Потерянное, Приключения, фантастика. Нужны эмоции, впечатления и критика Опции

[Rishag]

С НГ, уважаемые. Приступил к редакту черновика, и хотелось бы послушать ваши замечания, советы и т.д. Сама история – это больше приключения с элементами фантастики, фэнтези без магии, где главному герою снятся сны о далёких предках: про космические путешествия, сражения.

Пролог

«Колония 8» – надпись, что красовалась на борту космического корабля. Он находился на орбите голубой планеты, где на тёмной стороне, на поверхности одного из двух континентов из космоса наблюдались яркие вспышки от взрывов. Сотни дронов с контейнерами курсировали между планетой и кораблём, десятки разведывательных зондов перемещались по системе с пятью планетами, что вращались вокруг жёлтой звезды.
Тем временем женская проекция-голограмма парила у иллюминатора, откуда открывался красивый вид: белые облака, синий океан и скалистые берега континента. Уже сотни лет она наблюдала и контролировала процесс терраформирования. Оставалось совсем недолго, и то, что утеряно, вновь обретут.

***

– Ну, Майли. Пока твой папа ушёл, какую историю тебе рассказать? – мужчина отложил нож в сторону и протянул ребёнку отчищенный фрукт.
– О лекарях!
– Я тебе уже почти все истории о них поведал. Может, о чём-нибудь другом? – Майли отрицательно помотал головой и попытался что-то сказать, но из-за набитого сладкой мякотью рта мужчина не понял ни единого слова. – Прожуй сначала, потом говори, – ребёнок принялся быстрее жевать. – Не спеши ты так, подавишься. Все дети, как дети, подавай сказки о героях, один ты – о лекарях.
– Мама лечит людей, я тоже хочу, – мальчишка рукавом вытер губы и подбородок.
– О лекарях, так о лекарях. Но история будет страшная, – мужчина посмотрел ему в глаза. – Плакать не будешь? Твой папа боялся и ночами не спал.
– Плакал? Папа ничего не боится. Он сильный, – запротестовал Майли.
– Это потому, что он мои истории слушал. Правда, мне от бабушки твоей доставалось, она с ним чересчур нежилась, – упомянув супругу, дед надеялся, что внук отвлечётся и перенаправит своё внимание на неё. В арсенале оставалась всего одна история, жестокая, а ребёнок прекрасно подлавливал на наспех выдуманных событиях, после чего обижался.
– Тогда я тоже хочу. Хочу стать сильным, как папа, – план потерпел поражение.
– Не пожалеешь потом? Папе не нажалуешься на деда? Не испугаешься? Или всё же другую историю?
– Нет. Я храбрый.
– Что же с тобой делать. Хорошо, тогда слушай. Это произошло много-много лет назад…

