Потерянное, Приключения, фантастика. Нужны эмоции, впечатления и критика Опции

[Rishag]

С НГ, уважаемые. Приступил к редакту черновика, и хотелось бы послушать ваши замечания, советы и т.д. Сама история – это больше приключения с элементами фантастики, фэнтези без магии, где главному герою снятся сны о далёких предках: про космические путешествия, сражения.

Пролог

«Колония 8» – надпись, что красовалась на борту космического корабля. Он находился на орбите голубой планеты, где на тёмной стороне, на поверхности одного из двух континентов из космоса наблюдались яркие вспышки от взрывов. Сотни дронов с контейнерами курсировали между планетой и кораблём, десятки разведывательных зондов перемещались по системе с пятью планетами, что вращались вокруг жёлтой звезды.
Тем временем женская проекция-голограмма парила у иллюминатора, откуда открывался красивый вид: белые облака, синий океан и скалистые берега континента. Уже сотни лет она наблюдала и контролировала процесс терраформирования. Оставалось совсем недолго, и то, что утеряно, вновь обретут.

***

– Ну, Майли. Пока твой папа ушёл, какую историю тебе рассказать? – мужчина отложил нож в сторону и протянул ребёнку отчищенный фрукт.
– О лекарях!
– Я тебе уже почти все истории о них поведал. Может, о чём-нибудь другом? – Майли отрицательно помотал головой и попытался что-то сказать, но из-за набитого сладкой мякотью рта мужчина не понял ни единого слова. – Прожуй сначала, потом говори, – ребёнок принялся быстрее жевать. – Не спеши ты так, подавишься. Все дети, как дети, подавай сказки о героях, один ты – о лекарях.
– Мама лечит людей, я тоже хочу, – мальчишка рукавом вытер губы и подбородок.
– О лекарях, так о лекарях. Но история будет страшная, – мужчина посмотрел ему в глаза. – Плакать не будешь? Твой папа боялся и ночами не спал.
– Плакал? Папа ничего не боится. Он сильный, – запротестовал Майли.
– Это потому, что он мои истории слушал. Правда, мне от бабушки твоей доставалось, она с ним чересчур нежилась, – упомянув супругу, дед надеялся, что внук отвлечётся и перенаправит своё внимание на неё. В арсенале оставалась всего одна история, жестокая, а ребёнок прекрасно подлавливал на наспех выдуманных событиях, после чего обижался.
– Тогда я тоже хочу. Хочу стать сильным, как папа, – план потерпел поражение.
– Не пожалеешь потом? Папе не нажалуешься на деда? Не испугаешься? Или всё же другую историю?
– Нет. Я храбрый.
– Что же с тобой делать. Хорошо, тогда слушай. Это произошло много-много лет назад…

***

Пожилой лекарь встряхнул рукой после длительного письма и потянулся с хрустом в суставах. За окном уже темнело. Он почти закончил написание своей исследовательской работы, которую собирался отправить в академию. Десятки лет трудов и наблюдений.
– Дедушка! – в комнату забежал пятилетний мальчонка. – Мама приготовила ужин и испекла вкусный пирог.
– Ты уже попробовал? – дед подхватил внука и усадил к себе на колени.
– Нет. Но запах вкусный, – мальчик ответил с широкой и счастливой улыбкой. – Сладкий!
– Тогда чего же мы ждём, а ну быстрее пойдём на кухню!
Дни летели быстро и незаметно. Уже несколько лет как лекарь приехал и обосновался со своей семьёй во Фрекшине. Ежедневно его дом посещало много пациентов, он никому не отказывал в лечении и не требовал высокую оплату. Люди всегда уходили довольными. Городок небольшой, и жители тут приветливые.
– Лекарь! Лекарь! – кто-то сильно застучал в дверь. – Быстрее открывай!
Старик, зевая, приоткрыл дверь и увидел запыхавшегося мужчину средних лет. Он сразу же узнал его – это был дворецкий дома Сервани:
– Что случилось?
– Юному Кадану нездоровится, его сильно лихорадит, – дворецкий схватил лекаря за рукав пижамы и потянул за собой.
– Подождите! Дайте хоть собраться.
Дорога не заняла много времени. Сразу после прибытия в особняк лекарь незамедлительно приступил к осмотру мальчишки. Озноб, жар, насморк, кашель, всё указывало на простуду. Ничего страшного, вполне ожидаемо, так как в последние дни погода испортилась холодными дождями, а неугомонная детвора в свободное от забот время всегда торчала на улице. Ещё раз убедившись в своих выводах, лекарь достал травы и начал тщательно перемешивать их в ступке:
– Принесите кувшин тёплой воды, – слуга молчаливо кивнул и в спешке покинул комнату.
– Как он? – Кадис Сервани провёл ладонью по влажным от пота волосам сына.
– Всё будет хорошо. А сейчас его нужно переодеть и растереть на груди мазь.
Лекарь ухаживал за больным несколько дней, и мальчишка быстро пошёл на поправку.
– Продолжай пить это средство ещё несколько дней. Запомни, каждый день, утром и вечером перед сном.
– Хорошо, – юный Кадан принял пару бумажных кулёчков и убрал их в тумбочку.
