Искушение Хищника. Мистический роман. Опции

[Седой]

Уважаемые форумчане! Хочу Вам сообщить, что процесс моей графоманской деятельности достиг своего апогея и его уже не остановить. Всё пишется, пишется и пишется, и конца этому не видать. А поскольку здесь, довольно часто, наблюдается практика выкладки авторами своих произведений, то я решил воспользоваться этой возможностью и тоже попытаться разместить своё скромное творение, которое называется "Искушение Хищника". По жанру это мистический роман. О сюжете в двух словах - одному, уже не молодому криминальному авторитету, стал являться чёрт. И поскольку здесь сплошная чертовщина и уголовщина, то сие творение мной отмечено как "18+". И это с учётом того, что я старался по максимуму всё криминальное, в смысле - не литературное, уложить в рамки приличия.






Искушение Хищника





"Разницы нет никакой между Правдой и Ложью..."
Владимир Высоцкий


"...каждому будет дано по его вере..."
Михаил Булгаков



(хроника событий последних суток)

***

Город Шатузол. Кабинет начальника ГАИ.
Местное время - 9 часов, 30 минут.


- Подполковник Воронов, как вы думаете, что находится в этой папке?
- Не могу знать, товарищ полковник...
- Так вот, в этой папке результаты проверок по твоему району. Здесь написано чёрным по белому, что пятеро ваших подчинённых, уличены в получении определённой денежной суммы. Проще говоря - взятки. Вам понятно, товарищ подполковник? Самое смешное, что всего-то и было пять проверок. Пять из пяти и все в цель. То есть - стопроцентное попадание. Хотя бы один, ради приличия, отказался.
Конечно, взяточники понесут заслуженное наказание. Но вот будите ли вы работать в прежней должности - не знаю. Пока вопрос открытый.
Я как-то, месяц назад, ехал по центральному проспекту. На пересечении с улицей Латерейной, какраз под мостом, стоял, так называемый, Государственный автоинспектор... Вот знаете, товарищи, лицо и анус - одного размера. Честное слово, не преувеличиваю. Рядом с ним, служебный автомобиль, "девятка", выглядел игрушачным. Я ещё подумал - "Как же это он залазит в такую маленькую девяточку?". А если надо догнать нарушителя? Она же, бедненькая, его не потянет. Такие вот дела... Развёл ты, товарищ Воронов, понимаешь, болота в своём районе. Милиционеры, вместо того чтобы следить за порядком, берут взятки, пьянствуют водку, нагуливают бока жиром и ростят себе большие анусы. Никто не думает мозгами, извилины прямые, мысли в головах не совокупляются. Товарищ подполковник, вы когда-нибудь давали своим подчинённым какие-нибудь вводные? Поднимали их по тревоге? Проводили проверки состояние боевой готовности?
Я сомневаюсь...

***

5 часов, 40 минут следующего дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.
Дом 16 квартира 10.


Человек, вдруг, почувствовал сильный удар в затылок. В глазах резко потемнело, словно он мгновенно очутился в какой-то вселенской пустоте, которая, казалось, невидимой субстанцией, жёстко придавила его со всех сторон. Не было ничего: ни света, ни звука, ни воспоминаний.
- Кто я? Где я? - крутилось в сознании, но все попытки что-то вспомнить безрезультатно проносились сквозь глухую пустоту. И вдруг...
- Вася! Васечка! - голос матери требовательно звучал из темноты - Вставай, сыночек, пора в школу.
Он открыл глаза. Ослепительно яркий свет, сплошным потоком, словно снежная лавина, сорвавшиеся с высокой кручи, на бешенной скорости, ворвался в его сознание.
Свет, представляющий из себя невесомую белую массу, заполнил всё вокруг. Потом он постепенно начал таять, обнажая очертания знакомых предметов.
Сначало Василий узнал свою квартиру.
"Мамы здесь нет и быть не может. А школы и подавно. Всё уже давно в прошлом" - подумал он, приподнимаясь на кровати.
С улицы, в большое, открытое окно падала яркая полоса света и белой половицей стелилась к его ногам..
Весь в белом и весь белый ангел, с видом пятилетнего мальчика и, почему-то, бутофорскими крылышками за спиной, сидел на подоконнике, с любопытством разглядывая Василия.
- Ты ангел?
Что вопрос нелепый, он осознал сразу, как только произнёс его.
- Да... - ответил тот и поднялся - Пойдём...
Ступая босыми, пухлинькими ножками по полосе света, он вышел из квартиры через окно.
Василий оторвался от кровати и двинулся следом. Однако он не предпринимал никаких усилий: не напрягал мышцы, не двигал руками, не перестовлял ноги. Он плыл по воздуху, будто его тело было невесомое и невидимой нитью прикреплялось к этому небесному созданию.
- Куда ты меня ведёшь? - спустя какое-то время спросил он.
- В рай... - не оборачивоясь ответил ангел.
Вдруг, откуда-то сверху, как во время сильного снегопада, на Василия обрушились воспоминания. Они, вначале, кружились в бешенном вихре, потом стали замедляться, опускаться, занимать свои места в пустых ячейках памяти.
Вся прошлая жизнь, во всех подробностях, как-то по особенному чётко и ясно предстала перед его сознанием.
- Подожди... - проговорил Василий - Мне нельзя в рай. Я - грешник...
Ангел остановился, повернул к нему голову, в белых кудряшках, и недоумённо посмотрел в глаза.
- Но мне поручили привести тебя в рай.
- Здесь ошибка, вы что-то перепутали - мягко настаивал Василий.
Вдруг, оглушительный раскат грома разорвал тишину. Одновременно подул сильный ветер, стремительно разрушая пелену белого света, превращая его в клочья облоков и швыряя в разные стороны. Внизу обножилось страшное место, в виде чёрных скал, вершинами представляющих из себя острые пики, зловеще торчащих неровными рядами.
- Стр-е-е-ля-й-й-й.. е-э-э-й... в... го-о-о-ло-ву-у-у... - из грубого завывания ветра сложились слова, наводящие ужас своим звучанием.
Ангел стоял на краю облачка. Это всё что осталось от белого света, совсем ещё недавно заполнявшего пространство. Василий, каким-то чудом держался за это облачко и, подняв голову, обречённо смотрел на ангела.
- Я же говорил... Мне надо в ад... - наконец прошептал он.
- Нет - твёрдо ответил ангел - просто тебе ещё рано в рай...
После этих слов Василий сорвался окончательно и, терзаемый яростными порывами ветра, куборем полетел вниз. В темноте он о что-то ударился затылоком и застонал от страшной боли.
- Держись, мужик, держись - откуда-то послышался обычный человеческий голос, сразу же переходящий в крик - В операционную! Быстро!


