Полночь XXI века Опции

[Ярослав]

Часть первая. Вестник заката
Глава 1
Письмо на электронную почту управляющий получил рано утром. Несколько минут в прострации смотрел на экран монитора, пытаясь успокоить поднявшуюся в душе бурю растерянности и досады на вредину-судьбу. До последнего надеялся, что барин в поместье если и заглянет – ненадолго и только по делам, а потом уедет провести летний отпуск как обычно где-нибудь в Ницце или на тропических островах. Оказалось, приедет всем семейством. И самое малое – на пару недель. Управляющий раз за разом перечитывал письмо и растеряно протирал с лысины и лба пот большим клетчатым платком. Наконец взял себя в руки и энергично начал с приказами обзванивать помощников. Вскоре всё поместье, а особенно усадьба, пришло в движение. «Барин, барин скоро приезжает. Да с детьми», – шушукалась по углам прислуга.
Чем ближе надвигалась страшная дата «12.06.2006», тем сильнее царили везде переполох и паника. Если бы ждали одного хозяина, то управляющий остался бы спокоен. Леонид Ильич Конный был мужик суровый, но деловой и по-своему справедливый. Зато в сыне и дочери души не чаял. Да и некуда больше силы и тепло вкладывать – как померла в девяносто первом супруга, так второй раз барин и не женился. Детки же по прошлому визиту, три года назад, запомнились капризными и избалованными. То перца много, хотя в суп его и вовсе не клали, то икра недосолена. Наговорят всякой ерунды, хозяин вспылит… Даже если потом поймёт, что не прав, решения менять не будет – ещё подумают, что ослабел старый волчара. Становиться же нищим, живущим на пособие безработным, управляющий не собирался. Так недолго и паспорт заложить, да в крепостных оказаться. Когда в восемьдесят пятом развалился Советский Союз, а шесть лет спустя приняли закон о паспортах, почти все из бывших соседей по колхозу вот так в крепостную кабалу и угодили. Тогда Бог миловал, удалось прибиться к Конному. Прокормить и себя, и семью. Но второй раз такого шанса судьба не предоставит.
Не спал управляющий – не спали и остальные. Старшие повара обновляли запасы продуктов, попутно раздавая затрещины помощникам, те отыгрывались на поварятах и посудомойках. Дворники раз за разом проверяли и вылизывали и так идеально чистые парк и дорожки вокруг усадьбы. То же самое делали горничные в особняке. Заподозренных в лени и нерадивости потоком отправляли в гараж на порку, и розги свистели не останавливаясь. Получив свежую порцию берёзовой каши, девицы и парни утирали слезы, обклеивали ссадины пластырем и с двойным усердием продолжали наводить порядок. Всё равно управляющему казалось – чего-то забыли. Когда до приезда осталось меньше суток, он выдернул помощников к себе в кабинет прямо посреди ночи.
– Итак, завтра приезжает барин. Всё ли у нас готово?
– Двух горничных заменил на девиц помоложе и более покладистых. На прежних уже нашёл покупателя, – первым ответил зам по особняку, и управляющий довольно кивнул: молодец парень, далеко пойдёт. Ведь подготовка прислуги для хозяйского особняка всегда влетала в копеечку. – Остальная дворня проинструктирована. Особенно девки по части таблеток и презервативов.
Управляющий ещё раз довольно кивнул. Охране барина, захоти она поразвлечься, никто не указ. В прошлый раз то ли по согласию, то ли силой кто-то из бойцов девок пользовал так, что троих в итоге пришлось списать в деревню по беременности. Чистый убыток. Следующим отчитался шеф-повар, дальше зам по дворовому хозяйству… Доклады «всё в отличном состоянии» шли один за другим, нервные морщины на лице управляющего разглаживались… Пока самым последним не заговорил начальник спортивной секции.
– Воспитанниц я посмотрел лично, всё готово. В том числе и список на отбраковку.
Управляющий поморщился: главного тренера и по совместительству директора спорт-центра он терпеть не мог. За собой не следит, и сорока ещё нет, а облысел, выглядит на все пятьдесят. Но главное – в поместье подчиняется управляющему лишь формально.
– Виктор Евгеньевич, отбраковывать будущих спортсменок имеет право только хозяин. Не много ли на себя берёте? – управляющий попробовал всё-таки поддеть тренера-директора.
