Потерянное, Приключения, фантастика. Нужны эмоции, впечатления и критика Опции

[Rishag]

С НГ, уважаемые. Приступил к редакту черновика, и хотелось бы послушать ваши замечания, советы и т.д. Сама история – это больше приключения с элементами фантастики, фэнтези без магии, где главному герою снятся сны о далёких предках: про космические путешествия, сражения.

Пролог

«Колония 8» – надпись, что красовалась на борту космического корабля. Он находился на орбите голубой планеты, где на тёмной стороне, на поверхности одного из двух континентов из космоса наблюдались яркие вспышки от взрывов. Сотни дронов с контейнерами курсировали между планетой и кораблём, десятки разведывательных зондов перемещались по системе с пятью планетами, что вращались вокруг жёлтой звезды.
Тем временем женская проекция-голограмма парила у иллюминатора, откуда открывался красивый вид: белые облака, синий океан и скалистые берега континента. Уже сотни лет она наблюдала и контролировала процесс терраформирования. Оставалось совсем недолго, и то, что утеряно, вновь обретут.

***

– Ну, Майли. Пока твой папа ушёл, какую историю тебе рассказать? – мужчина отложил нож в сторону и протянул ребёнку отчищенный фрукт.
– О лекарях!
– Я тебе уже почти все истории о них поведал. Может, о чём-нибудь другом? – Майли отрицательно помотал головой и попытался что-то сказать, но из-за набитого сладкой мякотью рта мужчина не понял ни единого слова. – Прожуй сначала, потом говори, – ребёнок принялся быстрее жевать. – Не спеши ты так, подавишься. Все дети, как дети, подавай сказки о героях, один ты – о лекарях.
– Мама лечит людей, я тоже хочу, – мальчишка рукавом вытер губы и подбородок.
– О лекарях, так о лекарях. Но история будет страшная, – мужчина посмотрел ему в глаза. – Плакать не будешь? Твой папа боялся и ночами не спал.
– Плакал? Папа ничего не боится. Он сильный, – запротестовал Майли.
– Это потому, что он мои истории слушал. Правда, мне от бабушки твоей доставалось, она с ним чересчур нежилась, – упомянув супругу, дед надеялся, что внук отвлечётся и перенаправит своё внимание на неё. В арсенале оставалась всего одна история, жестокая, а ребёнок прекрасно подлавливал на наспех выдуманных событиях, после чего обижался.
– Тогда я тоже хочу. Хочу стать сильным, как папа, – план потерпел поражение.
– Не пожалеешь потом? Папе не нажалуешься на деда? Не испугаешься? Или всё же другую историю?
– Нет. Я храбрый.
– Что же с тобой делать. Хорошо, тогда слушай. Это произошло много-много лет назад…

