Искушение Хищника. Мистический роман. Опции

[Седой]

Уважаемые форумчане! Хочу Вам сообщить, что процесс моей графоманской деятельности достиг своего апогея и его уже не остановить. Всё пишется, пишется и пишется, и конца этому не видать. А поскольку здесь, довольно часто, наблюдается практика выкладки авторами своих произведений, то я решил воспользоваться этой возможностью и тоже попытаться разместить своё скромное творение, которое называется "Искушение Хищника". По жанру это мистический роман. О сюжете в двух словах - одному, уже не молодому криминальному авторитету, стал являться чёрт. И поскольку здесь сплошная чертовщина и уголовщина, то сие творение мной отмечено как "18+". И это с учётом того, что я старался по максимуму всё криминальное, в смысле - не литературное, уложить в рамки приличия.






Искушение Хищника





"Разницы нет никакой между Правдой и Ложью..."
Владимир Высоцкий


"...каждому будет дано по его вере..."
Михаил Булгаков



(хроника событий последних суток)

***

Город Шатузол. Кабинет начальника ГАИ.
Местное время - 9 часов, 30 минут.


- Подполковник Воронов, как вы думаете, что находится в этой папке?
- Не могу знать, товарищ полковник...
- Так вот, в этой папке результаты проверок по твоему району. Здесь написано чёрным по белому, что пятеро ваших подчинённых, уличены в получении определённой денежной суммы. Проще говоря - взятки. Вам понятно, товарищ подполковник? Самое смешное, что всего-то и было пять проверок. Пять из пяти и все в цель. То есть - стопроцентное попадание. Хотя бы один, ради приличия, отказался.
Конечно, взяточники понесут заслуженное наказание. Но вот будите ли вы работать в прежней должности - не знаю. Пока вопрос открытый.
Я как-то, месяц назад, ехал по центральному проспекту. На пересечении с улицей Латерейной, какраз под мостом, стоял, так называемый, Государственный автоинспектор... Вот знаете, товарищи, лицо и анус - одного размера. Честное слово, не преувеличиваю. Рядом с ним, служебный автомобиль, "девятка", выглядел игрушачным. Я ещё подумал - "Как же это он залазит в такую маленькую девяточку?". А если надо догнать нарушителя? Она же, бедненькая, его не потянет. Такие вот дела... Развёл ты, товарищ Воронов, понимаешь, болота в своём районе. Милиционеры, вместо того чтобы следить за порядком, берут взятки, пьянствуют водку, нагуливают бока жиром и ростят себе большие анусы. Никто не думает мозгами, извилины прямые, мысли в головах не совокупляются. Товарищ подполковник, вы когда-нибудь давали своим подчинённым какие-нибудь вводные? Поднимали их по тревоге? Проводили проверки состояние боевой готовности?
Я сомневаюсь...

***

5 часов, 40 минут следующего дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.
Дом 16 квартира 10.


Человек, вдруг, почувствовал сильный удар в затылок. В глазах резко потемнело, словно он мгновенно очутился в какой-то вселенской пустоте, которая, казалось, невидимой субстанцией, жёстко придавила его со всех сторон. Не было ничего: ни света, ни звука, ни воспоминаний.
- Кто я? Где я? - крутилось в сознании, но все попытки что-то вспомнить безрезультатно проносились сквозь глухую пустоту. И вдруг...
- Вася! Васечка! - голос матери требовательно звучал из темноты - Вставай, сыночек, пора в школу.
Он открыл глаза. Ослепительно яркий свет, сплошным потоком, словно снежная лавина, сорвавшиеся с высокой кручи, на бешенной скорости, ворвался в его сознание.
Свет, представляющий из себя невесомую белую массу, заполнил всё вокруг. Потом он постепенно начал таять, обнажая очертания знакомых предметов.
Сначало Василий узнал свою квартиру.
"Мамы здесь нет и быть не может. А школы и подавно. Всё уже давно в прошлом" - подумал он, приподнимаясь на кровати.
С улицы, в большое, открытое окно падала яркая полоса света и белой половицей стелилась к его ногам..
Весь в белом и весь белый ангел, с видом пятилетнего мальчика и, почему-то, бутофорскими крылышками за спиной, сидел на подоконнике, с любопытством разглядывая Василия.
- Ты ангел?
Что вопрос нелепый, он осознал сразу, как только произнёс его.
- Да... - ответил тот и поднялся - Пойдём...
Ступая босыми, пухлинькими ножками по полосе света, он вышел из квартиры через окно.
Василий оторвался от кровати и двинулся следом. Однако он не предпринимал никаких усилий: не напрягал мышцы, не двигал руками, не перестовлял ноги. Он плыл по воздуху, будто его тело было невесомое и невидимой нитью прикреплялось к этому небесному созданию.
- Куда ты меня ведёшь? - спустя какое-то время спросил он.
- В рай... - не оборачивоясь ответил ангел.
Вдруг, откуда-то сверху, как во время сильного снегопада, на Василия обрушились воспоминания. Они, вначале, кружились в бешенном вихре, потом стали замедляться, опускаться, занимать свои места в пустых ячейках памяти.
Вся прошлая жизнь, во всех подробностях, как-то по особенному чётко и ясно предстала перед его сознанием.
- Подожди... - проговорил Василий - Мне нельзя в рай. Я - грешник...
Ангел остановился, повернул к нему голову, в белых кудряшках, и недоумённо посмотрел в глаза.
- Но мне поручили привести тебя в рай.
- Здесь ошибка, вы что-то перепутали - мягко настаивал Василий.
Вдруг, оглушительный раскат грома разорвал тишину. Одновременно подул сильный ветер, стремительно разрушая пелену белого света, превращая его в клочья облоков и швыряя в разные стороны. Внизу обножилось страшное место, в виде чёрных скал, вершинами представляющих из себя острые пики, зловеще торчащих неровными рядами.
- Стр-е-е-ля-й-й-й.. е-э-э-й... в... го-о-о-ло-ву-у-у... - из грубого завывания ветра сложились слова, наводящие ужас своим звучанием.
Ангел стоял на краю облачка. Это всё что осталось от белого света, совсем ещё недавно заполнявшего пространство. Василий, каким-то чудом держался за это облачко и, подняв голову, обречённо смотрел на ангела.
- Я же говорил... Мне надо в ад... - наконец прошептал он.
- Нет - твёрдо ответил ангел - просто тебе ещё рано в рай...
После этих слов Василий сорвался окончательно и, терзаемый яростными порывами ветра, куборем полетел вниз. В темноте он о что-то ударился затылоком и застонал от страшной боли.
- Держись, мужик, держись - откуда-то послышался обычный человеческий голос, сразу же переходящий в крик - В операционную! Быстро!