***

5 часов, 45 минут того же дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.
Дом16. Квартира 9.


- Ало! Ало! Это милиция? Ало... Милиция?... Приезжайте, здесь стреляют... Стреляют, говорю! Нет, ни в меня, наверху стреляют... В квартире, которая над моей... Я не знаю кто ... Приезжайте и разбирайтесь... Чья фамилия? Моя фамилия? Пехотина. Пехотина Вера Ивановна. Не вздумайте написать Пахатина! Помните первого секретаря Горкома партии Пехотина? Помните... Нихрена вы не помните... Адрес? Пишите...


***


6 часов, 03 минуты того же дня.
Город Шатузол.
Улица Памяти Декабристов.



Патрульная машина остановилась у дома номер шестнадцать. Из неё вылезли два милиционера и, часто похрустывая сопогами по первому снегу, твёрдым шагом, уверенно, направились к центральному подъезду.
Шестнадцатый дом представлял из себя старинный двухэтажный особняк, построенный около двух веков назад. По изначальному проекту здесь имелся парадный вход, представляющий из себя тройную цилиндрическую колонаду, поддерживающую массивный выступающий навес. Когда-то за колонадой, располагались три высокие двухстворчатые двери, арочной формы, но после революции осталась только одна. Остальные убрали и проёмы замуровали. А в пятидесятых годах двадцатого века, после капремонта, здесь установили обычную, стандартную дверь, как во всех подъездах многоэтажек. Перепланировка произошла и внутри дома о чём свидетельствовали надписи на стене - "Подъезд номер один. Квартиры 1 - 8" Жирная, красная стрелка влево указывала, что в том направлении квартиры 9 и 10. А если зайти со двора, то там ещё 11 и 12. Эти указатели появилась потому, что люди не знающие подробностей перепланировки, как обычно шли к центральному входу.
Милиционеры тоже прочли эту надпись только у самых дверей, за колоннами. После чего они сразу же развернулись и пошли по стрелке.
- Лейтенант сказал, что если эта пьяная выходка, то забирать всех в обезьянник и подержать сутки на голодном пайке - сказал милиционер, идущий чуть позади, младший за коллегу по возрасту и званию.
Первый резко остановился и повернулся ко второму.
- Послушай меня, коллега - сурово произнёс повернувшийся - Этот район называется Сиреневая Гряда. Здесь всегда жили и живут только первые люди города. В какой-нибудь Беднохатке ты можешь свободно махать дубиной налево и направо, и крыть матом всех подряд. Здесь же, стоит только на кого-то косо посмотреть, как завтра же, вместе со своим лейтенантом, пойдёшь подметать вокзал. Понятно?
- Так точно... - кротко ответил второй.
Дверь в подъезд была приоткрыта, табло домофона не светилось. Даже в элитных домах элитного района имелись какие-то недостатки.
Войдя в тёмный подъезд, пошарив фонариком вокруг, милиционеры нашли выключатель и включили освещение.
Такого подъезда они ещё не видели. Он имел цилиндрическую форму, чем напоминал средневековую башню. Небольшие окна, исполненные в готическом стиле, могли когда-то служить бойницами. Широкая каменная лестница с широкими каменными перилами, серпантином поднималась вдоль стены и заканчивалась площадкой на втором этаже. В изначальном варианте это была одна из лестниц, ведущих на второй этаж. Она находилась в фасадном углу дома, который также имел закруглённую форму и заканчивался конусной крышей, тем самым выделяющейся от остальной, покатой.
В подъезде было чисто: белые стены, без надписей, не битые и не замазанные краской стёкла в окнах и светильниках. Причина такой чистоты заключалось в том, что здесь жили всего две семьи и у них имелось обоюдное желание поддерживать порядок.
Этот дом построили, когда ещё город находился в семи километрах отсюда. Богатые и состоятельные люди того времени облюбовали эти места за их живописность. Лес, луг, река, спокойное и равномерное течение воды. Тишина и спокойствие. Двенадцать имений появились вдоль реки по всей возвышенности, с расстоянием полкилометра друг от друга. Всех их соединяла ровная, как струна, дорога. Со временем усадьбы обросли садами, парками, цветочными клумбами. Особенно изобиловали эти места сиренью. Здесь её было так много, что местность стали называть Сиреневой Грядой.
Время шло и в мире всё менялось: строй, порядки, общественные устои, обстановка, отношения. Революция заставила хозяев бросить эти дома, но они никогда не пустовали. Их сразу же заселили новые представители власти и другие влиятельные люди города, которые и вносили изменение в архитектуру строений.
Город давно уже подкрадывался к Сиреневой Граде. Ещё перед революцией она стала его окраиной а потом, за одну пятилетку "вросла" вглубь на три километра. Целлюлозный и кожевенный комбинаты, возведенные в кратчайшие сроки, окончательно испоганили воду в реке, два литейных завода, ещё до революции отравлявшие воздух, с успехом продолжали это делать и сейчас. Сиреневая Гряда давно уже перестала быть райским уголком, но и тем не менее, продолжала оставаться элитным районом. К слову сказать, изначально город, в экологическом смысле, был безупречно чист, по той простой причине, что основали его обыкновенные спекулянты.