***

Пожилой лекарь встряхнул рукой после длительного письма и потянулся с хрустом в суставах. За окном уже темнело. Он почти закончил написание своей исследовательской работы, которую собирался отправить в академию. Десятки лет трудов и наблюдений.
– Дедушка! – в комнату забежал пятилетний мальчонка. – Мама приготовила ужин и испекла вкусный пирог.
– Ты уже попробовал? – дед подхватил внука и усадил к себе на колени.
– Нет. Но запах вкусный, – мальчик ответил с широкой и счастливой улыбкой. – Сладкий!
– Тогда чего же мы ждём, а ну быстрее пойдём на кухню!
Дни летели быстро и незаметно. Уже несколько лет как лекарь приехал и обосновался со своей семьёй во Фрекшине. Ежедневно его дом посещало много пациентов, он никому не отказывал в лечении и не требовал высокую оплату. Люди всегда уходили довольными. Городок небольшой, и жители тут приветливые.
– Лекарь! Лекарь! – кто-то сильно застучал в дверь. – Быстрее открывай!
Старик, зевая, приоткрыл дверь и увидел запыхавшегося мужчину средних лет. Он сразу же узнал его – это был дворецкий дома Сервани:
– Что случилось?
– Юному Кадану нездоровится, его сильно лихорадит, – дворецкий схватил лекаря за рукав пижамы и потянул за собой.
– Подождите! Дайте хоть собраться.
Дорога не заняла много времени. Сразу после прибытия в особняк лекарь незамедлительно приступил к осмотру мальчишки. Озноб, жар, насморк, кашель, всё указывало на простуду. Ничего страшного, вполне ожидаемо, так как в последние дни погода испортилась холодными дождями, а неугомонная детвора в свободное от забот время всегда торчала на улице. Ещё раз убедившись в своих выводах, лекарь достал травы и начал тщательно перемешивать их в ступке:
– Принесите кувшин тёплой воды, – слуга молчаливо кивнул и в спешке покинул комнату.
– Как он? – Кадис Сервани провёл ладонью по влажным от пота волосам сына.
– Всё будет хорошо. А сейчас его нужно переодеть и растереть на груди мазь.
Лекарь ухаживал за больным несколько дней, и мальчишка быстро пошёл на поправку.
– Продолжай пить это средство ещё несколько дней. Запомни, каждый день, утром и вечером перед сном.
– Хорошо, – юный Кадан принял пару бумажных кулёчков и убрал их в тумбочку.
– Ваша оплата, – Кадис был доволен и вместо трёх монет серебра заплатил пять: – Спасибо вам.
– Что вы, это моя обязанность.
По пути домой лекарь решил пройтись по торговым лавкам и купить что-нибудь дочери и внуку. Война, что закончилась год назад, унесла много жизней, в том числе и жизнь мужа дочери. Теперь его сильней всего волновало их будущее. Время не щадило, возраст с каждым годом одолевал всё сильнее. Он желал дожить до того момента, как внуку исполнится четырнадцать, и между тем успеть передать ему все свои знания.
Три дня спустя, посреди ночи, стражники окружили дом лекаря и без промедления выбили дверь. От раздавшихся громких криков и шума проснулись все соседи, но никто не смог понять, что случилось. При попытках выяснить хоть что-нибудь разъярённые стражники попросту кулаками прогоняли особенно любопытных, пока под детский и женский плач из дома не вынесли бессознательного старика.
– Очнулся? – как только лекарь открыл глаза, сразу же раздался гневный голос лорда Сервани.
– Что происходит? Почему? – желая понять происходящее, он попытался подняться. Его знобило и подташнивало, тело сопротивлялось.
– Смотри! – взревел Кадис и, схватив за ворот, толкнул лекаря в сторону кровати, на которой лежал юный лорд. – Всё ещё не понял? – сильные пальцы болезненно сжали подбородок лекаря и повернули голову в сторону Кадани. – Внимательно смотри! Видишь, что ты сделал?
Мальчик лежал неподвижно: бледное лицо, покрытые сыпью губы, опухшее горло. Потом взгляд остановился на груди, и лекарь осознал, мальчик умер. Скорее всего, всему виной аллергия. Но что он мог сделать, с подобной реакцией на лекарства ему ещё не доводилось сталкиваться, нигде о подобном не упоминалось. Травы никогда не подводили.
– Чего молчишь? – лорд отшвырнул его в сторону. – Ты сказал, что всё хорошо. А теперь моего мальчика больше нет. Его больше нет…, – он подошёл к телу сына, из красных глаз потекли слёзы. – Я отомщу за тебя, мальчик мой!
– Лорд Сервани. Я… – старик попытался оправдаться, но Кадис не желал слушать.
– Ты сказал, что всё будет хорошо. Стража! Тащите это лживое дерьмо на улицу. Я заставлю тебя страдать, как и ты меня.
– Нет, – лекарь осознал смысл слов. – Не трогайте мою семью! – он попытался вырваться из рук стражников, но те крепко держали. – Они же ни в чём не виноваты. Прошу, не трогайте их!
Из опухших глаз старика текли слёзы, он стоял на коленях, закованный в колодки на городской площади, а перед ним – насаженные на пики головы. Прямо на него смотрели безжизненные глаза, на лицах дочери и внука запечатлелись предсмертные агония, ужас и страх.
– Простите, – тихо шептал старик. – Пожалуйста, простите.
