Долгая дорога в Камиа Като, Повесть - приключения, псевдо-викторианство Опции

[Martian Crypt]

Приключение в антураже альтернативного XIX века, вдохновленное романами Г. Р. Хаггарда и Ж. Верна с примесью семейной драмы.
География и история мира выдуманы, поэтому в описании темы псевдо-викторианство, т.е королевы Виктории, Лондона и британских колоний тут увы нет. За то есть выдуманные сущности, их не много, и все они либо понятны (надеюсь) из контекста, либо их природа объясняется по ходу сюжета.

Критика приветствуется.

[Martian Crypt]

Глава 9

Эрви открыл глаза и увидел над собой сосредоточенное лицо Эделии. Она сидела рядом и поддерживала его под шею одной рукой, в другой была небольшая стеклянная бутылочка, которую она протягивала ему, недвусмысленно предлагая выпить содержимое. Эрви подчинился и сделал глоток травяного настоя с резким эфирным запахом. Боль в голове унялась, дышать стало немного свободнее.
— Вот так, — тихо нашептывала женщина, — сейчас полегчает.
Эрви хотел сказать слова благодарности, но не смог разжать губ, и лишь промычал. Эделия заметив это зашикала:
— Тихо-тихо, не сейчас. Потом все расскажете.
Она поднялась, подошла к лежащему поодаль Лейдеру и укрыла его плащом. Старик спал, издавая свистящие звуки при каждом вдохе.
Эрви приподнялся на локтях и огляделся. Это было не то место, которое он запомнил перед тем, как потерять сознание. Слева и справа возвышались стены неглубокого оврага, сверху нависла мощная крона старого дерева. Тяжелые ветви создавали подобие шатра, где поместились путешественники, рядом были сложены вещи, а неподалеку паслись животные. Шагах в десяти горел костер, рядом с которым сидел Хорн. Было уже довольно темно и прохладно. Запели вечерние птицы. Эделия протянула Эрви миску, распространяющую пряный аромат тушеного мяса.
— Остались только вы без ужина. Прошу, лилдир по-пратвирски с травами. Харди очень старался.
— Благодарю, — выдавил молодой человек, принимая блюдо, — Где мы?
— В десяти лигах от эфлорива. Отдыхайте, сегодня мы уже никуда не пойдем. Нужно набраться сил.
— Я не помню как здесь оказался.
— Хорн не терял сознания. Это он нас сюда вывез.
— Он впорядке?
— Вроде бы, а там кто знает, — женщина взяла котелок и плеснула в него воды из кожаного мешка и принялась мыть пучком травы.
Эрви откинулся, закрыл глаза и жалобно спросил:
— У вас нет еще этого напитка?
— Им не стоит злоупотреблять, — улыбнулась Эделия, — к утру и так все пройдет.
Женщина с легкостью подняла вычищенный увесистый котел, ополоснула его, наполнила чистой водой и поставила на огонь. Узкая походная рубашка подчеркивала стройное сильное тело. Все ее движения были уверенные, как у человека давно привыкшего к ручному труду, но в тоже время в них угадывалась благородная грация. Свет от костра мерцал на лице и волосах женщины и Эрви вдруг понял, что любуется ей.
— Госпожа Ольд-Стаммер, — слабым голосом позвал он.
— Да?
— В книгах господина Лейдера о его экспедициях, когда он пишет о вас, это всегда теплые слова благодарности и сожаление о вашем уходе. И я часто задавал себе один вопрос. После ухода, почему вы не вернулись в семью? Вы же из старого аристократического рода, наследница огромного состояния! Мне кажется вы заслуживаете большего, чем гостиница на задворках регнории.
Эрви уже был готов к отповеди, но Эделия грустно улыбнувшись ответила:
— Это долгая история господин Даглис, боюсь вас утомить.
— Я просил называть меня по имени. Разве мы не пережили достаточно, чтобы обращаться друг к другу как друзья?
— Хорошо Эрви, но все же вам стоит отдохнуть, — мягко сказала Эделия.
— Возможно другого шанса узнать вас ближе у меня не будет.
