! Уйди, сука! Уйди, я сказал! - скорее громко прорычал, чем крикнул он.
Иса тут же превратилась в Ирину и испуганно спряталась за спинку кресла.
- Тихо, тихо... Пол, что с тобой? Боже... Дыхание тяжёлое, пульс участился, давление поднялось... Это явные признаки возбуждения! Пол, да ты, оказывается, влюблён... Твою мать, Пол, это точно любовь! Одинокий волк влюбился!
Он вернулся на прежнее место, не в силах скрыть волнение, за которое ему уже было стыдно.
- Но ты не волнуйся - продолжала Ирина - я в этом ничего не понимаю. Это не моё. Возможно, здесь существует какая-то тайна, может быть даже что-то Божественное. Я воплощался и в мужчин, и в женщин. Я совал пенис - в меня совали пенис. Но никогда, нигде, ни разу я ничего не почувствовал. Люди от удовольствия лезли на стену, а мне пофиг. Так что о любви я знаю только из рассказов людей. Но, по-моему, они сами ничего не знают. Одни говорят - это нежность, другие - полёт души, третьи - когда "хрен" стоит. Последние, кстати, более всего близки к истине, потому как обычно у людей, в большинстве своём, в сознании сформировалось устойчивое понятие - любовь, есть секс. Скорее всего, то же самое и у животных, но намного проще. Если у быка включилась программа на совокупление, то он не остановится, пока не доведёт процесс до конца. И ему безразлично - корова без рог, без ушей, толстая, худая или у неё ноги волосатые. Люди же, своим развитием, только усложнили всё. Вот смотри... - Ирина вышла из-за кресла - Да, цвет волос другой, черты лица другие. Но кожа такая же, форма тела та же - девушка провела рукой внизу живота - эта штука одинаковая, что у меня, что у неё. Как снаружи, так и внутри. Так почему же на Ису Мишман ты бурно реагируешь, а на Ирину Диголевскую нет? В чём разница, Пол? Разве только в голосе, чертах лица и цвете глаз?
Пол лишь сопел, глядя себе под ноги.
- Да, ты явно не бык - глубоко вздохнув, произнесла девушка, села в кресло и накрылась полотенцем - Здесь ещё вот какой нюанс: мужики, обычно, реагируют на женскую грудь, ноги, промежность. Но это всё только внешние признаки, так сказать - наружная оболочка. А если бы они видели стенки влагалища, шейку матки, саму матку, то врятли бы у них возникла эрекция. А это ведь всё то же самое, только вид изнутри. И главные процессы происходят именно там, внутри. Наружная поверхность имеет весьма ограниченные функции. Но люди покланяются именно ей. А что если и сама жизнь имеет такую же ограниченную функцию? Люди видят только то, что им надо видеть и поступают так, потому что кому-то это надо. Однако главные процессы происходят где-то в глубине. Возможно, они даже на виду, но люди этого не осознают. Или пока что не осознают. Как ты думаешь, а?