Полайский горный хребет протянулся строго с севера на юг. В самой его южной части, у подножья гор, брала своё начало речушка со смешным названием Люська. Где-то около семисот километров она текла на север, параллельно горному хребту, подпитываясь его водами, ширясь и углубляясь. Но потом вдруг резко, почти под прямым углом, поворачивала на запад и петляла по тайге. Вот за это петляние в народе её прозвали Шатун, мол шатается по тайге. Официальное название реки и было Шатун, хотя от истока и до поворота, люди по-прежнему называли её Люська. Где-то в глубине тайги имелось место, протяжённостью около двух километров, где до этого спокойная и тихая река, шипела и пенилась перепадами, порогами, скалилась острыми и крывыми краями подводных камней. "Шатун зол..." - говорили люди про это место. Надо сказать, что до порогов и после, река была вполне судоходной. Конечно, не для крупных судов, но мелкие и средние проходили свободно. Это был единственный кратчайший путь, связывающий два крупных города - Политор и Бокачуйск. С развитием промышленности появилась необходимость в торговле. Купечиские лодки доплывали до порогов, по суше перетаскивались в обход опасного места, и следовали дальше. Сразу же появились предприимчивые люди, которые здесь поселились и стали заниматься исключительно переправой. Они же начали скупать товар у торговцев с верхнего течения, перепродовать его нижним и наоборот. Со временем на этом месте возник посёлок с названием Шатузол. После того, как прокапали канал в обход порогов, посёлок вовсе не исчез, а наоборот, стал расширяться и вскоре превратился в город, который, из-за своего выгодного местоположения продолжал рости и развиваться. И наконец, он дошёл до Сиреневой гряды. На её живописных холмах беспардонно обосновались однотипные, безликие, прямоугольники «хрущёвак». Они хотя и поглотили этот район, однако не растворили в себе: Сиреневая Гряда так и осталась зелёным островком среди каменных джунглей высоток. И по прежнему здесь жила городская элита. Даже если люди получали или приобретали комфортабельное жильё в новостройках, то всеми способами старались оставить за собой, или своими родственниками, квартиру, или хотя бы комнату, в Сиреневой Гряде. И это несмотря на то, что особняки значительно преобразились внутренне и больше напоминали коммунальные квартиры. В частности - парадные входы, с арочными сводами и колоннадами, превратились в три, а то и четыре, отдельных подъезда. Кроме того - входные проёмы проделывались в тыльных и боковых стенах зданий, от чего подъезды получались своеобразные. Последующие перепланировки квартир не лишили их оригинальности, неповторимости, сохранив удобства и комфорт. Это был рай для любители старины: этих высоких потолков, больших окон и печного отопления, иметь которое, в последнее время, стало очень модным. Ещё о прежних хозяевах напоминали названии улиц, которые сохранились в народной памяти. На самом деле, улица в этом районе была одна и называлась – «Памяти Декабристов». Правда к декабристам она не имела никакого отношения. В былые времена, та часть улицы, которая находилась напротив какого-нибудь особняка, называлась именем его хозяина. Так появились улица Ропчина, Ивапетова, Загорского, Паше и так далее. И если, к примеру, теперь кто-то говорил об улице Цветалинской, то все местные жители представляли, где это находиться, но официальный адрес этого места был – улица Памяти Декабристов, дом номер семь.
Сержант изо всех сил жал на кнопку звонка, вкладывая в это действие всю свою злобу и недовольстве. Вызов в конце дежурства был, мягко говоря, некстати.
После третьего нажатия внутри квартиры послышалась возня, замок щелкнул, и дверь открылась. Хозяин даже не соизволил поинтересоваться, кто его беспокоит.
- Патрульно-постовая служба, сержант Ква... - произнёс сержант небрежно поднося руку к головному убору и вдруг резко осёкся: в дверях стояла юная девушка, не больше восемнадцати, лохматая и заспаная, в короткой, просвечивающейся ночной рубашке. Её симпатичное личико со взглядом, безучастным ко всему происходящему, говорило о том, что она, в сущности, вся ещё спала. И только один, чуть приоткрытый глазик, из-под нависшей пряди тёмно-русых волос, с лёгким недоумением созерцал это непонятное явление.
- … Квасов – наконец закончил милиционер. Представление получилось комичное - "Сержант Ква-Квасов". Но этого никто не заметил.
- У вас входная дверь в подъезде не притягивается к магниту – каким-то восхищённо-извиняющимся тоном сообщил его коллега.
- Это вы звонили в милицию? – спросил сержант Квасов деловым, но мягким тоном.
- Милицию?... – удивлённо повторила девушка, еле шевеля розовыми пухленькими губками.
- Это я звонила в милицию… - послышался из глубины квартиры старческий голос с хрипотцой.
Девушка повернулась боком, позволяя милиционерам видеть личность, по милости которой они оказались здесь. Это была очень старая, сгорбленная женщина, с худым морщинистым лицом, длинным носом и острым подбородкам. Её седые волосы, редкие и прямые, с одной стороны были расчёсаны, а с другой – взъерошены и торчали в сторону. Она сидела в инвалидной коляске, чуть наклонившись вперёд, укрытая по шею английским пледом и сквозь большие очки, в чёрной оправе, смотрела на милиционеров.
- Зачем? - тихо спросила девушка.
- А за тем, что бы ты не стояла голая на сквозняке! – властно произнесла старуха.
Девушка бросила короткий взгляд на милиционеров и со словами – «Я не голая» - сделала шаг назад и исчезла в темноте коридора.