Тот в ответ улыбнулся, аж зубы сверкнули. Команды спортсменов для Конного – одно из самых многообещающих вложений. Пять лет назад его футболисты взяли первое место на кубке Европы, с лихвой окупив вложенные затраты на одной рекламе, и это не считая последовавших продаж лучших игроков в иностранные клубы. Теперь по стопам удачливого бизнесмена пошли многие богатые люди России, но Леонид Ильич и тут проявил деловую хватку. На вырученные деньги развернул подготовку гимнастов, атлетов, боксёров, волейболистов. Его люди первыми прошлись по стране, скупая самых перспективных мальчиков и девочек. Проект хозяин курировал лично. При этом, как талантливый администратор, хорошо понимал: он не в состоянии досконально разобраться во всех деталях сам. Подпись Конного на списке – формальность. Виктор Евгеньевич даже мог себе позволить с хозяином спорить. Ведь на место управляющего поместьем легко подыскать с десяток кандидатов, а вот психологов и физиологов уровня Виктора во всей стране не больше десятка, да и на весь мир наберётся пару-другую сотен.
– Не переживайте, – вальяжно ответил тренер-директор. – Беру на себя не больше и не меньше, чем обязан. Я ведь почему из института ушёл сюда? Успех Леонида Ильича мне важен не из-за денег, а ради науки, ради исследований новых методов воспитания молодёжи.
Управляющий скривился, но намёк понял и развивать тему не стал.
С утра поместье сверкало, дворня расставлена по местам, над ковровой дорожкой каждые пять минут бегал слуга с пылесосом. Кортеж подъехал лишь к обеду. Сначала микроавтобус с охраной, потом три абсолютно идентичные бронированные машины с тонированные стёклами – в какой из них поедет хозяин, выбиралось случайно в последнюю секунду. Замыкал колонну второй автобус охраны, и почему-то именно он остановился напротив дорожки. Оркестр грянул приветствие, две девки в сарафанах и с хлебом-солью пошли по ковру... И замерли. Из автобуса выпрыгнул боец в бронежилете, каске и с минуту ходил вокруг с металлоискателем. Потом крикнул:
– Чисто, командир.
И только тогда из средней машины вышел хозяин вместе с детьми. Управляющий про себя отметил, что за три года с прошлого визита барин поседел, но не постарел. Дочка Нина вытянулась в аппетитную спортивно-подтянутую шестнадцатилетнюю блондинку. А вот двадцатилетний Тимофей стал молодой копией отца: тёмно-русый медвежонок ростом под два метра. Следом выбрался невысокий, сухопарый, похожий на ворона мужчина, в котором управляющий опознал совсем редкую для поместья птицу – младшего делового партнёра барина... Под ложечкой засосало совсем нехорошо. Александр Игоревич Бирюков слыл затворником, прям под стать фамилии. Из Москвы, где располагался центральный офис огромных владений Конного, выбирался крайне редко. И исключительно по очень серьёзным делам. А ещё по слухам в лихих восьмидесятых годах Александр Игоревич лично пытал врагов босса и не просто так в молодости занимался исследованиями по истории инквизиции, знаменитый «Молот ведьм» помнил наизусть.
Тут взгляд хозяина остановился на управляющем, ноги у того заледенели и посторонние мысли вылетели из головы. Конный подошёл, хлопнул управляющего по плечу и пробасил:
– Не ссы, нормально всё. Слушок был, что скурвился ты, и на дорожке мина. Соврали, так что к тебе никаких предъяв. А вот тому, кто на моего человека наехал, я потом в городе яйца оторву. Ладно, начали.
Управляющий мелко закивал, рысью метнулся по двору. Встреча, с оркестром и девками, пошла своим чередом. Воспользовавшись шумом, к хозяину подошёл Саша, и весело шепнул:
– Переигрываешь ты, Лёня.
Конный в ответ так же негромко хмыкнул:
– Ничего, Сашок, ничего. Привыкли все, что у нас чуть ли не каждый второй из новых дворян – бывшая братва. Узнают про мою докторскую по химии, уважать ведь перестанут.
– Тебе виднее. Хотя в чём-то ты прав. После сегодняшнего спектакля этот хмырь в поместье, если всё-таки через месяц к нему придут щупать насчёт наших гимнасток, первый доносить побежит.
Дальше пришлось смолкнуть. Оркестр доиграл, управляющий и его помощник отговорили короткие поздравительные речи, и барина повели обедать. Поскольку, хотя владел всем Конный, но распоряжался делами поместья управляющий, формально он и считался за принимавшего гостей хозяина. Крепко пожал ладонь Леониду Ильичу, Тимофею и Александру Игоревичу, дочери руку поцеловал. Та, не рискуя перечить отцу, согласно правилам этикета в ответ легонько управляющего поцеловала в щёку… Пусть на лице и мелькнула гримаса высокомерного презрительного недовольства. Управляющий ничего не заметил, наоборот расцвёл – его не только признали «чистым», но подняли на время визита почти до ранга господ. Можно было не сомневаться, что никому в поместье этого он забыть не даст. Управляющий не раздумывая взял барышню под руку и повёл в столовую.