***

Пожилой лекарь встряхнул рукой после длительного письма и потянулся с хрустом в суставах. За окном уже темнело. Он почти закончил написание своей исследовательской работы, которую собирался отправить в академию. Десятки лет трудов и наблюдений.
– Дедушка! – в комнату забежал пятилетний мальчонка. – Мама приготовила ужин и испекла вкусный пирог.
– Ты уже попробовал? – дед подхватил внука и усадил к себе на колени.
– Нет. Но запах вкусный, – мальчик ответил с широкой и счастливой улыбкой. – Сладкий!
– Тогда чего же мы ждём, а ну быстрее пойдём на кухню!
Дни летели быстро и незаметно. Уже несколько лет как лекарь приехал и обосновался со своей семьёй во Фрекшине. Ежедневно его дом посещало много пациентов, он никому не отказывал в лечении и не требовал высокую оплату. Люди всегда уходили довольными. Городок небольшой, и жители тут приветливые.
– Лекарь! Лекарь! – кто-то сильно застучал в дверь. – Быстрее открывай!
Старик, зевая, приоткрыл дверь и увидел запыхавшегося мужчину средних лет. Он сразу же узнал его – это был дворецкий дома Сервани:
– Что случилось?
– Юному Кадану нездоровится, его сильно лихорадит, – дворецкий схватил лекаря за рукав пижамы и потянул за собой.
– Подождите! Дайте хоть собраться.
Дорога не заняла много времени. Сразу после прибытия в особняк лекарь незамедлительно приступил к осмотру мальчишки. Озноб, жар, насморк, кашель, всё указывало на простуду. Ничего страшного, вполне ожидаемо, так как в последние дни погода испортилась холодными дождями, а неугомонная детвора в свободное от забот время всегда торчала на улице. Ещё раз убедившись в своих выводах, лекарь достал травы и начал тщательно перемешивать их в ступке:
– Принесите кувшин тёплой воды, – слуга молчаливо кивнул и в спешке покинул комнату.
– Как он? – Кадис Сервани провёл ладонью по влажным от пота волосам сына.
– Всё будет хорошо. А сейчас его нужно переодеть и растереть на груди мазь.
Лекарь ухаживал за больным несколько дней, и мальчишка быстро пошёл на поправку.
– Продолжай пить это средство ещё несколько дней. Запомни, каждый день, утром и вечером перед сном.
– Хорошо, – юный Кадан принял пару бумажных кулёчков и убрал их в тумбочку.
– Ваша оплата, – Кадис был доволен и вместо трёх монет серебра заплатил пять: – Спасибо вам.
– Что вы, это моя обязанность.
По пути домой лекарь решил пройтись по торговым лавкам и купить что-нибудь дочери и внуку. Война, что закончилась год назад, унесла много жизней, в том числе и жизнь мужа дочери. Теперь его сильней всего волновало их будущее. Время не щадило, возраст с каждым годом одолевал всё сильнее. Он желал дожить до того момента, как внуку исполнится четырнадцать, и между тем успеть передать ему все свои знания.
Три дня спустя, посреди ночи, стражники окружили дом лекаря и без промедления выбили дверь. От раздавшихся громких криков и шума проснулись все соседи, но никто не смог понять, что случилось. При попытках выяснить хоть что-нибудь разъярённые стражники попросту кулаками прогоняли особенно любопытных, пока под детский и женский плач из дома не вынесли бессознательного старика.
– Очнулся? – как только лекарь открыл глаза, сразу же раздался гневный голос лорда Сервани.
– Что происходит? Почему? – желая понять происходящее, он попытался подняться. Его знобило и подташнивало, тело сопротивлялось.
– Смотри! – взревел Кадис и, схватив за ворот, толкнул лекаря в сторону кровати, на которой лежал юный лорд. – Всё ещё не понял? – сильные пальцы болезненно сжали подбородок лекаря и повернули голову в сторону Кадани. – Внимательно смотри! Видишь, что ты сделал?