Пол мысленно искал ответ на эти вопросы, но Ирина, кажется, его и не ждала. Она какое-то время молча взбивала руками волосы, потом, не прекращая этого занятия, спокойно продолжала - "Мне кажется, подобные страсти иррациональны. Совокупляющихся мух можно легко прихлопнуть, травоядные животные, во время гона, теряют бдительность и становятся более уязвимы для хищников, не говоря уже о том, что в конкурентной борьбе за самку, они даже убивают себе подобных. Но животных понять можно: им надо передать свои лучшие качества будущему поколению. Ну а человеку, зачем использовать такие методы? Зачем ревность, душевные страдания вплоть до самоубийства? Такие страсти ради нескольких граммов жидкости, название которой сперма? Это не только не логично, но и ущербно. Однако мне кажется, это угасающее явление. В будущем накал любовных страстей будет сведён до минимума, или, по крайней мере, появится разграничение между страстью и социальными отношениями. Страсть будет обеспечиваться техническими средствами, а продолжение рода - деловым процессом. Надо повысить численность населения? Соответствующая служба подберёт подходящие кандидатуры, которые, в свою очередь, дадут согласие на эту сделку. Всё предварительно обсудив, просчитав, взвесив, и, достигнув обоюдного согласия, зафиксировав всё документально, приступят к производственной стороне вопроса. К примеру, на той же свадьбе, после обмена кольцами, жених, в специальном контейнере, торжественно вручит невесте свой репродуктивный материал, который до этого хранился в жидким азоте. А невеста, в свою очередь, в благоприятный день, поместит его себе в нужное место. Вот и всё, зачем здесь страсть? Размножение - дело серьёзное, можно сказать, вопрос государственной важности. Страсть, в большинстве случаев, не всегда этому способствует. Да и сама любовь, как чувство от этого только выиграет. Нет, конечно, никто не будет запрещать прямого контакта или подавлять эмоции. Короче - деторождения, любовь, нежность - отдельно, а оргазм, визг, стон и мычание - отдельно. Так если посмотреть - всё к этому и идёт. Покуда учёные колдуют над геномом человека, люди вовсю пользуются фалоимитаторами и искусственными вагинами. А если резиновую бабу, или мужика, подключить к компьютеру, то с ним уже можно поговорить как с интеллигентным человеком. Кстати - ты знаешь, от чего возбуждается женщина глядя на мужчину? Это не вид полового органа и не размеры его. Нет, конечно, внешность имеет значение. Но больше всего женщина возбуждается, когда видит, как мужчина работает. Если она видит, крепкого, здорового мужика, у которого высокий рост и крупный бицепс, колющим дрова, то может, сама того не желая, испытать оргазм даже без совокупления. Это у неё заложено на уровне инстинкта. Теперь, правда, всё поменялось. Если раньше физическая мощь являлась гарантией выживания, то теперь, какой-нибудь чахоточный айтишник срубит бабла больше чем грузчик, тягающий на себе тяжести. А какая работа у айтишника? Жопу в кресло и весь день перед экраном? Бог создал человека из обезьяны. И её тело, чтобы добыть себе пропитание, постоянно находилось в движении. А сидение в кресле, как пить дать атрофирует организм. Не знаю о чём там думает ваш бог, но здесь надо что-то менять. Пол, у тебя есть фен?
Обращённый к нему вопрос Пол осознал не сразу и когда поднял голову, недоумённо глядя на Ирину, та уже махнула рукой.
- Молчи, сама знаю, что нет. А вот расчёской, пожалуй, я воспользуюсь. У тебя, надеюсь, нет педикулёза?
У Пола по жизни всегда имелись три расчёски: одну он постоянно носил с собой, одна находилась в прихожей, в угловом шкафчике, который располагался рядом с большим зеркалом, а третья - в ванной, на полке, за прозрачным стаканчиком с зубными щётками и пастой. Когда он одну терял, а это постоянно была та, которую носил с собой, то её место занимала расчёска из прихожей. А в прихожую перемещался аналогичный предмет из ванны. Новая же, ложилась на свободное место за прозрачным стаканчиком. И теперь, не смотря на то, что прихожая, по расстоянию находилась ближе, Пол принёс расчёску из ванны.
За время его короткого отсутствия, Ирина надела платье и теперь обтягивала низ по бокам. Затем она взяла трусы, подержала их в вытянутых руках, опустила к низу, наклонилась и уже даже приподняла ногу, чтобы одеть. Но вдруг замерла всем телом и, спустя пару секунд, выпрямилась. Она поднесла к лицу предмет, который держала в руках и несколько раз потянула носом воздух.
- Нет, эти трусы носить уже нельзя - произнесла она, смяла их и швырнула в сторону. Потом она взяла из рук Пола расчёску, пошла в прихожую, стала перед зеркалом и принялась расчёсываться. Наконец, закончив эту процедуру, Ирина, какое-то время, просто любовалась собой, поворачиваясь то одним, то другим бокам, то улыбаясь, то хмуря брови.
- Пол, сейчас пойдём покупать мне трусы! - наконец громко заявила она, глядя на своё отражение. Вдруг, задрав и тут же опустив спереди подол платья, добавила - Потому как, такой умненькой и красивенькой девочке, ходить без трусов неприлично.
Они хорошо смотрелись в паре: высокие, стройные. Даже его седина, подчёркивающая разницу в возрасте, не портила этого вида. Глядя со стороны их можно было принять за супругов, любовников или близких родственников, состоящих в хороших отношениях. В современном мире ни одно из данных обстоятельств уже не вызывало удивления.