– Ваша оплата, – Кадис был доволен и вместо трёх монет серебра заплатил пять: – Спасибо вам.
– Что вы, это моя обязанность.
По пути домой лекарь решил пройтись по торговым лавкам и купить что-нибудь дочери и внуку. Война, что закончилась год назад, унесла много жизней, в том числе и жизнь мужа дочери. Теперь его сильней всего волновало их будущее. Время не щадило, возраст с каждым годом одолевал всё сильнее. Он желал дожить до того момента, как внуку исполнится четырнадцать, и между тем успеть передать ему все свои знания.
Три дня спустя, посреди ночи, стражники окружили дом лекаря и без промедления выбили дверь. От раздавшихся громких криков и шума проснулись все соседи, но никто не смог понять, что случилось. При попытках выяснить хоть что-нибудь разъярённые стражники попросту кулаками прогоняли особенно любопытных, пока под детский и женский плач из дома не вынесли бессознательного старика.
– Очнулся? – как только лекарь открыл глаза, сразу же раздался гневный голос лорда Сервани.
– Что происходит? Почему? – желая понять происходящее, он попытался подняться. Его знобило и подташнивало, тело сопротивлялось.
– Смотри! – взревел Кадис и, схватив за ворот, толкнул лекаря в сторону кровати, на которой лежал юный лорд. – Всё ещё не понял? – сильные пальцы болезненно сжали подбородок лекаря и повернули голову в сторону Кадани. – Внимательно смотри! Видишь, что ты сделал?
Мальчик лежал неподвижно: бледное лицо, покрытые сыпью губы, опухшее горло. Потом взгляд остановился на груди, и лекарь осознал, мальчик умер. Скорее всего, всему виной аллергия. Но что он мог сделать, с подобной реакцией на лекарства ему ещё не доводилось сталкиваться, нигде о подобном не упоминалось. Травы никогда не подводили.
– Чего молчишь? – лорд отшвырнул его в сторону. – Ты сказал, что всё хорошо. А теперь моего мальчика больше нет. Его больше нет…, – он подошёл к телу сына, из красных глаз потекли слёзы. – Я отомщу за тебя, мальчик мой!
– Лорд Сервани. Я… – старик попытался оправдаться, но Кадис не желал слушать.
– Ты сказал, что всё будет хорошо. Стража! Тащите это лживое дерьмо на улицу. Я заставлю тебя страдать, как и ты меня.
– Нет, – лекарь осознал смысл слов. – Не трогайте мою семью! – он попытался вырваться из рук стражников, но те крепко держали. – Они же ни в чём не виноваты. Прошу, не трогайте их!
Из опухших глаз старика текли слёзы, он стоял на коленях, закованный в колодки на городской площади, а перед ним – насаженные на пики головы. Прямо на него смотрели безжизненные глаза, на лицах дочери и внука запечатлелись предсмертные агония, ужас и страх.
– Простите, – тихо шептал старик. – Пожалуйста, простите.
Прошло два дня, тёплых и солнечных. Трупный смрад постепенно усиливался, но пленник не обращал на это внимания и неустанно бормотал.
– Люди! – крикнул он, собрав все силы. Сухость в горле болезненно колола. – Прошу! Похороните их.
Но все игнорировали его просьбу, только пялились и шептались. Были и те, кто смеялись над ним, неудачником, наблюдали, словно на представление пришли. Он многих узнал:
– Я же вас лечил! Помогал, – лекарь зарыдал. – Почему вы такие? Прошу, похороните их. Пожалуйста! Да что с вами всеми? – внутри него стали закипать злоба и безумие.
На следующий день явился лорд Сервани. Прижимая к носу платок с запахом парфюма, он присел на корточки рядом с исхудавшим стариком, но тот его проигнорировал. Пустые стеклянные глаза постоянно смотрели на лица дочери и внука.
– Ты будешь жить с этой болью, – Кадис прошептал ему на ухо. – В темницу его. И накормить не забудьте. Он должен прожить как можно дольше.
Как только колодки распахнулись, обессиленный пленник рухнул на землю. Стражники уже склонились, чтобы поднять его, но лорд остановил их, так как лекарь начал ползти к дочери и внуку. И вот, когда уже оставалось только протянуть руку, чтобы в последний раз коснуться их лиц:
– Я же сказал, ты будешь жить с этой болью, – лорд ногой прижал его к земле.
Несколько недель старик походил на сумасшедшего: постоянно сидел в углу темницы и безостановочно бубнил себе под нос. Теперь до этого безумца никому уже не было дела, кроме охранника, кто несколько раз на дню приносил миску с отвратной едой. Даже лорд перестал наведываться. Гнев утих, и он более не желал видеть убийцу сына.
Прошёл ещё месяц, и пожилой лекарь очнулся от кошмара. Он мечтал отомстить, любыми средствами. Зло и ненависть поглотили разум, в глазах пылала жажда крови. Знаниям и опыту, что служили во благо, отныне предстояло нести страдания и смерть. Долго и упорно пленник собирал прорастающие в темнице растения. Сушил их под лучами солнца, проникающих через отверстие в потолке. Из подручных материалов ему удалось получить едкий раствор, после чего сразу же приступил к обработке своих запасов, пока не скопил необходимое количество ядовитого порошка. Наконец, изготовив маленькие палочки, он закончил с приготовлениями. Оставалось поместить их в кишку, где они должны будут разбухнуть и создать подобие пробки, пока яд не впитается в плоть. Глотать бессмысленно, борясь с отравлением, тело рвотой выведет яд.
