Великий Утешитель 7900 зн., Турнир №3 Опции

[Распорядитель Ту...]

Чем теплее на улице, тем жарче батареи. На исходе зимы коммунальщики торопятся жечь газ в своих котельных, чтобы в счетах оказались цифры побольше. Стеклопакет в спальне открыт на минимум, но ближе к утру приходится отпускать его на полную. Фрамуга откидывается и висит под острым углом, пропуская холодный воздух.
Быстрее под одеяло, к тёплому боку жены. Тронув прохладный экран смартфона, смотрю на часы. Без четверти шесть, больше часа ещё можно спать. Свежий воздух катится по лицу, дыхание успокаивается, глаза закрываются, и по ним вдруг кто-то проводит наждачной бумагой – шшарх!
Веки дрогнули, осматриваю спальню. Никого. Почудилось. И тут снова, но уже по ушам – шшарх!
Плохие слова, за которые нынче сажают не только в толерантном Евросоюзе, но и в матушке-России, мгновенно выплёвываются из меня. Жена встревоженно поднимает голову, я глажу её по мягким волосам, укутываю поплотнее одеялом. «Из бамбука одеяло-то!» - почему-то мелькает в голове. Встаю, снова подхожу к окну.
Над городом висит серое небо. У нас оно всегда такое. Где-то далеко над нами, в чёрном космосе мириады звёзд. Они колют своими лучиками серое уральское небо, пытаясь пробиться к людям. Ведь звёзды всем нужны. Но из-за американских шпионских спутников небо над Уралом всегда закрыто серыми тучами. Советская система «Пелена» до сих пор работает без сбоев и не даёт американцам увидеть наши секретные заводы, где куют вечную победу русского оружия.
А на земле, прямо под окнами, возле огромного ржавого контейнера, куда валят сор жители микрорайона, суетятся с лопатами три дворника. Они скребут лопатами по ледяному асфальту, подбирая мусор из разорванных пакетов. Шшарх! Шшарх!
- Вот скоты! – думаю я. И ещё я думаю, что с девятого этажа по ним, ворующим мой нервный сон, стрелять весьма сподручно. Только прицел надо брать пониже, как учил нас старший прапорщик Маценко, вернувшийся с Афгана. На его правой руке был глубокий шрам, а на блёклой куртке «афганке» прямоугольник - планка ордена Красной Звезды.
- Шшарх, шшарх! – скребанули лопаты по нервам. А винтовки у меня нет! Мозг быстро нарисовал картинку – спортивные штаны, куртка, тяжёлые ботинки на толстой подошве, железная бита в руке. Раз-раз-раз! Палачи-дворники сгибаются, охают, падают, корчатся, один поднимает голову - тут прыжок – и с разворота получает по морде! По тупой морде, как при штрафном ударе – внешней стороной стопы! На!
Дворники остановились, поставили лопаты к толстому дереву и закурили.
- Повезло вам, уроды! – мелькнуло в голове. – Впрочем, и биты у меня нет, как и винтовки. Как-то не готов я к сражениям оказался. Вроде окончили, скоты!
Одеяло, жена, взгляд на смартфон, без восьми шесть. Успокаиваюсь, глаза закрываются, сон гладит меня лёгкими мягкими ладошками, руки, ноги расслабляются, мелькают блёклые пятна и вдруг откуда-то издали нарастает рёв.
Летит?! Летит! Американская ракета! «Минитмен»! Прошла зону ПВО, прорвалась сквозь «Пелену», обрушится на город. Растерзанный рёвом сон вновь уходит, утаскивая за собой остатки терпения.
- Что это воет!? – вскакиваю, отяжелевшая голова тащит тело в сторону. Упираюсь рукой в подоконник. Там, возле контейнера огромный мусоровоз. Он только что притащился из соседних дворов. Движок затухает, внезапная тишина обволакивает уши. Дверца мусоровоза бесшумно распахивается, выпрыгивает мужик в оранжевой куртке. Дворники начинают гомонить.
Пронзительные гортанные голоса носятся меж домами, бьются о серые бетонные стены, стеклопакеты, вязнут в кустах и грязных сугробах.
- Заткнулись бы вы, - мотаю головой. Один из дворников подымает голову, кажется, смотрит прямо на меня. Его предки, бесстрашные гулямы Железного Хромца рубили турок в долинах Анатолии, выжигали пещеры с беженцами в горах бунтующей Кахетии. Вырезая русские украйны, шли по следам коварного Тохтамыша, таскали за бороду Великого Баязида. Полтораста лет назад прадеды этих дворников также смотрели на цитадель Самарканда, где засели упрямые урусы, пришедшие с севера. Удалой подполковник Назаров в сером арестантском халате с горсткой солдат выскакивал из ворот в штыковую, и гнал мятежников в огонь пылающего Самарканда.
Дворник опустил голову. Водитель, выкурив сигаретку, начал дёргать ручки сбоку кузова. Невыносимо завыли движители, задвигались какие-то стальные рамы, поднимаясь и опускаясь. Захваты вцепились в контейнер, стали приподнимать его, но что-то пошло не так, и дворник, вытащив из кабины кувалду, принялся колотить по захватам. Звонкое эхо покатилось по двору.