Мальчик лежал неподвижно: бледное лицо, покрытые сыпью губы, опухшее горло. Потом взгляд остановился на груди, и лекарь осознал, мальчик умер. Скорее всего, всему виной аллергия. Но что он мог сделать, с подобной реакцией на лекарства ему ещё не доводилось сталкиваться, нигде о подобном не упоминалось. Травы никогда не подводили.
– Чего молчишь? – лорд отшвырнул его в сторону. – Ты сказал, что всё хорошо. А теперь моего мальчика больше нет. Его больше нет…, – он подошёл к телу сына, из красных глаз потекли слёзы. – Я отомщу за тебя, мальчик мой!
– Лорд Сервани. Я… – старик попытался оправдаться, но Кадис не желал слушать.
– Ты сказал, что всё будет хорошо. Стража! Тащите это лживое дерьмо на улицу. Я заставлю тебя страдать, как и ты меня.
– Нет, – лекарь осознал смысл слов. – Не трогайте мою семью! – он попытался вырваться из рук стражников, но те крепко держали. – Они же ни в чём не виноваты. Прошу, не трогайте их!
Из опухших глаз старика текли слёзы, он стоял на коленях, закованный в колодки на городской площади, а перед ним – насаженные на пики головы. Прямо на него смотрели безжизненные глаза, на лицах дочери и внука запечатлелись предсмертные агония, ужас и страх.
– Простите, – тихо шептал старик. – Пожалуйста, простите.
Прошло два дня, тёплых и солнечных. Трупный смрад постепенно усиливался, но пленник не обращал на это внимания и неустанно бормотал.
– Люди! – крикнул он, собрав все силы. Сухость в горле болезненно колола. – Прошу! Похороните их.
Но все игнорировали его просьбу, только пялились и шептались. Были и те, кто смеялись над ним, неудачником, наблюдали, словно на представление пришли. Он многих узнал:
– Я же вас лечил! Помогал, – лекарь зарыдал. – Почему вы такие? Прошу, похороните их. Пожалуйста! Да что с вами всеми? – внутри него стали закипать злоба и безумие.
На следующий день явился лорд Сервани. Прижимая к носу платок с запахом парфюма, он присел на корточки рядом с исхудавшим стариком, но тот его проигнорировал. Пустые стеклянные глаза постоянно смотрели на лица дочери и внука.
– Ты будешь жить с этой болью, – Кадис прошептал ему на ухо. – В темницу его. И накормить не забудьте. Он должен прожить как можно дольше.
Как только колодки распахнулись, обессиленный пленник рухнул на землю. Стражники уже склонились, чтобы поднять его, но лорд остановил их, так как лекарь начал ползти к дочери и внуку. И вот, когда уже оставалось только протянуть руку, чтобы в последний раз коснуться их лиц:
– Я же сказал, ты будешь жить с этой болью, – лорд ногой прижал его к земле.
Несколько недель старик походил на сумасшедшего: постоянно сидел в углу темницы и безостановочно бубнил себе под нос. Теперь до этого безумца никому уже не было дела, кроме охранника, кто несколько раз на дню приносил миску с отвратной едой. Даже лорд перестал наведываться. Гнев утих, и он более не желал видеть убийцу сына.
Прошёл ещё месяц, и пожилой лекарь очнулся от кошмара. Он мечтал отомстить, любыми средствами. Зло и ненависть поглотили разум, в глазах пылала жажда крови. Знаниям и опыту, что служили во благо, отныне предстояло нести страдания и смерть. Долго и упорно пленник собирал прорастающие в темнице растения. Сушил их под лучами солнца, проникающих через отверстие в потолке. Из подручных материалов ему удалось получить едкий раствор, после чего сразу же приступил к обработке своих запасов, пока не скопил необходимое количество ядовитого порошка. Наконец, изготовив маленькие палочки, он закончил с приготовлениями. Оставалось поместить их в кишку, где они должны будут разбухнуть и создать подобие пробки, пока яд не впитается в плоть. Глотать бессмысленно, борясь с отравлением, тело рвотой выведет яд.