- Вы сообщили, что слышали выстрелы - приступил к своим обязанностям милиционер.
- Да, наверху стреляли.
- А почему вы решили, что это были выстрелы? Может это были звуки падения какого-нибудь предмета или просто удары?
Женщина низко наклонила голову к коленям, сняла очки и снова выпрямилась.
– Молодой человек! Я пережила две войны и революцию! Неужели вы думаете, что я не смогу отличить выстрелы от ударов молотка? - глядя Квасову в лицо, сказала она.
В это время появилась девушка, одетая в длинный махровый халат, коричневого цвета.
- Бабушка, с чего ты взяла, что там стреляли? - окончательно проснувшись, уже раздражённо спросила она, наклоняясь над старухой и махая у неё перед лицом растопыренными пальцами.
- Потому, что я ещё хорошо слышу! - почти крикнула старуха, строгим взглядом вцепившись в девушку.
- Я ничего не слышала – спокойно произнесла та, обращаясь к милиционерам.
- А кто живёт над вами – спросил напарник Квасова.
Женщина откинулась на спинку кресла и, устремив мечтательный и даже помолодевший взгляд куда-то мимо стоящих перед ней людей, с лёгкой улыбкой произнесла – «Там живёт элегантный мужчина. Полковник. Культурный, образованный, воспитанный, интелегентнейший человек». Произнеся эти слова, она застыла в мечтательной задумчивости.
- Откуда ты знаешь, что он полковник? Я его никогда не видела в форме – сказала девушка.
- Я военного человека определю на расстоянии – словно очнувшись произнесла старуха, немного помрачнев лицом.
Её внучка стояла закутавшись в халат, скрестив на груди руки и, опершись спиной о дверь, молча смотрела на бабушку. Вдруг она повернула голову в сторону милиционеров.
- Вообще-то там живёт профессор Касьянов, но он находиться в командировке, а квартиру сдаёт в наём - сказала она и, немного подумав, добавила – Уже, наверно, лет пять здесь живёт этот мужчина.
- У него большое горе – мрачно добавила бабушка – Его дочь очень больна.
- Почему ты решила, что она ему дочь? - с безразличием, разглядывая свои ногти, спросила внучка.
- Ну а кто же ещё? Он за ней так ухаживает, так смотрит - держалась за своё предположение старуха.
- Вообще-то, странный тип... – рассудительно продолжала внучка, не сводя глаз с милиционеров – Замкнутый, молчеливый, ни с кем не общается, к нему никто не приходит. Я не знаю, где он работает, чем занимается, но «тачка» у него крутая.
- Как зовут вашего соседа? – спросил Квасов.
- Как зовут его? – обратилась внучка к бабушке.
- Ой, а мы с ним как-то даже и не познакомились. При встрече здоровались, разговаривали но… - растерянно проговорила та.
- Не важно – деловым тоном прервал её сержант – Сейчас разберёмся.
Девушка, слегка улыбнувшись, одобрительно закивала головой и, поскольку милиционеры собрались уходить, начала прикрывать за ними дверь.
- А у вас бабушка бдительная – бросил в оставшуюся щёлочку коллега Квасова.
Неизвестно спасёт ли мир красота, но милиционеры на второй этаж поднимались уже подобревшие.
Они остановились у двери и сново сержант Квасов нажал на кнопку звонка.
Здесь стояла старинная, сделанная из натурального дерева, высокая, массивная дверь. Современный кнопочный замок даже как-то и не смотрелся в ней.
То ли звонок сам по себе звучал не громко, то ли толщина двери его сильно приглушала, но снаружи лишь один раз, еле-еле, послышался мелодичный перелив. Квасов, уже не прислушиваясь, нажал на кнопку несколько раз подряд. За дверью никто не реагировал.
- Ну что мы можем сделать? - не столько спрашивал, сколько рассуждал сержант, глядя на своего напарника - Дверь ломать, мы не имеем право, а открыть её... нам никто не открыл.
С этими словами он, скорее интуитивно, чем с какими-то намерениями, нажал вниз дверную ручку и одновременно толкнул её от себя. Дверь сразу же подалась его легкому усилию, при этом послышался характерный скрежет металла и щелчок. Это говорило о том, что раньше, при нажатии на кнопку замка, для его закрытия, язычок не вошёл в соответствующее прямоугольное углубление, и дверь, практически, осталась не запертой.
Милиционеры посмотрели друг другу в глаза.
"Надо указать в протоколе..." - мелькнула мысль у сержанта Квасова.
- Эй, есть кто-нибудь? У вас здесь всё открыто... - сквозь образовавшуюся щель произнёс он в глубину квартиры. Потом снова повторил эту фразу, но уже громче и ещё шире приоткрыл дверь - Есть кто-нибудь дома! - наконец почти крикнул милиционер, прислушиваясь к тишине.
Вдруг, на какое-то мгновение, но очень явственно, то, что люди имевшие дело с оружием не перепутают никогда и не с чем, до их осязания донёсся лёгкий запах пороховых газов.
Сержант застыл всем телом и неподвижным взглядом смотрел в темноту за дверным проемом.
- Стой здесь - сквозь зубы процедил он напарнику и пальцем левой руки указал место, где надо стоять. Затем достал пистолет, передёрнул затвор и переступил порог. Там он сново остановился, достал из кармане фонарик и, шаря белым лучом по полу и стенам, пошёл дальше. Осторожно ступая, словно крадучись, он скрылся в темноте, а напарник остался у дверей, с тревогой прислушиваясь к донносившимся еле уловимым звукам.
Сержант появился неожиданно, с испуганным видом, словно побывал в преисподней.
- Вызывай оперативников, там два трупа - вполголоса, с усилием сдерживая волнения, произнёс он.