Дверь в камеру открылась с длительным скрипом. Охранник сделал шаг внутрь и увидел валяющегося на полу старика. Из рта капала густая пена со слюнями.
– Сдох что ли? Каф! Тащи свою задницу сюда. Кажись, старый откинулся. Проверить бы.
– Сам не можешь? – с другой стороны коридора послышались шаги.
– Это ты в полевом госпитале с ранением валялся и всякого повидал. Мне-то откуда знать? А вдруг ошибусь?
– С трупом не ошибёшься, – Каф зашёл в камеру и взглянул на тело. – Смотри. Обоссался. Фу, ну и вонища, вроде как обосрался, – он приложил палец к шее. – Точно сдох. В яму его. Эх, лорд точно будет недоволен.
Старик с трудом приоткрыл слипающиеся веки и в небе увидел чёрных птиц, которые кружили шумной воронкой, ожидая своей очереди. Сбоку же доносились рычание и повизгивание, мелкие падальщики с выводком жадно трапезничали трупами и отходами. Вскоре один из детёнышей подполз к совсем свеженькой руке и с жадностью вцепился в палец. Последовавшая острая боль как нельзя кстати привела старика в чувство. Он сжал голову зверька и, приняв сидячее положение, холодным взглядом посмотрел на свою добычу.
С тех пор о лекаре больше не упоминали. Ни в истории, ни в слухах. Кадис Сервани продолжал управлять городом, и жизнь горожан вернулась в прежнее мирное русло. Время летело. Прошёл год, за ним ещё и ещё, пока во Фрекшине обо всём не позабыли, словно ничего и не произошло.
На берегу реки, которая текла по направлению в город, пожилой мужчина бережно высаживал саженцы цветов, очень бережно, стараясь не навредить тоненьким росточкам. Несколько дней тяжёлых трудов: выкорчёвывание кустов, подготовка почвы. И теперь для достижения цели оставалось совсем немного.
Неподалёку остановился экипаж, из которого выпрыгнула двенадцатилетняя девочка. Не дожидаясь охрану, она побежала к берегу:
– Какие красивые цветы! – её привлекли чёрные бутоны с розовыми полосками. – Как они называются?
– Это цветы жизни, – ответил старик. За густой бородой и длинной чёлкой скрывалось морщинистое лицо со шрамами от ожогов. – Они расцветут через месяц, и тогда здесь станет ещё красивее.
– А почему их называют цветами жизни? – девочка с любопытством наблюдала за аккуратными действиями мужчины.
– Их пыльца очень полезна, но их очень сложно выращивать. Трудно найти подходящее место.
– А здесь подходящее? – девочка осмотрелась.
– Очень! – старик зло улыбнулся, но это было незаметно из-за бороды. Он узнал дочь лорда.
– А вы ещё какие-нибудь цветы будете сажать? – она подошла к корзинке и захотела взять саженец.
– Не трогайте. Они очень чувствительны, и их легко погубить, – он подвинул корзинку к себе поближе. – Другие цветы с ними плохо уживаются.
Месяц спустя сад действительно расцвёл. Цветы были очень красивы. Вскоре весь люд города прознал о столь прекрасном месте, и народ стал частенько сюда приходить. Каждый день кавалеры приводили дам на берег реки, а музыканты устраивали представления и неплохо зарабатывали на влюблённых парочках.
Лорд Сервани отдыхал в роскошном заведении «Жемчужина Фрекшина», где любила проводить время вся знать города. Он заказал себе самый дорогой напиток, ведь у него было отличное настроение. Супруга поведала о своей беременности, и теперь ему оставалось ждать и надеяться на рождение мальчика, долгожданного наследника.
– Тавери, – дочь владельца вошла в помещение с бочками, где за напитки отвечал недавно нанятый мужчина. Владелец заведения радовался, умного работника найти весьма сложно, а тут в его двери постучал, с виду, очень пожилой человек, кто прекрасно разбирался в травах. И с его помощью появились новые напитки с приятными ароматами. – Лорд Сервани желает отведать фиала.
– Хорошо, – мужчина наполнил бокал и незаметно для девушки добавил немного мелкого порошка, который быстро растворился. – Готово.
Прошёл ещё месяц, и в городе вспыхнула эпидемия. Многие люди свалились с жаром. Время шло, больных становилось больше, а лекарства так и не могли найти. Кадис Сервани приказал закрыть ворота и никого не выпускать. Он отправил запрос о помощи, когда появились первые жертвы. За один день умерло сорок человек, на следующий количество погибших достигло сотни, в том числе и родные лорда.
