Полночь XXI века Опции

[Ярослав]

Часть первая. Вестник заката
Глава 1
Письмо на электронную почту управляющий получил рано утром. Несколько минут в прострации смотрел на экран монитора, пытаясь успокоить поднявшуюся в душе бурю растерянности и досады на вредину-судьбу. До последнего надеялся, что барин в поместье если и заглянет – ненадолго и только по делам, а потом уедет провести летний отпуск как обычно где-нибудь в Ницце или на тропических островах. Оказалось, приедет всем семейством. И самое малое – на пару недель. Управляющий раз за разом перечитывал письмо и растеряно протирал с лысины и лба пот большим клетчатым платком. Наконец взял себя в руки и энергично начал с приказами обзванивать помощников. Вскоре всё поместье, а особенно усадьба, пришло в движение. «Барин, барин скоро приезжает. Да с детьми», – шушукалась по углам прислуга.
Чем ближе надвигалась страшная дата «12.06.2006», тем сильнее царили везде переполох и паника. Если бы ждали одного хозяина, то управляющий остался бы спокоен. Леонид Ильич Конный был мужик суровый, но деловой и по-своему справедливый. Зато в сыне и дочери души не чаял. Да и некуда больше силы и тепло вкладывать – как померла в девяносто первом супруга, так второй раз барин и не женился. Детки же по прошлому визиту, три года назад, запомнились капризными и избалованными. То перца много, хотя в суп его и вовсе не клали, то икра недосолена. Наговорят всякой ерунды, хозяин вспылит… Даже если потом поймёт, что не прав, решения менять не будет – ещё подумают, что ослабел старый волчара. Становиться же нищим, живущим на пособие безработным, управляющий не собирался. Так недолго и паспорт заложить, да в крепостных оказаться. Когда в восемьдесят пятом развалился Советский Союз, а шесть лет спустя приняли закон о паспортах, почти все из бывших соседей по колхозу вот так в крепостную кабалу и угодили. Тогда Бог миловал, удалось прибиться к Конному. Прокормить и себя, и семью. Но второй раз такого шанса судьба не предоставит.
Не спал управляющий – не спали и остальные. Старшие повара обновляли запасы продуктов, попутно раздавая затрещины помощникам, те отыгрывались на поварятах и посудомойках. Дворники раз за разом проверяли и вылизывали и так идеально чистые парк и дорожки вокруг усадьбы. То же самое делали горничные в особняке. Заподозренных в лени и нерадивости потоком отправляли в гараж на порку, и розги свистели не останавливаясь. Получив свежую порцию берёзовой каши, девицы и парни утирали слезы, обклеивали ссадины пластырем и с двойным усердием продолжали наводить порядок. Всё равно управляющему казалось – чего-то забыли. Когда до приезда осталось меньше суток, он выдернул помощников к себе в кабинет прямо посреди ночи.
– Итак, завтра приезжает барин. Всё ли у нас готово?
– Двух горничных заменил на девиц помоложе и более покладистых. На прежних уже нашёл покупателя, – первым ответил зам по особняку, и управляющий довольно кивнул: молодец парень, далеко пойдёт. Ведь подготовка прислуги для хозяйского особняка всегда влетала в копеечку. – Остальная дворня проинструктирована. Особенно девки по части таблеток и презервативов.
Управляющий ещё раз довольно кивнул. Охране барина, захоти она поразвлечься, никто не указ. В прошлый раз то ли по согласию, то ли силой кто-то из бойцов девок пользовал так, что троих в итоге пришлось списать в деревню по беременности. Чистый убыток. Следующим отчитался шеф-повар, дальше зам по дворовому хозяйству… Доклады «всё в отличном состоянии» шли один за другим, нервные морщины на лице управляющего разглаживались… Пока самым последним не заговорил начальник спортивной секции.
– Воспитанниц я посмотрел лично, всё готово. В том числе и список на отбраковку.
Управляющий поморщился: главного тренера и по совместительству директора спорт-центра он терпеть не мог. За собой не следит, и сорока ещё нет, а облысел, выглядит на все пятьдесят. Но главное – в поместье подчиняется управляющему лишь формально.
– Виктор Евгеньевич, отбраковывать будущих спортсменок имеет право только хозяин. Не много ли на себя берёте? – управляющий попробовал всё-таки поддеть тренера-директора.