****


6 часов, 21минута того же дня.
Пятый километр трассы Шатузол - Риппоир.

- Соловьёв, да включи ты печку! Ноги мёрзнут.
- Ага... Потом Марковский спросит куда бензин дел? По спидометру проехали десять километров а топливо израсходовали на все сто.
- Ну, так что нам всем теперь околеть в этой машине?! Дурдом какой-то... Подняли в три часа ночи, оружие в "зубы", боевые патроны и в чистое поле. Война, что ли началась?
- Хуже. Проверка боевой готовности.
- Да убери ты от меня свой автомат! Прикладом в бок упёрся.
- Это не автомат, это подсумок.
- Значит подсумок убери.
- Куда я его уберу? Он к ремню пристёгнут.
- Да заткнись ты, Мухин. Три часа всё ноешь и ноешь. Надоело. Как будто нам хорошо а тебе одному плохо. Вон, машина с города едет. Иди лучше проверь.
- Ага, на холод вылезать... Вы, вообще, в курсе, что зима на улице?
- Мухин, я что-то непонятно сказал?
- Почему я?
- Товарищ сержант, это приказ!
- Иду уже, иду... Нормальные люди ещё спят... Бандиты спят... Одни менты, как придурки... Ночью, в чистом поле...



За полгода до произошедших событий

Гудвину пришла идея ограбить банк и он, по этому поводу, собрал у себя на даче братву.

[Седой]

Качай выставил перед собой руку с растопыренными пальцами, повернув ладонь к верху, слегка помахивая, словно пытался определить вес невидимого предмета на ней.
- А куда всё это девать? - спросил он и, после короткой паузы, продолжал - Газ, нефть, каменный уголь и прочие последствия жизнедеятельности организмов? К твоему сведению, это всё очень хорошо горит. Их уже столько накопилось, что планета превратилась в пороховую бочку. Такое когда-то было с цианобактериями. Грубо говоря, они жрали углекислый газ и испражнялись кислородом. Ну, и засрали всю планету! Я потом еле всё исправил. Ведь заметь - углеводородное топливо на этой планете, кроме человека, больше никому не нужно. Ну, вот такой ответ.
- Что же будет с человеком потом, когда всё закончиться?
- Ничего. Человек будет работать, как и раньше: пахать землю, строить жилище, поддерживать огонь. Где сказано, что человек должен ездить на автомобиле и летать самолётом? Он должен бегать, прыгать, лазать по деревьям. Он должен хорошо питаться и размножаться.
Пол застывшим взглядом долго смотрел на Качая. Потом моргнул и резко повернул голову в сторону.
- Хорошо - он снова обратился к собеседнику - а какой сложный ответ?
- Сложный? А это уже сложно... - задумчиво сказал Качай, закидывая нога за ногу и откидываясь на спинку стула - Но попробую... Ты знаешь, чем похожи между собой верующие и атеисты? Тем, что они одинаково верят практически в одно и то же. Спроси у верующего - "Бог есть?". Он скажет - "Да". "А что это такое? Как он выглядит?". "А мы этого не знаем" - ответит. Спроси у учёного - "Тёмная материя есть? - Да - Что это, как она выглядит? - Мы этого не знаем, но она есть". Я думаю, учёные, этот те же верующие, с той лишь разницей, что научным путём пытаются доказать существование Бога. И верят они в него сильнее, чем обычные верующие. Но они хитрожопые. Они специально отрицают Бога, чтобы тот подбросил им подсказку. И если у них что-то получится, то потом дружно станут кричать - "А мы в это верили изначально!". Но фиг я им что подброшу. Пусть потеют над своими формулами и чешут свои умные репы. А сомневающимся, типа тебя, я скажу вот что - если всё эти разногласия и варианты объединить понятием... ну... скажем... разум, то всё очень хорошо стыкуется. Понимаешь, есть мир духовный и мир материальный. И это всё энергия. Вернее - определённые виды энергии, составляющие единое целое. Так вот, человек нужен для того, чтобы создавать этот определённый вид энергии... Я, наверно, как и Вовочка, всё-таки назову её - Разум, потому как других, подходящих терминов, у вас попросту нет.
- Разум? - Пол посмотрел на Качая взглядом полным недоверия.