На третьи сутки с момента прошения в город прибыла группа имперских лекарей в сопровождении солдат. Чтобы найти причину эпидемии, у них ушло несколько дней на изучение больных, пищи и воды. Дальнейшие поиски источника привели их к прекрасному саду на берегу реки. Цветы жизни действительно славились своими целебными свойствами, их пыльца являлась эффективным лекарством, вот только корни выделяли сильный яд. Результат жесток и необратим. Людям уже не помочь. Слишком долго они пили отравленную воду. Всё, что могли сделать имперские лекари – уничтожить источник.
– Доченька! – лорд держал худую ручку. Он похоронил жену и других родственников, остались только они двое. – Всё будет хорошо. Ты поправишься, и мы отправимся в твоё любимое место. Там мы устроим пикник, где будет много вкусностей и сладостей тётушки Зиланы.
– Пхаха, – это последнее, что смогла произнести дочь, но слышался только хрипящий звук. Из язв в уголках рта потекла кровь. Она перестала дышать.
– Почему? – лорд рыдал и не знал, что теперь делать. – Что за монстр это сделал? Зачем? За что? – он прижал ручку дочери к губам, продолжая оплакивать её в мёртвой тишине дома.
Из четырёх тысяч жителей выжило всего пятнадцать человек. Владелец заведения «Жемчужина Фрекшина» и его родные не пострадали. Причина тому – они с добротой относились к Тавери. Но целый город превратился в кладбище. Имперские солдаты собрали выживших на площади, и когда к ним вышел лорд, старик сделал шаг ему на встречу и безумно рассмеялся:
– Теперь ты тоже будешь жить с этой болью.
– Это ты! Ты! – лорд указал на него пальцем, тело задрожало. – Как ты мог? Что ты чувствуешь после всего этого? – он упал на колени, в памяти всплыли события прошлого.
– Покой.
Лекаря арестовали и доставили в столицу на суд. Сам Император Рован Седьмой захотел лично встретиться с безумцем. В его империи произошло столь ужасное событие, потому он желал посмотреть в глаза человека, сотворившего всё это.
– Почему? – Рован Седьмой спросил спокойным голосом. Перед ним стоял закованный в тяжёлые цепи седой старик.
– Месть, Ваше Величество. Я был обычным лекарем и очень любил своё дело. Не смог спасти больного, и из-за этого убили мою семью, прямо у меня на глазах. Всем было плевать. Потому мне тоже стало плевать на всех. Я стал, как цветы жизни, с одной стороны лечат, с другой – убивают. Мой путь пошёл по пути смерти. Всё ради мести.
– Последняя воля? – император придерживал свою голову пальцами, опираясь локтем на мягкие перила трона.
– Ни один лекарь не должен становиться на путь смерти. Они должны спасать жизни, а не забирать, – в этот момент старик встал на колено. – Я готов понести любое наказание, но я ни в чём не раскаиваюсь. Я сам выбрал этот путь, но не желаю, дабы вновь произошло подобное.
– Я обещаю тебе! С этого момента все лекари будут под моей защитой и защитой моей династии, – голос правителя похолодел, лицо налилось гневом. – Но я буду жестоко карать любого, кто ступит на путь смерти.
– Спасибо, Ваше Величество, – старик заплакал.

***

– Па! – недовольный мужчина залез в повозку. – Стоит оставить вас одних, и ты вновь рассказываешь свои ужасные истории! – Шади неодобрительно посмотрел на отца.
– Это не мои ужасные истории. Это история. И об этом спросил твой сын, – дед взглянул на внука. – Так ведь, Майли?
– Да, – мальчишка закивал. – Значит, лекаря звали Тавери?
– Никто не знает. Может да, а может и нет, – Шади присел напротив сына. – Только заброшенный город Фрекшин свидетельствует о произошедшем. И хоть история жестока, но теперь все лекари под защитой, и твоя мама тоже.

[Rishag]

Глава 2

Дни шли тихо и спокойно. Деревенские охотники так и не смогли ничего найти: ни странных зверей, ни их следов. Рой пропадал в кузне старика Рикерта, улучшая кузнечное мастерство. Лила продолжала исследования и с рвением обучала Майли лекарскому ремеслу. И хоть младший не любил чтение, мать слушал внимательно и пристально наблюдал за её действиями.
– Лила, Лила! – снаружи послышались мужской голос, топот копыт и ржание лошадей.
Женщина вышла во двор и увидела у забора упряжь с крытой повозкой. На месте возничего копошился старик с собранными в хвост длинными волосами, одетый в зелёный камзол. Рядом со скакуном стоял лысый мужчина с грубоватым лицом. На его ременной портупее висела ничем непримечательная сабля, а металлические пластины на кожаном доспехе, вычищенные до блеска, играли со светом дорожных фонарей.
– Чжань! – узнав старика, Лила очень обрадовалась и быстрым шагом направилась к гостю. Подойдя к друг другу, они улыбнулись и обнялись. – Чжань, столько времени прошло. Как же я рада тебя видеть! – в уголках глаз появились слёзы.
– Лила, девочка моя, я тоже очень соскучился. И радости моей нет конца, – старик провёл рукой по её волосам и перевёл внимание на спутника: – Это ЦиньЛи. Мой телохранитель, доверенный и хороший друг. Настоящий мастер в своём ремесле.
– Рад наконец познакомиться с вами, миссис Лила, – ЦиньЛи поприветствовал поклоном. – За всё время путешествия этот старик о вас мне все уши прожужжал. Ни дня покоя.