***

5 часов, 45 минут того же дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.
Дом16. Квартира 9.


- Ало! Ало! Это милиция? Ало... Милиция?... Приезжайте, здесь стреляют... Стреляют, говорю! Нет, ни в меня, наверху стреляют... В квартире, которая над моей... Я не знаю кто ... Приезжайте и разбирайтесь... Чья фамилия? Моя фамилия? Пехотина. Пехотина Вера Ивановна. Не вздумайте написать Пахатина! Помните первого секретаря Горкома партии Пехотина? Помните... Нихрена вы не помните... Адрес? Пишите...


***


6 часов, 03 минуты того же дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.



Патрульная машина остановилась у дома номер шестнадцать. Из неё вылезли два милиционера и, часто похрустывая сопогами по первому снегу, твёрдым шагом, уверенно, направились к центральному подъезду.
Шестнадцатый дом представлял из себя старинный двухэтажный особняк, построенный около двух веков назад. По изначальному проекту здесь имелся парадный вход, представляющий из себя тройную цилиндрическую колонаду, поддерживающую массивный выступающий навес. Когда-то за колонадой, располагались три высокие двухстворчатые двери, арочной формы, но после революции осталась только одна. Остальные убрали и проёмы замуровали. А в пятидесятых годах двадцатого века, после капремонта, здесь установили обычную, стандартную дверь, как во всех подъездах многоэтажек. Перепланировка произошла и внутри дома о чём свидетельствовали надписи на стене - "Подъезд номер один. Квартиры 1 - 8" Жирная, красная стрелка влево указывала, что в том направлении квартиры 9 и 10. А если зайти со двора, то там ещё 11 и 12. Эти указатели появилась потому, что люди не знающие подробностей перепланировки, как обычно шли к центральному входу.
Милиционеры тоже прочли эту надпись только у самых дверей, за колоннами. После чего они сразу же развернулись и пошли по стрелке.
- Лейтенант сказал, что если эта пьяная выходка, то забирать всех в обезьянник и подержать сутки на голодном пайке - сказал милиционер, идущий чуть позади, младший за коллегу по возрасту и званию.
Первый резко остановился и повернулся ко второму.
- Послушай меня, коллега - сурово произнёс повернувшийся - Этот район называется Сиреневая Гряда. Здесь всегда жили и живут только первые люди города. В какой-нибудь Беднохатке ты можешь свободно махать дубиной налево и направо, и крыть матом всех подряд. Здесь же, стоит только на кого-то косо посмотреть, как завтра же, вместе со своим лейтенантом, пойдёшь подметать вокзал. Понятно?
- Так точно... - кротко ответил второй.
Дверь в подъезд была приоткрыта, табло домофона не светилось. Даже в элитных домах элитного района имелись какие-то недостатки.
Войдя в тёмный подъезд, пошарив фонариком вокруг, милиционеры нашли выключатель и включили освещение.
Такого подъезда они ещё не видели. Он имел цилиндрическую форму, чем напоминал средневековую башню. Небольшие окна, исполненные в готическом стиле, могли когда-то служить бойницами. Широкая каменная лестница с широкими каменными перилами, серпантином поднималась вдоль стены и заканчивалась площадкой на втором этаже. В изначальном варианте это была одна из лестниц, ведущих на второй этаж. Она находилась в фасадном углу дома, который также имел закруглённую форму и заканчивался конусной крышей, тем самым выделяющейся от остальной, покатой.
В подъезде было чисто: белые стены, без надписей, не битые и не замазанные краской стёкла в окнах и светильниках. Причина такой чистоты заключалось в том, что здесь жили всего две семьи и у них имелось обоюдное желание поддерживать порядок.
Этот дом построили, когда ещё город находился в семи километрах отсюда. Богатые и состоятельные люди того времени облюбовали эти места за их живописность. Лес, луг, река, спокойное и равномерное течение воды. Тишина и спокойствие. Двенадцать имений появились вдоль реки по всей возвышенности, с расстоянием полкилометра друг от друга. Всех их соединяла ровная, как струна, дорога. Со временем усадьбы обросли садами, парками, цветочными клумбами. Особенно изобиловали эти места сиренью. Здесь её было так много, что местность стали называть Сиреневой Грядой.
Время шло и в мире всё менялось: строй, порядки, общественные устои, обстановка, отношения. Революция заставила хозяев бросить эти дома, но они никогда не пустовали. Их сразу же заселили новые представители власти и другие влиятельные люди города, которые и вносили изменение в архитектуру строений.
Город давно уже подкрадывался к Сиреневой Граде. Ещё перед революцией она стала его окраиной а потом, за одну пятилетку "вросла" вглубь на три километра. Целлюлозный и кожевенный комбинаты, возведенные в кратчайшие сроки, окончательно испоганили воду в реке, два литейных завода, ещё до революции отравлявшие воздух, с успехом продолжали это делать и сейчас. Сиреневая Гряда давно уже перестала быть райским уголком, но и тем не менее, продолжала оставаться элитным районом. К слову сказать, изначально город, в экологическом смысле, был безупречно чист, по той простой причине, что основали его обыкновенные спекулянты.