Ирина взяла Пола под руку, шла легко и свободно, бросая смелые взгляды по сторонам. Этого нельзя было сказать о её спутнике. Пол вообще никогда в жизни не ходил с женщиной под руку и теперь, по меньшей мере, это ему было непривычно. А ещё его сильно смущало то обстоятельство, что спутница была без нижнего белья. И ему казалось, что весь мир об этом знает.
Как раз между его домом и рестораном располагался промтоварный магазин, в котором имелась секция женской одежды.
Пол не пошёл за Ириной в отдел нижнего белья. Он ждал её при входе. Но вскоре об этом пришлось пожалеть.
- Пол, иди, заплати за трусы!
Знакомый голос звучал настолько громко, что его, наверно, слышали на другом конце магазина, в секции товаров для охоты и рыбалки.
Он рассчитывался, пряча от кассира взгляд и ушёл быстро, с явной нервозностью в походке.
Ирина на ходу открыла упаковку и развернула приобретённый товар.
- Я купила красные, под цвет платья - сказала она, и, вдруг, остановившись, начала их одевать.
- Что ты делаешь? Здесь же люди - прошипел Пол, быстро оглядываясь по сторонам.
- Ну и что... - с явным безразличием ответила девушка - Они увидели что-то такое, чего раньше никогда не видели?
Надо сказать, что эту процедуру она проделала достаточно быстро и этого, действительно, почти никто не видел. Почти, кроме двух человек.
Недалеко от входа в секцию, у стены, стоял обычный канцелярский стол, за которым сидели два молодых парня. Один был одет в тёмно-синюю униформу, с надписью "охрана" на левой груди, а второй, в светло-серый костюм и белую рубашку, под галстуком. На голубой тесёмке, перекинутой через шею, в центре груди болтался бейджик, с надписью Карпушко Д. С. Парни смотрели на Ирину и хитро улыбались, тем самым свидетельствуя, что её интимный процесс был ими подсмотрен.
Девушка, заметив их улыбки, быстрым шагом подошла к столу и какое-то время моча "сверлила" взглядом парня в костюме.
- Ну, что, хочешь меня "чпокнуть"? - наконец спросила она.
Тот откинулся на спинку стула, заложил нога за ногу, и, вытянув правую руку в сторону, положил её на спинку соседнего стула.
- Да, не отказался бы - ответил он, одарив девушку кривой ухмылкой и наглым взглядом.
Вдруг, Ирина, резко подняла правую ногу и поставила её на стол, тем самым, сбросив на пол табличку с надписью "Администратор", которая стояла на краю.
- Да, я знаю, ты уже представляешь, как гладишь эти ляжки, как раздвигаешь их... - свои слова она сопровождала движением руки: провела ладонью по внутренней стороне бедра, стала медленно массажировать промежность - ... как тыкаешь головкой своего члена в эту мохнатую поверхность, приближаясь всё ближе и ближе к желанной "пропасти", как вставляешь туда свою "штуку" и двигаешь её всё глубже, и глубже, и глубже... При этом ты испытываешь наслаждение, от которого горячая волна сладострастия подкатывает к твоей тупой морде и она становится красной, как задница у макаки. Твой взгляд в это время соловеет, небольшое количество извини в мозгу распрямляется, слюни текут по бороде, ладони потеют, становятся липкими, скользкими... Фу, какая гадость...
Внезапно девушка резко убрала со стола ногу, зло и надменно посмотрела на парня.
- А ты знаешь, что эта штука, в первую очередь, создана для того, чтобы рожать детей? А ты представляешь девять месяцев беременности, когда при виде любой вязкой жидкости желудок выворачивает наизнанку? - жёстко произнесла она, с особой твёрдостью выделяя последнее слово - А схватки, а роды? Ты представляешь? Когда плод человеческий, толкаемый сокращением мышц, движется по проходу и рвет по живому всё на своём пути? Это же больно! А потом - пелёнки, распашонки, бессонные ночи... Ты это представляешь? Носочки, колготки, платьица, штанишки, подгузники... И всё это помечено следами детской неожиданности... Но тебе этого не надо. Тебе надо только почесать свой никчёмный член и единолично испытать от этого наслаждение... А вот, видел?...