– Очень приятно, – она кивнула в ответ.
Майли встревоженно наблюдал за всем происходящим с крыльца. Приезжих он не знал, но поняв, что они друзья мамы, успокоился. Слышался смех, но о чём шла речь, ему было не разобрать.
– Это, должно быть, Майли? – заметив мальчика, старик спросил у Лилы.
– Майли, солнце, иди сюда! – сын подбежал и принялся внимательно осматривать гостей, особенно, мужчину в доспехе. – Майли, познакомься. Мой хороший друг Чжань. Я тебе о нём рассказывала.
– Ха-ха, малыш Майли, а ты сильно вырос. Я видел тебя ещё совсем маленьким грудничком, а сейчас ты вона какой, очень похож на свою маму. Называй меня дедом Чжанем, – лицо старика излучало доброту.
– Здравствуй, деда Чжань, – согласился ребёнок.
– Хорошо, очень хорошо! – обрадовался старик.
– Майли, - мать указала на второго гостя, - а этого мужчину зовут ЦиньЛи.
– Рад знакомству, юный Майли, – ЦиньЛи поклонился.
– Я тоже очень рад, – последовал неуверенный поклон в ответ.
Лила хлопнула в ладоши:
– Так, Майли, проводи гостей в свободную комнату и покажи им всё необходимое. А я подготовлю баньку, затем приготовлю очень вкусный ужин.
После тяжкого дня Рой шаркающей походкой брёл по узкой тропе. Руки и ноги изнывали от усталости, в голове стоял звон молота. Утром в деревню привезли партию железа, и старик Рикерт загрузил подмастерье непомерной работой. Даже поесть толком не получилось, только пара перекусов прямо за наковальней. Вскоре, приблизившись к дому, он увидел большую повозку и распрягающего лошадь лысого мужчину в серой рубашке и тёмных штанах. Рядом с сараем паслись ещё два крепких скакуна.
Заметив Роя, ЦиньЛи поклонился:
– Вы, должно быть, юный Рой? – тот лишь кивнул и продолжил с подозрением смотреть на незнакомца. – Меня зовут ЦиньЛи, я приехал с другом, который очень хотел навестить вашу матушку. Они старые знакомые.
– Вам помочь? – Рой спросил с толикой надежды на отказ.
– Спасибо, я справлюсь сам. А вот ваш внешний вид говорит, что вам требуется хороший отдых.
– Хорошо, тогда я пошёл, – ЦиньЛи в ответ одобрительно кивнул и продолжил заниматься делами.
Зайдя в дом, Рой плечом упал на стену и лениво снял сапоги, после чего двинулся по коридору к своей комнате. Всё, о чём он думал, это как бы побыстрее бухнуться в кровать, до которой осталось всего ничего.
– Значит, мама занимается твоим обучением? – из гостиной донёсся мужской голос.
– Да, она строго к этому относится. Говорит, что любая оплошность в ремесле лекаря недопустима. Но мне нравится наука. А вот Рою нравится торчать в кузне. Он сильный. Зато, я умнее.
– И кто это у нас тут умнее? – послышалось за спиной самодовольного ребёнка.
– Рой? – Майли сразу обернулся. – Что с тобой? Ты заболел?
– Усталостью, – старший брат обратил внимание на пожилого гостя. Во взгляде проявились вопрос, задумчивость, а затем изумление и радость. – Деда Чжань! – он подошёл к старику и заключил в крепкие объятия.
Чжань похлопал по спине и, освободившись, потормошил волосы на его голове:
– А ты вырос, малыш Рой. За девять лет ты вона в какого красивого и сильного молодого человека превратился. Чудеса прям.
– Деда Чжань, ты надолго к нам?
– На денёк, потом нужно будет ехать в Дикие Земли. Там нашли странный и очень глубокий разлом. Меня пригласили принять участие в исследовании. Сам понимаешь, у учёных времени очень мало, и на одном месте мы долго не сидим. Жаль, жизнь у нас слишком коротка.
– Ясно. Денёк тоже хорошо, – согласился Рой, немного расстроившись.
– Рой, ты вернулся, – в гостиную зашла мать. – Ну и видок у тебя. Хватай гостей и бегом в баню. Вам всем она требуется. Тебе особенно. Майли, поможешь мне на кухне.
– Ты лучшая, мам, – Рой повернулся к старику: – Деда Чжань, прошу за мной.
После бани все собрались на кухне. Лила с сыном накрыла скромный, но сытный стол: суп, печённые птица и рыба, икра, овощной салат, маринованные грибочки, кувшин с ягодным морсом, булочки с вареньем. И конечно же крепкая настойка домашнего приготовления.
– Лила, как же я скучал по твоей готовке! – пуская слюну, Чжань похвалил хозяйку. – Особенно, по настойке.
– У мамы лучшая готовка! – вмешался Майли.
– Просто великолепно. Как же я соскучился по домашней еде, – произнёс Чжань, шустро набивая рот.
– Прошу простить его манеры, – вставил ЦиньЛи. – Все его мозги ушли в науку, на некоторые приличия их уже не хватило.