— Что ж вы сами напросились, — сказала Эделия накинув на плечи плащ, — отец собирался сделать меня не только наследницей состояния, но и в будущем передать управление семейным делом. Ольд-Стаммеры владеют множеством фабрик и плантаций по всей регнории. Сколько себя помню, отец всегда меня брал в свои деловые поездки. В шесть лет я объездила Эксельфлор вдоль и поперек и была представлена во всех аристократических домах. Многим казалось, что это несколько жестоко по отношению к маленькой несмышленой девочке. Но он искренне верил, что в этом и есть вся суть отцовской любви и долга и только так можно воспитать достойного преемника. Путешествовали мы с большой свитой, у меня был отдельный экипаж с воспитательницей, няньками и маленьким передвижным театром с тремя актерами. Так что поездки были для меня настоящим приключением. Поэтому оставаясь дома, я с нетерпением ждала нового путешествия.
В шестнадцать лет я поступила в Пратвирский дистемплум обучаться искусству руководить и продавать. Одна из самых престижных дисциплин. Лучшие учителя. Столько отцовских усилий и надежд! И поначалу все шло вроде бы неплохо. Наука давалась легко, преподаватели были довольны, вот только я особого энтузиазма не испытывала.
Тогда все говорили про эмадею. И не только ученые. Вы можете и не помнить, на то время пришелся пик популярности приключенческой литературы. Романы про отважных исследователей ничейных земель выходили чуть не каждый день. Молодежь зачитывалась ими и бредила разного рода авантюрами. Да, и я была в их числе. Тогда к нам и приклеилось прозвище - поколение романтиков. Семена упали в благодатную почву, меня снова влекло в путешествия.
На втором курсе мое увлечение приметил один из преподавателей. Он организовал небольшое студенческое сообщество по интересам, и пригласил меня вступить. Собрания были посвящены разумеется - эмадеалогии, а главу сообщества звали, как можно догадаться, Харди Лейдер. На тот момент он уже оставил службу и преподавал в дистемплуме историю.
Всего нас было около десяти человек, но особенно я сблизилась с двумя молодыми людьми, совершенно разными по происхождению, достатку, и характеру. Многие удивлялись нашей дружбе.
Один был из семьи небогатого морского перевозчика. Родители не жалели средств чтобы вывести в свет единственного любимого сына. Мы быстро нашли общий язык, так же как и я, он с детства сопровождал отца в его путешествиях, правда в то время когда я играла в куклы в личном экипаже, он мыл посуду в камбузе или драил палубу.
Другой был сыном поместного священника-сакримианина. Мать его рано умерла, а с мачехой он не поладил, поэтому жил все больше на улице среди шпаны. Был горделив и эгоистичен, но невероятно красив. Из за этой привлекательности ему все часто сходило с рук. Отец понял, что если ничего не предпринять, то сына ждет судьба преступника. Тогда он заложил дом и отправил его в дистемплум, считая что там ему поставят голову на место.
Первого звали Лауд Рош, второго Глэн Хэлиет. Но наше студенческое сообщество просуществовало не долго. Примерно через год, в каникулы, Харди вывез нас в ничейные земли, как он выражался - посмотреть на предмет научного интереса в естественных условиях. Не смотря на то, что с нами были опытные проводники, все кончилось трагедией. Один из студентов ночью покинул лагерь. Что его заставило уйти мы так и не узнали, но утром его нашли мертвым. Характер ран говорил о нападении фарлигдира (17) или другого крупного хищника. Скандал был громкий, погиб дальний родственник самого регнора Эксельфлора. Дело дошло до разбирательства в Высоком Совете. В итоге сообщество распустили, а Лейдера уволили. Когда мой отец узнал, что я была в том злополучном походе, он забрал меня из Пратвира и запер в нашем поместье. Обучение я заканчивала в частном порядке не выходя из родительского дома. Это стоило ему безумных денег, но отец решил что столичная жизнь на меня дурно повлияла.
Через три года я получила диплом и начала работать с отцом. Я почти смирилась со своей судьбой и оставила попытки связаться с кем-нибудь из сообщества. Отец решил что я образумилась. Год спустя мне довелось приехать в Пратвир. Случайно, а может и нет, Лауд увидел меня, когда я проезжала в экипаже и бежал за мной целый квартал. Было шумно и я не слышала как он меня зовет. Эта встреча в мгновение сломала ту неприступную стену, которую отец выстроил между мной и моим безрассудным прошлым. Мы договорились увидеться вечером. Я сбежала от своей свиты и мы с Лаудом проболтали до поздней ночи. Он рассказал, что Лейдер после увольнения полностью посвятил себя эмадеалогии и собрал группу единомышленников. Многие из студенческого сообщества присоединились к нему, в том числе и он с Глэном. Мы расстались обещая друг другу писать.