Ирина сложила кукиш и поднесла его администратору под самый нос.
Карпушко по-прежнему был непробиваемый: продолжал сидеть, нагло улыбаясь, и ни одна мышца на его лице не шевельнулась.
- Да, конечно - продолжала между тем девушка - моя задница смотрится лучше, чем целлюлитная жопа твоей Светланы Плешкиной.
Услышав это имя, парень резко изменился в лице. Теперь, в предчувствии неизвестной опасности, на нём отражалось настороженность, в вперемежку со страхом. А Ирина, между тем, шла в наступление - "Но когда сперма подпирает твои сушёные мозги и жажда совокупления затмевает глаза, ты, как голодный пёс, заискивающе заглядываешь в лицо своей Светочке, называешь её кошечкой, зайчиком, лапочкой, чтобы поскорее затащить в постель. Но добившись своего, сразу же - "дура бестолковая". А какая она дура? Она вовсе и не дура. В молодости, пока ты, со своей "стоячей елдой", волочился за её голыми коленками, она умудрилась затащить тебя в ЗАГС и поставить штамп. Это тоже надо уметь.
- Да она пьяная - произнёс охранник и оба парня медленно поднялись со стульев.
- Кто пьяная? - перевела на его взгляд Ирина - Прикуси язык! Хотя ты тоже хорош. Как припрёт животная похоть, так сразу бежишь к дворовой бляди, чтобы вставить ей между ног...
Охранник шагнул к Ирине и, грозно сдвинув брови, басом произнёс - "Так...".
- А ну... - собирался продолжить он в том же духе, но вдруг оборвался на полуслове, громко застонал и прикрыл ладонью рот.
- Кстати - никакая она и не блядь - спокойно продолжала Ирина - Да, она даёт многим. Но она просто ещё надеется выйти замуж. В её возрасте если совсем не давать, то уже точно останешься одинокой. А так, хоть на что-то можно надеяться. Ну а на тебя она никогда и не рассчитывала: слишком большая разница в возрасте. Она, конечно, дамочка наивная, как и женщины в большинстве своём, но не до такой же степени. А что отдаётся за деньги - так почему бы и нет? У неё двое малолетних детей. Зарплата кладовщицы - чуть больше минималки. Здесь её тоже не в чем упрекнуть. Подставляться твоей похотливой прихоти, закрывшись в ванной или в вонючей подвальной кладовке, пока дети играют в компьютер, радости мало. А ты как последняя сволочь, шастаешь к ней под покровом темноты, что бы никто не видел и не узнал. Особенно твоя "краля", Евгения Садожильская, на которую ты имеешь виды, но которая тебя к своему телу и близко не подпускает. Она старомодная и принципиальная. Секс - только после свадьбы. А свадьба - когда закончит институт. А институт она закончит только через два года. Она же думает, что ты благородный, что ты страдаешь из-за неё, и, если узнает про эту связь, то сразу же "обрубит концы". Да, она умная и красивая. И цену себе знает. А тебя она терпит только из-за твоей смазливой рожи, потому как прекрасно понимает, что твой уровень интеллекта, чуть выше, чем у дятла.
На шум к ним подошла женщина лет сорока, в строгом костюме, состоящим из чёрной юбки, пиджака и белой блузки. Приблизившись, она сразу же поинтересовалась причиной конфликта, строго оглядывая присутствующих. И хотя спереди у неё не было бейджика, но по поведению можно было определить, что она имеет непосредственное отношение к руководству магазина.
Ирина обернулась и как бы даже обрадовалась её появлению.
- Анна Патаповна! - радостно вскрикнула она - Я вам сейчас всё расскажу. Вот вы никак не можете понять, куда девались десять пар мужских носков из обувного отдела? Так вот он - девушка ткнула пальцем в грудь охраннику - три пары отнёс домой, а две, ещё лежат в шкафчике для переодевания, на верхней полке, в картонной коробке. Пять пар прибрал себе Дичкин, который у вас сидит на мониторах. Они в сговоре между собой: этот ворует - девушка снова кивнула головой в сторону охранника - а тот удаляет запись. Потом делятся добычей.