– Долбанный аристократ! Здесь все свои, а я голодный! Плевать мне хотелось на твои приличия, - проворчал Чжань и тут же состроил невинное лицо: - Вот видишь, Лила, с кем приходится путешествовать. Молодой указывает старшему. Но ты уж прости ему эти аристократические штучки, он далёк от солдатской жизни.
– О солдатской жизни говорит человек, который в погоне за редким животным случайно забрёл на поле боя. Где его ранили стрелой свои же, потом ещё и допрашивали. Хорошо, там ты встретил миссис Лилу, и она поставила тебя на ноги после твоего маленького приключения, – рассмеялся ЦиньЛи.
– Ладно вам, – сквозь смех проговорила Лила. – Всё нормально, если человек голоден, в пропасть все манеры.
– Вот-вот! Лила, а у тебя вилки есть? – поинтересовался Чжань.
– Нет у нас вилок. Да и зачем? Бесполезный инструмент. Руками есть проще.
- Выкуси, ЦиньЛи. Как же ты теперь со своими манерами будешь есть другие блюда после супа?
– Хорошо, ты выиграл, – улыбнувшись, Цинь принял поражение.
– ЦиньЛи, а ты чем-то болен? – вклинился в разговор Майли.
– Майли, нельзя задавать людям такие вопросы ни с того ни с сего, – прервала мать.
– Лекарям можно, – не сдался сын. – А я будущий лекарь.
– Раз он будущий лекарь, то мы обязательно должны прислушаться, – Чжань заинтригованно поддержал ребёнка. – Майли, а с чего ты взял, что Цинь болен?
– Ну, у нас в деревне голову бреют наголо, когда заведётся клещ или грибок, – ответил ребёнок с видом много знающего человека.
– Цинь, – старик рассмеялся и застучал ладонью по столу, – теперь ты понял, почему деревенские шарахались от тебя в сторону. А когда мы зашли к молоденькой торговке пушнины, у той лицо побелело так, будто призрака увидела.
В этот момент засмеялись все кроме Майли, который смотрел на них и пытался понять суть происходящего, потом добавил:
– Так ЦиньЛи не болен? – смех только усилился.
– Да, Майли, – отсмеявшись, Чжань погладил ноющую ладонь. – Цинь не болен. Он предпочитает такую, хм, причёску.
– Спасибо за заботу о моём здоровье, юный Майли, – ЦиньЛи поблагодарил кивком.
– Тут даже целая история у Циня, – Чжань продолжал веселиться. – Очень интересная история. Поучительная.
– А расскажите? – любопытство ребёнка не знало предела.
– С удовольствием, – Цинь отложил ложку в сторону. – Когда я поступил в военную академию, на первом занятии по рукопашному бою нас, новобранцев, обязали подстричься. Родители отправили меня туда против моей воли, они устали бороться со мной и терпеть мои ужасные поступки. Я тогда был юн, глуп и высокомерен. Так что не подстригся. На следующем занятии, к моему удивлению, инструктор мне ничего не сказал. Затем ещё занятие и ещё. Так прошло около месяца. Инструктора даже хвалили меня за успехи, среди сокурсников мне удалось стать лучшим в бою на саблях. Как итог, стал ещё сильнее зазнаваться. Пока не наступил роковой для меня день.
Цинь сделал короткую паузу и ухмыльнулся, вспоминая о тех днях своей юности:
– Нашу академию посетил один из четырёх великих генералов. Генерал Андри – страж южных границ. В академии о нём не афишировали, кроме главы и пары инструкторов никто и не знал. Он присутствовал на наших занятиях и обратил на меня внимание. Я тогда принял его за обычного солдата: старый, поношенный армейский кожаный доспех, короткая стрижка, пятидневная щетина. Вид обычного вояки. Инструктор тогда решил устроить поединок с оружием, приближенный к настоящему бою, оставалось найти добровольцев. Этим добровольцем оказался я. «Курсант Цинь, вы у нас на курсе лучший по владению саблей. Вы же не откажете показать столь чудесный талант». И как тут отказать? После сигнала мы скрестили сабли. Генерал легко парировал мою атаку и увёл в сторону, затем последовал сильный удар эфесом по моей руке. Я более не мог держать оружие. Не успел бой начаться, тут же и закончился. Это был позор. Но как же я ошибался. То, что произошло дальше, стало самым настоящим позором. Генерал схватил меня за волосы, удары всё сыпались и сыпались, а я ничего не мог поделать. Держа меня за волосы, генерал с лёгкостью сводил на нет всё моё жалкое сопротивление и бил меня, пока я не потерял сознание. Уже в лазарете мне поведали правду о моём сопернике. В тот момент я испытал множество эмоций, среди которых преобладали страх и стыд. После такого поучительного урока я взялся за ум. Такая вот история.
– Урок ещё ценнее, когда велик человек, преподавший его, – отметила Лила.
– Полностью поддерживаю, – Чжань промямлил набитым ртом. – Ох, забыл! Лила, мальчики, я же приехал с подарком.
– Подарок? – вскрикнул Майли, чуть не подавившись.
– Вы его уже все видели, – старик наводил интригу. – Думаю, он вам очень понравится, а в скором будущем станет необходим. Я долго думал, что вам такого подарить, потому остановил свой выбор на лошади и повозке.
