Разумная вселенная, отрывок из рассказа Опции

[moiser]

Предисловие
Хочется начать с тривиального: каждый человек когда-то задумывается…
Но, увы, так не происходит. Многие покидают сей мир в полной уверенности, что Солнце это планета. А на вопрос: а почему она тогда светит? Пожимают плечами – ну и что? Луна тоже светит.
В принципе, это нормально и вы, со всеми своими обширными знаниями можете оказаться в точно такой же ситуации. Всё относительно, поскольку наши научные знания однобоки и напоминают сорвавшийся камнепад с горы. Да, мы можем точно рассчитать куда упадёт каждый камень, но что явилось причиной, а самое главное : почему именно так и происходит, а не иначе – мы не знаем. Словом, мы научились только считать, не понимая смысла происходящего. Конечно, мы на пороге великих открытий, но не следует обольщаться. Это будет всего лишь очередная ступень в нашем развитии.


***
– Хорошо. Пусть так, – сказал Хью. – Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Наши представления о вселенной находятся в зачаточном состоянии и поэтому, я позволю себе высказать следующую мысль. Всё обстоит совсем не так, как вы думаете.
– Вы считаете, что наука стоит на ложном пути? – ехидно улыбнулся Гордон.
– Ложных путей не бывает, –не согласился Хью. – Все они ведут к пониманию законов природы и часть истины всегда сопутствует им. Вопрос в другом: насколько это соответствует истине в целом.
Мы же с вами понимаем, что все законы, которые мы используем сегодня, имеют весьма ограниченный диапазон. Законы Ньютона легли в основу теории относительности Эйнштейна, но никто не будет утверждать что они ложны. Они несовершенны. И так происходит во всех сферах наук. Но мы не будем сейчас говорить о законах физики. В данном случае это не существенно. Мы будем говорить о поведенческой модели мира и нас интересуют совсем другие критерии.
Что делает человек, когда видит угрозу своей жизни? Правильно. Ищет способ избежать этого. Тоже самое делает и наша вселенная.
– Разумная вселенная, – усмехнулся Гордон.
– Я далёк от этой мысли, – раздражённо отмахнулся Хью. – этот процесс скорее схож с нашим подсознанием. Вряд ли у ней присутствует собственное «я». Но напомню вам мой основной постулат «по образу и подобию». А это значит, что чувство страха должно быть присуще всем – от амёбы до вселенной.
– Я не знал, что камни могут бояться. Какой ужас… – продолжал веселиться Гордон.
– Придётся смириться с этим. Иначе как объяснить, что страх ведом только живым существам? Откуда бы ему тогда взяться? Закон либо есть – либо его нет. Третьего не дано.
– Но ведь бывают же исключения из правил? – не согласился Гордон.
– Бывают. Но только если закон несовершенен. В нашем мире это недопустимо.
–Чушь! – отрезал Гордон. – Камни не могут чувствовать. У них нет органов чувств.
– Я и не говорил, что они у них есть, – возразил Хью. – Я говорил, что они могут испытывать страх.
– И что?! – негодующе вскричал Гордон. – Они могут убежать? Скрыться? Проломить кому-то башку?
– Нет, конечно, – улыбнулся Хью. – Но вселенная может.
– Каким, чёрт возьми, образом? – не мог успокоиться Гордон. – У ней, что, есть руки? Ноги?
– Ни того ни другого. И тем не менее, она может это сделать. Если вы успокоитесь, я приведу вам очень любопытные доводы?
Гордон, насупившись, приобрёл грозный вид, но не сказал ни слова.
– Вы же не любите болеть гриппом? Верно. И я не люблю. Кто скажет, что у вируса есть способность мыслить? А этот маленький паршивец, на раз ломает нашу сложнейшею защиту и встраивает свой геном в нашу ДНК. Заметьте, без единой капли мозгов.
Гордон задумчиво шевельнул челюсть и презрительно процедил:
– Ну и что? Это заложено в него природой.