Полайский горный хребет протянулся строго с севера на юг. В самой его южной части, у подножья гор, брала своё начало речушка со смешным названием Люська. Где-то около семисот километров она текла на север, параллельно горному хребту, подпитываясь его водами, ширясь и углубляясь. Но потом вдруг резко, почти под прямым углом, поворачивала на запад и петляла по тайге. Вот за это петляние в народе её прозвали Шатун, мол шатается по тайге. Официальное название реки и было Шатун, хотя от истока и до поворота, люди по-прежнему называли её Люська. Где-то в глубине тайги имелось место, протяжённостью около двух километров, где до этого спокойная и тихая река, шипела и пенилась перепадами, порогами, скалилась острыми и крывыми краями подводных камней. "Шатун зол..." - говорили люди про это место. Надо сказать, что до порогов и после, река была вполне судоходной. Конечно, не для крупных судов, но мелкие и средние проходили свободно. Это был единственный кратчайший путь, связывающий два крупных города - Политор и Бокачуйск. С развитием промышленности появилась необходимость в торговле. Купечиские лодки доплывали до порогов, по суше перетаскивались в обход опасного места, и следовали дальше. Сразу же появились предприимчивые люди, которые здесь поселились и стали заниматься исключительно переправой. Они же начали скупать товар у торговцев с верхнего течения, перепродовать его нижним и наоборот. Со временем на этом месте возник посёлок с названием Шатузол. После того, как прокапали канал в обход порогов, посёлок вовсе не исчез, а наоборот, стал расширяться и вскоре превратился в город, который, из-за своего выгодного местоположения продолжал рости и развиваться. И наконец, он дошёл до Сиреневой гряды. На её живописных холмах беспардонно обосновались однотипные, безликие, прямоугольники «хрущёвак». Они хотя и поглотили этот район, однако не растворили в себе: Сиреневая Гряда так и осталась зелёным островком среди каменных джунглей высоток. И по прежнему здесь жила городская элита. Даже если люди получали или приобретали комфортабельное жильё в новостройках, то всеми способами старались оставить за собой, или своими родственниками, квартиру, или хотя бы комнату, в Сиреневой Гряде. И это несмотря на то, что особняки значительно преобразились внутренне и больше напоминали коммунальные квартиры. В частности - парадные входы, с арочными сводами и колоннадами, превратились в три, а то и четыре, отдельных подъезда. Кроме того - входные проёмы проделывались в тыльных и боковых стенах зданий, от чего подъезды получались своеобразные. Последующие перепланировки квартир не лишили их оригинальности, неповторимости, сохранив удобства и комфорт. Это был рай для любители старины: этих высоких потолков, больших окон и печного отопления, иметь которое, в последнее время, стало очень модным. Ещё о прежних хозяевах напоминали названии улиц, которые сохранились в народной памяти. На самом деле, улица в этом районе была одна и называлась – «Памяти Декабристов». Правда к декабристам она не имела никакого отношения. В былые времена, та часть улицы, которая находилась напротив какого-нибудь особняка, называлась именем его хозяина. Так появились улица Ропчина, Ивапетова, Загорского, Паше и так далее. И если, к примеру, теперь кто-то говорил об улице Цветалинской, то все местные жители представляли, где это находиться, но официальный адрес этого места был – улица Памяти Декабристов, дом номер семь.
Сержант изо всех сил жал на кнопку звонка, вкладывая в это действие всю свою злобу и недовольстве. Вызов в конце дежурства был, мягко говоря, некстати.
После третьего нажатия внутри квартиры послышалась возня, замок щелкнул, и дверь открылась. Хозяин даже не соизволил поинтересоваться, кто его беспокоит.
- Патрульно-постовая служба, сержант Ква... - произнёс сержант небрежно поднося руку к головному убору и вдруг резко осёкся: в дверях стояла юная девушка, не больше восемнадцати, лохматая и заспаная, в короткой, просвечивающейся ночной рубашке. Её симпатичное личико со взглядом, безучастным ко всему происходящему, говорило о том, что она, в сущности, вся ещё спала. И только один, чуть приоткрытый глазик, из-под нависшей пряди тёмно-русых волос, с лёгким недоумением созерцал это непонятное явление.
- … Квасов – наконец закончил милиционер. Представление получилось комичное - "Сержант Ква-Квасов". Но этого никто не заметил.
- У вас входная дверь в подъезде не притягивается к магниту – каким-то восхищённо-извиняющимся тоном сообщил его коллега.
- Это вы звонили в милицию? – спросил сержант Квасов деловым, но мягким тоном.
- Милицию?... – удивлённо повторила девушка, еле шевеля розовыми пухленькими губками.
- Это я звонила в милицию… - послышался из глубины квартиры старческий голос с хрипотцой.
Девушка повернулась боком, позволяя милиционерам видеть личность, по милости которой они оказались здесь. Это была очень старая, сгорбленная женщина, с худым морщинистым лицом, длинным носом и острым подбородкам. Её седые волосы, редкие и прямые, с одной стороны были расчёсаны, а с другой – взъерошены и торчали в сторону. Она сидела в инвалидной коляске, чуть наклонившись вперёд, укрытая по шею английским пледом и сквозь большие очки, в чёрной оправе, смотрела на милиционеров.
- Зачем? - тихо спросила девушка.
- А за тем, что бы ты не стояла голая на сквозняке! – властно произнесла старуха.
Девушка бросила короткий взгляд на милиционеров и со словами – «Я не голая» - сделала шаг назад и исчезла в темноте коридора.