- Понимаешь, Разум, это не просто таблица умножения. Это очень сложный вид энергии. Ещё в самом начале, эта энергия была потрачена на создание материального мира: вещество, масса, звёзды, галактики и так далее. Всё просчитано до мелочей. А раз энергия потрачена, значит, она нуждается в восполнении. И если этого не происходит, то ветвь отрубается. Себе в убыток никто не работает. Это вам только кажется, что частицы материи, в невесомости, соединяются в сгустки сами по себе. Нихрена! Всё намного сложнее. А сложность создаётся Разумом и только Разумом. И ни в коем случае не случайностью. И если кому-то кажется, вплоть до уверенности, что какое-то событие произошло случайно, то так и знай, что за этим стоит точный расчёт. И только из человека, а не из амёбы, динозавра или макаки, можно извлечь такую энергию. Но для этого необходимо, чтобы положительное, в нём, схлеснулось с отрицательным. Любовь - с ненавестью, доброта - с жестокостью, сочувствие - с безразличием, сострадание - с цинизмом. Без этого жизни бы не существовало. И отрицательное - первично: человеку сначала надо пожрать, а потом думать о духовном. Но никак не наоборот. Короче - без зла, не было бы добра. Ну и движение. Всё должно двигаться, ничего не должно стоять на месте. В прямом и переносном смысле. Иначе ничего не будет, всё тут же сдохнет. Тоже в прямом и переносном смысле. Я для этого и создал время. А ещё создал ассиметрию, потому что без неё не было бы гравитаци. И в человеке я создал ассиметрию, и не только в физиологии. Таракан, ползущий вперёд, это порядок. А человек думающий, мыслящий, это уже хаос. А ещё мне надо, чтобы количество людей преобладало над их разумом, потому как даже самый простейший организм может с лёгкостью произвести себе подобного, а вот самый сложный компьютер - нет. Так что фундаментом является обычный человек, способный размножаться. И разум, кстати, не всегда этому способствует. Далеко не надо ходить: вот, к примеру, ты. Ты же, Пол, умный, а толку? Себе подобного ты так и не произвёл. Пока ещё... В будущем, я надеюсь, это изменится... Ну не мне же этим заниматься вместо тебя!
- А я считал, что разум, это знания... - не обращая внимания на последний вопрос, сказал Пол.
- Так оно и есть. Но не только. Это составная часть. Какие-то знания вложены в инстинкты и чувства. Но они, со временем, притупляются и исчезают. Потери надо как-то компенсировать, не говоря о том, сколько вложено в создание Вселенной.
- Подожди! А как же любовь? - перебил его Пол.
- Ой... - Качай прикрыл глаза ладонью и спустя несколько секунд, добавил - Любовь зла, полюбишь и козла - потом он отнял руку от лица и, глядя на собеседника, произнёс на полном серьёзе - И ведь полюбишь, я могу так сделать. Но человек не предсказуем в своих фантазиях. Допустим, я на своём уровне просчитал, что если определённым образом, соединить определённые частицы, то получатся хорошие исходные данные. Это значит - на вашем уровне родится нужный мне человек. Может быть даже гений. На своём уровне я запускаю программу, которая на вашем называется "любовь с первого взгляда". Ну, или то, что я чуть раньше сказал. Для меня это не столь важно. Свожу вместе мужчину и женщину. Сработало. Они даже слюни пустили, так друг другу понравились. Остаётся дело за малым, но приятным. И тут начинается... Она уже сама ложиться под него, а он - нивкакую. "Почему?" - спрашиваю. "Я её люблю" - отвечает. Ну, хорошо, говорю. Раздвигай ей ноги и люби. Нет, говорит, я её люблю по-настоящему. Короче - не ест, не пьёт, не спит, стихи пишет... Ну, придурок самый настоящий. Или вот совсем недавно был случай. Дискотека, танцы, шманцы... Пиво, водка, косячёк... Расслабились, понравились, познакомились... Он её домой провожает, она ему и говорит, мол, дома никого нет, мы можем у меня наедине продолжить беседу... А он - отказывается. В чём дело? - спрашиваю. И знаешь, что мне говорит? "У меня носки дырявые. Я стесняюсь". Ну, причём здесь носки? Не понимаю... Вдобавок ко всему люди научились предохраняться, симуляторов, стимуляторов разных напридумывали... Ничего нельзя спланировать. Везде надо вмешиваться, направлять, исправлять. Человечество умнеет и становится извращённее. Они хотят одного, мне надо другое. Если честно - я устал. Это у ваших богов целая армия помощников: ангелы, святые. А я один. Ох, если бы на самом деле существовал дьявол. Я бы ему поручил хотя бы какую-то часть работы.
- Так почему ты не создашь помощника?
- Ну, вот я и рассчитываю, очень даже рассчитываю, на образ и подобие. Но пока что из него пощник никакой. Мало того, что норовит уподобиться мне, так ещё и стремиться занять моё место. Объяснит какое-нибудь явление в природе и мнит себя Богом. Ну, прям как дети, честное слово.
- А нельзя ли эту энергию, или разум, пополнять какими-то другими способами? Зачем все эти муки, страдания, боль? - задумчиво глядя перед собой, спросил Пол.
Качай вдруг запракинул голову, закрыл глаза и улыбнулся.