– Куда заложено?! – едва не закричал Хью. – При этих размерах он должен быть полным дебилом. А он умудряется обмануть всю иммунную систему, проникнуть в ядро клетки и, по сути, подчинить себе весь организм. Не хило, для дебила. Вы не считаете?
– Ладно, – сдался Гордон. – Но вселенная не вирус. Это вообще пустое пространство. Вакуум.
– Это не пустое пространство. Это матрица.
– Божественная, – ядовито улыбаясь уточнил Гордон, думая, что понял, куда клонит Хью.
– Обычная. Сотканная из миллионов силовых линий.
– Каких ещё там линий? – глумливо переспросил Гордон.
– Можете взять для примера матрицу из теории суперструн или даже эфир. Это неважно.
–На кой чёрт тогда она нужна, если это не важно?
– Это основа, – вздохнул Хью, поняв, что просто так этот пункт пропустить не удастся. – Основа для моей теории и среда для перемещения частиц и волн во вселенной. Чтобы вам было совсем понятно, то приведу такой удивительный вывод из моей теории. Фотоны, простите за каламбур, никогда не движутся со скоростью света. Со скоростью света движутся электромагнитные волны. Но не фотоны.
– Что?! – с издевкой воскликнул Гордон. – Вы в своём уме?
– Что слышали, – отрезал Хью. – Скорость фотонов гораздо меньше скорости света. Это как движение электронов в проводнике. Электромагнитное поле создаёт ток фотонов и мы видим свет. Если включить выключатель в Хабаровске, то свет в Москве вспыхнет почти мгновенно, хотя скорость электронов очень мала – всего несколько сотен метров в секунду. Также и здесь.
Пока Гордон хмуро переваривал полученную информацию, Хью продолжил:
– Но мы что-то далеко ушли от нашей темы. Поэтому повторяю: важно другое. Вселенная каким-то образом понимает, что её жизнь конечна и всеми способами борется с этим. Отсюда эти звёзды, пульсары и даже чёрные дыры. Она пытается сохранить равновесие. Не распылиться в этом бескрайнем космосе. Но, похоже, она уже поняла, что ей не удастся сделать это таким путём и тогда она создала нас. Нам, можно сказать, выпала честь спасти вселенную.
– У-у, –ехидно промычал Гордон. – Нам это раз плюнуть.
– Зря смеётесь, – гневно прервал его Хью. – Человеку под силу повернуть процессы вспять и сохранить нашу вселенную. Времени у нас для этого достаточно. Правда, – грустно добавил он, – если появится более совершенный вид, то мы обречены.
– Или мы сами себя не уничтожим, – подытожил Гордон.
– Надеюсь, этого не произойдёт.
– Мда, – сочувственно протянул Гордон, прервав затянувшуюся паузу. – Я думал, это будет гигантский кит, плывущий по просторам бескрайнего космоса. И мы, жалкие бактерии живущие в нём. Сверхразум, наконец, какой-нибудь. А тут? Чёрная бездна холодного космоса и наша, трясущаяся от страха вселенная. Грустно всё это и наивно, мой друг. Не верю.
Он усмехнулся, подумав о чём-то своём и добавил: – Она, наверное, тоже молится своим богам?
– Возможно, – улыбнулся Хью. – Но я думаю, её разум ещё не достиг такого совершенства. Она ещё младенец.
– Но если, – оживился Гордон, – рассуждать по вашему методу, то бог обязательно должен быть. По образу и подобию, так сказать. Каждая мысль должна быть запатентована априори.
Хью широко улыбнулся и шутя погрозил Гордону пальцем.
– Поймали. – И не спеша прошёлся по комнате, но не для того чтобы собраться с мыслями.
– Должен вас огорчить, – продолжил он, приблизившись к Гордону. – Стандартный набор частот позволяет варьировать им практически бесконечно, но не имеет способности материализоваться, хотя и несёт созидательную или разрушительную силу. Будь это так – мы бы погрязли с вами в безумном мире хаоса. К счастью, это не так.