- Вы сообщили, что слышали выстрелы - приступил к своим обязанностям милиционер.
- Да, наверху стреляли.
- А почему вы решили, что это были выстрелы? Может это были звуки падения какого-нибудь предмета или просто удары?
Женщина низко наклонила голову к коленям, сняла очки и снова выпрямилась.
– Молодой человек! Я пережила две войны и революцию! Неужели вы думаете, что я не смогу отличить выстрелы от ударов молотка? - глядя Квасову в лицо, сказала она.
В это время появилась девушка, одетая в длинный махровый халат, коричневого цвета.
- Бабушка, с чего ты взяла, что там стреляли? - окончательно проснувшись, уже раздражённо спросила она, наклоняясь над старухой и махая у неё перед лицом растопыренными пальцами.
- Потому, что я ещё хорошо слышу! - почти крикнула старуха, строгим взглядом вцепившись в девушку.
- Я ничего не слышала – спокойно произнесла та, обращаясь к милиционерам.
- А кто живёт над вами – спросил напарник Квасова.
Женщина откинулась на спинку кресла и, устремив мечтательный и даже помолодевший взгляд куда-то мимо стоящих перед ней людей, с лёгкой улыбкой произнесла – «Там живёт элегантный мужчина. Полковник. Культурный, образованный, воспитанный, интелегентнейший человек». Произнеся эти слова, она застыла в мечтательной задумчивости.
- Откуда ты знаешь, что он полковник? Я его никогда не видела в форме – сказала девушка.
- Я военного человека определю на расстоянии – словно очнувшись произнесла старуха, немного помрачнев лицом.
Её внучка стояла закутавшись в халат, скрестив на груди руки и, опершись спиной о дверь, молча смотрела на бабушку. Вдруг она повернула голову в сторону милиционеров.
- Вообще-то там живёт профессор Касьянов, но он находиться в командировке, а квартиру сдаёт в наём - сказала она и, немного подумав, добавила – Уже, наверно, лет пять здесь живёт этот мужчина.
- У него большое горе – мрачно добавила бабушка – Его дочь очень больна.
- Почему ты решила, что она ему дочь? - с безразличием, разглядывая свои ногти, спросила внучка.
- Ну а кто же ещё? Он за ней так ухаживает, так смотрит - держалась за своё предположение старуха.
- Вообще-то, странный тип... – рассудительно продолжала внучка, не сводя глаз с милиционеров – Замкнутый, молчеливый, ни с кем не общается, к нему никто не приходит. Я не знаю, где он работает, чем занимается, но «тачка» у него крутая.
- Как зовут вашего соседа? – спросил Квасов.
- Как зовут его? – обратилась внучка к бабушке.
- Ой, а мы с ним как-то даже и не познакомились. При встрече здоровались, разговаривали но… - растерянно проговорила та.
- Не важно – деловым тоном прервал её сержант – Сейчас разберёмся.
Девушка, слегка улыбнувшись, одобрительно закивала головой и, поскольку милиционеры собрались уходить, начала прикрывать за ними дверь.
- А у вас бабушка бдительная – бросил в оставшуюся щёлочку коллега Квасова.
Неизвестно спасёт ли мир красота, но милиционеры на второй этаж поднимались уже подобревшие.
Они остановились у двери и сново сержант Квасов нажал на кнопку звонка.
Здесь стояла старинная, сделанная из натурального дерева, высокая, массивная дверь. Современный кнопочный замок даже как-то и не смотрелся в ней.
То ли звонок сам по себе звучал не громко, то ли толщина двери его сильно приглушала, но снаружи лишь один раз, еле-еле, послышался мелодичный перелив. Квасов, уже не прислушиваясь, нажал на кнопку несколько раз подряд. За дверью никто не реагировал.
- Ну что мы можем сделать? - не столько спрашивал, сколько рассуждал сержант, глядя на своего напарника - Дверь ломать, мы не имеем право, а открыть её... нам никто не открыл.
С этими словами он, скорее интуитивно, чем с какими-то намерениями, нажал вниз дверную ручку и одновременно толкнул её от себя. Дверь сразу же подалась его легкому усилию, при этом послышался характерный скрежет металла и щелчок. Это говорило о том, что раньше, при нажатии на кнопку замка, для его закрытия, язычок не вошёл в соответствующее прямоугольное углубление, и дверь, практически, осталась не запертой.
Милиционеры посмотрели друг другу в глаза.
"Надо указать в протоколе..." - мелькнула мысль у сержанта Квасова.
- Эй, есть кто-нибудь? У вас здесь всё открыто... - сквозь образовавшуюся щель произнёс он в глубину квартиры. Потом снова повторил эту фразу, но уже громче и ещё шире приоткрыл дверь - Есть кто-нибудь дома! - наконец почти крикнул милиционер, прислушиваясь к тишине.
Вдруг, на какое-то мгновение, но очень явственно, то, что люди имевшие дело с оружием не перепутают никогда и не с чем, до их осязания донёсся лёгкий запах пороховых газов.
Сержант застыл всем телом и неподвижным взглядом смотрел в темноту за дверным проемом.
- Стой здесь - сквозь зубы процедил он напарнику и пальцем левой руки указал место, где надо стоять. Затем достал пистолет, передёрнул затвор и переступил порог. Там он сново остановился, достал из кармане фонарик и, шаря белым лучом по полу и стенам, пошёл дальше. Осторожно ступая, словно крадучись, он скрылся в темноте, а напарник остался у дверей, с тревогой прислушиваясь к донносившимся еле уловимым звукам.
Сержант появился неожиданно, с испуганным видом, словно побывал в преисподней.
- Вызывай оперативников, там два трупа - вполголоса, с усилием сдерживая волнения, произнёс он.