Зачем любить? Зачем страдать?
Когда все пути, ведут в кровать
Не лучше сразу ли в кровать,
Чтоб не любить, и не страдать...

Произнеся эти слова, он снова посмотрел на собеседника.
- Люблю поэтов... Но дело в том, что, к примеру, формирование сверхновой звезды, от начало до конца, довольно длительный процесс. Человеческая жизнь по сравнению с этим - даже не мгновение. Но для получения нужной энергии, ей нет равных. Вот поэтому мне и нужна именно человеческая жизнь, в любом её виде. Как разведение пчёл. Человеку нужен мёд. Но главное это не мёд. Главное - сохранить рой. Если какое-то время, по какой-то причине не будет мёда - не страшно. Но если не будет роя - о мёде можно забыть. Поэтому в первую очередь я беспокоюсь о роде человеческом: рассчитываю, планирую, составляю. Кого-то приходиться убирать, кем-то жертвовать, кого-то сохранять, кого-то спасать. Это вам только кажется, что в мире бардак. На самом деле, это процесс наведения порядка. Если уткнутся носом в картину, то увидишь только элементы холста и красок. Но если отойти от неё на определённое расстояние, то из тех же элементов сложиться смысл. Для меня нет людей плохих и хороших. Для меня все равны и одинаковы, просто с разными обязанностями. "Весь мир театр, а люди в нём актёры". Точно, красиво и правильно. А после спектакля у меня никто не обижен: ни те, кто сыграли праведников, ни те, кто изображали грешников. И в самой игре есть цель, нигде ничего не пропадает. Человек, когда достигнет определённаго технического и нравственного уровня, будет учавствовать в создании биологической жизни на просторах космоса. Как инопланетяне здесь. Кстати, похищение инопланетянам людей и перемещение их в другие миры, не такая уже и безнадёжная фантастика. Всё живое, по своей сути, уникально. Иногда нужный материал приходится доставлять на другой конец Вселенной. Или наоборот. Люди не умирают. Они просто переходят на другой уровень бытия. Истенная их миссия безгранична и бесконечна. Разбрасываться таким материалом - расточительно. Не для этого я четырнадцать миллиардов лет, по вашим меркам, создавал этот Мир. А у меня никто не обижен, поверь мне, Пол. Конечно, это совсем не то, что представляют люди. Вот к примеру: ты сейчас умираешь. Резко, неожиданно, мгновенно. Душа твоя какое-то время будет здесь. Но она будет воспринимать этот мир не так, как воспринимает его твоё тело. Она его будет видеть уже по-своему. Здесь, для неё, всё предстанет по-другому. Нет, всё будет на своих местах, останется таким же, но ты не увидишь ни этой кухни, ни мебели, ни окна, ни деревьев за окном. Ты будешь видеть тот мир, из которого состоят эти предметы, и будешь уже частью этого мира. Какое-то время ты ещё будешь помнить мир, оставленный тобой, но не долго, потому что ничего из нового мира, не будет напоминать тебе о старом. Ты уже будешь другой, у тебя появятся новые способности, о существовании которых, ты не мог даже представить.. Ты сможешь мгновенно перемещаться из микро космоса в макро и будешь испытывать положительные эмоции от этого перемещения. К материальным условиям, таким как холод, голод, жажда, зной и так далее, ты станешь совершенно безразличен, потому как, там не существует таких понятий как температура, размер, массы, расстояния, время. Может быть не сразу, постепенно, но ты осознаешь новую реальность, и тогда сможет определять другие миры и измерения. Ты узнаешь, что они пересекаются, не задевая друг друга и одновременно соприкасаются, влияя друг на друга. Ты будешь иметь возможность свободно перемещаться в них, одновременно видеть под разными ракурсами, углами и с разных сторон. От осознания нового бытия ты испытаешь только положительные эмоции, потому как там не существует отрицательных. Ты ощутишь своё могущество, осознаешь весь объём имеющихся в тебе знаний, способностей и возможностей творить: создавать новое, изменять старое. Там не существует времени, там Бесконечная Вечность и Блаженство... Разве это не рай? А справедливость, совесть... Ну, всё-таки это понятия материального мира. Хотя, один ваш мудрец сказал - "Существует всё, во что ты веришь". Веришь ты в справедливость, значит, она для тебя существует. И ты знаешь - я не хочу это опровергать. Например, без вашего нафантазированого мира, ты бы меня не знал, потому как я - плод твоего воображения. И если честно, то я с превеликим удовольствие был бы вашим добрым Богам. Весь в белом парил бы высоко в облаках, выращивал цветы и воздавал всякому по заслугам. Но мне надо лопатить дерьмо, потому что без этого не будет и вашего доброго Бога. Мне некогда отвлекаться на эмоции. Иной раз, чтобы подогнать обстоятельства под нужную цель, человеческой жизни и одного измерения, мало. Надо начинать издалека. Когда ты, Пол, сел в тюрьму, Иса ещё не родилась. Но я уже тогда работал с Мишманам и Юлей Кальпоновской. И не думай, что мне было легко. У них уже были свои семьи и много кто меня проклял. Да и с тобой мне пришлось повозиться. Дерево, тогда, ведь, действительно упало на тебя. Я по-быстрому всё изменил в параллельном мире, который полностью идентичен, с той лишь разницей, что немного отстаёт по времени. Ты, фактически, теперь живёшь из-за этой разницы. Никто, ничего не заметил. И всё для того, чтобы свести тебя с Исой. Но если этого не произойдёт, то, ещё раз повторяю - ты мне не нужен. Я буду искать другие варианты, другие пути. Понимаешь? Вот, как-то так... Короче - даю тебе на раздумье тридцать дней. Если не изменишь своё решение, умрёшь первого числа следующего месяца.
- Но сегодня уже пятнадцатое - внешнее с безразличием, глядя в одну точку перед собой, проговорил Пол.
- Да и этого много - Качай подхватился со стула и, засунув руки в карманы, нервно заходил по кухне - Ты не обижайся, но у меня нет другого выхода. Я сделал так, чтобы девушка в тебе влюбилась. И здесь мне тоже пришлось постараться: посмотри на себя в зеркало или загляни в паспорт. Он хоть и фиктивный, но возраст указан верно. А она девушка молодая, впечатлительная, и это её первое чувство. Вспомни себя в таком возрасте. Однаклассницу Зою Богданову, как вы с седьмого класса, на уроках, тайно друг другу писали записки. Она потом уехала в другой город, но вы ещё три года переписывались по почте. У меня нет времени ждать, пока она тебя забудет. Теперь жизнь течёт очень быстро. Мне легче тебя убрать из этой жизни, чем из её памяти. Нет, конечно, мне дорога каждая человеческая жизнь, но жизнь человечества мне, всё-таки, дороже. Ты же умный Пол, ты в тюрьме читал Достоевского. Ты должен это понять. Так что - подумай...