Переписка длилась полгода, потом я начала ездить в столицу на собрания группы Лейдера. Отец стал подозревать, что мои поездки имеют слабое отношение к семейному делу. Он нанял людей и они выследили меня на одном из собраний группы. О, я была смертельно оскорблена! Следить за дочерью как за какой-то преступницей! Мы чудовищно разругались и я порвала с семьей. В ответ, отец лишил меня наследства и прекратил общение. Он думал что это поможет мне образумиться, но я почувствовала свободу и была счастлива, бедность меня тогда не страшила.
Я переехала жить в Квермонт, там располагалась временная база группы, пока они проводили раскопки в ничейных землях неподалеку. День моего приезда запечатлен на виденном вами люменотипе в доме Харди.
Постепенно мои отношения с Лаудом стали более близкими. Мы начали встречаться открыто, и тут оказалось, что все это время, с самого нашего первого знакомства, в меня был влюблен Глэн. Он бурно признался мне, я ответила отказом. Тогда он стал преследовать меня, устраивал сцены, угрожал покончить с собой. Пытаясь сохранить дружбу двух дорогих мне людей я все держала в тайне, но в конце концов Лауд все узнал, они чуть было не убили друг друга, их еле разняли. Каким-то чудом Лейдер смог их помирить. Казалось Глэн уступил. Вскоре я забеременела и мы с Лаудом планировали свадьбу. К тому времени я уже перестала участвовать в поисках с группой. Романтический дым развеялся, я хотела семью и очаг.
Но судьба за что-то невзлюбила меня. Перед свадьбой Глэн обнаружил новые места для исследований, около Корифитерских гор. Он взял с собой Лауда, они собирались разведать ландшафт и занести его на карту. Вернуться должны были на следующий день. Прошло три дня. Глэн пришел один. Он рассказал, что Лауд пропал, и все это время он безуспешно искал его. Вся группа отправилась на поиски. Через неделю нашелся лишь заплечный мешок, зацепившийся за камни в расщелине. Вероятно Рош сорвался вниз. Спуститься и найти тело было невозможно.
Не буду рассказывать что я пережила тогда. Я возненавидела все связанное с эмадеей, с поисками, и одно время думала свести счеты с жизнью. Но по иронии судьбы именно Глэн спас меня от депрессии. Он перестал ходить в ничейные земли и был рядом; чуткий, заботливый. При этом не навязывался и не предлагал выйти замуж. Вскоре родился сын Лауда - Фламми, это вернуло меня к жизни. Серое будущее начало приобретать краски. Я решила не возвращаться к Лейдеру. Почему-то он чувствовал вину из-за гибели Лауда, хотя я никогда его не упрекала в этом. Тем не менее он помог с покупкой гостиницы в Дервике, куда я переехала и занялась ее устройством. Глэн продолжал ходить с Лейдером, но часто возвращался к нам с сыном. Мы жили почти как семья, поэтому когда через два года он сделал предложение, я согласилась.
Эделия замолчала. Она поднялась, подошла к котлу и высыпала в закипевшую воду скрученные сухие листья. Жидкость забурлила, потянуло приятным сладковатым ароматом. Эрви лежал раздумывая, затем спросил:
— Как же случилось, что вы стали его ненавидеть?
— Ненавидеть? Даже сейчас я не могу сказать что ненавижу его. Да, Глэн сложный человек. И порой просто невыносим. Но на это есть причины. Даже после гибели я продолжала любить Лауда, — Эделия отвела взгляд, — да и до сих пор люблю. Глэн это чувствует. Он ревнует к мертвецу и это сводит его с ума.
Эделия повернулась к Эрви. Она улыбалась, но в глазах стояли слезы.
— Но почему вы не хотели чтобы я шел с ним? — спросил Даглис после паузы.
— А вы не успокоитесь, пока не вытяните все? — лукаво спросила Эделия.
— Простите, но мне кажется я имею право знать.