– Спасибо, Чжань! – Лила подошла к Чжаню, затем обняла и поцеловала в щёку. – Ты очень сильно нам помог.
– Лила, девочка моя, я всегда рад помочь. Мы с Цинем долго выбирали.
– Спасибо, ЦиньЛи.
– Не стоит. Я всего-то помог старику выбрать лошадь, – Цинь махнул рукой.
– Деда Чжань, спасибо. Подарок стоящий, но ведь очень дорогой, – Рой успел оценить лошадей у дома, таких могли себе позволить только богатые.
– Рой, для близких мне людей ничего не жалко. А ваша мама мне жизнь спасла, тут я ещё должен остался, – засмеялся старик.
– Деда Чжань лучший, – отозвался Майли.
После сытного ужина Рой откланялся и пошёл спать. У него уже не осталось сил бороться с усталостью и сном. Ужин и так затянулся. Лила осталась прибраться на кухне, а Майли и гости переместились в гостиную, где удобно устроились у небольшого камина. Там ребёнок принялся рассказывать истории о своих приключениях.
– Да у тебя жизнь полна приключений. Но проиграть свинье – не дело! В мире много разных животных, больших и маленьких, куда страшнее и опаснее свиньи.
- Я знаю, - Майли склонил голову.
- Не расстраивайся. Неудачи в жизни только закаляют, - Чжань пальцем приподнял подбородок ребёнка и посмотрел ему в глаза: - Тебе выпал хороший шанс, - тут он обратился к другу: - Цинь, что думаешь? Потренируешь?
– Юный Майли, если твоя матушка одобрит, я, пока гощу у вас, могу преподать тебе некоторые основы моего ремесла.
Майли засиял. Всё время его оберегали, боялись навредить, а потом получить серьёзных нагоняй от матери. И теперь представился такой шанс. Пускай только на день, но ему достаточно. Он постарается запомнить, уяснить как можно больше и выложиться на полную.
– Мама одобрит. Я уверен, она одобрит! – ребёнок быстро побежал на кухню.
– Цинь, ты только осторожнее с ним. Лила мне говорила, что у Майли проблемы со здоровьем, и телом он слаб, – Чжань вспомнил письма Лилы, полные печали и тревоги. – Не переусердствуй.
– Старик, ты всегда хвалил мою интуицию и наблюдательность.
– И каково же твоё мнение? – Чжань доверял другу и всегда прислушивался к его выводам.
– Ты ничего странного не заметил за ужином?
– Нет.
– Он съел больше, чем я голодный, раза в три. И ему всего девять лет. Не находишь это странным? Слабый ребёнок с таким аппетитом?
– Эх, время покажет. Слишком многого людям ещё не известно. Даже собственное тело мы не понимаем, – Чжань подкинул дров в камин. – Наша жизнь так коротка. И вот, ответы уже перед тобой, нужно лишь немного сил для последних шажков, а ты уже очень слабый старик. Возможно, ты и прав. Там, где знания заходят в тупик, иногда помогут простейшие инстинкты.
– Мама разрешила. ЦиньЛи, спасибо. Я буду вас слушаться. Только не хочу стричься, – вбежав в гостиную, затараторил Майли.
– Стричься не нужно, а вот слушаться придётся. Я очень строг, юный Майли. Не буду щадить тебя. Как бы не было тяжело и больно, ты должен терпеть. Если же...
– Я буду, честно буду! – перебил ребёнок, излучая искренность и честность.
– Завтра, с первыми лучами солнца мы выдвигаемся. Домой вернёмся только вечером. Тебе нужно выспаться. Потребуется свежая голова. А теперь, бегом спать!
– Деда Чжань, ЦиньЛи, тогда до завтра, – радостный мальчишка побежал в комнату.
– Приятных снов, малыш Майли.
Утро выдалось прохладным. Северный ветер нежно обдувал окружающий лес. Ночью прошёл дождь, сопровождаемый рокотом небес. Пахло свежестью росы. Цинь сидел на ступеньке крыльца и вытачивал деревянный кинжал. Он посмотрел на голубое небо, вдохнул полной грудью и прошептал:
– Замечательный выдастся денёк. Природа сегодня благоволит.
Майли с трудом открыл глаза. Уснул поздно, почти под самое утро. Всю ночь ворочался на кровати, волнуясь о грядущем дне. Умывшись холодной водой, он нашёл в шкафу удобную для тренировки одежду и, быстро одевшись, побежал на кухню, где на столе уже стоял готовый завтрак.
– Доброе утро, юный Майли, – Цинь встал и поправил одежду. – Не выспался?
– Доброе. Поздно заснул, – ребёнок широко зевнул. – Волновался.
– Это естественно, я не удивлён. Для тебя сегодня важное событие, – Цинь более не желал тратить время на разговоры, потому сразу перешёл к делу: – Нам пора выдвигаться. Твоему телу нужно разогреться. Беги за мной, постарайся не отстать.
Они бежали не быстро, и Майли спокойно поспевал за своим новым наставником. Иногда останавливались, чтобы перевести дыхание. Петляя змейкой, двое вскоре вышли на небольшую полянку, и там под строгим руководством ребёнок продолжил разминку, пока не закончил со всеми упражнениями.