Не укрылся от Конного и презрительный взгляд, которым наградил управляющего директор спорт-центра. На сегодняшний обед Виктора Евгеньевича не пригласили, хотя все старшие помощники будут присутствовать почти как равные. Ну и пусть. К внешней шелухе психолог был равнодушен, зато цену себе знал прекрасно. Понимал, что хозяин на самом деле приехал именно к нему, за закрытыми дверями разговор пойдёт совсем по-иному. И что настоящая власть – именно у директора спорт-центра. Пусть его власть и невидима большинству тех, кто живёт в поместье.
С парадным обедом управляющий расстарался так, что не нашли бы к чему придраться даже самые строгие ревнители этикета, которым в любом отступлении от правил тут же мерещился мерзкий «совок». Перво-наперво все прошли в гостиную, где минут пятнадцать, пока прислуга накрывала на стол, подавали предварительное угощение для возбуждения аппетита. Красовались на подносах маленькие тарелочки со свежею икрой, с копчёною рыбой, сыром, солёным мясом, сухариками и различным печением, сладким и несладким. Едва стоило кому-то задуматься – не взять ли кусочек, как рядом уже вышколено замирал лакей. Будто и не человек, а статуя. В изящных маленьких рюмочках подавали коньяк, виски, горькие настойки, вермут, русскую водку, лондонский портер, венгерское вино и Данцигский бальзам – и пусть хозяева к спиртному не прикоснулись, один только набор и разнообразие напитков вызывал у управляющего затаённую гордость.
Всё это было положено есть и пить стоя, прохаживаясь по комнате. Заодно приятно размяться после дороги. Но вот на лице молодой барыни мелькнула тень усталости. Ещё не успела перерасти в лёгкое раздражение, но управляющий понял – пора. Повинуясь незаметному жесту, в комнату вошёл дородный немолодой слуга. Столовый дворецкий – его можно было сразу опознать по большой накрахмаленной белоснежной салфетке под мышкой, и важно провозгласил:
– Кушанье подано.
Следующим этапом обеденного ритуала было шествие гостей к столу. Хозяин дома опять взял единственную даму под руку и неторопливо проследовал первым, как бы показывая остальным, куда идти. Небольшой коридор заканчивался большой дверью, отворявшейся на две половинки. В столовой паркетный пол уже блестел, потолок радовал новенькой росписью из цветов, плодов и листьев. Обои светлые, под мрамор. В контраст вдоль стен – буфеты и шкафы красного дерева. По углам комнаты на пьедесталах стояли огромные вазы с цветами, от которых повсюду растекался терпкий душистый аромат, на стенах гордо сверкали лампочками «под свечи» многочисленные бронзовые канделябры. Посреди – огромный заставленный яствами П-образный стол, искусно разбросанные по скатерти цветы и лепестки роз как бы вплетались между блюдами, украшая пиршество. Изящные букеты стояли в хрустальных вазочках возле каждого прибора и отдельно в большой вазе по центру. Возле столов расположились массивные резные стулья, рядом замерли слуги. Стоило кому-то из господ подойти, как слуга отодвигал стул, а потом помогал пододвинуть его обратно. Заодно следил, чтобы тарелки у обедающего менялись на чистые без промедления.
Рассаживались гости за стол соответственно их достоинству. Во главе, конечно же, сам барин. Супруги у Конного не было, потому по правую руку от него расположились младший партнёр и Тимофей, слева дочь Нина. Рядом с ней, гордый оказанной честью – управляющий. А уж дальше по бокам «буквы П» – остальные. Едва все расселись, грянул оркестр: одна из стен была сделана тонкой фальшь-перегородкой, чтобы хорошо слышался звук, но музыканты не мешали своим видом. И тут же слуги начали обносить пирующих. Первым наложить всегда хозяину, остальным по старшинству. Причём, повинуясь взгляду барина, управляющему накладывали вслед за Тимофеем, раньше Нины… Леонид и Александр обменялись насмешливыми взглядами: управляющий смотрел на барина так восторженно и преданно, что прикажи ему сейчас барин хоть голым пройтись – разденется и пойдёт, да ещё хвалиться станет оказанным доверием. Раб, причём не крепостной, а добровольный… За это присматривать таким важным поместьем и поставлен.
Вечером, отходя ко сну, управляющий подумал, что обед прошёл по высшему разряду, хозяин доволен. Да и дети вели себя тихо. Не привередничали. И вообще, кажется, зря он волновался. Две недели, которые барин планировал провести в поместье, пройдут тихо и спокойно.