– Жаль, – вздохнул Гордон и поднялся с кресла. – Всю жизнь мечтал встретить волшебника. Ладно. Пойду я. Теория ваша забавная, но глупая. Разум не может быть таким большим. Тогда бы уж приплели бога. Оно бы всё объясняло. И жизнь после смерти, кстати. Очень интересная тема.
– Насчёт бога не знаю, но вот про жизнь после смерти кое-что могу рассказать, – Хью смущённо развёл руками. – Только это не совсем то, что вы думаете.
– Может мне остаться тогда? – оживился Гордон.
– Нет. Не стоит, – отмахнулся Хью, – Я, признаться, тоже устал. Как-нибудь в следующий раз.

[moiser]

***

На следующий день, радостный и сияющий, с загадочным блеском в глазах, Гордон застыл в дверях ожидая приглашения войти.
Хью мигом уловил настроение друга и, скрывая улыбку, проронил:
– Ты бы ещё и цветы захватил.
– Твоей теории крышка, – самодовольно осклабился Гордон. – Так что цветы придётся дарить тебе. Но обойдёмся шато.
– У меня только коньяк, – притворно огорчился Хью.
– Я принёс с собой. Надо же как-то отпраздновать победу.
– Ну, что ж, – безвыходно развёл руками Хью, – проходи тогда. Послушаем, в чём там твоя победа.
Горон отдал бутылку вина Хью, ожидая, что она тотчас будет откупорена и разлита, но тот, взглянув на этикетку, одобрительно хмыкнул и чему-то радуясь, поставил её в бар.
На вопросительный взгляд друга Хью развёл руками и пояснил:
– Сначала я должен услышать весомые доводы и признать своё поражение. Если этого не случится, то приз достанется мне, а тебе придётся пить чай без сахара.
Должен же я, – рассмеялся Хью, – как-то наказать тебя за дерзость. Будешь лишен сладкого.
– Это нечестно, – возмутился Гордон. – Я принёс бутылку и она будет распита, даже если я проиграю. Будем пить тогда в твою честь. Но это вряд ли.
– Нет, – твёрдо отверг пожелание Гордона Хью. – Победителю достанется всё. И я в этом не сомневаюсь. Так что вы мне там хотели сказать? Явите миру, так сказать, истину.
– Аннигиляция, – уничтожающе протянул разозлённый Гордон.
– Что аннигиляция? – не понял Хью.
– Твоя матрица неспособна генерировать античастицы, а это уже является бесспорным доказательством её несостоятельности.
– С чего ты взял, что она неспособна генерировать античастицы? – озадачился Хью.
Матрица имеет положительный заряд, а плюс с плюсом никогда не дадут отрицательное значение. Хоть ты убейся.
– Мда, железная логика, – сокрушенно выдохнул Хью. – И кто же вам подсказал такую глупость?
– Я сам догадался. В теории большого взрыва это заранее оговорено, а от вас я ничего подобного не слышал. Поэтому получается, что вы либо прозевали этот момент, либо сознательно скрываете свой промах.
Хью внимательно посмотрел на собеседника и озадаченно хмыкнул.
– Что это на вас нашло, Генри? – озабоченно спросил он.
– Сам не знаю, – вдруг смутился Гордон. – Меня так захватила эта идея, что я уже не мог остановится. Это же так просто. Матрица должна быть двухполярной какой-то тогда. Правда же ведь?
Хью слегка улыбнулся и задумчиво пожамкал губами.
– Сама матрица не может быть абсолютно инертной, – согласился он. – Эти трубочки, черт, – чертыхнулся Хью, – надо бы придумать им какое-то название, можно представить в виде неких диполей, но там нет привычного, в нашем понимании, заряда и матрица, по сути, взаимодействует только с одним видом частиц – кварками. Это из них уже создаётся привычная нам материя и они, что называется, командуют парадом. Все последующие частицы никак не взаимодействуют с матрицей и связь осуществляется только через кварки. Это и меня ставит в тупик, но пока должного объяснения я не нашёл.
