Отморозок, Многие вещи при ближайшем рассмотрении оказываются совсем не тем... Опции

[Acela]

Когда в зимней тайге за спиной одинокого беглеца захлёбывается голодным воем волчья стая, а весь мир идёт войной, есть от чего опустить руки. Но не таков Антон Ветров. Потому, наверное, и выпал ему такой шанс - уцелев, замёрзнуть в лесу. А замёрзнув, проснуться в далёком будущем. Странно для оперативника уголовного розыска оказаться в сытом, благополучном мире, где оплеуха - почти что преступление века.
Впрочем, многие вещи при ближайшем рассмотрении оказываются совсем не тем, чем кажутся. И в этом мире, как выяснилось, подспудно зреют проблемы, готовые вот-вот взорваться самым непредсказуемым образом. И Антону, волей-неволей, приходиться припомнить свои профессиональные навыки. И сделать нелёгкий выбор - между любовью и долгом, между дружбой и честью офицера.
Роман посвящён социальным проблемам современного общества.

[Acela]

Глава 1. Нулевая температура

Расплывчатое пятно в глазах перетекало туда-сюда, никак не желая сформироваться во что-нибудь путное. В нос лез какой-то непонятный запах. А тут ещё этот противный бубнящий голос:
– Пульс ритмичный, давление восемьдесят шесть на пятьдесят девять…
А пуще всего донимал холод. Казалось, что внутри него летают снежинки, как в брошенном доме с выбитыми окнами, где, что внутри, что снаружи – температура одинаковая. Только ветер, крутясь и завывая, гоняет их от стенке к стенке, то закручивая в вертикальную спираль, то расстилая вдоль пола пеленой позёмки. А за выбитыми стёклами воют волки.
Волки! И тут он всё вспомнил. Снег по колено, сосны, стрелами уходящие в сизое небо, ельники, похожие на стаю занесённых снегом зайцев, и над всем этим заунывный волчий вой, приближающийся медленно, но неотвратимо, как падающий нож гильотины. Сначала он просто не придал этому вою значения. Конечно, мало приятного человеку, за которым, кажется, весь свет гонится с единственной целью – убить, обнаружить ещё и волков у себя на хвосте. Однако, сначала вой прозвучал очень далеко и ему просто не поверилось, что это имеет к нему какое-то отношение.
Только когда эта тоскливая перекличка стала звучать всё ближе и ближе, Антон понял, что шансы всех прочих преследователей тают со скоростью, прямо-таки, катастрофической. Волкам, однозначно, следовало отдать преимущество. Да, какое там преимущество! Учитывая, что до ближайшего жилья вёрст сорок, у волков на руках все козыри. А у него, образно выражаясь, даже захудалой «шохи¹» в рукаве нет.
Замёрзшие пальцы, нырнув за пазуху, коснулись рукоятки ножа. Нет, это даже не «шестёрка»… прыгнуть на нож рискнёт только волк-одиночка. А у стаи тактика беспроигрышная – сначала несколько волков устроят вокруг него «карусель» под угнетающий нервы аккомпанемент остальной стаи. Рыча, они будут кружиться, медленно замыкая смертельный круг, а потом бросок со спины и рывок клыками в подколенную артерию. А, может, и сразу в шейную, тут уж как повезёт. Или, точнее, как не повезёт – смешно толковать о везении, имея на плечах волчью стаю. И не где-нибудь, а в сибирской тайге.
– Приходит в себя! – снова влез в уши противный голос. – Профессор, вы гений! Он приходит в себя, Лидия Петровна!
– Да, заткнёшься ты, наконец? – не выдержал Антон.
Но вместо слов горло извлекло на свет какой-то жалкий сипящий звук.
– Нельзя вам ещё говорить, голубчик, – тёплая женская рука легла на лоб. – Спать, хороший мой, спать.
«Как мама…» – успел он подумать, проваливаясь в бархатную черноту сна.