[Ярослав]

Глава 3
До закрытой части поместья, где располагалась спортивная база, можно было добраться на автомобиле. Но Леонид, уже взявшись за ручку дверцы, вдруг решил идти пешком. Прогуляться, отдохнуть за сменой обстановки. И заодно будет время настроиться на разговор. Директор спортшколы – это вам не управляющий поместьем, раб по внутренней сути. Виктор Евгеньевич – настоящий зубастый волк или, скорее, хитрый лис. Власть Конного признаёт как власть альфа-самца: самого сильного и умного, способного лучше всех обеспечить благополучие стаи. И разговаривать с ним надо соответственно. Не давить, но и не давать слабину, а строго по делу. Через неделю начнётся финальная подготовка команды. Через месяц питомцы школы в составе сборной России по лёгкой атлетике поедут на первенство Европы. За ними в течение лета первую по-настоящему серьёзную пробу сил пройдут и выпускники и остальных школ Поволжского кластера. По итогам будет решаться не только судьба здешних спортсменов – нынешняя инспекция и выводы из неё определят стратегию развития всего проекта на несколько лет вперёд.
– Саша, я, пожалуй, своими двоими. Если идти по асфальту – далеко. Но можно срезать петлю, напрямик через парк не больше пяти километров.
Друг пожал плечами.
– В чём-то ты может и прав. Пошли, – и тут же уточнил у старшого из сегодняшней смены телохранителей. – Лёша, как думаешь, четверых нам хватит?
– С запасом, Александр Игоревич. Если хотите, могу вообще двоих оставить. Пойдут за вами так, будто их вообще нет.
Саша на пару секунд наморщил лоб в раздумьях.
– Давай четверых. Раз, говоришь, тихо пойдут. А остальные на машине. Медленно, чтобы нас не сильно опередили. За километр до спортбазы подождёте, мы подсядем.
– Так точно.
Стоило свернуть с асфальта в лесопарковую зону, отойти на пару сотен метров от дороги – и они оказались будто бы в самом настоящем лесу. Сплошное зелёное облако листьев со всех сторон. Пахло земляникой, нагретой на солнце корой. Леонид хлопнул примерившегося укусить комара и удивлённо покачал головой: телохранители уже бесследно растворились в окружающем пространстве. Гулко застучала барабаном незнакомая птица, ей ответила кукушка. На листке прямо перед носом деловито ползла божья коровка. Замерла, раскрыла крылья и улетела по своим делам. И тут же мимо людей, басовито гудя, неторопливо прошествовал толстый мохнатый шмель.
Саша снял пиджак, перехватил пальцем за петельку и закинул на плечо. Потом скинул туфли, а носки сунул в карман.
– Хорошо, всё-таки. Лечь сейчас на травку, раскинуть руки. И лежать. Заслужили мы или нет?
– Анекдот вспомнился, – рассмеялся Леонид. – Про негра, который под пальмой лежит и ничего не делает. А белый плантатор ему рассказывает, что если бананы собрать, продать и получить за них много денег – тогда можно ничего не делать.
Саша улыбнулся, непроизвольно сощурился от попавшего сквозь просвет в ветках в глаза солнечного зайчика. И философски ответил:
– Что-то в этом есть. Вот разберёмся с этой ерундой, возьму Милу, и махнём на курорт пошикарней, куда-нибудь на море.
– У неё отпуск в сентябре по графику, – напомнил Леонид. По примеру друга разулся, взяв обувь в руки. – Не порть девочке карьеру.
На последнем он сделал ударение. Намекая – после окончания университета Сашина приёмная дочь заявила: жизнь рантье и богатой невесты-бездельницы её не устраивает: не для того она получала красный диплом. Потому хочет участвовать в работе корпорации. Друзья на это поставили ей условие: карьеру тогда она будет делать с самой низшей ступени. В лицо её не знают, излюбленные «выходы в свет» и разнообразные мероприятия «светского аристократического общества» Милана никогда не посещала. На общих основаниях подаёт заявление, проходит собеседование и устраивается на работу. Ей помогут обойти бесполезные ступени роста, снизят до минимума обязательное время нахождения в той или иной должности. На этом всё, остального девушка будет обязана добиваться сама. Мила согласилась.
Саша смахнул рукой паутину в проходе между кустами. Вздохнул:
– Прав ты, как всегда прав. Но всё равно хочется. Ладно, пошли. Не стоит заставлять ждать Виктора Евгеньевича.
И быстрым упругим шагом двинулся вперёд. Леонид пошёл следом, наслаждаясь окружающей его лесной жизнью. По травинкам и под ногами сновали букашки, в воздухе жужжали дикие лесные пчелы. Противно звенели комары, стараясь отыскать местечко и впиться. То тут, то там прозрачная на солнце висела растянутая между кустами и деревьями клейкая паутина. Пыхтя, чуть ли не по ногам побежал ёж, на ветке замерла, бесстрашно глядя на людей толстая рыжая белка. Суетились рыжие муравьи, надстраивая холм из сухих иголок. Леонид ненадолго засмотрелся, глядя на их слаженную дружную работу, потом встал и почти бегом нагнал Сашу, который так и шёл размеренным шагом вперёд, фальшиво насвистывая себе под нос весёлый мотивчик.
