Оружейник (1-3 главы) Опции

[Yann]

Утро добрым не бывает
Утро началось, как и любое за последние два года, с раннего подъема и уговоров своего организма впихнуть в себя бутерброды с подобием колбасы и совсем уж жалким подобием сыра.
Порой жалею, что пошел по технической части, а не по сельскохозяйственной. Может, вашему покорному слуге что-то и удалось бы сделать с качеством продуктов, выпускаемых на территории нашей необъятной. Удивляет, как эти субстанции можно выпускать под такими громкими названиями, как Колбаса и СЫР.
С детства меня тянуло к оружию, но немного не так, как многих детей, бегающих с игрушечными пистолетами в играх в войнушку. Мой интерес был кардинально иным: я любил разбирать и собирать такие игрушки. Неудивительно, что после школы, я пошел учиться на инженера. После института, желая подержать в руках настоящее оружие, я по собственному желанию, хотя и отучился на военной кафедре, пошел в армию. Отслужив, устроился на работу, к которой шел всю жизнь – на предприятие, разрабатывающее и производящее настоящие оружие!
Радует, что с кофе, постоянным спутником моей жизни – карьеры, ну или точнее карьеры –жизни, в магазинах пока все хорошо, и санкций на него нет. В сочетании нормального кофе с эрзац-бутербродами средняя арифметическая качества моего завтрака получается более-менее.
После окончания «пищевой» экзекуции настала очередь «погодной». Ноябрьский Ижевск встретил меня порывом ветра с моросью в лицо, как только я открыл входную дверь парадного своей старой хрущевки. Удивительный все-таки у нас климат: +5 вроде и не холодно для ноября, но сыро, и пробирает до костей.
Добравшись наконец, до проходной предприятия, я опустил пропуск в прорезь турникета, но зеленого сигнала так и не последовало. Что опять?
- Антон Владимирович, извините, но ваш пропуск заблокирован, – пробасил один из охранников.
- Как такое может быть, Леха? – удивленно поднял я глаза на одного из «сесурити».
Пропуски блокируются только в одном случае, если сотрудник уволен. Как меня, самого молодого главного конструктора, какой только работал когда-либо на предприятии, за плечами которого успешные запуски в серию приспособлений для умерщвления себе подобных для нужд нашего Минобороны, могли уволить?
- Мне не докладывают, – ответил охранник и покосился на монитор. - В статусе написано – «заблокирован» и сообщение, что надо вызвать на пост старшего.
Меня перекосило, как от зубной боли. Со старшим лишний раз встречаться ой как не хотелось. Как рассказывают коллеги, даже при СССР, когда теперешняя служба охраны называлась 9 отделом, общение с ее сотрудниками, было проще и приятней. В 90-е, по словам тех же коллег, служба охраны вообще состояла из бабушек-одуванчиков, вяжущих носки на вахте. В последние годы, когда началось массовое переоснащение нашей армии, видимо, заодно переоснастили и нашу СБ. Появились турникеты, камеры, серьезные мужчины на вахте, выборочные досмотры. Ну и вишенка на данном торте – начальник СБ Виктор Васильевич Пушкин, который на своего знаменитого однофамильца походил только родственными корнями с неграми-людоедами.
- Здравствуйте, Антон Владимирович, – поприветствовал меня неприметный мужчина в строгом костюме, сидевшим на нем, словно китель, входя в тесное помещение проходной.
- И вам не хворать, Виктор Васильевич. Что происходит? Почему мой пропуск заблокирован? – спросил я, немного разозлившись задержкой. - Мне вообще то надо на производство – сегодня должны начать собирать стендовый образец нового прототипа автомата.