****


6 часов, 21минута того же дня.
Пятый километр трассы Шатузол - Риппоир.

- Соловьёв, да включи ты печку! Ноги мёрзнут.
- Ага... Потом Марковский спросит куда бензин дел? По спидометру проехали десять километров а топливо израсходовали на все сто.
- Ну, так что нам всем теперь околеть в этой машине?! Дурдом какой-то... Подняли в три часа ночи, оружие в "зубы", боевые патроны и в чистое поле. Война, что ли началась?
- Хуже. Проверка боевой готовности.
- Да убери ты от меня свой автомат! Прикладом в бок упёрся.
- Это не автомат, это подсумок.
- Значит подсумок убери.
- Куда я его уберу? Он к ремню пристёгнут.
- Да заткнись ты, Мухин. Три часа всё ноешь и ноешь. Надоело. Как будто нам хорошо а тебе одному плохо. Вон, машина с города едет. Иди лучше проверь.
- Ага, на холод вылезать... Вы, вообще, в курсе, что зима на улице?
- Мухин, я что-то непонятно сказал?
- Почему я?
- Товарищ сержант, это приказ!
- Иду уже, иду... Нормальные люди ещё спят... Бандиты спят... Одни менты, как придурки... Ночью, в чистом поле...



За полгода до произошедших событий

Гудвину пришла идея ограбить банк и он, по этому поводу, собрал у себя на даче братву.

[Седой]