* * *

Лидия Петровна оглядела учеников. Стоят с победным видом, даже маски довольных лиц скрыть не могут.
– Посмертная реанимация проведена успешно, – сухо сказала она. – Больному – режим 1-А, до утра он на твоей совести, Иван.
– Есть! – отозвался коренастый крепыш.
– Ирина, пошли ко мне, пошептаться нужно.
– Хорошо, – отозвалась одна из девушек.
Профессор Филатова ясно почувствовала, как потянуло по зале, словно сквознячком, тревожным напряжением. За семь лет учёбы студенты изучили свою профессоршу не хуже, чем она их. «Пошептаться» означало выволочку, так же, как «посекретничать» значило всего лишь побеседовать о том, о сём, не обязательно даже на личную тему. Самое страшное было, когда Лидия Петровна сухо говорила – «жду вас в кабинете». Это означало, что студента ждёт семь казней египетских сразу, причём, каждая из них до летального исхода.
«Что случилось?» – пока Ира снимала невесомый халат, укладывала на верхнюю полочку шкафчика маску и прочие детали операционного комплекта, мозг просчитывал все возможные варианты.
Но ничего такого, за что профессорша могла выдернуть на «пошептание», не находилось, хоть тресни. Прикрыв дверцу шкафчика, Ирина пошла в кабинет главы курса, как на Голгофу.
– Разрешите, Лидия Петровна?
– Входи, Ирочка, присаживайся. Кофе будешь?
– Буду, – кивнула девушка.
Ещё бы она отказалась! Семь часов на ногах! Только кофе угощать перед выволочкой за профессоршей раньше как-то не водилось.
«Всё страньше и страньше», – подумала девушка, напряжённо ожидая продолжения.
Поколдовав над кофейным аппаратом, Лидия Петровна снова вернулась за стол.
– Знаешь, Ирочка, – задумчиво сказала она, помешивая ложечкой чёрную, как дёготь, жидкость. – Люди моего поколения только внешне выглядят такими молодыми и резвыми. На самом деле мы уже остываем. И смену готовить надо заранее.
«Остываю я, как планета,
Очень медленно, но бесспорно…», – процитировала она.
– Это чьи стихи? – жадно распахнула глаза Ира.
– Юлии Друниной. Была в XX веке такая поэтесса. Но, давай потом о поэзии поговорим, ладно? Как ты посмотришь, если я предложу тебе остаться на кафедре?
Бум! Вопрос, без преувеличения, на девушку произвёл такое впечатление, как если бы мягкая, но тяжёлая колотушка угодила ей прямо в темечко. Ничего себе, «пошептаться»!
– Но, это же невозможно, – Ирина в смятении подняла глаза. – Я же была направлена целевым распределением от Космоцентра.
Лидия Петровна кивнула, не отрывая глаз от порозовевшего лица студентки. Позавчера она, совершенно случайно, встретила её на улице с собственным внуком. Парочка, не замечая ничего вокруг, беззаботно хохотала, болтая о чём-то (приблизиться Лидия Петровна не могла) и по тому, как они смотрели друг на друга, многоопытная бабушка поняла, что эти двое влюблены друг в друга до потери пульса, до потери сознания и далее по списку.
Сказать, что Заслуженный Медик Планеты Земля была убита на месте, значит, ничего не сказать. Она была уничтожена, раздавлена, раскатана по земле толщиной в газету! Её любимый внук, её Игорёк в объятиях этой смазливой вертихвостки! Такого только счастья ей, на старости лет, не хватало!
Нет, нельзя было сказать, что Ирина была, как говорится, «слаба на передок» или что-нибудь в этом роде. Насколько было известно Лидии Петровне (а ей, ох, как многое про своих «птенчиков» было известно), ничего такого за девушкой замечено не было. Весёлая, общительная, разве что, очень влюбчивая. И всё, пожалуй. Только все эти влюблённости, поцелуйчики, обнимашечки заканчивались очень быстро – месяц, другой, и очередная «жертва» её легкомыслия тенью бродила по коридору, надеясь, хоть случайно, поймать взгляд той, которая ещё неделю назад сама не сводила с него глаз.
Правда, на втором курсе что-то произошло. Никто ничего точно не знал, но, похоже, что виктимное поведение девушки сыграло с ней злую шутку. Недели две Ирину было не узнать – ходила, как в воду опущенная. Однако, на все вопросы упорно твердила, что с ней ничего не случилось. Только стала таскать с собой везде и всюду финский нож в кожаных ножнах.
Сложить два и два было нетрудно – так во все времена вели себя девушки, подвергнувшиеся насилию. А подобные вещи калечат психику, это любому медику известно. И за каким, спрашивается, лешим Лидии Петровне такое прибавление в семействе?
– Видишь ли, Ира, – серьёзно сказала профессор. – Здесь имеет место банальное совпадение интересов. Человек, которого мы сейчас вытащили с того света, до зарезу нужен Космической Службе Безопасности. И они попросили меня приставить к нему хорошего специалиста. Я же, в свою очередь, предложила им обмен – они отдают мне одного из своих студентов. Сопротивлялись они, честно говоря, только для видимости.
– Вы хотите меня приставить к нему? – удивилась Ира.
– А что тебя удивляет? – величественно приподняла бровь Лидия Петровна. – Ты очень перспективный специалист, такая работа, без сомнения, тебя обогатит опытом. Да, ты через полгода на нём кандидатскую защитишь! В общем, я к тебе с ножом к горлу не пристаю, смотри сама. В Космоцентр можешь вернуться в любой момент. А с настоящей минуты назначаю тебя куратором темы «Ископаемый».
Ирина про себя присвистнула – ничего себе, даже не исполнителем, а куратором! Это означало, что теперь с этим «отморозком» никто и ничего не имеет права сделать без её разрешения. Ему теперь даже простую клизму без санкции Ирины не поставят. Профессор, тем временем, провела ладонью по столу, разворачивая голографическую клавиатуру, быстро отбарабанила по ней пальцами и свернула обратно.
– Утром сменишь Иванушку и – вперёд, за орденами!
Ира вышла из кабинета профессора, сама не понимая – сослали её на каторгу или представили к Нобелевской премии?