Прошло два дня, тёплых и солнечных. Трупный смрад постепенно усиливался, но пленник не обращал на это внимания и неустанно бормотал.
– Люди! – крикнул он, собрав все силы. Сухость в горле болезненно колола. – Прошу! Похороните их.
Но все игнорировали его просьбу, только пялились и шептались. Были и те, кто смеялись над ним, неудачником, наблюдали, словно на представление пришли. Он многих узнал:
– Я же вас лечил! Помогал, – лекарь зарыдал. – Почему вы такие? Прошу, похороните их. Пожалуйста! Да что с вами всеми? – внутри него стали закипать злоба и безумие.
На следующий день явился лорд Сервани. Прижимая к носу платок с запахом парфюма, он присел на корточки рядом с исхудавшим стариком, но тот его проигнорировал. Пустые стеклянные глаза постоянно смотрели на лица дочери и внука.
– Ты будешь жить с этой болью, – Кадис прошептал ему на ухо. – В темницу его. И накормить не забудьте. Он должен прожить как можно дольше.
Как только колодки распахнулись, обессиленный пленник рухнул на землю. Стражники уже склонились, чтобы поднять его, но лорд остановил их, так как лекарь начал ползти к дочери и внуку. И вот, когда уже оставалось только протянуть руку, чтобы в последний раз коснуться их лиц:
– Я же сказал, ты будешь жить с этой болью, – лорд ногой прижал его к земле.
Несколько недель старик походил на сумасшедшего: постоянно сидел в углу темницы и безостановочно бубнил себе под нос. Теперь до этого безумца никому уже не было дела, кроме охранника, кто несколько раз на дню приносил миску с отвратной едой. Даже лорд перестал наведываться. Гнев утих, и он более не желал видеть убийцу сына.
Прошёл ещё месяц, и пожилой лекарь очнулся от кошмара. Он мечтал отомстить, любыми средствами. Зло и ненависть поглотили разум, в глазах пылала жажда крови. Знаниям и опыту, что служили во благо, отныне предстояло нести страдания и смерть. Долго и упорно пленник собирал прорастающие в темнице растения. Сушил их под лучами солнца, проникающих через отверстие в потолке. Из подручных материалов ему удалось получить едкий раствор, после чего сразу же приступил к обработке своих запасов, пока не скопил необходимое количество ядовитого порошка. Наконец, изготовив маленькие палочки, он закончил с приготовлениями. Оставалось поместить их в кишку, где они должны будут разбухнуть и создать подобие пробки, пока яд не впитается в плоть. Глотать бессмысленно, борясь с отравлением, тело рвотой выведет яд.
Дверь в камеру открылась с длительным скрипом. Охранник сделал шаг внутрь и увидел валяющегося на полу старика. Из рта капала густая пена со слюнями.
– Сдох что ли? Каф! Тащи свою задницу сюда. Кажись, старый откинулся. Проверить бы.
– Сам не можешь? – с другой стороны коридора послышались шаги.
– Это ты в полевом госпитале с ранением валялся и всякого повидал. Мне-то откуда знать? А вдруг ошибусь?
– С трупом не ошибёшься, – Каф зашёл в камеру и взглянул на тело. – Смотри. Обоссался. Фу, ну и вонища, вроде как обосрался, – он приложил палец к шее. – Точно сдох. В яму его. Эх, лорд точно будет недоволен.
Старик с трудом приоткрыл слипающиеся веки и в небе увидел чёрных птиц, которые кружили шумной воронкой, ожидая своей очереди. Сбоку же доносились рычание и повизгивание, мелкие падальщики с выводком жадно трапезничали трупами и отходами. Вскоре один из детёнышей подполз к совсем свеженькой руке и с жадностью вцепился в палец. Последовавшая острая боль как нельзя кстати привела старика в чувство. Он сжал голову зверька и, приняв сидячее положение, холодным взглядом посмотрел на свою добычу.
С тех пор о лекаре больше не упоминали. Ни в истории, ни в слухах. Кадис Сервани продолжал управлять городом, и жизнь горожан вернулась в прежнее мирное русло. Время летело. Прошёл год, за ним ещё и ещё, пока во Фрекшине обо всём не позабыли, словно ничего и не произошло.
На берегу реки, которая текла по направлению в город, пожилой мужчина бережно высаживал саженцы цветов, очень бережно, стараясь не навредить тоненьким росточкам. Несколько дней тяжёлых трудов: выкорчёвывание кустов, подготовка почвы. И теперь для достижения цели оставалось совсем немного.
Неподалёку остановился экипаж, из которого выпрыгнула двенадцатилетняя девочка. Не дожидаясь охрану, она побежала к берегу:
– Какие красивые цветы! – её привлекли чёрные бутоны с розовыми полосками. – Как они называются?
– Это цветы жизни, – ответил старик. За густой бородой и длинной чёлкой скрывалось морщинистое лицо со шрамами от ожогов. – Они расцветут через месяц, и тогда здесь станет ещё красивее.
– А почему их называют цветами жизни? – девочка с любопытством наблюдала за аккуратными действиями мужчины.
– Их пыльца очень полезна, но их очень сложно выращивать. Трудно найти подходящее место.
– А здесь подходящее? – девочка осмотрелась.