За пару сотен метров до дороги один из телохранителей словно соткался из воздуха. На секунду взгляд повернулся в другую сторону, потом обратно – а боец уже стоит за кустом.
– Леонид Ильич, Александр Игоревич. Вам сейчас чуть правее взять, тогда сразу к машине выйдете.
Друзья молча кивнули и свернули вслед да телохранителем. Оказалось не зря, прежним путём они бы упёрлись в небольшое болотце. Точь-в-точь как в советском фильме про Буратино, с лягушками, ряской и листьями каких-то водных растений на воде. И если тропка, по которой их вёл охранник, была сухой глиной, то дальше в сторону берег становился топким, грязь пополам с травой. Минут через десять они уже стояли на асфальте. Почти сразу из леса подошли остальные бойцы. Все расселись по местам, и кортеж тронулся.
Границей тренировочной базы была высокая бетонная стена с колючкой наверху, отделавшая кусок территории от поместья. А через пару сотен метров ещё второй забор – увитая плющом, диким виноградом и другими ползучими растениями решётка, с обеих сторон обсаженная широкой полосой густого кустарника. Сделано всё с двойным умыслом: и дополнительная контрольная линия, и внешнюю ограду изнутри нельзя увидеть ни летом, ни зимой – питомцы не должны чувствовать себя как в тюрьме. Для этого же за воротами внутренней ограды шла, изгибаясь, небольшая аллея, плотно засаженная тополями и кустарником с обеих сторон. В конце КПП, от которого ворот не видно вообще. А дальше жилые здания, свой собственный немаленький парк, тренировочные площадки и небольшое искусственное озеро.
На стоянке сразу за первой стеной машины замерли: по территории комплекса внешнему транспорту передвигаться было запрещено. Разрабатывавший систему безопасности Матвей Кузьмич предупредил, что исключений не будет даже для хозяев – и друзья согласились. Вот и сейчас друзья выбрались из салона автомобиля и двинулись по аллее пешком к стоянке электрокаров. Здесь обычный сценарий инспекций переменился: возле машины ждал только один директор. Предупреждая вопросы, он сразу как поздоровался, пояснил:
– Леонид Ильич, Александр Игоревич. Добрый день. Как мы и договаривались, сегодня мы проводим для вас последнее внутренние соревнование-отбор и одновременно показ спортсменок. Все остальные кандидаты в экскурсоводы заняты подготовкой. К тому же, я знаю картину работ целиком и смогу давать пояснения прямо по ходу дела, а не дожидаясь, пока подойдёт специалист из нужного сектора.
– Согласен, – кивнул Леонид. – Ведите.
– Тогда предлагаю объезд территории, потом документы и внутренний осмотр зданий. За последние два года мы довольно много переделали. Я составил примерный маршрут, по ходу, если что-то заинтересует подробнее, мы его скорректируем.
– Хорошо.
За руль директор тоже сел сам. Электрокар сначала проехал через парковую зону – Леонид отметил, что выделенный для отдыха сектор стал больше и ухоженней, сочетая благоустроенную часть с дорожками и «дикую». Заодно парк окончательно скрыл небольшую ТЭЦ: по требованию того же руководителя безопасности комплекс был автономен. Потом показались корпуса персонала – кто-то жил внутри территории постоянно, другие работали посменно, хотя тоже не имели права выезжать из основного поместья. В самом центре – администрация, вытянутая трёхэтажка для воспитанниц, тренировочные залы, больница и новенькое здание школы. Если прошлый директор упор делал исключительно на физподготовку, то Виктор Евгеньевич заявил, что откормленные на мясо идиоты ни на что не способны. И потому настоял, чтобы для расположенных под Саратовом тренировочных центров в программу обучения включили школьные занятия по его системе.
– Помещения внутри начнём осматривать со школы, – решил Леонид.
– Хорошо, – директор немедленно припарковал машину возле крыльца.
Занятий не было, девочки готовились к соревнованиям, так что здание встретило гулкой тишиной. Войдя, Леонид и Саша удивлённо переглянулись: очень похоже на советские школы, где они учились в детстве. Знакомый, привычный холл, слева гардероб. На стене напротив двери большая доска почёта лучших учениц – причём форма учениц на фотографиях тоже подозрительно знакома. Директор перехватил взгляд начальства и улыбнулся:
– Совершенно верно. За основу мы взяли женскую гимназию примерно пятидесятых годов пополам со спортшколами эпохи позднего Советского Союза. С поправкой, конечно, на современные знания и опыт. С одной стороны, смена физической и умственной нагрузки благотворно действует на организм. С другой – вопреки расхожему мнению, в спорте зачастую выигрывает не тот, кто объективно сильнее, а тот, кто умеет наиболее грамотно распределить свои силы на все дни соревнований. Побеждает по очкам, так сказать. Конечно, логарифмы или какие-нибудь теории газов нашим девочкам ни к чему. Но в остальном мы стараемся привить им широкий кругозор.