Качай сначала остановился посреди кухни, потом повернулся и, опустив голову, медленно пошёл к выходу.
- Подожди! - закричал Пол - Так в чём же смысл жизни?
Качай снова остановился и, сделав пол оборота назад, стал отвечать глядя собеседнику в глаза.
- Просто жить. Как сказал поэт - "Опять грешить и каяться...". Ну и, конечно, в любом случае, вести себя надо прилично. Без фанатизма и крайностей.
Он повернулся, чтобы проследовать дальше.
- Слушай, если ты Бог, то почему предстал предо мной в образе дьявола? - неожиданно даже для себя задал вопрос Пол.
Качай лишь немного замедлил шаг и, не оборачиваясь, ответил через плечо.
- Потому что у людей к Богу миллион вопросов и претензий. А с чёрта что возьмёшь? Сволочь и всё.
Когда прозвучало последнее слово, тот, кто произнёс его, уже растворился в воздухе и только удаляющимся эхом, три раза подряд повторилось в глубине коридора - всё... всё... всё...
Пол, растерянный и подавленный, подошёл к окну.
Был последний месяц осени. Над миром нависли хмурые, серые тучи, потянулись скучные, однообразняе дни. Всё вокруг: дома, улицы, скверы, мосты, ростения, животные, с каким-то угрюмым напряжением ждали зиму. Ветер свободно гулял среди оголившихся ветвей чёрных деревьев, носился по широким проспектам, суетливо заглядывая в тесные дворы и переулки. Как ни странно, но даже убранные от опавшей листвы и мусора скверы, своей чистотой навевали какое-то траурное настроение. Всё ждало зиму, когда, наконец, угрюмые, свинцовые облака соизволят бросить на землю белоснежное покрывало, внеся, тем самым, разнообразие и новизну в этот давно уже опостылевший пейзаж.
После произшедшего разговора, непонятное чувства душевного дискомфорта овладело состоянием Пола. Какая-то нестыковка в рассуждениях, ещё неосознанная и непонятная, ощутимо нарушала привычный порядок мыслей и даже разрушала устоявшиеся принципы.
"Чушь какая-то... Ерунда... Бред полнейший... Получается, что между Грехом и Добродетелью нет никакой разницы? Так не должно быть. Добро должно возноситься, поощряться. И справедливость должна быть".
Внизу, между рамами, мелко дрожала паутинка с высохшим тельцем, когда-то неудачно залетевшей сюда, мухи. Паучка поблизости не было, видно он заблаговременно перебрался в более тёплое место.
Пол никогда сам не мыл окон. Он, обычно, весной и осенью нанимал фирму, которая занималась уборкой квартир и офисов. Но на этот раз было не до окон.
И вдруг мысли, вращающиеся в его сознание, сложились таким образом, что он по-другому стал смотреть на произошедшие события. У него на глазах нестыковки стали стыковаться, разногласия обрели единое направление.
"Стоп! Он говорил - Разум? Но Разум это ведь и есть мысли людей, их думы, фантазии, рассуждения, осмысления. И поступки они совершают, основываясь на своём воображаемом мире. Значит, там находится и нужная энергия. Что он говорил о пчёлах? Пчелы производят мёд, переробатывая нектар. А что если и человек перерабатывает какой-то материал и таким образом производит ту энергию, о которой он говорил? Что он ещё говорил - без зла не было бы добра. Это как - без дерьма, не было бы цветов. Растения перерабатывают компост и создают красоту, нужную, в основном, для продолжения рода. А если человек, как та пчела, собирает отрицательное и создаёт из него положительное? Тогда Добро и Зло не противоположность. Это поэтапное производство энергии. Из ненависти - любовь, из печали - радость, из цинизма - сострадания и так далее. А он создаёт это отрицательное и подбрасывает человеку, потому что ему нужно положительное. Откуда он берёт отрицательное? Из естественных процессов, которые сам и создал. Вот так из материального появляется духовное. И для этого Богу нужен человек. А рай и ад, это маяки, на которые должен ориентироваться человек, совершая те или иные поступки".
Неожиданно вспомнился ещё одно обстоятельство.
- Муровей... - шевеля одними лишь губами проговорил Пол, и, в следующее мгновение, повторил это слово уже в голос - Муровей!... Был ведь муравей... Конечно... Муровей!
В это время зашевелилась и застонала Ирина. Пол наклонился над ней и проговорил в лицо - "Муровей, понимаешь, там, в моей руке, сидел муровей. В каком-то мире я пощадил муровья и мне там даровали жизнь. Значит, есть добро на свете".
Девушка по-прежнему была больна. Она безучастно смотрела сквозь Пола, из её открытого рта выплыла тоненькая нить слюны.
- Сейчас, сейчас будем кушать...
Он поднял девушку, усадил за стол, подошёл к плите.
- Представляешь, я, оказывается, сейчас разговаривал с Богом... Да... Он говорил, что бы я от тебя отказался... Не знаю даже...
Он сдвинул в сторону кастрюлю, чтобы зажечь камфорку. Вдруг его боковое зрение заметило странное движение: Ирина протянула руку и что-то взяла со стола. Пол медленно повернулся к девушке. Та сидела откинувшись на спинку стула, в правой руке держала нож, а указательным пальцем левой руки легонько гладила кончик острия. Искоса посмотрев на Пола, она криво, надменно усмехнулась.
- Конечно, надо отказаться - грудным голосом, с лёгкой хрипотцой, что, обычно, бывает после длительного молчания, сказала девушка.
- Я так и знал, что это ты... - обречённо проговорил Пол.
Ирина тяжело вздохнула и, немного помолчав, вполголоса произнесла - "Ну, и зачем мне ждать целый месяц?". После этого она повернула голову и пристально посмотрела Полу в глаза.
Может быть, сущность, сидящая теперь в ней, таким образом, гипнотизировала его или что-то внушала, посылала какие-то команды. Пол и сам толком не знал, почему неожиданно сорвался с места и побежал в сторону коридора. Возможно, где-то в подсознании, инстинктивно сработал механизм защиты: он побежал к схрону за оружием. Но как бы там ни было, на какое-то мгновение Ирина его опередила.
Она резко поднялась и толкнула перед собой стол, который, в свою очередь, при падении, задел стул, стоящий рядом и который повалился прямо под ноги бегущему. Пол споткнулся и с грохотом упал.
Девушка решительно и уверенно шла к нему, манипулируя между пальцев правой руки блестящим стальным лезвием ножа. Но вдруг она резко остановилась, вскинула руки, словно наткнулась на невидимаю стену. Глаза её округлились, рот широко раскрылся, она зашаталась и с глухим, утробным стоном, рухнула на пол. Какое-то время её тело содрагалась от рвотных спазм, потом стало биться в судорогах. Хрипя и кашляя, она хватало воздух открытым ртом.
Пол подполз к Ирине, сел и положил её голову себе на колени.
- Тихо, тихо... - задыхаясь, шептал он, гладя её по волосам - Всё будет хорошо... Вот так мы его победим... Спосибо, дорогая, спасибо... Не бойся, я тебя не оставлю... Никогда...