Тот в ответ улыбнулся, аж зубы сверкнули. Команды спортсменов для Конного – одно из самых многообещающих вложений. Пять лет назад его футболисты взяли первое место на кубке Европы, с лихвой окупив вложенные затраты на одной рекламе, и это не считая последовавших продаж лучших игроков в иностранные клубы. Теперь по стопам удачливого бизнесмена пошли многие богатые люди России, но Леонид Ильич и тут проявил деловую хватку. На вырученные деньги развернул подготовку гимнастов, атлетов, боксёров, волейболистов. Его люди первыми прошлись по стране, скупая самых перспективных мальчиков и девочек. Проект хозяин курировал лично. При этом, как талантливый администратор, хорошо понимал: он не в состоянии досконально разобраться во всех деталях сам. Подпись Конного на списке – формальность. Виктор Евгеньевич даже мог себе позволить с хозяином спорить. Ведь на место управляющего поместьем легко подыскать с десяток кандидатов, а вот психологов и физиологов уровня Виктора во всей стране не больше десятка, да и на весь мир наберётся пару-другую сотен.
– Не переживайте, – вальяжно ответил тренер-директор. – Беру на себя не больше и не меньше, чем обязан. Я ведь почему из института ушёл сюда? Успех Леонида Ильича мне важен не из-за денег, а ради науки, ради исследований новых методов воспитания молодёжи.
Управляющий скривился, но намёк понял и развивать тему не стал.
С утра поместье сверкало, дворня расставлена по местам, над ковровой дорожкой каждые пять минут бегал слуга с пылесосом. Кортеж подъехал лишь к обеду. Сначала микроавтобус с охраной, потом три абсолютно идентичные бронированные машины с тонированные стёклами – в какой из них поедет хозяин, выбиралось случайно в последнюю секунду. Замыкал колонну второй автобус охраны, и почему-то именно он остановился напротив дорожки. Оркестр грянул приветствие, две девки в сарафанах и с хлебом-солью пошли по ковру... И замерли. Из автобуса выпрыгнул боец в бронежилете, каске и с минуту ходил вокруг с металлоискателем. Потом крикнул:
– Чисто, командир.
И только тогда из средней машины вышел хозяин вместе с детьми. Управляющий про себя отметил, что за три года с прошлого визита барин поседел, но не постарел. Дочка Нина вытянулась в аппетитную спортивно-подтянутую шестнадцатилетнюю блондинку. А вот двадцатилетний Тимофей стал молодой копией отца: тёмно-русый медвежонок ростом под два метра. Следом выбрался невысокий, сухопарый, похожий на ворона мужчина, в котором управляющий опознал совсем редкую для поместья птицу – младшего делового партнёра барина... Под ложечкой засосало совсем нехорошо. Александр Игоревич Бирюков слыл затворником, прям под стать фамилии. Из Москвы, где располагался центральный офис огромных владений Конного, выбирался крайне редко. И исключительно по очень серьёзным делам. А ещё по слухам в лихих восьмидесятых годах Александр Игоревич лично пытал врагов босса и не просто так в молодости занимался исследованиями по истории инквизиции, знаменитый «Молот ведьм» помнил наизусть.
Тут взгляд хозяина остановился на управляющем, ноги у того заледенели и посторонние мысли вылетели из головы. Конный подошёл, хлопнул управляющего по плечу и пробасил:
– Не ссы, нормально всё. Слушок был, что скурвился ты, и на дорожке мина. Соврали, так что к тебе никаких предъяв. А вот тому, кто на моего человека наехал, я потом в городе яйца оторву. Ладно, начали.
Управляющий мелко закивал, рысью метнулся по двору. Встреча, с оркестром и девками, пошла своим чередом. Воспользовавшись шумом, к хозяину подошёл Саша, и весело шепнул:
– Переигрываешь ты, Лёня.
Конный в ответ так же негромко хмыкнул:
– Ничего, Сашок, ничего. Привыкли все, что у нас чуть ли не каждый второй из новых дворян – бывшая братва. Узнают про мою докторскую по химии, уважать ведь перестанут.
– Тебе виднее. Хотя в чём-то ты прав. После сегодняшнего спектакля этот хмырь в поместье, если всё-таки через месяц к нему придут щупать насчёт наших гимнасток, первый доносить побежит.