В своё оправдание охранник смог только замычать.
А на девушку, казалось, нашло вдохновение. Она продолжала бойко говорить, жестикулируя руками и приблизившись к женщине почти вплотную.
- Вот эта камера, с высоким разрешением, выписывалась в отдел галантереи. Но Дичкин специально прикрепил её здесь и направил на секцию женской обуви, чтобы заглядывать женщинам под юбки, когда те наклоняются или, сидя, примеряют туфли. Потом он зовёт этих охламонов и хвастается, что ему удалось заснять за смену.
Женщина слушала девушку внимательно глядя ей в лицо, потом обвела строгим взглядом своих подчинённых и снова вернулась к Ирине.
- А вы, собственно говоря, кто такая? - наконец спросила она.
- Я? Просто человек. Женщина. Точнее - симпатичная девушка. Ваши работники на меня даже только что онанировали - Ирина кивком головы указала на парней.
- Мыыыы?... - замычал один из них.
Если бы второй не прикусил язык, то они произнесли бы это слово одновременно. Однако Анна Патаповна на них даже не взглянула.
- А откуда вы всё это знаете? - спросила она у девушки.
- Знаю и всё. Точнее - я знаю всё. Я знаю, что сейчас у товароведа Бубровой, начались месячные и по этой причине она, ходит злая как мегера. Что продавщица Табунова прошлой ночью забеременела. Что грузчики Миша и Саша уже купили бутылку водки и через пятнадцать минут сядут пить в тарном складе. Что через час, дворник Тимуров бросит горящий окурок, который подхватит ветром и закатит под стопку прессованной макулатуры. Кстати, не советую вызывать пожарных, потому как они выпишут вам приличный штраф за дырявый рукава в пожарном гидранте. И про вас, Анна Патаповна, я знаю всё. Знаю что Черкизовский товар, вы продаёте как Гонкоговский, а выручку делите с заведующей, Тамарой Карловной Шипур.
Женщина вдруг изменилась в лице: на какое-то время побледнела и плотно сжала губы.
- Так, девушка, покиньте помещение - возмущённо произнести она и, уводя взгляд в сторону, уже более спокойно добавила - Уходите. Это приличное заведение.
- Это приличное заведение? - громко повторила Ирина и, повернувшись лицом к залу, крикнула - Свинарник!
Анна Потаповна набрала в лёгкие воздуха, открыла рот и собиралась уже вести дальнейший разговор на повышенных тонах. Но в это время, где-то из глубины зала донёсся душераздирающий женский визг.
Все присутствующие обернулась на этот крик.
Представшая их взору картина была настолько невероятной, что вызвала всеобщий шок: кассирша, молодая симпатичная девушка, одетая в короткую юбку, взобралась на кассовый аппарат и что есть силы истошно пищала. Ну и было от чего - самая настоящая свинья, ставши передними ногами на кресло, на котором только что сидела девушка, упорно тянула к ней своё рыло. А на зале, в это время, вообще творилось что-то невообразимое: всюду шныряли свиньи, которые хрюкали, визжали, чавкали и испражнялись. Самые обыкновенные, невесть откуда взявшиеся, но и по всем признакам - самые настоящие. При чём, судя по поведению, чувствовали они себя здесь вполне комфортно.
Две молоденькие хрюшки не могли поделить между собой кружевную комбинашку розового цвета. Они вцепились в неё зубами и тянули каждая в свою сторону. Изделие от Кутюр, не предназначенное к такому обращению, естественно, приказало долго жить.
А в это время, через перегородку, здоровенный хряк, с чёрной длинной шерстью на спине, оказавшись в секции женской обуви, чесал задницу о стеллаж, отчего тот ходил ходуном, а выложенный на нём товар разлетался в разные стороны и падал, как перезревшие яблоки от сильного порыва ветра.
Чуть дальше парочка рябых, запутавшись в оторванной от примерочной кабины шторе, беспардонно совокуплялась перед зеркалом.
Судя по возгласам и крикам, а также визгу, то ли человечьему, то ли свинному, что-то подобное происходило в секциях женского платья и верхней одежды.