— Что ж, справедливо, — женщина набрала из котла две чашки напитка и протянула одну Эрви. Хорн неподвижно сидел у костра и смотрел куда-то в черноту леса. Уже совсем стемнело и видимое пространство сжалось до размеров круга освещенного пламенем. Эделия продолжала:
— Я вышла за Глэна в год, когда был введен запрет на свободное изучение эмадеи, злополучный первый эдикт, после которого все пошло наперекосяк. Лейдер из принципа не пожелал легализоваться и его группа стала незаконной. Им не разрешалось сотрудничать с официальными исследователями. Начались проблемы с деньгами. Глэн был недоволен. Для него было три варианта остаться в деле. Первый - уйти в легальные группы, но он не закончил образование, бросив дистемплум в тот же год, когда уволили Харди, так он закрыл себе дорогу в государственную эмадеалогию. Второй - остаться с Лейдером, и перебиваться случайными пожертвованиями от энтузиастов, и третий - уйти к копателям, которых тогда было еще не слишком много. Сейчас это может показаться странным, но в те времена добывать эмадею исключительно ради наживы было зазорно, поэтому к услугам копателей прибегали редко. Но после эдикта они стали востребованы. Не удивительно что он выбрал последний вариант. Лейдер был взбешен таким предательством. И хотя Глэн клялся, что это ради благополучия семьи, Харди был непреклонен, пророчил ему конец за решеткой или нож в спину от подельников, они разругались и не общаются до сих пор. Примерно тоже самое Глэн обещал и мне, говорил что это временно, и он лишь хочет заработать немного денег чтобы осесть в Дервике, и потом заниматься только гостиницей. Я поверила, но пророчества Харди в какой-то мере стали сбываться. Глэн влезал в долги, путался с какими-то темными личностями, в конце концов сколотил себе шайку, в которой единственным светлым человеком был Хорн. Поползли слухи, что они водят в запретные земли наивных любителей острых ощущений, а Глэн потом шантажирует их, угрожая сдать властям. Мы начали ссориться, я умоляла его оставить поиски, как он и обещал, но мои просьбы его лишь раздражали. Все это продолжалось до второго эдикта, когда ввели запретные земли и объявили охоту на копателей.
В тот год случилось слишком много всего. Слишком много для одного человека. Сначала умер сын. Он родился с врожденным пороком, и болезнь забрала его. Глэн так и не смог поладить с пасынком, который постоянно напоминал ему о Лауде, поэтому на похоронах он напился и высказался в адрес Фламми все, что у него накопилось за эти годы. Хорн, всегда тепло относившийся к моему сыну, не выдержал и они подрались. На утро Глэн извинялся, утверждал что ничего не помнит. Ему поверили, но через неделю Хорн ушел в поход, который изменил его навсегда. Этот случай мне напомнил об обстоятельствах смерти Лауда. Все было как тогда: ссора, притворные извинения, и с обидчиком мужа происходит что-то плохое. У меня не было никаких доказательств, одни лишь домыслы. Но это было последней каплей. Я поняла что устала ждать, что никакого семейного очага, о котором я грезила, уже не будет. Я подала на развод. Глэн отказал, пригрозив отобрать гостиницу и в первый раз избил меня. Тогда я съехала от него, но он вламывался в дом и на утро мне снова приходилось прятать побои. Не известно чем бы все кончилось, но вскоре вернулся Хорн и посягательства Глэна прекратились. Наши семейные отношения остались лишь на бумаге. Впрочем я знаю, он все еще любит меня, но такой любви не пожелаешь никому. Если бы не Хорн, я бы не могла спокойно засыпать по ночам.
— Мне очень жаль, что заставил вас вспоминать..., — начал было Эрви.
— О, ну что вы, все это в прошлом. Сейчас я в полном порядке, — успокоила Эделия.
Эрви откинул голову и закрыл глаза. Какое-то время он лежал неподвижно, о чем-то задумавшись. Затем резко поднялся и взял ее за руку.
— Мне необходимо кое-что рассказать вам. Это важно, — голос молодого человека был взволнован.
Хорн сидевший до сих пор неподвижно, повернулся и уставился на Эрви своим пристальным пугающим взглядом. Тот осекся и освободил руку Эделии. Женщина мягко улыбнулась, и поднявшись сказала:
— На сегодня слишком много историй. Нам нужно отдохнуть, мы отстали от графика. Завтра мы вступим в запретные земли, придется быть бдительнее. Хорн, тебе тоже пора на покой, — Эделия легла под деревом рядом с Лейдером, закуталась в плед и пожелав доброй ночи отвернулась.
Эрви еще не спал какое-то время размышляя, пока усталость не погрузила его в беспокойный сон.