– Но я так ничего и не услышал насчет античастиц, – вывел из задумчивости Хью Гордон.
Античастицы это свойство самой материи, рассеяно отозвался Хью. Здесь, я думаю, всё зависит от того как лягут кости. То есть кварки. Это, конечно, не случайная закономерность, но сам принцип симметрии вселенной никогда не соблюдается и, в общем-то, всё зависит от воли случая. В моём случае всё достаточно просто и возникновение античастиц объясняется довольно легко, но сам принцип предпочтения той или иной полярности пока мне неведом. Я, лично, думаю, что это всё же элемент случайности. Нам ведь всё равно в каком мире жить. И там и там законы физики неизменны.
– Но, говорят, что в антимире время течёт в обратном направлении, – робко вставил Гордон.
– Говорят, что кур доят, – сердито оборвал его Хью. – Я вам уже говорил, что время, как физическая сущность, не существует. Машина времени если и будет создана, то только виртуальной. Мы сможем посмотреть прошлое только в в виде картинок, запечатлённых в памяти минералов. Будущее тоже можно смоделировать, причём довольно точно, но только тогда, когда мы достаточно точно освоим небесную механику и вообще, законы мироздания.
Гордон изумлённо вскинул брови и иронично воскликнул:
– Вы верите в астрологию?
– Нет. В астрологию я не верю. Это больше похоже на гадание на кофейной гуще, чем на науку. Однако, сам принцип не так уж далёк от истины. На нас оказывает влияние не только окружающая среда, но и далёкие планеты. Однако, это влияние, в целом, сказывается не наши поступки, а на наш организм. Поэтому прогнозы астрологов можно считать нелепой выдумкой. Да .Некоторые поступки зависят от состояния нашего организма и есть довольно много неприятных вещей которые при этом мы можем совершить, но удачный или неудачный у вас будет день от расположения светил не зависит.
– Тогда что же вы будете рассчитывать? – озадаченно спросил Гордон.
– Безопасность.
– Безопасность?!
– Да. Безопасность, – подтвердил Хью. – Один наш сотрудник, Барни, создал очень интересную программу. Он решил смоделировать своё будущее и представьте, у него кое-что получилось. Он внёс туда свои личные данные, привычки, предпочтения, движение планет: в общем всё, что удалось найти и программы заработала. Мы тоже внесли всё необходимое и я бы не за что не поверил в эти прогнозы, если бы эта программа не спасла мне жизнь. Я как-то получил смэску, что сегодня мне следует быть особенно внимательным по отношению к транспорту и даже не знаю, что я замешкался на переходе: обычно я перехожу на зелёный свет не раздумывая и редко смотрю по сторонам. Но в тот день я видимо, помнил об угрозе и не стал торопиться. И это спасло мне жизнь. Ступи я на дорогу секундой раньше – с вами я бы уже не разговаривал. Какой-то сумасшедший на полном газу пролетел прямо передо мной. Правда, я не сразу сообразил, что спасло мне жизнь. Только дома я вспомнил про смэску.
– Я тоже хочу получать такие эсемески! – воскликнул заинтригованный Гордон.
– Хорошо, – кивнул Хью. – Я поговорю с ним. Думаю, он не откажет. Но учти. Тебе нужно будет дать только достоверные данные о всей твоей жизни. Это не так легко, как кажется. Даже, если ничего предосудительного в твоей жизни и не было.
– Я постараюсь, – клятвенно заверил его друг.
– Должен заметить, что программа, как говорится, сырая и до завершения ещё далеко. Это я к тому, что ты будешь получать по большей мере хлам. Ну, типа не есть много фруктового мороженого или вроде того. У меня была такая смс: сегодня ешьте как можно меньше клубничного. А это моё любимое. Ну, я, как обычно, зашел в кафе, там выбор всегда приличный, и решил на всякий случай выбрать что-нибудь другое. Представляешь, как я перепугался, когда оказалось, что у них осталось только клубничное?