Дальше пришлось смолкнуть. Оркестр доиграл, управляющий и его помощник отговорили короткие поздравительные речи, и барина повели обедать. Поскольку, хотя владел всем Конный, но распоряжался делами поместья управляющий, формально он и считался за принимавшего гостей хозяина. Крепко пожал ладонь Леониду Ильичу, Тимофею и Александру Игоревичу, дочери руку поцеловал. Та, не рискуя перечить отцу, согласно правилам этикета в ответ легонько управляющего поцеловала в щёку… Пусть на лице и мелькнула гримаса высокомерного презрительного недовольства. Управляющий ничего не заметил, наоборот расцвёл – его не только признали «чистым», но подняли на время визита почти до ранга господ. Можно было не сомневаться, что никому в поместье этого он забыть не даст. Управляющий не раздумывая взял барышню под руку и повёл в столовую.
Не укрылся от Конного и презрительный взгляд, которым наградил управляющего директор спорт-центра. На сегодняшний обед Виктора Евгеньевича не пригласили, хотя все старшие помощники будут присутствовать почти как равные. Ну и пусть. К внешней шелухе психолог был равнодушен, зато цену себе знал прекрасно. Понимал, что хозяин на самом деле приехал именно к нему, за закрытыми дверями разговор пойдёт совсем по-иному. И что настоящая власть – именно у директора спорт-центра. Пусть его власть и невидима большинству тех, кто живёт в поместье.
С парадным обедом управляющий расстарался так, что не нашли бы к чему придраться даже самые строгие ревнители этикета, которым в любом отступлении от правил тут же мерещился мерзкий «совок». Перво-наперво все прошли в гостиную, где минут пятнадцать, пока прислуга накрывала на стол, подавали предварительное угощение для возбуждения аппетита. Красовались на подносах маленькие тарелочки со свежею икрой, с копчёною рыбой, сыром, солёным мясом, сухариками и различным печением, сладким и несладким. Едва стоило кому-то задуматься – не взять ли кусочек, как рядом уже вышколено замирал лакей. Будто и не человек, а статуя. В изящных маленьких рюмочках подавали коньяк, виски, горькие настойки, вермут, русскую водку, лондонский портер, венгерское вино и Данцигский бальзам – и пусть хозяева к спиртному не прикоснулись, один только набор и разнообразие напитков вызывал у управляющего затаённую гордость.
Всё это было положено есть и пить стоя, прохаживаясь по комнате. Заодно приятно размяться после дороги. Но вот на лице молодой барыни мелькнула тень усталости. Ещё не успела перерасти в лёгкое раздражение, но управляющий понял – пора. Повинуясь незаметному жесту, в комнату вошёл дородный немолодой слуга. Столовый дворецкий – его можно было сразу опознать по большой накрахмаленной белоснежной салфетке под мышкой, и важно провозгласил:
– Кушанье подано.
Следующим этапом обеденного ритуала было шествие гостей к столу. Хозяин дома опять взял единственную даму под руку и неторопливо проследовал первым, как бы показывая остальным, куда идти. Небольшой коридор заканчивался большой дверью, отворявшейся на две половинки. В столовой паркетный пол уже блестел, потолок радовал новенькой росписью из цветов, плодов и листьев. Обои светлые, под мрамор. В контраст вдоль стен – буфеты и шкафы красного дерева. По углам комнаты на пьедесталах стояли огромные вазы с цветами, от которых повсюду растекался терпкий душистый аромат, на стенах гордо сверкали лампочками «под свечи» многочисленные бронзовые канделябры. Посреди – огромный заставленный яствами П-образный стол, искусно разбросанные по скатерти цветы и лепестки роз как бы вплетались между блюдами, украшая пиршество. Изящные букеты стояли в хрустальных вазочках возле каждого прибора и отдельно в большой вазе по центру. Возле столов расположились массивные резные стулья, рядом замерли слуги. Стоило кому-то из господ подойти, как слуга отодвигал стул, а потом помогал пододвинуть его обратно. Заодно следил, чтобы тарелки у обедающего менялись на чистые без промедления.