– Очень! – старик зло улыбнулся, но это было незаметно из-за бороды. Он узнал дочь лорда.
– А вы ещё какие-нибудь цветы будете сажать? – она подошла к корзинке и захотела взять саженец.
– Не трогайте. Они очень чувствительны, и их легко погубить, – он подвинул корзинку к себе поближе. – Другие цветы с ними плохо уживаются.
Месяц спустя сад действительно расцвёл. Цветы были очень красивы. Вскоре весь люд города прознал о столь прекрасном месте, и народ стал частенько сюда приходить. Каждый день кавалеры приводили дам на берег реки, а музыканты устраивали представления и неплохо зарабатывали на влюблённых парочках.
Лорд Сервани отдыхал в роскошном заведении «Жемчужина Фрекшина», где любила проводить время вся знать города. Он заказал себе самый дорогой напиток, ведь у него было отличное настроение. Супруга поведала о своей беременности, и теперь ему оставалось ждать и надеяться на рождение мальчика, долгожданного наследника.
– Тавери, – дочь владельца вошла в помещение с бочками, где за напитки отвечал недавно нанятый мужчина. Владелец заведения радовался, умного работника найти весьма сложно, а тут в его двери постучал, с виду, очень пожилой человек, кто прекрасно разбирался в травах. И с его помощью появились новые напитки с приятными ароматами. – Лорд Сервани желает отведать фиала.
– Хорошо, – мужчина наполнил бокал и незаметно для девушки добавил немного мелкого порошка, который быстро растворился. – Готово.
Прошёл ещё месяц, и в городе вспыхнула эпидемия. Многие люди свалились с жаром. Время шло, больных становилось больше, а лекарства так и не могли найти. Кадис Сервани приказал закрыть ворота и никого не выпускать. Он отправил запрос о помощи, когда появились первые жертвы. За один день умерло сорок человек, на следующий количество погибших достигло сотни, в том числе и родные лорда.
На третьи сутки с момента прошения в город прибыла группа имперских лекарей в сопровождении солдат. Чтобы найти причину эпидемии, у них ушло несколько дней на изучение больных, пищи и воды. Дальнейшие поиски источника привели их к прекрасному саду на берегу реки. Цветы жизни действительно славились своими целебными свойствами, их пыльца являлась эффективным лекарством, вот только корни выделяли сильный яд. Результат жесток и необратим. Людям уже не помочь. Слишком долго они пили отравленную воду. Всё, что могли сделать имперские лекари – уничтожить источник.
– Доченька! – лорд держал худую ручку. Он похоронил жену и других родственников, остались только они двое. – Всё будет хорошо. Ты поправишься, и мы отправимся в твоё любимое место. Там мы устроим пикник, где будет много вкусностей и сладостей тётушки Зиланы.
– Пхаха, – это последнее, что смогла произнести дочь, но слышался только хрипящий звук. Из язв в уголках рта потекла кровь. Она перестала дышать.
– Почему? – лорд рыдал и не знал, что теперь делать. – Что за монстр это сделал? Зачем? За что? – он прижал ручку дочери к губам, продолжая оплакивать её в мёртвой тишине дома.
Из четырёх тысяч жителей выжило всего пятнадцать человек. Владелец заведения «Жемчужина Фрекшина» и его родные не пострадали. Причина тому – они с добротой относились к Тавери. Но целый город превратился в кладбище. Имперские солдаты собрали выживших на площади, и когда к ним вышел лорд, старик сделал шаг ему на встречу и безумно рассмеялся:
– Теперь ты тоже будешь жить с этой болью.
– Это ты! Ты! – лорд указал на него пальцем, тело задрожало. – Как ты мог? Что ты чувствуешь после всего этого? – он упал на колени, в памяти всплыли события прошлого.
– Покой.
Лекаря арестовали и доставили в столицу на суд. Сам Император Рован Седьмой захотел лично встретиться с безумцем. В его империи произошло столь ужасное событие, потому он желал посмотреть в глаза человека, сотворившего всё это.
– Почему? – Рован Седьмой спросил спокойным голосом. Перед ним стоял закованный в тяжёлые цепи седой старик.
– Месть, Ваше Величество. Я был обычным лекарем и очень любил своё дело. Не смог спасти больного, и из-за этого убили мою семью, прямо у меня на глазах. Всем было плевать. Потому мне тоже стало плевать на всех. Я стал, как цветы жизни, с одной стороны лечат, с другой – убивают. Мой путь пошёл по пути смерти. Всё ради мести.
– Последняя воля? – император придерживал свою голову пальцами, опираясь локтем на мягкие перила трона.
– Ни один лекарь не должен становиться на путь смерти. Они должны спасать жизни, а не забирать, – в этот момент старик встал на колено. – Я готов понести любое наказание, но я ни в чём не раскаиваюсь. Я сам выбрал этот путь, но не желаю, дабы вновь произошло подобное.
– Я обещаю тебе! С этого момента все лекари будут под моей защитой и защитой моей династии, – голос правителя похолодел, лицо налилось гневом. – Но я буду жестоко карать любого, кто ступит на путь смерти.
– Спасибо, Ваше Величество, – старик заплакал.