Как-то, уладив дела на работе, Пол собирался домой. Канцлер, как обычно, провожал его. Вдруг, на выходе, у них на пути нарисовался Сранч с сочным фингалом у левого глаза.
- Что, опять?... - удручённо спросил Пол.
- Карлик деньги отобрал - жалостливо проговорил Сранч.
- Ты работаешь у Карлика?
- Он тусуется там - уточнил Канцлер - И не знаю почему. Карлик его терпеть не может. Я его устроил в ларёк, к Аркашке Сойкину, здесь, через дорогу. Мужик жадноватый, но... Он тебе, кстати, заплатил?
Сранч молча кивнул.
- А Карлик забрал деньги? Вот так просто, беспричинно, взял и отобрал? - Пол нахмурил брови и повысил голос.
Мужчина в грязной, заношенной до дыр одежде, молча повернул голову в сторону. То ли от травмы, то ли от обиды, его глаза начали слезиться и по щеке покатилась крупная капля прозрачной жидкости.
Пол и Канцлер переглянулись.
Это, наверно, был единственный в мире случай, когда погоняло совпадало с фамилией. Происходило оно от имени Карл. По-другому быть не могло, потому что обладатель данной фамилии имел рост под метр девяносто, был широк в плечах и совсем не походил на карлика. Когда-то он поступил в художественное училище, откуда и сел на пять лет за драку с грабежом. Банальный случай - не хватало денег на выпивку. После отсидки зарабатывал, и неплохо зарабатывал, нанесением татуировок. Был молод, горяч, амбициозен и стремился к власти. Пока что, в небольшом районе, подчинил себе мелких воришек, шпану и местных бомжей. Однако Пол предчувствовал, что тот способен на большее.
- Ладно. Поехали разбираться. Только учти - если вина за тобой, там же башку снесу - пригрозил Пол.
Канцлер проводил их к машине и, когда они сели, подошёл к окну со стороны водителя.
- Может возьми пару пацанов - предложил он - Карлик - чувак непредсказуемый.
Пол слегка кивнул, но это означало, что от предложения отказывается.
- Вообще-то, я не занимаюсь подобными разборками - сказал он - У меня такой принцип: если ты попал в дерьмо, то сам и выбирайся. Ну, а если не выбрался, значит, не судьба...
То ли водитель ждал пока прогреется двигатель, то ли в уме прикидывал какой-то план, то ли просто сидел в задумчивости, потому как прошло больше минуты, а они не сдвинулись с места.
- Куда ехать? - наконец спросил Пол
- Беднохатка - ответил Сранч.
Деревня Беднохатка, которую все почему-то называли "район", находилась на расстояние трёх километров от города. В своё время строительство в этом направлении было остановлено, и вот уже более пяти лет город пребывал в нерешительности. Причиной тому являлась действующая птицеферма, находящаяся недалеко от деревни. Казалось, её специфический запах навеки прописался в этом населённом пункте. Откуда бы ни дул ветер, здесь пахло одинаково. По этой причине город брезгливо воротил нос, в виде конечной остановки общественного транспорта и пугливо выглядывал окнами последних этажей серых высоток из-за холмов, которые обильно удобрялись отходами пернатого производства. Город давно сожрал бы эту деревушку и выложил на её месте широкий проспект, но вначале надо было разобраться с фермой, а та, в свою очередь, успешно откупалась яйцами, упитанными тушками бройлерных цыплят и множеством жёлтых пушистых комочков из инкубаторного цеха. Когда-то городом предпринимались попытки пересечь эту условную черту, но они закончились провалом, о чём свидетельствовал ржавый строительный кран, как старый хрыч, уныло склонившийся над низким фундаментом, поросшим крапивой и чертополохом, зачатого по чьей-то оплошности, здания. Больше попыток не было, потому что для города перспектива остаться без яиц являлась ещё более худшей, чем то, что его здешний приграничный район в народе прозвали "Сектор газа". В деревне, по этой же причине, не было централизованного водоснабжение, не говоря уже о горячей воде и отоплении, отсутствовало газоснабжение, не ремонтировались дороги. Большинство нормальных жителей её давно уже перебрались в город: нашли работу, завели семьи, получали квартиры. Остались только, в большинстве своём - алкоголики, тунеядцы, люди с судимостями. В общем - район кишел криминалом, потому что милиция, как шутили местные жители, без противогазов туда не совалась.
Сначала Сранч ехал молча, тупо уставившись на дорогу. Потом, вдруг, в какой-то момент резко повернулся назад и словно завис между водительским и пассажирским сиденьями. Замерев всем телом, он смотрел на Ирину, открыв от удивления рот.
- Не отвлекайся - сказал Пол, наблюдая боковым зрением за его действиями.
- Кто это? - спросил Сранч, с тем же выражение лица, глядя на водителя.
- Тебя это не касается. Будешь много знать - засветишь вторим глазом.
Дальше ехали молча.
Обычно, деревни имеют одну центральную улицу, с домами по обе стороны, или по одну. Здесь же, строения располагались хаотично, словно разбросанные бильярдные шары, после сильного удара. Деревня была опутана сетью дорог, дорожек и тропинок, которые вместе с бесконтрольно разросшимися садами и просто кустарниками создавали настолько путаный лабиринт, что люди, не знакомые с этой местностью, по-настоящему терялись.
- Почему тебя зовут Сранч? - первым нарушил молчание Пол.
- Я шмонал дачи и за это получил первый срок. Было время, в народе дачи называли ранчо. А меня зовут Александр. Вот и пошло - Санчо с ранчо.
- А почему ты начал воровать? Чего тебе в жизни не хватало?
- Захотелось... - огрызнулся Сранч.
Очевидно, на эту тему, у него не было желания говаривать и Пол не стал настаивать. Однако, уже через несколько минут, тот сам начал рассказ.
- Я родился на сто первом километре, от проститутки и алкоголика. Из меня могло получиться что-то иное? Да там все были такие. Я ничем не отличался от остальных.
Они снова молчали несколько минут.
- У тебя родственники есть? - наконец с явным дружелюбием спросил Пол.
- Да, младшая сестра.
- И где она?
- В Польше.
- В Польше? Что она там делает? - удивился Пол.
- В посольстве работает.
- Она знает польский язык?
- Она знает ещё и английский, и французский.
- Ну, вот видишь! - радостно воскликнул Пол - Проститутка и алкоголик здесь не причём. И окружение здесь не причём. Здесь всё дело в тебе.