Дверь в камеру открылась с длительным скрипом. Охранник сделал шаг внутрь и увидел валяющегося на полу старика. Из рта капала густая пена со слюнями.
– Сдох что ли? Каф! Тащи свою задницу сюда. Кажись, старый откинулся. Проверить бы.
– Сам не можешь? – с другой стороны коридора послышались шаги.
– Это ты в полевом госпитале с ранением валялся и всякого повидал. Мне-то откуда знать? А вдруг ошибусь?
– С трупом не ошибёшься, – Каф зашёл в камеру и взглянул на тело. – Смотри. Обоссался. Фу, ну и вонища, вроде как обосрался, – он приложил палец к шее. – Точно сдох. В яму его. Эх, лорд точно будет недоволен.
Старик с трудом приоткрыл слипающиеся веки и в небе увидел чёрных птиц, которые кружили шумной воронкой, ожидая своей очереди. Сбоку же доносились рычание и повизгивание, мелкие падальщики с выводком жадно трапезничали трупами и отходами. Вскоре один из детёнышей подполз к совсем свеженькой руке и с жадностью вцепился в палец. Последовавшая острая боль как нельзя кстати привела старика в чувство. Он сжал голову зверька и, приняв сидячее положение, холодным взглядом посмотрел на свою добычу.
С тех пор о лекаре больше не упоминали. Ни в истории, ни в слухах. Кадис Сервани продолжал управлять городом, и жизнь горожан вернулась в прежнее мирное русло. Время летело. Прошёл год, за ним ещё и ещё, пока во Фрекшине обо всём не позабыли, словно ничего и не произошло.
На берегу реки, которая текла по направлению в город, пожилой мужчина бережно высаживал саженцы цветов, очень бережно, стараясь не навредить тоненьким росточкам. Несколько дней тяжёлых трудов: выкорчёвывание кустов, подготовка почвы. И теперь для достижения цели оставалось совсем немного.
Неподалёку остановился экипаж, из которого выпрыгнула двенадцатилетняя девочка. Не дожидаясь охрану, она побежала к берегу:
– Какие красивые цветы! – её привлекли чёрные бутоны с розовыми полосками. – Как они называются?
– Это цветы жизни, – ответил старик. За густой бородой и длинной чёлкой скрывалось морщинистое лицо со шрамами от ожогов. – Они расцветут через месяц, и тогда здесь станет ещё красивее.
– А почему их называют цветами жизни? – девочка с любопытством наблюдала за аккуратными действиями мужчины.
– Их пыльца очень полезна, но их очень сложно выращивать. Трудно найти подходящее место.
– А здесь подходящее? – девочка осмотрелась.
– Очень! – старик зло улыбнулся, но это было незаметно из-за бороды. Он узнал дочь лорда.
– А вы ещё какие-нибудь цветы будете сажать? – она подошла к корзинке и захотела взять саженец.
– Не трогайте. Они очень чувствительны, и их легко погубить, – он подвинул корзинку к себе поближе. – Другие цветы с ними плохо уживаются.
Месяц спустя сад действительно расцвёл. Цветы были очень красивы. Вскоре весь люд города прознал о столь прекрасном месте, и народ стал частенько сюда приходить. Каждый день кавалеры приводили дам на берег реки, а музыканты устраивали представления и неплохо зарабатывали на влюблённых парочках.
Лорд Сервани отдыхал в роскошном заведении «Жемчужина Фрекшина», где любила проводить время вся знать города. Он заказал себе самый дорогой напиток, ведь у него было отличное настроение. Супруга поведала о своей беременности, и теперь ему оставалось ждать и надеяться на рождение мальчика, долгожданного наследника.
– Тавери, – дочь владельца вошла в помещение с бочками, где за напитки отвечал недавно нанятый мужчина. Владелец заведения радовался, умного работника найти весьма сложно, а тут в его двери постучал, с виду, очень пожилой человек, кто прекрасно разбирался в травах. И с его помощью появились новые напитки с приятными ароматами. – Лорд Сервани желает отведать фиала.