***

– Па! – недовольный мужчина залез в повозку. – Стоит оставить вас одних, и ты вновь рассказываешь свои ужасные истории! – Шади неодобрительно посмотрел на отца.
– Это не мои ужасные истории. Это история. И об этом спросил твой сын, – дед взглянул на внука. – Так ведь, Майли?
– Да, – мальчишка закивал. – Значит, лекаря звали Тавери?
– Никто не знает. Может да, а может и нет, – Шади присел напротив сына. – Только заброшенный город Фрекшин свидетельствует о произошедшем. И хоть история жестока, но теперь все лекари под защитой, и твоя мама тоже.

[Rishag]

Глава 6

859г. Два человека сидели в небольшом грязном помещении и играли в кости. Вокруг витал неприятный затхлый запах сырости, на потолке по углам прорастала плесень, у стен стояли двухъярусные кровати. На первом ярусе одной из них лежал мальчишка тринадцати-четырнадцати лет и читал сильно потрёпанную книгу, не обращая внимания на своих соседей.
– Эй, Цветной! – к нему обратился один из мужиков: низкого роста; короткие тёмные волосы, ярко подчёркивающие границу с плешью; круглое лицо с большим ртом и кривым носом, из-за которого гундосил.
– Чего тебе, Нос? – парнишка оторвал взгляд от книги.
– Что тебе сказала Рикша? Ты больно уж серьёзный.
– Завтра в джунгли иду, – он вернулся к чтению.
– Это как же? Ты же только недавно оттуда вернулся, – от игры отвлёкся жилистый мужичок с большими неухоженными длинной бородой и усами.
– Борода, ты у нас тут новенький, много чего не знаешь, – Нос дунул на кости, затем сделал бросок, – И куда ушло моё везение? – большинство костей по наклону скатились на тёмную сторону доски.
– Откуда пришло, туда и ушло. Так чего я там не знаю?
– В прошлом наш Цветной наделал тут шума. Был в любимчиках у Рикши, как зверюшка. Носил расписные одежды и на всех её раутах сидел в клетке. Пока в один прекрасный день один из гостей баронессы не пожелал с ним время провести. После этого баронесса нашего Цветного сюда и поселила.
– Это что ж получается, Цветной задником стал?
– Да нет. Вроде не успел, – Нос глянул на парня, но тот даже не оторвался от книги. – Тут самое интересное как раз таки и произошло. Наш тихий Цветной тогда удивил всех. Когда слуги вошли в комнату, такой крик подняли. Тело гостя валялось на полу в луже крови, из подбородка торчала рукоять кинжала, а Цветной молча сидел на кровати.
– И Рикша не убила его?
– Тут, друг мой, самое странное и куда интереснее. Рикша, увидев труп, в гневе схватила свой дамский меч, тот, что гвоздём кличут, и вонзила в грудь Цветного. Насквозь пробила. После такого точно не живут. Потом приказала отнести тело в яму с трупами.
– Ничего себе, – удивился Борода и с недоумением посмотрел на Цветного. – А выжил он как? Опять наговариваешь?
– Ты до конца дослушай! – буркнул Нос. – Сам у народа пораспрашивай.
– Хорошо, хорошо. Не серчай.
– Так вот. Старый Пёрч, охранник – это тот ещё злыдень, делал обход, а потом замер, увидев, как кто-то из ямы выползает. Цветной весь в грязи и крови, да с трупным смрадом, шатаясь из стороны в сторону, подходит к нему и касается его руки, – Нос повысил голос: – Пёрч тут же пал замертво, в одно мгновение. А рабы, те, которые рядом крутились и глазёнками хлопали, в панике и с воплями разбежались.
– Он один из этих, колдунов что ль? – Борода не раз слышал молвы о колдуньях, но те только зелья варили, и чаще всего их гнали отовсюду. А вот колдуны славились разного рода необычными способностями, но никто их никогда не видел.
– Нет, – Нос покачал указательным пальцем. – Здесь что-то другое. Сам понимаешь, это Дикие Земли. Чего и кого тут только не водится. Раньше Цветной и так не шибко разговорчивый был, а сейчас совсем молчуном стал. И взгляд такой холодный, как сама смерть на тебя посмотрела. Вот и боятся рабы теперь парня нашего.
– Везёт. Это же его теперь рабы по пустякам не докучают.
– Везёт? Ты кое-что упустил. Рикша – последователь Великой Матери Тьмы. Парень восстал из мёртвых, что по писанию, у Великих Матери и Отца на него планы имеются. Вот она его теперь и не трогает, только в джунгли посылает за травами. Мол, он под защитой Великих, значит, в джунглях не помрёт.
Цветной более не мог сосредоточиться на книге, так как рассказ Носа всколыхнул неприятные воспоминания. Это было его первое убийство. В тот злополучный вечер он кричал, ломился в дверь, звал на помощь, пытался сопротивляться, но все его действия только ещё сильнее разжигали вожделение озабоченного гостя. Ему никогда не забыть тот похотливый взгляд, ту пугающую улыбку, тот высокомерный смех превосходства. Не забыть, как с ним игрались в догонялки: охотник загонял свою маленькую жертву в угол, но потом позволял вырваться. И уже будучи в отчаянии, ребёнок выхватил с пояса гостя украшенный кинжал, а после вонзил лезвие в шею рядом с подбородком. По рукоять до самого мозга. Растлитель умер мгновенно.
Цветной тогда был полностью сломлен. Слишком тяжкие испытания ему выпали: расставание с семьёй, продажа скупщику рабов, путешествие в Дикие Земли, игрушка баронессы, и наконец убийство. Руки в крови, тело у ног, и пустота внутри: ни страха, ни гнева, ни злости. В тот момент ребёнок понимал, что ему уже ничего не поможет, и Рикша его в живых не оставит. Так оно и произошло. Но затем, как гласило писание культа, Великая Мать через смерть даровала ему своё благословение и вольность.
«Когда-нибудь я отомщу», – Майли положил книгу на грудь и закрыл глаза. – «Когда-нибудь я выберусь отсюда. Но сейчас рано, нужно потерпеть», – с обретённым статусом слуги он мог бы сбежать когда и куда угодно, вот только за владениями баронессы простирались неведомые ему земли, где сильные пожирали слабых, а то и того хуже.