* * *

Уже утром, сидя у постели своего подопечного, Ира поняла (точнее, больше догадалась), что старая карга решила сплавить её подальше от своего драгоценного Игорька. Как ни была она увлечена объятиями и поцелуями, по сторонам сквозь приопущенные ресницы девушка поглядывать не забывала. И она видела, с каким ужасом уставилась на них профессорша. Тогда это Иру даже слегка позабавило – ну, что, съела? Семья с вековыми традициями, надо же! А дочку и внучку шахтёра не хотите? А кто вас спрашивать-то будет? Вы на своего отпрыска взгляните – из него же гормоны фонтаном бьют!
Конечно, в действительности всё выглядело не совсем так, как накручивала себя оскорблённая Ира. А, точнее, совсем не так. Середина XXII века, как-никак, а не кровавый XX-й. И предки её шахтёрами звались только по традиции – операторы добычных комбайнов, дед, под конец жизни, даже начальником шахты стал. Люди под землёй уже лет сто не работали, только роботы.
И аристократии, как таковой, на земле не существовало давно. То есть, официально не существовало. Просто были женихи из престижных семей, а были из тех, которые не очень. Игорь девушке, в общем-то, нравился. Хотя, не принц, конечно. Но девичьи грёзы – одно, а реальная жизнь – совсем другое. Женщины всегда были намного практичнее мужчин. А рождённая под знаком Тельца Ира была легкомысленной только на вид. Правда, время от времени захлёстывала её очередная любовь и не могла она с собой ничего поделать. Но шквал этот утихал так же внезапно, как и налетал. Все, в кого девушка влюблялась, идеалами казались только поначалу. А потом… лучше не вспоминать.