- Вот сколько вас просить: не надо сообщать за пределами производства о разрабатываемых вами изделиях? – нахмурился Виктор Васильевич.- В прошлый раз видимо не дошло?
Да действительно, в прошлый раз я облажался конкретно. Было это около 2х лет назад, меня тогда только назначили главным конструктором за разработку нового пистолета Удав, который сейчас массово поступает в войска. Как принято, назначение надо было отметить…
Отмечали в кафе недалеко от производства по традиции с водкой и селедкой. По жизни пью я немного, но повод, как говорится располагал – накидались мы тогда знатно... Все бы ничего, но мой перегруженный работой мозг, сыграл со мной шутку. Вместе с расслаблением и чувством Офигенной Собственной Значимости, ко мне пришла болтливость, и я принялся всем подряд объяснять ТТХ нового пистолета, причем с подробным объяснением, как мы добились таких характеристик.
Особенно подробностями заинтересовалась компания, сидевшая изначально за соседним столиком, но к тому времени уже пересевшая к нам и присоединившаяся к нашему празднику. Помню, что я уже начал чертить схемы затвора на салфетке, увлеченно доказывая, почему возможна такая малая отдача не верившим мне новым друзьям, когда вокруг нашей теплой компании завертелась какая-то суматоха. В зал вошли несколько мужчин, словно братья-близнецы похожие на нашего Виктора Васильевича, и после недолгого сопротивления арестовали моих собеседников. Впоследствии выяснилось, что данные ребята уже находились в разработке наших доблестных органов. Периодически они, говоря казенными фразами, вступали в контакт с моими подпившими коллегами и пробовали собирать информацию о новых разработках и ТТх новых изделий.
Втык от СБ я получил тогда знатный. С занесением и всеми прелестями. Как сказал мне тогда Виктор Васильевич: «В Советском Союзе поставили бы тебя к стенке!..»
Но обошлось, как раньше говорилось:стране нужно оружие. Мой талант инженера пересилил величину косяка и потихоньку все улеглось…
- Извините, Виктор Васильевич, не подумал. Расслабился. Проникся, – ответил я.
- Ладно, вижу прониклись. У нас к Вам разговор. Пройдемте со мной.
Никогда до этого дня я не бывал в его вотчине. Для обычных сотрудников доступ в бывшие укрытия-бомбоубежища, расположенные под предприятием и в последние годы переоборудованные под нужды СБ, запрещен.
Пройдя створки гермодверей и пост охраны, мы попали в ничем не примечательные офисные помещения, правда без окон и с большим количеством неизвестного мне оборудования.
В дальнем конце офисного помещения располагались двери, сохранившиеся, видимо, со времен Советского Союза и запомнившимся всем, кому те времена довелось побывать на ковре у высокого начальства. За дверями, как и предполагалось, обнаружился «островок СССР» в виде кабинета со стенами в дубовых панелях и большим столом, обтянутым зеленым сукном. «Интересно – это ностальгия или экономия на ремонте?» – подумалось мне.
За столом сидели люди, на плечах которых хоть и отсутствовали погоны, но за версту было видно, что звезды они носят огромные.
- Здравствуйте, Антон Владимирович! – поздоровался со мной сидящий во главе стола мужчина, хорошо знакомый мне по выступлениям по телевидению.
- Здравствуйте, Семен Кузугетович! – невольно вытянувшись по стойке смирно, ответил я. Видимо дала знать о себе срочная служба в войсках.
- Перед началом разговора ответьте Антон Владимирович, вы – патриот?