Рассаживались гости за стол соответственно их достоинству. Во главе, конечно же, сам барин. Супруги у Конного не было, потому по правую руку от него расположились младший партнёр и Тимофей, слева дочь Нина. Рядом с ней, гордый оказанной честью – управляющий. А уж дальше по бокам «буквы П» – остальные. Едва все расселись, грянул оркестр: одна из стен была сделана тонкой фальшь-перегородкой, чтобы хорошо слышался звук, но музыканты не мешали своим видом. И тут же слуги начали обносить пирующих. Первым наложить всегда хозяину, остальным по старшинству. Причём, повинуясь взгляду барина, управляющему накладывали вслед за Тимофеем, раньше Нины… Леонид и Александр обменялись насмешливыми взглядами: управляющий смотрел на барина так восторженно и преданно, что прикажи ему сейчас барин хоть голым пройтись – разденется и пойдёт, да ещё хвалиться станет оказанным доверием. Раб, причём не крепостной, а добровольный… За это присматривать таким важным поместьем и поставлен.
Вечером, отходя ко сну, управляющий подумал, что обед прошёл по высшему разряду, хозяин доволен. Да и дети вели себя тихо. Не привередничали. И вообще, кажется, зря он волновался. Две недели, которые барин планировал провести в поместье, пройдут тихо и спокойно.

[Ярослав]

Глава 4
Тимофей смотрел на отцовских бойцов с завистью. Если сестра поехала сюда по батиному приказу и всю дорогу бурчала, что пропускает очередную вечеринку у одноклассницы, то парень к идее навестить поместье отнёсся с энтузиазмом, который подогревали кипевшие гормоны. В городе, где свободных жило не меньше четверти, нравы были довольно строгие. Чужих крепостных девушек таскать в постель нельзя, своих отец почти не дозволял – разве что изредка «опыта набраться». Не одобрял батя и дружбы с университетским приятелем Пашкой… Как раз потому, что Пашкин-то отец тискать и пользоваться прислугой разрешал.
Жалко, что их последняя дружеская пирушка закончилась на редкость паршиво. Домой к приятелю Тимофей выбирался не так часто, как хотелось бы, так как учился в университете отнюдь не только ради диплома. Тем вечером они вместе с ещё одним сокурсником выбрались к Паше на дачу. Пиво рекой, подавали всё грудастые девки в полупрозрачных костюмах а-ля греческая нимфа, причём без нижнего белья вообще. Бери любую, какая понравится… Тимофей выбрал сразу двух, домой приполз, что называется, «на бровях» – так развезло от алкоголя и упражнений сексом во всех позах и способах, какие могла придумать молодая фантазия парня. Утром последовали выволочка от отца и запрет отлучаться из дому. Тимофей надеялся, что уж в поместье-то он сумеет отдохнуть. Здесь проблем с безопасностью, как напирал отец, никаких. И на тебе подарочек с утра. Только встал, позавтракал и уже начал было присматриваться к служанкам – как подошёл мажордом и передал строгий наказ отца.
Выдержал парень до обеда. Заодно успел заработать себе склочную репутацию не хуже чем у сестры. Наорал на лакеев, грохнул с досады об стену чашку и пару раз за мнимые проступки отправить прислугу пороть в гараж. А когда очередной лакей подошёл поинтересоваться, в каком часу молодой барин желает обедать – наорал. Потом остановил первого попавшегося слугу, и не глядя, к какой именно хозяйственной службе тот принадлежит, приказал:
– Коня мне. Я хочу покататься. И быстро.
Солнце уже давно разогнало и утренний туман, и прохладу. Стоило проехать полосу окружавшего усадьбу парка и свернуть на боковую дорогу, как под копытами коней барчука и телохранителей запылился просёлок, начало припекать. В вышине перекрикивались жаворонки, не пугаясь коней в бесконечных полях гороха, пшеницы или подсолнечника стрекотали насекомые, жужжали пчёлы, на лугах флегматично паслись коровы. Пасторальную идиллию лишь один раз нарушило далёкое урчание трактора. Благодушное настроение захватило даже троих телохранителей, хотя из усадьбы они выезжали с кислыми минами: от развлечений оторвали, да ещё заставили тащиться не на машине, а в седле.
Тимофей же, ничего вокруг не замечая, мчался и мчался вперёд. Наконец тело начало ломить от усталости, скачка погасила всплеснувшиеся гормоны. К тому же, обдувавший до этого встречный ветерок затих. Стало жарко, захотелось пить. Парень сунул руку в седельную сумку и подумал, что по приезду конюхов прикажет высечь: нет самой завалящейся бутылки с водой. А пить хотелось всё сильнее. Барчук с надеждой посмотрел на охрану, но старший только развёл руками:
– Извините, Тимофей Леонидович, торопились. Тоже не проверил.