- Да... - тихо согласился Сранч и опустил голову.
- Рано начал пить, курить? Влез в зависимость от вредных привычек? Лень было учиться? Только не говори, что тебя заставляли. Твоя сестра, наверняка, слабее тебя физически, но ведь смогла устоять. Я уверен, что ей тоже пытались навязать такую жизнь.
- С девок другой спрос. У пацанов, была своя кодла, и всех кто не жил по её законам, попросту били. Чтобы не попасть под это влияние, надо было быть или очень сильным физически, или иметь хорошую "крышу" - сказав это Сранч задумался, потом глубоко вздохнул и добавил - А вообще-то, моя сестра упрямая.
- Сила воли... Это называется - сила воли - жёстко проговорил Пол - Можно назвать по-другому - борьба с ленью или с самим собой. И ты её проиграл. А точнее - ты даже не боролся. Куда ехать?
Дальше они не затрагивали эту тему, потому что Сранч, тыкая пальцем в стекло, показывал направление.
Наконец Пол остановил машину у одноэтажного кирпичного дома, с крупными пятнами отвалившейся штукатурки на стенах. Дом был похож на бездомного пса, у которого от старости и болезни с боков повылазила шерсть. Левый столбик ворот, также сложенный из кирпича, был наполовину разрушен и ржавая металлическая створка, похоже, не двигалась. Другая половина, приоткрытая ровно настолько, чтобы в неё вошёл человек, висела косо. Двор и сад обильно поросли травой, что свидетельствовало о запущенности хозяйства, и лишь только свежие окурки, на потрескавшейся бетонной дорожке, ведущей к веранде, говорили о присутствии людей.
Перед тем как открыть двери автомобиля Пол вдруг замер.
- Слушай... - спросил он рассеянно глядя перед собой - а к тебе никогда не приходил человек... ну, в воображении или во сне... не соблазнял, не подговаривал к чему-либо?
Сранч задумался, удивленно глядя на собеседника.
- Нет... - осторожно произнёс он.
- А как ты начал воровать?
- Гоша Пламбир, Алик Кирпич, пацаны с нашей улицы, были ворами. Они меня научили.
- А вот скажи, если бы у тебя был выбор - украсть деньги, или честно заработать... Что бы ты выбрал?
- Украсть, конечно.
- Почему?
- Потому что я вор. Это сидит во мне. Я не могу по-другому.
- А убить человека, ты бы смог?
- Нееет... Я вор, я не мокрушник.
- А за деньги? За большие деньги?
- Нет! У меня не получиться. Я не умею это делать. Я вор.
Вдруг Пол откинулся на спинку сиденья, но по-прежнему продолжал рассеянно смотреть перед собой.
- Сидит во мне... Сидит во мне... - повторял он словно под гипнозом - В каждом человеке сидит свой бес...
- Чего? - Сранч слегка наклонной голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Но в следующее мгновения Пол уже был обычным: суровый, жёсткий, решительный.
- Ладно, пойдём - сказал он.
Кнопка звонка находилась под низкой крышей веранды, и Сранч выдавил на ней условный код. Вскоре на пороге появился человек в грязной майке. От его дряблого тела, с мертвецки белой кожей, пахло потом, небритое лицо носило явные следы продолжительного запоя.
- Здесь? - спросил его Сранч.
По-видимому, короткое мычание мужчины, являлось положительным ответом, потому что Сранч переступил порог, зазывая Пола кивком головы. Глядя на второго человека, хозяин снова также замычал, на что Сранч, глядя ему под ноги, тихо попросил - "Молчи...". Они прошли через открытую дверь в прихожую, свернули в узкий, тёмный коридорчик и, через несколько шагов, оказались в просторной, светлой, в четыре больших окна, комнате.
Всё здесь носило отпечаток прошлого: мебель, обои, печка, оконные рамы, карнизы со шторами. За столом, с грязной посудой и пустыми бутылками, стоял старый, но хорошо сохранившийся диван, на которым тосковала пьяная, ярко накрашенная, черноволосая девица. Трое мужчин заняли два мягких кресла неподалёку, курили и беседовали.
Карлик сидел, развалившись, раскинув ноги и, низко, почти до пола, спустив через подлокотник правую руку, с дымящейся сигаретой между пальцев. В другом кресле, наклонившись вперёд, сидел коротко стриженный, уже не молодой мужчина. Третий, худой и бритоголовый, с трёхдневной щетиной на впалых щеках, пристроился на подлокотнике кресла, боком к товарищу. Завидев гостей, они замолчали.
- Это что за чувырло? - прокуренным, хриплым голосом спросила девица, фыркнув табачным дымом.
- Заткнись! - цыкнул на неё сидящий на подлокотнике и поднялся. Двое остальных сделали то же самое.
- Какими судьбами? - немного растерянно спросил Карлик.
Он был крупный мужчина и отличался от своих товарищей наличием обильной растительности на голове. В частности - носил длинные волосы, зачёсанные назад и зафиксированные на макушке солнцезащитными очками. Так же он имел густую, коротко стережённую бороду, медного цвета. Внешне он, действительно, походил на художника.
Пол засунул руки в карманы брюк, дал кружка посреди комнаты, придирчиво оглядывая всё помещение. Его взгляд на мгновение зацепился за две иконы в верхнем углу между окон.
- Ты зачем человека обидел? - остановившись перед Карликом и, глядя ему в глаза, спросил он.
- Человек? - сморщив нос и насупив брови, переспросил Карлик - Это человек? Это чмо. Он на зоне был опущенным, с петушиного угла не вылезал. Да и не просто опущенным, а опущенным среди опущенных. От него за версту козлом несёт.
- И это тебе даёт право его бить?
- Я попросил помыть машину. Не бесплатно, кстати. А он? Он металлическим шпателем стал её шкрябать. Представляешь? А деньги я забрал так, для профилактики. Он за всю жизнь столько не заработает, сколько я потрачу на перекраску.
- Я шпателям только жвачку возле дверной ручки снял. Аккуратно снял, никаких следов. А внизу царапина не моя, это не я - оправдывался Сранч.
- Глохни, чмошник! - крикнул на него Карлик, через плечо Пола.
Пол смотрел в глаза стоящему перед ним человеку и молчал. Тот тоже не отводил взгляд. Так продолжалось около минуты.
- Вот мне ты бы такое не сказал - наконец проговорил Пол.
- Конечно, нет. Ты же нормальный человек и соображаешь что к чему.
- Дело не в этом... - Пол вдруг замолк и стал тереть ладонью о ладонь - Дело в том, что у меня рост метр девяносто три и вес сто четыре килограмма. В молодости я занимался боксом, у меня сильная рука. Лет десять назад я бы вас троих одними локтями уложил в течение минуты. Теперь на это времени потребуется больше...