* * *

Антон уже давно проснулся. Голова была ясная, словно в детстве. Не шевелясь, он из-под полуприкрытых век наблюдал за сидящей возле его кровати девушкой. Видно было, что мысли её витают где-то далеко. Медичка была очень красива. Не той кукольной красотой, которую рисуют на обёртках мыла, а живой, настоящей, собирающей в себе всё – и ум, и здоровье, и душу. Тонкие черты лица, словно гладь лесного озера, отражали все мысли, что проносились в голове девушки. Вот, она чуть нахмурилась, затем лицо прояснилось, а теперь в больших серых глазах промелькнула тень досады.
В коридоре зацокали каблучки, дверь открылась и в палату вошла красивая женщина лет сорока. На самом деле Лидии Петровне было уже далеко за семьдесят, но откуда, спрашивается, Антону было знать о возможностях евгеники и косметологии XXII века?
– Не просыпался ещё? – тихо спросила вошедшая, жестом показывая девушке, что вставать не надо.
Та отрицательно покачала головой. Пожилая склонилась над кроватью. Решив, что пора уже и «проснуться», Антон тихонько застонал, потёр лицо рукой и медленно открыл «заспанные» глаза.
– З-здравствуйте, – с запинкой поздоровался он, озираясь с искренним любопытством.
Кроме его кровати, других лежбищ в палате (а это, безусловно, была палата), не наблюдалось. Столик, пара, даже на вид, уютных кресел, огромное окно с матовым стеклом, куча разных диковинных приборов. И две медички, глядящие на него во все глаза.
– Здравствуйте, – в один голос ответили они.
– Скажите, пожалуйста, где я нахожусь? – вежливо обратился к ним Антон. – И как я собственно, сюда попал?
«Удивительно, – подумала Лидия Петровна. – Лексика от нашей, практически, не отличается. Разве только архаизм «пожалуйста», и всё». А вслух сказала:
– Не волнуйтесь, сейчас всё расскажу. Ира, последи за приборами, хорошо? Меня зовут Лидия Петровна. Сейчас мы заполним вашу историю болезни, а потом я отвечу на ваши вопросы.
– Ладно, – согласился Антон, устраиваясь поудобнее, чтобы можно было краем глаза видеть молоденькую докторшу.
«Ну, вот, и этот ископаемый на неё глаза пялит!» – с удивившим её саму раздражением подумала профессор.
Голографическая клавиатура, по всему видать, удивила гостя. Но он только покосился на диковину, однако, вопросов задавать не стал.
«Хорошее эмоциональное торможение», – отметила про себя Лидия Петровна.
– Ваши фамилия и имя?
– Ветров Антон Васильевич, семидесятого года рождения, – отбарабанил «ископаемый».
Спина молоденькой докторши дрогнула.
– Как, простите, семидесятого?! – глаза Лидии Петровны удивлённо округлились.
Больной, в свою очередь, посмотрел на них с удивлением.
– Очень просто. Седьмого августа тысяча девятьсот семидесятого года рождения. Место рождения – город Новосибирск.
Профессор кивнула, внося информацию в базу данных.
«Блин, что же им про место жительства сказать?» – лихорадочно соображал Антон.
Разумнее всего, конечно, выбрать, методом экстраполяции, место подальше, только знать бы – где он сейчас? Однако, вопрос это задан так и не был.
– Скажите, – снова обратилась к нему Лидия Петровна. – Вы помните, при каких обстоятельствах оказались в лесу, примерно в пятидесяти километрах на северо-восток от посёлка Горный Новосибирской области?
«А вот-те хрен!» – злорадно подумал Антон, отрицательно покачав головой.
– Горный? – задумчиво сказал он вслух. – Даже названия такого не припомню.
Молодая бросила на Лидию Петровну быстрый взгляд. Та, поймав его, успокаивающе опустила веки – мол, не волнуйся, всё поняла. Все эти манипуляции не ускользнули от внимания Антона.
«Так… полиграф или что-то в этом роде. Вот же, попал!»
«На этот вопрос почему-то отвечать не желает, – отметила про себя профессор. – Либо не хочет вспоминать что-то неприятное, либо чего-то опасается».
«Зачем он врёт? – удивлённо размышляла Ира. – Его же в Космослужбе прозондируют в два счёта».
И, тут же, сообразила, что в его времени такой техники, скорее всего, не было.
– Ну, спрашивайте.
– Я уже спрашивал, – улыбнулся Антон. – Где я? Как я сюда попал? Что, вообще, со мной случилось?
– Вы пропустили один очень важный вопрос, – серьёзно сказала Лидия Петровна. – Вы спросили про «что» и «где», но упустили из виду «когда».
– И когда же? – послушно спросил гость.
Профессор кинула взгляд на Иру. Та глазами показала – «он в норме».
– Значит, отвечаю по порядку. С вами случилась неприятность – вы упали в яму и замёрзли. Сейчас вы в городе Калининграде.
– Ого! – не удержался от комментария Антон. – Ближний свет!
– И самое главное – сейчас 1 августа 2153 года. В яме вы пролежали больше ста лет.
Только тут его проняло по-настоящему.
«Однако!»
Он уставился на Лидию Петровну, затем потом перевёл взгляд на Ирину, словно ища у неё поддержки. Девушка сочувственно кивнула, не забывая контролировать приборы. Надо же, небольшой эмоциональный всплеск и мозги включились почти мгновенно. Вот, это мужчина!
____________________________________-
¹ "Шоха" - карточная "шестёрка" (лаг. жаргон).