***

Молодой человек стоял перед зеркалом и прижимал губку к правой щеке:
– Твою жеж! На дворе двадцать третий век, а я бреюсь древней бритвой. Ещё похмелье после вчерашнего, – маленькая стрелка механических часов приближалась к цифре семь. – Ну хоть время ещё есть.
– Юрка, давай быстрее! Не один в квартире живёшь! – послышался голос юной девушки.
– Анька, принеси заживляющий гель. Пожалуйста! – ополоснув бритву, он принялся за левую щеку.
Через полминуты в ванную вошла четырнадцатилетняя девчонка. Худенькая: ни груди, ни попы. Одета в спортивные топик и шортики. Из-за того, что читала до поздней ночи, под глазами красовались отёки.
– Держи и живее, мне в школу собираться надо. Ещё не хватало опоздать, – сестра подбросила тюбик. Брат тут же резко развернулся, и в ту же секунду тюбик оказался у него в левой руке. Она могла только позавидовать: – Везёт. Быть с улучшенным телом, наверное, круто?
– Анют, хватит! Сколько раз повторять, не касайся этой темы. Тебе лучше не знать, через что я прошёл, чтобы попасть в экспериментальную группу. Какие ужасы я там испытал. Всё, топай отсюда! Дай закончить, а то точно в школу опоздаешь, – он развернулся к зеркалу и принялся наносить гель на правую щёку, затем, хорошо зная повадки сестры, добавил: – И не ворчи там, как старая дева, а то парня не будет!
– Заткнись!
Закончив с бритьём, Юра направился на кухню. Там на столе ожидала тарелка с горячим и румяным омлетом. Желание что-либо есть напрочь отсутствовало, но он всё же сел за стол и через силу уплёл свой лёгкий завтрак. И как только тарелка опустела, к столу подкатил четырёхрукий робот:
– Что-нибудь ещё, почтенный? – из динамика зазвучал баритон.
– Нет, – Юра направился на выход, но на пороге остановился и, злорадно ухмыляясь, взглянул на робота: – ДИС , добавь сестре в завтрак перца. Да по жгучее.
– Принято, – система тут же принялась выполнять указания владельца.
Зайдя в свою комнату, Юрий нажал кнопку на ручных часах, и глазная линза вывела перед ним окно с приложениями. Затем палец коснулся жёлтого ярлыка. Устаревшая технология, но ничего не поделать. Курсантам военной академии запрещалось устанавливать нейронные имплантаты: с момента зачисления, вплоть до назначения. А если кто-то желал пробиться в высший эшелон Альянса, то сразу можно было забыть об имплантатах в мозгах.
– Такси «Пегас», мы вас слушаем! – сладкий голос программы-секретаря заласкал слух.
– Мне нужно до международной космической академии. Через пять минут.
– По месту вашего позиционирования через пять минут прибудет транспорт. Всего наилучшего! – короткий сигнал оповестил об окончании соединения.
Красивый, статный молодой человек крутился перед зеркалом, словно женщина перед свиданием. Любуясь тем, как на нём сидела чёрная форма, он с довольным лицом произнёс:
– А я хорош! – на интерфейс линзы пришло сообщение: «Ваш транспорт прибыл». – Ну, пора. Сестрёнка, я ушёл!
На улице ожидал жёлтый беспилотный аэрокар: обтекаемый кузов в форме трапеции, верхняя часть которого выполнена из прозрачного материала. При приближении клиента дверь автоматически открылась:
– Доброе утро, Юрий Алексеевич! – вежливо поприветствовала система обслуживания. – Новости? Музыка? Напитки?
– Нет, спасибо.
Транспорт взмыл ввысь и по проложенному курсу полетел в направлении МКА. Юрий, не обращая никакого внимания на внешний мир, развалился на белом сиденье и закрыл глаза. Вскоре от сестры пришло сообщение: «Скотина!». Он улыбнулся и отправил ответ: «Я тоже тебя люблю:-)».
Полёт не занял много времени: через десять минут аэрокар достиг пункта назначения. МКА занимала площадь в сотни километров: по кольцам магнитных вакуумных магистралей скоростные поезда развозили студентов к местам обучения, всюду зелень и чистота – баланс между природой и технологией. А в самом центре, подобно ракете, возвышалось стремящееся в небеса здание: двести этажей над землёй и сорок под. Это был главный центр МКА, а также памятник ракетостроению.
Покинув аэрокар, Юрий направился к тому самому зданию. Для него этот день – момент, о котором мечтали все военные курсанты – распределение. Двери на главном входе разъехались, и за ними встречал солнечный холл: зеркальный пол, расслабляющая мелодия, предлагающие помощь голографические гид-проекторы, новостные экраны и приёмная.
– Доброе утро. Чем могу вам помочь? – спросила девушка за стойкой.
– Доброе утро, Сара. Я прибыл на распределение, – Юрий протянул идентификационное удостоверение.
– Одну минуту, – девушка приложила удостоверение к сканеру, затем на экране появилась анкета с красной пометкой. – Прошу присаживайтесь, – она указала на ближайший диван. – К вам сейчас подойдут.