- Что вы стоите! - вдруг завопила Анна Потаповна на своих подчиненных - Идите!... Ловите!... Гоните!...
Вскоре, во всём магазине воцарилась страшная суета. Со стороны было непонятно: или люди гоняются за свиньями, или свинья за людьми. Анна Потаповна выделялись из всей этой суматохи: она каким-то образом умудрилась оказаться на спине у лохматого хряка, сидя задом наперед. Тот с визгом носился по кругу, ничего не видя перед собой, потому как на глазах у него лежала юбка Анны Потаповны, неизвестно каким образом снятая с неё. Женщина обеими руками ухватилась за шерсть животного, обезумевшим взглядом уставилась на его извивающийся хвост и хрипела через звериный оскал - "Выгоню... Всех уволю...".
Вот под этот шумок Пол и Ирина покинули "приличное заведение".
По улице они шли молча. Пол даже был под впечатлением от увиденного, хотя и знал, что от своей спутницы можно ожидать чего угодно. Однако, тем не мене, через какое-то время, спросил - "Это же был гипноз? Ты их загипнотизировала? Не могли же, на самом деле, здесь появится настоящие свиньи?".
По каким-то причинам Ирина ему не ответила.
- Теперь я понимаю, как ты покидаешь психиатрическую лечебницу - спустя минуту снова произнёс он.
- Ну, не всегда я там применяю гипноз. Например - чтобы пройти через внешние ворота, я подхожу к окну проходной и стучу в раму. Герман Семёнович сначала припадает лицом к стеклу, потом выходят на улицу, и начинает осматриваться вокруг. Я в это время, спрятавшись за дверью, через верх бросаю катушек в сторону ворот, который ударяется о металлический кожух электропривода. Охранник идёт на звук, а я, в это время, спокойно прохожу через проходную. В отделении, всё несколько иначе...
Вдруг Ирина замолчала и остановилась.
Пол ещё сделал несколько шагов и обернулся.
Это была уже не Ирина. Точнее это была не та Ирина, которую он знал: наглая, дерзкая, отчаянная. Теперь перед ним стоял человек с пустым, бессмысленным взглядом, тупым выражением на лице и открытым ртом. Её фигура была похожа на полуспущенный воздушный шар: сгорбленные плечи, безвольно болтающиеся вдоль тела руки, подкашивающиеся, от попытки удержать равновесие на высоких каблуках, ноги. Вдруг её стало водить из стороны в сторону, она спиной прислонилась к стене дома и медленно опустилась на землю. Девушку начало тошнить, рвотные позывы спровоцировали обильное выделение слюны, которая потекла по бороде и тонкой струйкой повисла над грудью.
Пол непроизвольно стал медленно пятиться назад, постепенно удалось от девушки. Коснувшись спиной фонарного столба, он зашёл за него и оттуда наблюдал за Ириной.
Несколько прохожих прошли мимо и даже не посмотрели в её сторону. Пару человек обернулась на ходу. И только спустя несколько минут возле неё остановилась полная женщина, лет пятидесяти. Потом к ней присоединился полный мужчина, потом молодая пара, потом две девушки.
Пол вдруг развернулся и побежал прочь. Перейдя на другую сторону улицы, он остановился, потом резко изменил направление и быстрым шагом пошёл в сторону своего дома, искоса наблюдая за собравшейся возле Ирины толпой.
Возвратившись в квартиру, закрыв на замок дверь и убедившись, что она на этот раз, действительно заперта, облегчённо вздохнул, прислонившись спиной к косяку. Простояв так около минуты, он медленно прошёл через прихожую и оказался в зале.
Ирина, в это время, уже сидела на диване, закинув нога за ногу и подпиливала ногти на правой руке.
- Вот этого от тебя я никак не ожидал - сказала она, поднимая голову и поворачиваясь в сторону Пола - Бросить душевнобольного человека, посреди улицы, в большом городе... Это же, по меньшей мере, подло... Он же беззащитный, как ребёнок... Всё-таки я ошибся - нет в этом доме мужчины...
Взрыв безумия снёс у Пола "крышу". Не помня себя, он выхватил пистолет и выстрелил в девушку три раза подряд, хотя уже с самого начала понял - стреляет в пустоту.