– Хорошо, – мужчина наполнил бокал и незаметно для девушки добавил немного мелкого порошка, который быстро растворился. – Готово.
Прошёл ещё месяц, и в городе вспыхнула эпидемия. Многие люди свалились с жаром. Время шло, больных становилось больше, а лекарства так и не могли найти. Кадис Сервани приказал закрыть ворота и никого не выпускать. Он отправил запрос о помощи, когда появились первые жертвы. За один день умерло сорок человек, на следующий количество погибших достигло сотни, в том числе и родные лорда.
На третьи сутки с момента прошения в город прибыла группа имперских лекарей в сопровождении солдат. Чтобы найти причину эпидемии, у них ушло несколько дней на изучение больных, пищи и воды. Дальнейшие поиски источника привели их к прекрасному саду на берегу реки. Цветы жизни действительно славились своими целебными свойствами, их пыльца являлась эффективным лекарством, вот только корни выделяли сильный яд. Результат жесток и необратим. Людям уже не помочь. Слишком долго они пили отравленную воду. Всё, что могли сделать имперские лекари – уничтожить источник.
– Доченька! – лорд держал худую ручку. Он похоронил жену и других родственников, остались только они двое. – Всё будет хорошо. Ты поправишься, и мы отправимся в твоё любимое место. Там мы устроим пикник, где будет много вкусностей и сладостей тётушки Зиланы.
– Пхаха, – это последнее, что смогла произнести дочь, но слышался только хрипящий звук. Из язв в уголках рта потекла кровь. Она перестала дышать.
– Почему? – лорд рыдал и не знал, что теперь делать. – Что за монстр это сделал? Зачем? За что? – он прижал ручку дочери к губам, продолжая оплакивать её в мёртвой тишине дома.
Из четырёх тысяч жителей выжило всего пятнадцать человек. Владелец заведения «Жемчужина Фрекшина» и его родные не пострадали. Причина тому – они с добротой относились к Тавери. Но целый город превратился в кладбище. Имперские солдаты собрали выживших на площади, и когда к ним вышел лорд, старик сделал шаг ему на встречу и безумно рассмеялся:
– Теперь ты тоже будешь жить с этой болью.
– Это ты! Ты! – лорд указал на него пальцем, тело задрожало. – Как ты мог? Что ты чувствуешь после всего этого? – он упал на колени, в памяти всплыли события прошлого.
– Покой.
Лекаря арестовали и доставили в столицу на суд. Сам Император Рован Седьмой захотел лично встретиться с безумцем. В его империи произошло столь ужасное событие, потому он желал посмотреть в глаза человека, сотворившего всё это.
– Почему? – Рован Седьмой спросил спокойным голосом. Перед ним стоял закованный в тяжёлые цепи седой старик.
– Месть, Ваше Величество. Я был обычным лекарем и очень любил своё дело. Не смог спасти больного, и из-за этого убили мою семью, прямо у меня на глазах. Всем было плевать. Потому мне тоже стало плевать на всех. Я стал, как цветы жизни, с одной стороны лечат, с другой – убивают. Мой путь пошёл по пути смерти. Всё ради мести.
– Последняя воля? – император придерживал свою голову пальцами, опираясь локтем на мягкие перила трона.
– Ни один лекарь не должен становиться на путь смерти. Они должны спасать жизни, а не забирать, – в этот момент старик встал на колено. – Я готов понести любое наказание, но я ни в чём не раскаиваюсь. Я сам выбрал этот путь, но не желаю, дабы вновь произошло подобное.
– Я обещаю тебе! С этого момента все лекари будут под моей защитой и защитой моей династии, – голос правителя похолодел, лицо налилось гневом. – Но я буду жестоко карать любого, кто ступит на путь смерти.
– Спасибо, Ваше Величество, – старик заплакал.