Вдруг он развернулся, медленно чеканя шаг, подошёл к Сранчу.
- А у него рост метр шестьдесят...
- Семьдесят два - поправил Сранч, но это осталось без внимание.
- И вес шестьдесят пять килограмм...
- Семьдесят два - уже повысив голос, в котором звучали нотки возмущения, проговорил он.
- Худой, как велосипед и силы как у цыплёнка... Вы с ним в неравном положении. У тебя преимущество в силе. Бить того кто не может дать сдачи - это не справедливо - с последними словами Пол повернулся к Карлику - Поэтому будет правильно, если он воспользуется оружием.
Сказав это Пол достал пистолет, взвёл курок и протянул Сранчу.
- Мне? - удивился тот, осторожно берясь за рукоятку - И что? Стрелять?
- На твоё усмотрение - спокойно ответил Пол.
Карлик с ухмылкой глядел на происходящее.
Все знали, что Сранч стрелять не будет, и он сам это знал в первую очередь. Но чтобы трусость не выглядела так явно, решил прикрыть её куражом. Поставив ноги на ширину плеч, взявшись за оружие обеими руками и направив его на Карлика, он слегка прокашлялся.
- На колени! - наконец крикнул он, но голос сорвался и на середине слова дал "петуха".
Всё получилось настолько потешно, что Пол, сдерживая улыбку, сильно сжал челюсти и отвернулся.
Однако Карлика это нисколько не развеселило.
- Что? - прорычал он - Я перед собой на колени? А не прих...уел ли ты?
Вдруг, по каким-то причинам, он резко поднял вверх правую руку. Возможно, хотел снять с головы очки или поправить их.
По-видимому, раньше, он часто награждал Сранча оплеухами и затрещинами, потому что тот сразу среагировал на этот жест - также резко отшатнулся. И в это время он непроизвольно нажал на курок.
В помещении выстрел прозвучал очень громко.
Девица истошно завизжала, вскочила с ногами на диван и забилась в угол.
Карлик попятился, повалился спиной на кресло и с грохотом скатился с него на пол. Посреди его лба темнело небольшое пятнышко с коротким кровавым подтёкам.
Пол долго смотрел застывшим взглядом на лежащие тело, ещё конвульсирующее в предсмертных судорогах, потом повернул голову к Сранчу.
- Я не хотел... - испуганно прошептал он.
- Я знаю... - всё также спокойно произнёс Пол и осторожно забрал у него оружие.
Двое мужчин стояли у тела убитого товарища. Пол, с пистолетом в руке направился в их сторону, и они одновременно стали отступать.
Пол долго, в глубокой задумчивости стоял над Карликом, словно прощался с ним, неподвижным и скорбным взглядом уставившись в его лицо.
- Тело надо предать земле - наконец сказал он и посмотрел на мужчину постарше - Кто-нибудь работал с трупами?
- Было дело - ответил тот.
Пол на секунду задумался.
- Хотя нет. Я поручу это своим людям. Так будет надёжнее. А пока в дом никого не впускать и никого не выпускать. Телефоны отключить, никаких звонков. И рот на замке, молчать до конца своих дней. Тогда, возможно, вы и доживает до них - Пол посмотрел на девушку, направил в её сторону дуло пистолета и добавил - Ей тоже это объясните.
- Замётано... - просипел стриженный. Второй мужчина лишь молча кивнул.
Сранч в машине съёжился как от холода и его стал бить мелкий озноб. Если бы у него были зубы, то они бы теперь обязательно стучали.
- Ну, вот видишь - убить человека, на самом деле, очень легко - задумчиво сказал Пол - А дальше будет легче. Вскоре ты войдёшь во вкус и не захочешь расставаться с оружием - вдруг он повернулся к пассажиру, наклонился к нему, и, вглядываясь в лицо, почти шепотом спросил - Что ты чувствуешь?
- Я боюсь...
- Чего? Ада?
- Нет. Я боюсь, что они меня убьют - ответил Сранч и кивнул в сторону дома.
Пол разочарованно вздохнул, отвернулся и сел на прежнее место.
- Возможно... - с безразличием произнёс он, глядя в боковое окно.
- Как? - Сранч подскочил на сиденье, испуганно глядя на водителя. Его мондраж прошёл в одно мгновение.
- Ты же сказал...
- Что я сказал? - криком перебил его Пол - Я тебе сказал его убить? Я только на какое-то время дал тебе перевес. Ты мог выстрелить в воздух, мог, к примеру, прострелить ему ногу, потребовать обратно свои деньги, а мог и простить. Но ты использовал свой шанс таким образом. Ну что ж, это твоё решение. Ты его принял. Ты совершил поступок, а за свои поступки, надо самому и отвечать.
- Они меня убьют... - обречённо прошептал Сранч, сполз по спинке сиденья вниз и прислонился виском к стеклу.
И снова на Пола нахлынули какие-то странные мысли. То, что Сранч убил Карлика, его не удивляло. Да и убил он его случайно, с перепугу. Да и выхода у него, практически, не было: тот его потом бы достал. Убил или покалечил. Даже прощение врят ли смогло что-то изменить: Карлик не оценил бы этот благородный поступок.
"Униженные и оскорблённые, страдающие от своих тиранов и диктаторов, при первой возможности занять их место, становятся такими же тиранами и диктаторами - думал Пол - Сранч, завладев оружием, а практически - получив власть, сразу же захотел поставить Карлика на колени, то есть - унизить, опустить. А ещё раньше, Карлик забрал у него деньги не для того чтобы компенсировать расходы, а чтобы таким образом, унизить Сранча. Унижение, для человека - самое страшное наказание, воздействующее на него нравственно, озлобляющее до такой степени, что при первой возможности он расправляется с обидчиком с крайней жестокостью и цинизмом. Это чувство не исчезает, не проходит бесследно, оно сидит в нём и ждёт своего часа. И, в отличие от животного, человек не просто ждёт, а изобретает, придумывает, строит планы отмщения. Тот же пистолет изобрёл если и не униженный и оскорблённый, то, наверняка, одержимый жаждой мести человек. Значит, история цивилизации начинается не с одухотворённости плоти, а с желания отомстить. Пусть Бог и создал человека, но развиваться тот начал только благодаря Каину".
Подъехав к дому Пол долго сидел в машине, бессмысленным взглядом уставившись в лобовое стекло. Наконец достал телефон, набрал номер Канцлера и попросил, чтобы тот, на всякий случай, присмотрел за Сранчем и по возможности подыскал ему какую-нибудь работёнку.