Патриот

Сложно ответить на такой вопрос, даже себе… В данной ситуации этот вопрос смутил меня даже больше, чем присутствующие в этом кабинете люди. Одно дело заявлять об этом перед друзьями за рюмкой чая, или как юное поколение кричать на площадях на митингах, что ты патриот и что хуже, чем при данной власти не жил (хотя упомянутое поколение другой власти и не видело в силу своей молодости и длительности правления текущей власти). И совсем другое дело ответить на вопрос, явно являющийся предвестником будущего серьезного разговора.
- Кхм, скорее да, чем нет, – поколебавшись ответил я.
- Будем считать, что ответ положительный, – усмехнулся генерал. – Присаживайтесь, Антон Владимирович, разговор будет долгий, – указал он на свободное место за столом. - Но для начала ознакомьтесь с документами, лежащими перед вами. Только хочу предупредит: то, что вы прочитаете и услышите, является совершенно секретной информацией и разглашению не подлежит. Особенно стоит молчать в общественных заведениях в приподнятом настроении, – и генерал пристально посмотрел на меня.
Давно я так не краснел…
Следующие четыре часа, как говорится, перевернули мой мир… Из аналитической сводки, которая оказалась в лежащей на столе у моего места папке, следовало, что с большой долей вероятности в ближайшие 3 года произойдут события, которые разрушат мой уютный мирок – работа-дом-работа, да и вообще, разрушат 2/3 существующей планеты. Да-да – именно так!
Мне же предлагается поучаствовать в проекте, который может предотвратить это. Вот тут и начиналась фантастическая часть разговора и проекта.
Дочитав документы, я изумленно посмотрел на Семена Кузугетовича, во время чтения не спускавшего с меня глаз.
- Скажите, это новая фантастическая книга?
- Мы похожи на фантастов? – усмехнулся генерал.
- На данный момент не существует таких технологий… насколько я знаю. Или я ошибаюсь?
- Вспомните событие произошедшие в Североморске полгода назад.
- Взрыв с повышением радиоактивного фона? – догадался я.
- Да, мы исправили ошибки в работе изделия, и 2 недели назад испытание прошло успешно.
- Так это же, судя по открытым данным была ракета с ядерным двигателем
- На то они и открытые данные, – улыбнулся генерал. В Североморске было испытано устройство переноса материи во времени. На этот раз у нас все получилось, как бы фантастично это ни звучало.
- Тогда еще вопрос, Почему я?
- А почему не Вы? – ответил генерал, внимательно глядя мне в глаза.
- Ну я же не супергерой, я даже не подготовленный ко всему этому сотрудник спецслужб.
- К сожалению, к такому не готовят не в одной из контор. К тому же, для выполнения данного проекта нужны знания и главное талант оружейника, который есть у вас.
- Мне все же непонятно, как я смогу повлиять на ход событий?
- Все просто. Вы должны Помочь Советскому Союзу победить…кхм… наших теперешних партнеров, - ответил генерал теперь уже без улыбки. - Дать Сталину оружие, которое позволит продолжить движение по Европе и перенести войну на другой континент, не опасаясь ядерного удара. Как было сказано в аналитике, которую вы изучили, это единственный шанс, когда мы могли победить, не опасаясь начала ядерной войны, и в итоге предотвратить то, что мы ожидаем в ближайшее время.
- Может, есть способ предотвратить включение Харпа другим способом?
- Нет. Все попытки переговоров не увенчались успехом. Тестовые включения наши… кхм… партнеры уже проводят постоянно, пока на минимальной мощности. Вспомните землетрясения и аномальное повышение температуры в разных частях земли. И это при мощности в 3-5% установки! При включении системы на полную мощность последствия будут катастрофические, а нам в свою очередь придется использовать РВСН в ответ. Вы согласны участвовать в проекте?
-ДА!
Прошлое-Будущее

И вот после 2х месяцев подготовки и десятка пробных пусков, я стою на огромном песчаном плато. На мне форма красного комиссара, а за моей спиной весит холщовый военный рюкзак времен ВОВ с тщательно подобранной экипировкой, чертежами и схемами вооружений, которые могут быть собраны на технической базе времени, оказаться в котором мне предстоит с минуты на минуту.
Жара стояла жуткая. В горле давно уже пересохло. Очень захотелось вернуться в дождливый Ижевск.
Вроде все по плану.
Единственное, что смущает… это летящий ко мне на большой скорости ФЛАЕР!