Тут в разговор вступил второй охранник. Поколдовав над спутниковым навигатором, он выдал:
– По карте есть то ли хутор, то ли ферма. Но крюк, километра два.
– Поехали. Ведите, – Тимофей на мгновение запнулся, но отец не зря вбивал в сына имена и привычки всех охранников, – Пётр.
Приезд молодого барина вызвал на ферме переполох. Хуторянин тут же выгнал домашних во двор кланяться и приветствовать хозяина. Пока гости слезали с коней, все так и застыли в поклоне, не смея разогнуться.
– Воды! – приказал Пётр.
– Молочка не хотите свежего, барин? – робко поинтересовался крестьянин.
– Глухой? Воды барину, и тёплой.
Мужик разогнулся, махнул рукой и опять склонился в поклоне:
– Пожалуйте в дом, барин, – и толкнул старшую дочь в бок. – А ну, подай господам.
Тимофей вошёл в дом, не скрывая улыбки. Что будет дальше, он уже понял. В избе девушка налила молока из запотевшей кринки и стакан воды из старенького электрического чайника. Крестьянин дождался, пока молодой хозяин напьётся, сделал два шага поближе и подобострастно начал:
– Барин, смотрю, Маша понравилась вам. Так это, я не против. Всё моё господам принадлежит. Но энто, барин, просьба, в общем. Энто в счёт налогов на этот год, ладно?
Тимофей думал недолго и приказал:
– Хорошо. Все вон, а ты осталась.
Охранники с ухмылками вышли, следом выскочил хуторянин. Девушка замерла возле стола. Парень осмотрел её с ног до головы: ничего так себе, формы аппетитные. Слегка покраснела, даже рукой грудь прикрыла якобы от смущения. Но понятно, что это больше игра – и барину услужить, и семье подсобить. Дальше ждать Тимофей не стал. Одной рукой тут же начал мять полные соблазнительные груди, другой быстро расстёгивал брюки. Через пару минут девка с задранным подолом уже опиралась на стол, а комната наполнилась похотливым хлюпаньем, и сладкими постанываниями распалённого парня.
В усадьбу Тимофей вернулся под вечер. Только-только стянул сапоги, рухнул в кресло и начал расстёгивать пуговицы редингота, который на обратной дороге накинул поверх рубашки, как в комнату заглянул секретарь отца:
– Тимофей Леонидович, вас шеф к себе. Немедленно.
Со стоном пришлось подниматься из кресла и плестись вслед. Заодно думать, что в кавалерийских бриджах, напоминавшем фрак рединготе и тапочках он выглядит по-идиотски. Пришли батя кого-то из дворни, можно было бы и послать по матерному адресу, а самому остаться. Но доверенный человек из ближней свиты – это серьёзно. По позвоночнику сразу же забегали нехорошие мурашки, стало зябко и не от того, что рубашка пропотела – а в доме воздух кондиционировался. В кабинет сопровождающий заходить не стал, остался снаружи. Зато внутри кроме отца в соседнем кресле виднелась тощая долговязая фигура Александра Игоревича. Похоже, отец разгневался всерьёз, если попросил дядю Сашу присутствовать при разговоре. Парень сжался, втянул голову в плечи, стараясь не встречаться с взглядами сидевших за столом мужчин.
– Ну что, – обвиняюще загремел отцовский голос. – Понял, что натворил, дурак?
Тимофей попытался перейти в наступление, хотя ответ прозвучал сдавлено и жалко:
– Да ладно. Сколько там с этого хутора? Гроши. Ну не заплатит разок, с нас не убудет.
– Вырастил барана, – рыкнул отец. – Да насрать мне на и на ферму, и на налоги. И что и как ты там кувыркался. Ладно, сестра у тебя, мозгов в тёщу-покойницу. Вечеринки да наряды. Бабское дело замуж выйти и детей нарожать. А ты – мой наследник. Тебя на девке поймали, в следующий раз будут знать: сунь под тебя смазливую морду, и делай, что хочешь. Пошёл вон, и чтобы за пределы дома без моего разрешения ни ногой.
Когда дверь кабинета плотно закрылась, Саша почесал кончик носа и негромко прокомментировал:
– Нет, втык парню дали совершенно правильно. С другой стороны и вины особой нет. Себя вспомни в его годы, и как мы с тобой в общагу к девчонкам на четвёртый этаж лазили.