– А гардероб-то зачем? – удивился Саша. – Тут школа и жилой корпус чуть ли не стенка к стенке стоят.
– Совершенно верно, – закивал директор. – Но при этом проход напрямую из здания в здание только для персонала. Без исключений вообще. Для воспитанниц одна дорога, причём кружная. Специально сделано так, что надо идти не меньше десяти минут. Потом сдавать всё в гардероб, переодевать вторую обувь. Опять же, с одной стороны это дисциплинирует и приучает рассчитывать время и силы. Приходить без опозданий. С другой – мы по возможности теперь копируем жизнь за оградой, по крайней мере, основные элементы. Это было одной из самых главных ошибок моего предшественника. Оказавшись в обычной жизни, девочки просто растерялись в совершенно незнакомой обстановке. Отсюда и фатальный провал тех учениц, до этого считавшихся лучшими. С поправкой, что вся их мотивация была завязана на очень узкую идею «первые в спорте, иначе нет смысла жить»… мы и получили что получили.
Саша поцокал языком, Леонид жестом дал понять – тоже согласен. Тогда из-за проигранных соревнований, вернувшись на территорию школы, три девочки потравились таблетками. Причём одну не откачали вообще, а вторую сразу пришлось списать по состоянию здоровья. Леонид сразу же провёл ревизию и сменил руководителя проекта в центрах под Саратовом, вместо профессионального тренера-спортсмена назначал физиолога и психолога Виктора Евгеньевича.
Экскурсия пошла дальше. Первый этаж – несколько классов начальной школы. Если в этом году на соревнованиях спортсменки добьются успеха, с будущего года проект расширят. Набирать новых спортсменов планировалось с семи лет: соответствующее подразделение проекта уже составило предварительный список мальчиков и девочек на покупку. Класс труда, класс русского языка, класс географии. И так с первого до третьего этажа. Обычная советская школа, разве что на верхнем этаже небольшой закуток отделён недавно оштукатуренной стеной и заперт на современный электронный замок. Директор достал из кармана карту-ключ, приложил к двери. Потом набрал на клавиатуре цифровой код и пояснил для удивлённых Леонида и Саши:
– Карта теперь больше как идентификатор, кто именно проходит. Нашлись у нас особо умные девочки, стащили ключ и ослепили камеру, – улыбнулся. – Не учли только, что в памяти центрального блока записывается, кто и когда открывает замок, но от греха теперь с обеих сторон поставили ещё и клавиатуру, код меняем каждый месяц. С другой стороны тоже показатель. Если воспитанница готова рискнуть – эту черту характера стоит примечать и развивать. В нужном для нас направлении, конечно.
За дверью оказался проход в жилой корпус. Пользуясь тем, что коридор был длинный, а директор их чуть обогнал, Саша негромко, чтобы услышал лишь друг, произнёс:
– Да уж, – передразнил: – Как на воле. Раб не должен чувствовать себя рабом, тогда ошейник давить не будет.
Виктор Евгеньевич мгновенно остановился. Обернулся и укоризненно сказал:
– У меня очень хороший слух, Александр Игоревич. И настоятельно прошу на территории подобных слов не употреблять вообще. Воспитанники и воспитанницы, и никак иначе. Потому что да: никто из них не должен чувствовать себя вещью. Человек работает намного эффективнее, если у него есть мотивация. Если он ощущает, что его слушают и прислушиваются. А какая мотивация у вещи? Потому, к слову, рабская экономика и проиграла более поздним формациям. Впрочем, как историк по первому образованию вы лучше меня это знаете.
– Виктор Евгеньевич, всё, признаю, – Саша рассмеялся и сложил на груди руки крестом. – Вы меня убедили. Значит, мотивация…
– Да. Победа, слава, – Директор серьёзно кивнул. – Возможно – лучшие после окончания спортивной карьеры вернутся к нам тренерами. Я ещё думаю, какую идею предложить. Пока воспитанники работают на новизне, на молодости. Но заранее стоит думать на будущее.
Директор закончил говорить, повернулся спиной и пошёл дальше по коридору и не увидел, как глаза Саши сверкнули холодом, а губы беззвучно шепнули одно слово: «Янычары». Леонид пожал плечами и покрутил в воздухе рукой. Что поделаешь? С большой вероятностью психолог прав. С самого начала было ясно, что нужно подбирать мальчиков и девочек не только с хорошими физическими данным, но и волевых, целеустремлённых. В конце концов, пусть и оставаясь по закону рабами, в годы расцвета янычары были надёжной опорой султана, преданной и сильной армией.
