Песня о ненужной звезде 6300 зн., Турнир №3 Опции

[Распорядитель Ту...]

Моя звезда - самая лучшая! Невообразимо прекрасное создание, такое теплое, что дома почти не бывает снега. Добела раскаленная газовая принцесса, алмаз космоса. Она не покидает сны, не утомляет в реальности, не угасает в сети. Куда б ни пошел - она меня согреет, повсюду проникая своими лучами.

А вот и жена, мой планетарный компьютер. Как всегда, чует миг пробуждения. Еще чуть-чуть - и слышу гул приборов, чувствую поцелуй электроразряда в висок. Это просыпаются чувства. Как обычно, маленькая уборка в мозгах: очистка, дефрагментация и еще что-то, одной жене известное. Она скрупулезно относится к своим обязанностям и не хочет делиться.
Докладывает: поспел урожай, погас вулкан. А крысокрабы, натравленные соседской женой-планетой, вытравлены. Это хорошо: они играют уже давно, и пока была ничья.

Нежные манипуляторы массируют тело, выгоняя вялость. Кажется, даже вкололи что-то бодрящее. И питательное, потому что притупляется голод. И я могу, пусть небыстро, но настойчиво идти на терассу под куполом, где цветет в небе мой бриллиант - газовая принцесса, белый сверхгигант.

Роботы, проходя мимо, похлопывают по плечу. За белковым завтраком ждут последние новости: сеть расширилась до самой последней планетоквартиры, энтропия замедляет свой рост, достигнут срок подтверждения еще одной гипотезы о пользе бесконтактной социальности.
Уткнувшись в планшетку, записываю первые впечатления от сна. Никому ненужная архаичная штуковина - а мне нравится! Раз за разом жена конструирует новые планшетки: я-то ломаю каждую за каких-то полсотни лет! При таком обращении с техникой, по-видимому, никогда не светит мне самому стать машиной. Ну и хвала!

- Как тебе этот сон? - спрашивает жена, пока я луплю очередного спарринг-бота.
- Глубинно. Только не хватит ли древнегреческих мифов уже?
- Это было необходимо, чтобы объяснить тебе одну вещь... Ты помнишь Эхо?
- Нимфу, лишенную всего, кроме голоса?
- Я Эхо, - всегда нежный голос планетарного мозга стал крепче углеволокна, - и мне пора снова стать человеком.

* * *

Новое сердце она мне сделала - вон, наноботы пляшут в груди, перестраивая ткани. И синтезатор в путь собрала. И даже последнюю планшетку. Не представляю, какое она тело займет - мужское, женское, а то и негуманоидное - и кого избрала своим планетарным компьютером: может, еще одного изгнанника собственной планеты. Но я даже не ревную. Слишком мало прошло времени - инфаркт получить успел, а злость выработать - нет. Все-таки, в нашей вселенной почти не на кого злиться.

Шагая по чужим промозглым звездам, вспоминал свою красавицу. Только она достойна освещать небосклон. Всегда, из любой точки, увижу ее и подставлюсь под такой родной свет - благо, успел до ухода снять слепок излучения. Вперед и вперед тропой прошлого, не тратясь на корабль или скафандр, вперед, навстречу зову сердца и маяков-пульсаров.

Одолевала усталость - я синтезировал бодрость. Сражала тоска - генерировал радость, которая - лучшее топливо в этом мире, моем мире, где дорогую звезду можно увидеть под миллиардом углов, с любых расстояний.

Планета за планетой хотелось остаться - каждая манила своими прелестями. Особенно тем, что она куда ближе к моей звезде, чем все последующие. И куда б ни пошел, куда б ни ступил, все без исключения блюли кодекс: в одном мире - не больше одного человека во плоти. Случались, правда, те, кто решался ради взбунтовавшегося планетарного мозга встать на его место. Может, и мне так стоило?! Поздно.

Встречались и те, кто ради соблюдения кодекса соединял два тела и два сознания воедино. Случались и разбиравшие душу на такие мелкие части, что те человеком не считались вовсе. И во всех точках Мироздания, по всяким координатам синтезировали бодрость, генерировали радость и оптимизм.

Планеты были прекрасны, каждая по-своему. Каждая требовала свою плату, чтобы остаться там навсегда: перестать быть человеком во плоти.

Парсек за парсеком я шагал по вселенной, препоручив синтезатору ускорять меня и отгонять вредные излучения. Возможно, путешествовать без конца - моя судьба? Как в древние времена по морю от порта к порту, торгуя вещами и последними сплетнями.

* * *

В волосах плясал забияка-ветер, крючья-корни жались к ногам, верховные кроны поливало белизной все то же светило - цвет, размер, излучение. Все сошлось. Принцесса моя звездная, сколько во вселенной еще твоих копий? Бесснежные зимы, частые урожаи, тепло, согревающее душу до самого дна подсознания - куда там тебе? Зверюгой, компьютером, донором - всем бы остался тут, чем угодно. Или - продолжить путь, раздаривая себя по частям каждой планете? Я слишком изменился, бродя промеж миров вхолостую. Я уже не тот.

- Ты отстал, - говорил владелец мира чахлого коричневого карлика. - Отстал от жизни.
- Сдурел?
- Есть планеты, где живут сотни людей во плоти. Поселками, городами, аркологами.
- К-как?..
- Стадом. Большим человеческим народом.
- Но как же кодекс?!..
- Они живут большой семьей, которая не приняла кодекса, а даже те законы, какие ввела, нарушает.
- ...дашь координаты?

Невообразимо большой мир, где люди теснятся в коморках, песком, пылью устилая землю. Душно, тяжело от миллионов судеб, переплетенных настолько, что не разберешь границ. Бездонная сокровищница, из коей никто не черпает, и солнце, заляпанное бессчетным количеством пустых взглядов. Оскорбленное, жалкое светило. Малые радости, сверхновыми пылающие на фоне инфернальной красоты халтурных чувств и заказного счастья.

Волнами на разбушевавшемся море, хлыстом звездного ветра колыхалась надо мной толпа. И - страшно подумать - люди сливались воедино, звезды сливались воедино. Это же невозможно! Нельзя так! Снова и снова пытался встать на ноги - только чтобы плюхнуться наземь.

Они подходили по одному, каждый по-своему всматривался в чужого. Рты разевали, измеряли, записывали - сотни туш, десятки тонн мяса, в которых зашиты мозги. Всем чего-то хотелось, а чего - неважно. Только бы не пустота. Космосом движет Хаос, он же его убивает, но нет иной силы, умеющей созидать.

Кусок за кусочком всякий отрывал себе на память - волос, ноготь, бровь, кусок зуба, палец. Кому-то достался излучатель со светом любимой звезды. Кому-то - всетворящий синтезатор. Кому - невероятная одежда, сама себя латающая и поправляющая здоровье, кому - сердце, прощальный дар жены-компьютера. Слюна, кровь, желудочный сок - все нацедили, все разобрали. Я принадлежу всем до единого. Мне не пришлось выбирать.

[юджен]

Это, конечно, не рассказ. Это красивая зарисовка. Яркая такая, и как водится, печальная. Кому то понравится, мне не очень