- Достаточно. Запомни! Никогда не забывай про разминку. Проснулся – разминка. Перед тренировкой – разминка. Иначе тренировка может закончиться травмами. Человеческое тело, оно как металл, для работы с ним необходимо как следует разогреть. Уяснил?
– Да! – Майли встряхивал руками, давая им отдых.
– Это на твоей совести, это твоё тело, – Цинь дал ребёнку деревянный кинжал. – Кинжал тебе подходит, забудь про остальное рубящее и колющее оружие. Хорошим дополнением будут наручи и арбалет. Сейчас первым делом ты встанешь в центр поляны. Я буду бросать в тебя маленькие камешки. Твоя задача: увернуться или отбить кинжалом. При этом ты должен смотреть мне в глаза. Отведёшь взгляд в сторону, будет больно. Это очень сложно, но необходимо. В будущем ты удивишься результату. Когда устанешь, я буду учить тебя некоторой теории, расскажу о слабых местах людей и некоторых животных. После обеда проведём спарринг, покажу основы владения кинжалом и простые движения. Никогда не забывай основы. Всё понятно?
– Да, – Майли кивнул и пошёл в центр поляны, рассматривая своё оружие. – Я готов.
– Хорошо, – из поясной сумки Цинь набрал горсть мелких камешков. – Запомни, оружие создано для атаки, а не для защиты. Старайся уклоняться и только в крайних случаях используй кинжал для защиты. Сложно атаковать, если оружие постоянно используется в защите.
Вскоре Майли осознал всю сложность обучения. Уклоняться от камешков – та ещё задачка. Цинь бросал не сильно, но почти все мелкие снаряды летели в жизненно важные места человеческого тела.
– Ай! – Майли вскрикнул, потирая руками бок.
– Молча терпи! – прервал Цинь, после чего строго произнёс: – Я предупреждал, что будет больно, если отведёшь взгляд. Продолжаем! – камешки полетели снова.
Майли старался. Но от новых синяков упорство не спасало. Цинь строго относился к тренировке, иногда прерывая её для передышки. И хоть приходилось тяжко, моментами больно, ребёнок не сдавался и радовался. В глазах горело желание продолжать.
– Пока достаточно, отдыхай, – Цинь затянул верёвочку на поясной сумке.
– Это действительно тяжело, но мне нравится, – Майли, тяжело дыша, уселся на землю.
– Хорошо, – Цинь подошёл к нему и дал флягу с водой. – Много не пей, сделай пару глотков. И не сиди, лучше просто походи, восстанавливая дыхание.
– Спасибо, – встав на ноги, ребёнок начал бродить по полянке кругами.
– Там, – Цинь указал рукой на восток, – есть мелкий ручей. – порывшись в небольшом походном рюкзаке, он достал тряпку и кинул Майли прямо в руки. – Сходи и смой с себя пот.
После они приступили к теории. Майли слушал внимательно, часто задавал вопросы. Наставник особо не углублялся в теорию, но про человеческое тело и его слабости рассказывал подробно: куда бить, чтобы обездвижить, вырубить и быстро убить. Потом, пока Майли пересказывал всё изученное, Цинь занялся приготовлением пищи.
– Держи, ешь! – Цинь протянул деревянную миску.
Майли посмотрел на содержимое и скривил лицо: несъедобный вид и запах густого месива не внушали доверия. Но деваться было некуда, он всё же решился попробовать.
– Что это? – странный вкус ему не понравился.
– Солдатская каша, – Цинь рассмеялся. – На вкус, как и вид, не очень, зато очень полезна и питательна. Терпи и ешь молча.
Заставив себя, с ползущими вниз уголками губ Майли приступил к поглощению густой мешанины. Уже после четвертой ложки он почувствовал настойчивое желание есть. А с каждой новой ложкой желание только усиливалось. И вот каша уже не казалась противной, миска быстро опустела. Происходило что-то странное, для ребёнка совсем новое и непонятное.
– Есть ещё? – вопросительный взгляд уставился на наставника.
– Ты первый из моих знакомых, попробовавших кашу, попросил ещё. Удивительно! – Цинь подвинул котелок. – Понравилась?
– Сначала нет, – Майли ринулся за добавкой. - Но потом появилось желание есть, хотя вкус не изменился. Странные ощущения, не могу объяснить. Как будто не я ел.
– Это усталость и голод. Твоё тело требует пищу для восстановления сил.
– Нет, не то, – он не мог подобрать слов, чтобы описать ощущения. – Странное чувство.
– Ты ещё ребёнок. Тело растёт, меняется. Не забивай себе голову. В будущем не то ещё будет. Давай, ешь, – Цинь поднял длинную палку и принялся срезать сучки и ветки.
После обеда они вновь вернулись к тренировкам. Во время спарринга Майли уклонялся от медленных атак и старался ответить быстрой. Цинь показывал как правильно двигаться, в какой ситуации лучше атаковать, и ребёнок, не щадя сил, пытался выжать из себя максимум. Он хотел хотя бы один раз задеть соперника. Но реальность жестока, чуда не произошло.