Ожидание продлилось не так долго. Через две минуты к приёмной подошёл крепкий мужчина в чёрном деловом костюме, затем что-то спросил, и девушка указала на Юрия. Это был сотрудник отдела безопасности МКА, о чём свидетельствовала боевая перчатка-экзоскелет, в основном необходимая для усмирения особо буйных студентов в периоды массовых отчислений: выпивка, и после недовольные и несогласные штурмовали офис ректора. Даже гуляла легенда: кто к ректору прорвётся, тому восстановление и бесплатное обучение. Интересно то, что ректор не опровергал.
– Юрий Алексеевич, следуйте за мной, – мужчина развернулся и направился в сторону лифтов.
Поднявшись на двенадцатый этаж, они прошли по длинному коридору до большого зала, где десять человек ожидали своей очереди. Пройдя мимо них, сотрудник службы безопасности открыл дверь:
– Проходите, Юрий Алексеевич, – лица всех ожидающих сразу же выразили крайнее недовольство, но никто не посмел высказаться.
В просторном кабинете ожидали три человека: полковник Андрей Викторович Шалгин, полковник Джим Уисмолт и заместитель ректора Клаус Аштерн. Все трое сидели за большим овальным столом.
– Здравия желаю! – Юра отдал честь правой рукой.
– Вольно, курсант! Простите, я хотел сказать лейтенант, – добро улыбался полковник Шалгин, что было совсем на него не похоже. – Вы рановато. Присаживайтесь, – он указал на одиноко стоящий стул.
Юра присел. Вот и настал момент, когда будет решаться его дальнейшая судьба. Только былая уверенность куда-то убежала: от волнения сердце бешено застучало, руки вспотели, появилось желание куда-нибудь спрятаться.
Полковник Андерс засмеялся:
– Не волнуйтесь вы так, лейтенант. Ещё рано, – он вывел на экран досье Юрия. – Двадцать четыре года. Четыре дня назад вы получили диплом военного инженера. Два дня назад вам присвоили звание лейтенанта. Восемь лет назад ваши родители погибли на Луне во время испытаний экспериментальных двигателей. Младшая сестра учится в школе. Холост. Средние показатели стрессоустойчивости. В тестах на критическое мышление получили высокие баллы, – Андерс сделал паузу, затем продолжил с особым ударением: – И прошли отбор в экспериментальную группу «ЭвоГен». Всё верно?
– Так точно.
– Скажите, Юрий! – по-свойски обратился Шалгин. – Куда бы вы хотели попасть?
– Не знаю, – последовал честный ответ. – Раньше мечтал бороздить космические просторы. А теперь мне нужно позаботиться о сестре.
– А слышали ли вы об исследовательской группе «Горизонт»? – поинтересовался Андерс.
– Никак нет.
– Это группа амбициозных исследователей и учёных, которая полетит исследовать и колонизировать планеты в других системах, – объяснил Шалгин. – Юрий, вы только представьте! Они полетят на новых кораблях. С новыми двигателями. А это наследие группы учёных и инженеров, среди которых были и ваши родители. Вот что значит «Горизонт». Ну, что думаете об этом?
– Звучит интересно, – Юра призадумался, нигде о подобном не упоминалось. – Но это, наверное, не скоро.
– Через год, – опроверг Андерс. – И вы в списке кандидатов. – добавил он.
Юра захлопал ртом. Он в кандидатах. Если его утвердят, должен будет подчиниться. За обучение платил Альянс, и если откажется – трибунал, а там отправят в какую-нибудь дыру. Через год ему предстояло отправиться в дальний космос на долгие годы, и, скорее всего, только в одном направлении.
– Почему я среди кандидатов?
– «ЭвоГен». Вы ведь знаете о возможностях? Помимо улучшения физических показателей? – поинтересовался Андерс.
– Хранение информации, – Юра попытался вспомнить, что там говорили профессора про гены и днк, но безуспешно. – Если не ошибаюсь.
– Что-то вроде. Я и сам с трудом понимаю. Но это является основной причиной, почему все участники «ЭвоГен» попали в списки кандидатов, – полковники переглянулись.
– Юрий! – продолжил Шалгин. – Наступает новый этап в истории человечества. За вами будущее! – он глянул в досье, потом коварно улыбнулся. – А если вашу кандидатуру утвердят, я лично прослежу, чтобы вас, Юрий Алексеевич, определили на корабль класса «колония», названного в честь великого человека – Гагарин. Есть вопросы?
– Когда списки утвердят?
– Через месяц, лейтенант. Вам сообщат, – Андерс засмеялся. – Вот теперь можно волноваться. Можете идти.
– Разрешите вопрос!
– Разрешаю.
– Это касается моей сестры.
– Не волнуйтесь, Юра, – ответил Шалгин. – Если вашу кандидатуру утвердят, Альянс позаботится о вашей сестре. Её обеспечат всем необходимым: обучение, жильё, работа. Так же будут выделены крупные денежные средства.
– Есть ещё один вариант, – добавил Андерс. – Возможно, если ваша сестра согласится, то она сможет отправиться вместе с вами. В проект «Горизонт» включена программа «Колонист».