***

– Па! – недовольный мужчина залез в повозку. – Стоит оставить вас одних, и ты вновь рассказываешь свои ужасные истории! – Шади неодобрительно посмотрел на отца.
– Это не мои ужасные истории. Это история. И об этом спросил твой сын, – дед взглянул на внука. – Так ведь, Майли?
– Да, – мальчишка закивал. – Значит, лекаря звали Тавери?
– Никто не знает. Может да, а может и нет, – Шади присел напротив сына. – Только заброшенный город Фрекшин свидетельствует о произошедшем. И хоть история жестока, но теперь все лекари под защитой, и твоя мама тоже.

[Rishag]

Другой кусок, но с элементом фантастики:
Немного поясню. Девочке по имени Ириса снится сон. Она очутилась в теле "пришельца" Ашеки. "Тхарну" - это живой корабль. Во время путешествия Ашеки находится в симбиозе с "Тхарну", их сознания сливаются.


Всё ближе и ближе, с каждым необычным давящим рывком Ириса наблюдала, как далёкий шар постепенно увеличивался в размерах. При каждом рывке создавалась необъяснимая и будоражащая детский разум иллюзия, будто окружающее пространство стягивалось в одну точку, к созданию «Тхарну». Проглатывало. А затем чернота с последующей за ней вспышкой света. Казалось, прошёл всего миг, словно моргнула, и вот, голубой гигант уже перед ней. А где-то там, далеко позади, что-то куда более превосходящее по размерам, очень яркое, огненное, безостановочно испускающее красные языки.
Ириса, не в состоянии пошевелиться, могла только наблюдать и слушать. Она, отрезанная от большинства человеческих способностей к восприятию, внутренним взором ощущала окружающую её пустоту, одинокую и молчаливую. Чувствовала и созерцала, как необычное ядро внутри «Тхарну» по упругим и крепким венам посылало нескончаемые потоки жёлтых молний, тёплых и приятных, и вместе с ними с осознанием происходящего возникали образы необъятного звёздного мира. Ей не составило труда догадаться, что сказочный сон унёс её в океан звёзд.
Вскоре последовал ещё один рывок, и наконец «Тхарну» достиг голубого шара, после чего стремительным падением нырнул в прозрачную пелену гиганта, на поверхности которого бушевали сталкивающиеся друг с другом белые вихри. Сначала Ириса ощутила зуд, будто от чесоточной сыпи, за ним пришло тепло. Потом нагрянул удар с могучим рёвом, и её объяло пламя, но оно не обжигало. С чем произошло столкновение, она так и не смогла понять, да и ей было некогда в этом разбираться. Непрекращающийся поток неизгладимых впечатлений погружал в красочный сон всё глубже и глубже.
Как только «Тхарну» провалился сквозь густые облака, пред ней предстала бескрайняя синяя гладь, уходящая за горизонты, и тогда Ириса впервые в жизни увидела океан, что превзошёл все её ожидания. Весь пронизанный яркими извивающимися линиями он светился жизнью. Всюду двигались искрящиеся огоньки всевозможных оттенков, большие и маленькие, стаями или в одиночку. Изумительные красоты настолько её заворожили, что она даже не заметила, как раскалённое тело «Тхарну» сблизилось с океаном и уже в следующий миг разрезало водную гладь. Вода забурлила с распространяющимся во все стороны подводным эхом, тысячи пузырей устремились к поверхности. Послышался глухой треск, ребристая кора «Тхарну» покрылась трещинами, и затем, задрожав, он сбросил повреждённый покров.
Далее Ириса ощутила чьё-то присутствие, так же, как от Молчуна, в чём-то похожее на близость. И когда с глубины яркой рябью послали приветственный зов, ближайшее окружение сразу же засияло появляющимися и исчезающими узорами – ото сна пробудился Ашеки:
«Страж Шагвар, носитель крови Древнего Арашеса вернулся!», – зазвучала мелодия, сотни ярких линий нарисовали узловатые узоры, которые сразу же устремились в непроглядную темноту глубин. В тот же момент мир затих, и Ириса, продолжая погружение, обратила внимание, что подводные обитатели, словно почуяв опасность, в едином порыве пустились прочь. Только вслед за этим произошло что-то странное, не всем им удалось уплыть. Отставшие почему-то вдруг замедлились, будто завязли в чём-то, а после за несколько мгновений просто растворились.
Каково же было удивление ребёнка, когда она наконец смогла распознать невероятных размеров существо с прозрачным телом. Сверху спускалась медуза, и тело куполом накрыло область в тысячу шагов в диаметре. Потом рядом с «Тхарну» из воды сформировались щупальца и плотно обхватили его корпус. Одновременно с этим, при контакте Ириса ощутила необычное множественное сознание, и благодаря острому восприятию Ашеки ей удалось изучить детали. То, что она приняла за медузу, оказалось чем-то совсем иным. Бесчисленное множество крошечных созданий с белым ядром, цепляясь нитями друг за дружку, сгущали вокруг себя воду до появления кристаллов.
«Кахни Атхэ», – весь купол заискрился и затвердел, со всех сторон раздался рокот. – «Шагвар приветствует тебя», – дно содрогнулось. Как створки ворот, разверзлась земля, и в открывшийся разлом схваченные закручивающимся потоком водной массы устремились растения и поднятый ил.