В конце коридор закрывала точно такая же дверь. Директор опять набрал код и провёл карточкой-ключом. Они оказались в жилом корпусе, который тоже встретил пустотой и тишиной: все были заняты в спортзале. Здесь уже царил двадцать первый век. Планировка – коридор с дверьми жилых комнат по бокам – не изменилась, переделки были скорее косметическими. Пол теперь устилал коричневый ламинат под дерево, новые обои тёплых тонов, потолок-армстронг. Леонид направился было к одной из дверей, заглянуть внутрь, но директор аккуратно удержал его за руку.
– Нельзя. Хозяйки нет. А вторгаться в личное пространство я запретил даже себе. Девочки и убираются обязательно сами. Лишь раз в неделю им помогает уборщица, и то под присмотром хозяйки.
– Виктор Евгеньевич, хотите сказать, что там нет скрытых камер? – Леонид удивлённо и заинтересовано посмотрел на директора.
– Нет. И все это знают. Да, определённый риск остаётся. Но на это у нас штат психологов, а свой закуток, где можно спрятаться от мира, выплакаться на худой конец так, что никто не увидит – это мощная гарантия от перегрузки психики. Той самой перегрузки, что ведёт к подростковым суицидам. Лишение личного пространства на какой-то срок у нас самое страшное из наказаний. Но если так уж любопытно…
Виктор Евгеньевич улыбнулся и повёл всех в самый конец коридора. Там одна из дверей оказалась приоткрыта. В щель можно было увидеть обычную девчоночью комнату. Кровать, тумбочка с лампой и раскрытой на середине книжкой, повсюду небольшой беспорядок торопливых сборов.
– Юля у нас как всегда зачиталась и проспала, вот я и был уверен, что она забудет запереть дверь. Это одна из тех троих, кто осталась в строю. Характер после неудачного суицида у неё поменялся, но не сломался. Вообще – умная, хорошая девочка, – На этих словах Виктор Евгеньевич почему-то тяжело вздохнул. – Куда дальше? В спортивный корпус?
Леонид наморщил лоб, делая вид, что задумался. На самом деле по заранее продуманному на сегодня плану экскурсию он или Саша должны были под благовидным предлогом оборвать на середине.
– Нет, пожалуй, не стоит. Не стоит портить впечатление. Точнее… Пусть я буду зрителем, который пришёл первый раз.
– Хорошо. Тогда куда сейчас? До начала соревнований полтора часа.
– Давайте пока к вам. Посмотрим бумаги, чтобы не тратить время потом.
Кабинет директора располагался в административном корпусе, как и его квартира. Так было заведено ещё с самого начала, поскольку рядом с апартаментами располагалась защищённая линия связи с центральным офисом. И если на остальной территории опять же интерната скорее царил дух и облик модернизированных и слегка облагороженных шестидесятых-семидесятых годов, то здесь – исключительно хай-тек и современные технологии двадцать первого века. Директорский стол из хрома и стекла, удобные кресла пластика и кожи, освещение точечными светодиодными светильниками. Напротив стола матово поблескивала видеостена и камера – со своими заместителями в соседних пансионатах Виктор Евгеньевич по возможности общался без выездов, через видеоконференц-связь.
Финансовую отчётность хозяева проверили первым делом, но и Леонид, и Саша понимали, что это скорее положенная по правилам игры формальность. С одной стороны всё давно разобрали по косточкам аудиторы из московского отдела внутреннего финансового надзора. Люди надёжные, преданные, грамотные. И если уж эти съевшие собаку на поисках разнообразных афер и серых схем специалисты ничего криминального не нашли, беглым осмотром тем более ничего не выявишь. С другой стороны, Виктору Евгеньевичу воровать не было интереса. Денег этот уникальный специалист и раньше грёб лопатой, потребности имел достаточно скромные – например, одевался хоть и со вкусом, но без ненужного шика: никаких массивных перстней и тяжёлых цепей из литого золота, никаких рубашек-пиджаков-туфель, где три четверти стоимости составляет ярлык с именем модельера. И в проект его привлекли отнюдь не зарплатой, а властью, интересной работой без творческих ограничений и возможностью прославиться.
Некоторые вопросы всё же возникли. Дело было новым, ряд идей Виктор Евгеньевич внедрял на ходу и утверждал своей волей. По некоторым пунктам возник перерасход. Конечно, всё сопровождалось подробными отчётами – их-то сейчас и хотели обсудить Саша и Леонид. В чём-то они были согласны, где-то собирались категорично на будущее сказать «нет». А по третьей спорной категории, особенно там, где Саша и Леонид не сошлись во мнениях – хотели уточнить непосредственно у директора. И уже по итогам совещания принимать окончательное решение. Плодотворное, хотя и довольно жаркое обсуждение затянулось, так что когда минутная стрелка часов подобралась к цифре «9», оторвались все с сожалением. Но и заставлять ждать было нехорошо и непедагогично. Пятнадцать минут же – ровно столько времени, чтобы дойти до спорткорпуса и занять места.