***

– Цветной! Цветной! – пытаясь разбудить, Нос с силой тряс того за плечо. Майли открыл глаза, и по ним ударил свет от свечи. – Хвала Предкам! Проснулся. Не помер.
– Нос, в чём дело? – Майли чувствовал себя неважно, будто по голове приложили: тошнота, каждый удар сердца отдавал мучительной болью в висках, в ушах звенело.
– Правильно говорят, воскресшие страдают. Никто не может нарушить законы природы без последствий, – прошептал Борода.
– Тут, Цветной, такое дело. Тебе бы к лекарю сходить. Дёргался ты жутко, звуки странные издавал. Да и умыться не помешает, а то столько крови из носа вытекло, – Нос рукавом вытер свой вспотевший лоб. – Никогда раньше подобного не видел.
Погодка стояла душная, за горизонтом только-только просыпалось солнце. Солдаты Рикши как всегда на постах, и мало кто отлынивал: дело своё они знали и жалование отрабатывали как надо. А вот рабы всё ещё спали, как обычно, до первых плетей: чья лежанка ближе к двери, тому и доставалось. Выбор прост: кто собрал меньше всех, тем и спать у края.
Покинув барак в одних лишь рваных полуштанах и двумя ножами за поясом, Майли направился к ручью через пустующий рабский двор. Он осознал, что с ним произошло. Это был приступ. Как в детстве. Столько лет прошло, и вот нагрянул: в Диких Землях, к тому же перед самым походом в джунгли, что так некстати. И не отказаться, и никак не отложить. Уж кому-кому, а баронессе точно не следовало докладывать. Узнай эта фанатичка о приступе, последствий не избежать: ей в голову могло взбрести что угодно, она во всём могла узреть знаки, ниспосланные Великими.
– Цветной! – пока тот умывался, к ручью подошёл суетливый стражник: синяки под глазами, и он постоянно озирался по сторонам. – Ты сегодня в джунгли идёшь, а мне ничего не сказал?
– Всё в силе, Ширх. Я не забыл. Не тревожься, я всё достану.
Их связывала взаимовыгодная сделка: контрабанда и сведения в обмен на сок древа линга, который использовался в качестве успокаивающего дурмана. Обычно местные разбавляли его, настаивали, затем употребляли перед сном, а после со сновидениями приходили наслаждение и сильное привыкание с неблагоприятными последствиями.
– Хорошо, что помнишь. И чем больше, тем лучше. И не трепись.
После неприятной деловой беседы Майли двинулся к реке, так как перед походом в джунгли нужно было хорошенько поесть. Рабов кормили скудно, а река – наилучший источник пищи. Подойдя к мелководной заводи, он зашёл в воду по колено, затем, взяв в правую руку костяной нож, левой принялся ощупывать дно. Жёлто-коричневая муть скрывала большое разнообразие мелкой живности: раковины, черви кровососы, клешники и ещё десятки других мелких обитателей, но в пищу они не годились, иначе кишки могли наружу вытечь.
Вскоре поиски добычи увенчались успехом, когда под рукой образовался сильный всплеск. Как только ладонь коснулась спинного плавника, в тот же момент нож пришёл в движение и в следующий миг вонзился в плоть крупной рыбы, при этом удерживая жертву крючкообразными зубчиками на обухе.
– Песчанка! Да я сегодня наемся.
Вытащив улов на берег, Майли сразу принялся отчищать хребет от кожи и плавников. Рыбка очень жирная и крупная, в длину руки взрослого человека, что очень осчастливило юного рыбака.
– Вид у тебя хороший, – он откусил кусок мяса, – а на вкус ты та ещё гадость, – но ему было не привыкать. Уже долгое время ему приходилось поедать разного рода живность в сыром виде, ведь костёр в джунглях – это приглашение для хищников. А тут, на берегу реки – сразу бы понабежали любопытные рабы: отчаявшиеся и голодные.
После сытного завтрака Майли побрёл обратно к баракам, где уже кипела жизнь. Под присмотром строгого надсмотрщика четыре десятка рабов выстраивались в очередь перед котлом с холодной похлёбкой, а вот Нос и Борода прохлаждались в тенёчке у мастерской. К ремесленникам, пусть и рабам, тут относились куда лучше, поскольку на невольничьем рынке рукастые и сообразительные умельцы уходили с торгов за немалые деньги.
– Нос! Спасибо. И извини за доставленные неудобства.
– Цветной! Не мучай себя. Уверен, ты сделаешь то же. Мы же всё-таки одну крышу делим, как-никак.
– У меня к вам просьба, – Майли перешёл на шёпот. – О сегодняшнем случае молчите. Никто больше не должен знать. Тем более Рикша! Хорошо?
– Клянусь Предками, рот мой запечатан, – Борода не мешкал.
– Чтоб мне язык откусить! – произнёс Нос. – Но, Цветной, что это было? Ты к лекарю нашему ходил?
– Лекарь мне не нужен, это всего лишь приступ. Со мной уже происходило подобное, так что ничего страшного.
– Это хорошо. А то не хочется проснуться, а полкой ниже хладает покойник.
– Кому-то точно когда-нибудь язык отрежут, – проворчал Борода в ответ на неуместную шутку.
Уладив необходимые вопросы, Майли зашагал к складу, известному как обитель затворника, где под надзором весьма ворчливого старика Бышаха почти всегда доминировали порядок, чистота и строгий учёт.
– Старик! – внутри стоял громкий храп. – Старик, просыпайся!
– Чего надо? – Бышах резко оторвал голову от стола и, прищурившись, осмотрелся по сторонам. – А, это ты. Уже утро?
– Да. Скоро к тебе рабы нагрянут, – Майли направился к полкам с припасами.
– И как всегда натопчут да бардак разведут. Ох уж это общество дикарей! – как бывший домоправитель Бышах ненавидел беспорядок и грязь, даже Рикша с ним считалась, но вот рабы – это тот ещё кошмар. Пори их, наказывай, а толку нет.
– Так попроси себе помощника. Рикша тебе не откажет, подберёт кого следует.
– Сдался он мне тут. Я люблю тишину и поспать. А ты снова в джунгли?
– Да.
– Замотает тебя Рикша. Сгинешь ты там.
– Кому что. Куда лучше, чем корячиться на плантации. В джунглях я один, и за малейший проступок мне плетью не перепадёт, – Майли положил на стол несколько пайков и четыре деревянных коробки для хранения трав. – Куда ты бурдюки засунул?
– В ящике у стены. А рюкзаки висят там, – Бышах указал на дальние стеллажи.
– Спасибо.
– Кстати, тут солдаты шепчутся, что между баронами что-то неладное творится, а Рикша помалкивает. Ты у Ширха своего узнай. А то, если грызня какая, всех нас коснётся.
– Хорошо. Но это как с джунглей вернусь, он тогда будет более разговорчив. Есть какие-нибудь вести из внешнего мира?
– Да пока всё как обычно. Мир по-тихому сходит с ума.