***

Пока девочка спала, Молчун, окутанный сиянием, коснулся её головы. Что-то звало его. С узорами в разум проникали образы могущественных созданий, безжизненных земель и планет. Вместе с ними явились отголоски чужих чувств: потеря, скорбь и одиночество. Сам того не осознавая, в попытке ответить он испустил свою ауру, куда сильнее, чем когда-либо прежде. Её излучение, беспрепятственно проникая сквозь стены, распространилось по всему особняку.
Тем временем, почувствовав неладное, Черныш спрыгнул с кровати хозяйки и, пытаясь убраться куда подальше, начал шкрябаться в дверь.
– Черныш, ты чего?
Лила, разбуженная шумом, подошла к коту, но тот не обращал на неё никакого внимания, то подсовывал лапы под дверь, то пытался открыть головой. Когда она попыталась взять его на руки, он зашипел и несколько раз цапнул её лапой. На этом происшествия не закончились. Из коридора послышались быстрые тяжёлые шаги. Потом последовал стук, и, не дожидаясь ответа, кто-то с силой дёрнул за ручку. Дверь распахнулась, защёлка с шумом упала на пол.
– Лила, мне нужна твоя помощь! – Ришаг ввалился в комнату, и чуть не сбил её с ног. Из его ушей и носа текла кровь.
– Отец, что с вами? – она кое-как удержала его на ногах и затем усадила на ближайший стул.
– Потом. Сначала запри дверь. Лишние глаза ни к чему, – откашлявшись, он выложил на комод стеклянные шприц и плотно закрытую склянку, содержащую какую-то синеватую густую жидкость.
– Что это?
– Прости, но я не могу об этом говорить. Об этом никто не должен знать. Я бы сам всё сделал, но мои руки, как и всё тело, ощущения такие, что по венам кипяток течёт.
После укола Ришагу стало легче, и он в спешке покинул особняк, без каких-либо объяснений. Когда Лила вернулась в комнату с мокрой тряпкой, то сразу принялась за кровь на полу, но в тот же момент увидела невероятную картину. Несколько капель крови двигались. Очень медленно. Не оставляя следов. Они все перекатывались в одном направлении, к стенке, за которой была улица. Сын и дочь со странностями, Молчун, теперь ещё это.

***

Пока уровень воды постепенно понижался, «Тхарну», накрепко окутанный щупальцами, выжидающе завис над самым центром образовавшейся воронки, над пропастью, откуда исходило алое свечение, и вырывались клубы пара. Тем временем Ирису интересовало совсем другое, она со страхом наблюдала за происходящим вверху. Отовсюду гремел треск, гуляло эхо. Под давящей мощью океана на поверхности купола расползались трещины, но стоило только искрам пробежать по полостям, повреждения сразу же исчезали.
«Путь открыт», – когда водоворот утих, вновь раздался рокот.
Щупальца распались, и «Тхарну» устремился в разлом. Под землёй её ожидал мир массивных колонн. Верхние части плавно перетекали в идеально гладкий потолок цвета стали, а основания уходили в раскалённые жидкие породы. Повсюду сотни различных по размерам островков, состоящих из кристаллов и формой напоминающие гнёзда птиц. Почти в каждом передней частью к верху стояло создание, такое же как «Тхарну». От маленьких до совсем громадин. И все они спали.