Спортзал ничем не отличался от любого себе подобного. Место для выступлений. Вдоль одной из стен – ВИП-ложа в обрамлении зрительских мест. Сегодня и там, и там почти всё было заполнено: девочки должны выступать как на настоящих соревнованиях. В представительской части трибуны уже расположился управляющий поместья, сияющей как новенький пятак и гордый оказанной честью. На остальных местах – помощники с семьями, незанятые службой охранники и свита из не-крепостных вольнонаёмных служащих поместья. Утечки информации Леонид не боялся. До соревнований не так уж и много времени, действительно важных сведений дилетанты-зрители не заметят и не поймут. А специалистов с помощью управляющего проконтролируют Виктор Евгеньевич и служба безопасности спорт-центров.
Наконец все зрители разместились, затихли. Ведущий объявил о старте соревнований. Вначале шли самые младшие из девочек, потому упражнения не отличались зрелищностью и сложностью. Потом средний возраст. И последними девушки шестнадцати-семнадцати лет, готовившиеся поехать на Чемпионат Европы. Обороты вокруг верхней и нижней жерди брусьев, различные технические элементы, исполняемые над и под ними с вращением вокруг продольной и поперечной оси при помощи хвата одной и двумя руками. Упражнения на коне – в виде разнообразных маховых и вращательных движений, а также стоек на руках, упражнения на кольцах, красивые вращения на перекладине. Глядя за реакцией зрителей, Леонид подумал: а ведь можно из спорта сделать неплохое шоу. Это будет оригинально, особенно если не просто показывать упражнения, а сделать акробатический спектакль – идея просто обречена на коммерческий успех. Заодно туда можно использовать спортсменов второго эшелона, которые окажутся неспособны к рекордам. Ну и со временем перевести туда медалистов, которые по возрасту и из-за травм не смогут больше выступать – но станут отличной рекламой.
Небольшая заминка случилась лишь один раз. Частью выступления были вольные упражнения: комбинация из отдельных элементов, а также их связок. Сальто, кувырки, шпагаты, стойки. Один из самых эффектных элементов этой части был прыжок-кульбит с разбега с использованием дополнительной опоры в виде напарницы. И тут очередная девушка совершила ошибку, очень некрасиво полетела в сторону и шлёпнулась на маты. Судьи дружно выставили ей самый низкий балл. Леонид заметил, как незадачливая спортсменка закусила губу, чтобы не разреветься – до этого она шла в числе первых, а теперь опустилась на середину.
Виктор Евгеньевич со вздохом негромко, чтобы слышали только хозяева, прокомментировал:
– Самое плохое, что Полина – это та девочка, которая упала – сейчас не виновата вообще. Отличная спортсменка. Можете проверить – вечером пойдёт в спортзал и будет самостоятельно отрабатывать упражнение до седьмого пота. Я бы рекомендовал её в нашу сборную всё же отправить.
Леонид и Саша синхронно кивнули. Кроме показа итоги соревнований влияли ещё и на то, кто именно из воспитанниц поедет. Середнячков судьи, скорее всего, забракуют. Но хозяева могут вносить правки в список своей волей. Виктор Евгеньевич продолжил:
– Поссорилась она крепко недавно с Юлей. Это та самая, которая на опоре была.
Друзья повернули головы и внимательно посмотрели на виновницу. Высокая, метр восемьдесят примерно. Форма довольно сильно обтягивала тело, так что можно было заметить – у девушки хорошая спортивная фигура, которую не портила небольшая грудь. Округлое и очень милое лицо. Чуть крупноват нос и полноваты губы, но это не делало внешность некрасивой, наоборот добавляло внешности очарования, шарма, какой-то загадочности. Особенно если распустить волосы цвета льна. А судя по узлу на затылке, в отличие от большинства воспитанниц Юля волосы стригла не до плеч, а отрастила настоящую косу.
– Это та самая, третья. Которая осталась. Отменные физические данные, характер стал на редкость вредный и злопамятный. Знает прекрасно, что Полина искренне видит себя только в спорте, мечтает стать олимпийской чемпионкой. Подстроила сначала, что будет с ней в паре именно на прыжке, а потом испортила ей балл. И так провернула, что никто не прицепится. Не докажешь, что она специально на долю секунды со встречным движением запоздала, очень точно было подстроено, – директор вздохнул. – Как там говорят? Рисковый актив? В общем, или Юлю переводить на индивидуальные тренировки и готовить соло – потенциальная чемпионка мира без преувеличения. Но это довольно заметная сумма. Плюс, сами понимаете, характер как порох. Или убирать из команды совсем. С той же Полиной они теперь враги навек, да и остальные девочки станут косо поглядывать.
Друзья переглянулись. Леонид побарабанил ногтями по подлокотнику кресла.
– Спасибо. Я подумаю. А Полину эту, раз так рекомендуете, всё равно в список включите моей волей. Даже если судьи забракуют.