– И что же мне с ним делать? – Леонид тяжко вздохнул. – Любовницу ему, что ли, постоянную завести? Только кого? Что так хитро улыбаешься? Зная тебя, Сашок, есть идея?
Друг наклонился, достал из ящика стола список гимнасток и ткнул ногтем в одну из фамилий.
– Помнишь, нам Виктор Евгеньевич про эту Юлю говорил? Мозги на месте, характер ёжиком. И не знает, что с ней делать, – Леонид кивнул: помнит. – Так вот, – продолжил Саша. – Переводить на индивидуальные тренировки не вижу смысла, риск слишком велик. Да и сплочённая команда нам больше даст, чем гениальный одиночка. Заодно намёк: напакостил товарищам – вылетел. Возраст тоже самое то, семнадцать с небольшим.
– А это мысль. Заодно, раз, говоришь, с характером… Будет парню чем заняться. Согласен.
Утром сразу после завтрака Тимофей вернулся в свои комнаты. Смотреть на довольные морды охранников и горничных, слушать шепотки за спиной и вспоминать, что вчерашние развлечения для него теперь под запретом, было для парня выше его сил. И тем удивительнее было, что в гостиной выделенного наследнику крыла сидел дядя Саша. Увидев, кто зашёл, он махнул рукой.
– Дверь закрой и садись. Дело есть, – Тимофей осторожно кивнул и сел на самый краешек кресла напротив. – Знаешь, что твой батя решил? Будет у тебя постоянная девушка, в том числе и для этого самого.
Заметив, как взгляд у парня сначала заметался – Тимофей был не в силах поверить своему счастью, а потом глаза загорелись восторгом – мужчина хмыкнул ехидным смешком.
– Ну-ну. Хочешь, я поиграю в ясновидца? Нет силы терпеть. Едва заведёшь в комнату, без поцелуев, без предварительных ласк кинешь на кровать, порвёшь платье и… В общем, получится грубо, ей больно, с криками и слезами. Потом привыкнет, и получишь ты куклу. Слышал, японцы такие делают из резины? Вся разница, что куклу переворачивать надо, а этот кусок мяса по приказу сам перевернётся. Тебе оно надо?
Тимофей растерянно посмотрел на дядю Сашу. Но если не тащить девушку в постель, для чего она ему нужна? Мужчина опять хмыкнул,
– Думай, причём головой, а не тем, что у тебя в штанах. Девочку зовут Юля, она из бывших гимнасток. Ничего кроме спортзала, считай, в жизни не видела. Сумеешь её очаровать, нежно подвести дело к интиму, чтобы она сама захотела – получишь именно девушку, а не куклу.
Мужчина встал и скрылся в коридоре, но сразу уходить не стал. Посмотрел в щёлочку неплотно прикрытой двери. Сейчас в гостиной сидел не привыкший к вседозволенности на деньги отца золотой мальчик – с таким настроением Тимофей ехал в поместье. Совсем другой человек. Лицо застыло, взгляд замер, на уровне подсознания тянет каким-то неживым холодом, словно в кресле расположился не человек, а человекоподобная машина. Саша довольно кивнул. Вот за это он восхищался и уважал лучшего друга, а потом и его сына. За умение в критической ситуации отбрасывать всё постороннее, превращать голову в компьютер. Всё подчинить поиску решения задачи: с какой стороны взять силой, а с какой – хитростью.
Тимофей в это время рассуждал и планировал. Понятно, с чего такая отцовская щедрость. Потом, когда Тимофей сядет в его кресло, ему придётся работать и договариваться с разными людьми. Вот и подкинул батя очередное учебное задание. Не зря дядя Саша на то же самое прозрачно намекнул. Значит «очаровать» и добиться добровольности. Как? Видела только тренеров и врачей, про секс с мужчиной наверняка знает исключительно то, что подружки нашептали. Наверняка наболтали кучу всего, ещё и попугали друг дружку. Да и разницу в статусе никто не отменял: серенады при луне и кофе в постель будут выглядеть по-идиотски. План не хотел выстраиваться долго… Тимофей даже пропустил обед: не вставая с кресла, сидел и размышлял. И лишь ближе к вечеру покинул своё крыло, чтобы отдать назавтра нужные распоряжения.