***

Положив подбородок на руку, Лила наблюдала за поведением необычной крови. Одна капля, что осталась на воздухе, засохла и уже не проявляла никакой активности. Другие, помещённые в бутылку со сладковатым раствором, сливаясь друг с другом, ползли по внутренней стенке. На стук ноготка по стеклу не реагировали. Но стоило развернуть бутылку, оно или они, это неважно, меняли направление. Недолго поразмыслив, Лила положила бутылку на бок, и кровь сразу же поднялась на поверхность раствора, затем, растягиваясь, стала двигаться к указывающему на улицу горлышку. Спустя некоторое время указательный палец коснулся пробки и лёгким толчком развернул сосуд. Как и ожидалось, кровь сменила направление и стала двигаться к основанию.
Откинувшись на спинку стула, Лила схватила мокрое полотенце и приложила к горячему лбу:
– «Предки, да что же с ними такое?».
Дед и внук. Есть ли какая-то особенная связь? У Майли и Ирисы с кровью всё в порядке, ничего подобного не происходило. Быть может, всё дело в возрасте. Но, как следовало из сказаний, Молчуну уже как минимум четыре сотни лет. Или же причина в чём-то другом. Тут Лила вспомнила о Черныше.
– «Быть того не может!».
Она посмотрела на бутылку и всё поняла. Что-то напугало кота. И, скорее всего, это что-то подействовало на Ришага. А кто в доме мог устроить что-нибудь необычное? Майли вместе с Руди отправился в столицу. Оставались только…
– «Ириса!».

***

«Тхарну» парил между колоннами и своими собратьями очень осторожно, чтобы не потревожить их. Неторопливо и убаюкивающе. Что касалось Ашеки, то его сознание больше не проявляло активности. Уступая контроль, оно слилось с сознанием «Тхарну» и погрузилось в сон. И это расстроило Ирису. Без восприятия Ашеки она не могла как следует изучить новый мир и насладиться его красотами. Время шло. Колонна за колонной, гнездо за гнездом. Ничего нового не происходило. Для детского терпения однообразный полёт уже длился вечность и начинал надоедать. Ей этого уже было мало, ребёнок хотела чего-то большего и значительного.
Ждать пришлось долго, но всё же оно того стоило. После нескольких часов скучного времяпрепровождения «Тхарну» достиг крохотных гнёзд, возвышающихся на высоких платформах. В них находились яйца с прозрачной скорлупой, корни каждого уходили и вверх, и вниз. В одних уже сформировались ядра и зародыши-кахни, в других – пока ещё густое тёмное вещество. Пролетая рядом, Ириса даже успела их хорошенько изучить и обнаружить небольшое сходство между ними и «Тхарну». Похожее ядро, к тому же Ашеки занимал аналогичное положение, как и зародыши внутри яиц.
Приземлившись на один из свободных островов, «Тхарну» выпустил несколько щупов. Но стоило им соприкоснуться с кристаллами, как Ириса сразу же погрузилась во тьму. Её словно отрезали от всего мира. Она больше ничего не чувствовала и не ощущала.
– Остановись, дитя, – перед ней ярким светом вспыхнул женский силуэт. – Ещё слишком рано. Ты не выдержишь единый шёпот всех здесь спящих. Проснись!
Зов и сияние исчезли. Молчун погасил ауру и сделал шаг назад. Он злился, но в то же время испытывал страх, впервые за сотни лет существования. Кто-то чужой ворвался в его сознание и установил непреодолимый барьер. В самый неподходящий момент оторвал от детёныша и запер, полностью обездвижив. Ириса же, шмыгнув носом, приняла сидячее положение. Она была в полной растерянности. Во сне никто не замечал её присутствия, но безликая обратилась именно к ней. И голос, будто хор, пронизывающий до мурашек и дрожи.