- Это безумие, я сдохну сейчас! – я замотал головой. – Уроды!
Вой, скрежет, грохот и рёв. Контейнер приподнялся, в нём загремели пустые бутылки, они бились в осколки, испуская дух выпитой водки и газировки. Мелькнула в мозгу картинка – ползущие приземистые танки с крестами на башнях, надсадный рёв моторов. Удар пушек, всплески огней, рука над окопом, летящая бутылка, искрящийся фитиль. Звон, вспышка огня, горит «пантера» и пылает проклятый мусоровоз!
У меня в кладовке есть полбутылки растворителя, сейчас швырну прямо из окна, сил нет терпеть. Ладно, жена спит крепко, не слышит. Контейнер опрокинулся, отвратительное шуршание, звон и рёв. Наконец-то контейнер опущен. Водитель машет рукой потомкам короля-звездочёта Улугбека, заводит своего монстра и тот, потихоньку угасая рёвом, скрывается во дворах. Кажется, что рядом проходят тени в грязных шинелях. Увидев уезжающий целехонький мусоровоз, они презрительно плюют в мою сторону.
Я валюсь на кровать, разбит, раздавлен. Правнуки повелителей Вселенной сполна отомстили пришельцам с севера. Но так же оставлять нельзя! Где ты, ярость белого человека?!
Рука шарит по тумбочке. Вот он, смартфон. Чёрные чёткие буковки на белом фоне. Подходящая картинка из сети. Набивается текст, вставляется фоточка пожара. В правом верхнем углу экрана слово «ОПУБЛИКОВАТЬ». Тыкаю на него пальцем. Ползёт синева по серому кружочку, грузится мой злобный мстительный пост.
Замкнулось колечко, булькнул смартфон, в ленте мои крики. Рановато, наверное, ещё никого нет в фейсбуке.
Я стою, озираюсь. Вдруг кто-то хлопает меня по плечу, оборачиваюсь. Анатолий Крыжевец. Не знаю, кто он, указано у него в анкете, что живёт в Новосибирске и всё.
- Классно ты их припечатал! – смеётся он. – Молоток!
Он уходит, махнув рукой, лайк слетает с ладони Анатолия, на миг окутывая меня синим маревом с ароматом ванили.
- Подонки! Обнаглели вовсе уже! – ревёт кто-то сбоку. Смотрю, это Алексей Круглов, известный ксенофоб.
- Ничего писать не стану, забанят опять, - он бурчит, сопя носом и одной рукой подтягивая живот, наползший на длинные трусы в жёлтых горошках. – Держи!
«Возмутительно!» обдаёт меня жаром, я мотаю головой, сна уже как не бывало. Пробегают мимо друзья-фейсбучане. Улыбаются, хмурятся. Меня окатывают красные, жёлтые и синие облачка приятия. Настроение повышается, вытесняя из памяти утренний кошмар раннего пробуждения.
- Привет! – звенит колокольчиком Марина Старцева, землячка. – Опять недоволен? То мусор не увозят, то увозят, всегда ты, Вова, ругаешься!
Она кокетничает, одинокая дама. Мы давно уже шлём друг дружке весёлые лайки. По глазам вижу, что Маринка ждёт развирта, но я мнусь. Романы на стороне остались в юности, ну, в зрелости, так скажем. Сейчас уж никуда неохота от тёплого бока жены.
- Пока, Вовка! – подмигивает Маринка, её весёлый хохочущий лайк чуть ли не целует меня.
- Вова, Вова! Уже семь часов! Где ты!? – бурчит жена. – Опять в свой фейсбук залез!
Я вздыхаю, я снова лежу на кровати, в руке смартфон с тускнеющим экраном.
- Кашу будешь на завтрак? – спрашивает жена из дверей спальни.
- Ага, - отвечаю я.
Минут через сорок я еду в троллейбусе, усевшись у окна, и листаю ленту фейсбука, ревниво следя за количеством лайков под моим постом. Утренняя неприятность уже давно забыта, я, улыбаясь, ставлю лайки и порой, подняв брови от изумления или возмущения, строчу короткие комменты.
А за серым небом уже солнце смело звёзды. Те, устав пробиваться к земле сквозь плотные тучи, хмыкают и щедро льют свой волшебный тонкий свет на Атлантику.

[Дон Рэба]

Великий Утешитель

Написано о том, что злободневно. И влияние на человека соцсетей, и проблема мусора, и даже упомянуто (хотя не уверен, что понял именно то, что хотел показать автор) чрезмерное количество на просторах России потомков Золотой Орды. Но в моих глазах этот рассказ не сыграл именно за отсыл на сон, который привиделся ранним утром ГГ. Фантдоп минимальный, который позволил просочиться автору рассказа в конкурсную мясорубку, но меня это только расстроило. Хотя написано залихватски, временами улыбка играла на моих устах (это же коммент, а не литературный текст, так что могу позволить себе сплошь и рядом использовать канцелярит ), но всё равно общее впечатление осталось за бортом моего восприятия. Где-нибудь в другом месте - может быть, но не сейчас, к великому моему огорчению. Так что, автор, я, конечно, не являюсь названием рассказа, тем не менее постараюсь утешить: кола (по крайней мере, на данном этапе, поскольку прочитан только третий текст из почти трёх десятков) ставить постесняюсь.