Гордон злорадно хихикнул, а Хью улыбнувшись продолжил:
– Я, конечно, отказался. Решил не рисковать. Я не один такой. Похожий случай был с Ричардом, нашим сотрудником. У него сорвало ветром антенну, а он как раз получил смс, что на крыше следует остерегаться северного оленя. Черт его знает, говорит он, что там за северный олень такой. Так и просидел вечер без телевизора. Так что вот так. Хочешь верь - хочешь не верь.
– Забавно, – хихикнув, согласился Гордон, – но я согласен подписаться на эти эсэмэс. Не забудь замолвить за меня словечко.
– Не забуду. Так вот о чём я хотел сказать. Я не буду утверждать, что будущее предопределено, но общая закономерность в этом есть. Если мы поставим её на службу, то получим массу пользы. А пока, всё что мы имеем, это только иллюзия будущего.
– Всё-таки мы роботы, – сокрушенно вздохнул Гордон. – Даже как-то неинтересно жить становится. Всё у нас расписано и разложено по полочкам.
– И что? – возразил Хью. – Лично я не вижу в этом ничего плохого. Где ты видел в нашей жизни свободу? Разве что тот маленький кусочек жизни называемым: детство. Остальное сплошь запрограммировано: родился, женился и умер. А в промежутках: дом, работа, работа, дом. Где тут твоя свобода? Это иллюзия свободы.
– Ну, не все так живут, – с тихой завистью выразил своё несогласие Гордон. – Некоторые ни в чем себе не отказывают.
– Честно говоря, я им не завидую. Они просто жизнь прожигают. Для меня свобода это желание творить, мыслить, создавать что-то новое. И я согласен жить по этим небесным правилам, тупо выполняя этот ритуал дня, но долго и счастливо. И всё что мне нужно, так это сохранить ясность ума до самой старости, а не сидеть в кресле-качалке бездумно устремив взгляд в потолок. Жизнь прекрасная штука, но только когда в ней есть смысл.
– А если все твои помыслы напрасны? – напористо заголосил Гордон. – Если ты ошибаешься и мир устроен совсем не так как ты думаешь. Что тогда?
– Я-то этого не узнаю, – улыбнулся Хью. – Поэтому покину этот бренный мир радостно и счастливо.
– Значит, обратной связи всё-таки нет, – вдруг задумчиво пробормотал Гордон.
– Нет, – подтвердил Хью. – Нету. Даже если мы не забудем всё что было с нами на Земле – обратной дороги нет. Сейчас трудно представить какую сущность я обрету после смерти. Возможно, это будет нечто вроде плазмоида и тогда мне предстоит учиться управлять энергией напрямую. Парить безмятежно в облаках я не согласен.
– Но ведь можно же будет наблюдать за нашим миром со стороны? –не утерпел Гордон.
– Каким образом? Мы будем видеть и слышать, в лучшем случае, только радиоволны. И вряд ли этот мир нам будет уже интересен.
– Радиоволны? – обрадовано подхватил Гордон. – Радио, телевидение... стал перечислять он и смущенно осекся: – А чёрт! Декодер же нужен.
– Да. Всё, из чего состоит и наполнена наша жизнь – мы не увидим. Это будет совсем другой мир, и боюсь, мы уже не сможем чувствовать и любить тоже.
– И нафига мне тогда такой мир нужен? – разочарованно проронил Гордон.
– Ну, судя по всему, это лишь один из этапов нашего развития и особо расстраиваться не стоит.
– Хотите сказать, что мы ещё превратимся в кого-то? И кто же тогда это будет?
– Не знаю, пожал плечами Хью. – Возможно, мы станем частью чего-то целого. Коллективный разум, так сказать. Задатки этого, кстати, имеются уже сейчас. Один эффект толпы чего стоит. Любой там может враз лишится своей индивидуальности.
– Да, – согласно закивал Гордон. – Я знаю об этой пакости. Поэтому никогда не хожу на демонстрации.