Демократы

Время в патруле тянулось как бубль гум. Эх, были же времена раньше… Помнится, когда молодой энсин Барак только поступил на службу в Гуманитарную Службу Великой СШП, дикари из Русса на маршруте патрулирования попадались практически ежедневно. За последний же год только один-единственный раз удалось принести Демократию дикарям. Затаились, видимо, что-то замышляют… Скорее всего очередную гадость. Непонятно, почему с этими руссами на протяжении всей истории так сложно? Почему бы им, как нормальным европеоидам, кстати, их соседям, не собраться на одной площади и не ждать с нетерпением Гуманитарную бомбардировку, сжигая покрышки для точного наведения и прыгая от осознания, что весь мир с ними? Зачем мучиться, медленно умирая в этих безжизненных краях? Ведь сами же виноваты в том, что произошло.
В расследовании произошедшего участвовали все демократические государства и единогласно постановили, что государство Русс проявило свою дикарскую сущность, вмешавшись в Демократические выборы – да-да в святая святых любого цивилизованного человека! - и путем чудовищных манипуляций поставив во главу светоча демократии – СШП - своего ставленника, глубоко законспирированного разведчика Проклятого полковника Донни. Разведчик выполнил свою миссию и провел ужасную провокацию, перенастроив мирную исследовательскую метеостанцию Харп, которая нанесла по территории страны Чайна микроволновый удар, практически моментально уничтоживший все живое.
Но, как известно, дисциплина у этих чертовых руссов никогда не была сильной стороной, что и повлияло на последующие события. Отмечая присвоение внеочередного звания, полученного за успешно проведенную провокацию, генерал-майор Донни уснул за пультом управления Харпом прямо лицом в странном блюде, которое могли изобрести только руссы – «seledka-pod-schuboui».
Случайные нажатия на пульте привели к активизации системы, которая ударила по введенным ранее координатам секретной радиостанции. 2/3 Русса было уничтожено. Проснувшись от грохота выламываемой доблестными морскими пехотинцами двери на станцию, генерал-майор Донни увидел, что натворил и не смог справиться с охватившей его паникой. Не дожидаясь вызова в Центр для дачи показаний Темнейшему Лорду, проклятый лазутчик совершил самоубийство, выстрелив себе в спину 12 раз из наградного золотого пистолета, врученного ему самим верховным правителем Русса. Кстати, злые языки потом поговаривали, что Лорд, услышав о произошедшем с Чайной, был весьма доволен. Еще более злые языки добавляли, что будто бы даже Темнейший изъявил желание срочно наградить агента – но поскольку тот предпочел отправиться в мир иной, наградил орденом себя, как вдохновителя и мудрейшего руководителя всех агентов Русса, сколько их было внедрено в цивилизованных странах.
Расследование преступления незадачливого агента Донни было завершено в кратчайшие сроки. Как только члены Конгресса СШП были назначены судьями в новообразованный Высший Демократический Мировой Суд, состоялось заседание и был вынесен вердикт о виновности государства Русс. Как известно, данный суд - самый гуманный суд в мире, а его решения обязательны к исполнению всеми цивилизованными странами. Вердикт был прост и одновременно суров: полная Демократизация государства, признанного виновным. С тех пор Гуманитарная служба выявляет озлобленных дикарей из Русса и проводит Гуманитарные бомбардировки.
В кабине просигналил зуммер.
- Барак, смотри, кажется нам повезло! Радар запеленговал движение. Похоже, дикарь! – громко озвучил очевидное капитан Джек, напарник майора Барака.
- Джек, поворачивай к тому холму, зайдем от него, прямо на цель, – скомандовал Барак.
Флайер сделал крутой вираж в сторону большого холма, рядом с которым обнаружилась цель.
Внезапно приборная панель флаера осветилась красным и искусственный интеллект сообщил:
- Флайер захвачен прицельным радаром, СРОЧНО начните маневр уклонения!
Изумившись, Джек резко дернул штурвал в сторону от холма. Неповоротливый тяжелый флаер нехотя отреагировал на столь хамское обращение и плавно вильнул в сторону с намеченного курса.
Вдруг ожила громкая связь, сообщив о входящем радиосигнале. Барак, испуганно взглянув на растерянного коллегу Джека, трясущимися руками активировал радиостанцию. Механический голос прозвучал в кабине, как раскат грома:
- Неидентифицированный борт, вы вторглись в запрещенную для полетов зону. Немедленно покиньте запрещенную зону и не предпринимайте враждебных действий. В случае неповиновения вы будете уничтожены. Повторяю…
- Барак, срочно, отбомбись по тому холму и уходим! - закричал Джек, резко дергая штурвал от себя.
Бараку не надо было повторять дважды, он и так уже набирал на пульте управления огнем нужную команду. Бомболюки уже были открыты, когда в флаере без каких-либо действий со стороны экипажа принялись поочередно отключаться приборные панели. Последней отключившейся была главная панель управления.
- Нас накрыли РЭБ, Барак! – со страхом закричал Джек, нервно пытаясь сбросить скорость или хотя бы вывести флаер из крутого пике. – Я потерял управление!
Завывая двигателями, флайер начал стремительно приближаться к земле. Но разбиться он не успел: в двигательный отсек со стороны холма ударила ракета. Мощный взрыв разбросал то, что осталось от флайера (детища передовой мысли разработчиков оружия СШП, ультранового и сверхмощного агрегата) в радиусе десятков километров.
Последней мыслью Барака была: А нас то за что?.

[Yann]

Прекратить огонь!
-Прекратить огонь! – скомандовал я по рации.
Выстрелы с нашей стороны практически прекратились. Стрельба продолжалась только с нескольких точек.
-Сержанты, что непонятно?! – гаркнул я.
К не отреагировавшим на приказ ополченцам метнулись их непосредственные командиры. Получив тумаков и выяснив, что у них вместо мозгов каша, ополченцы перестали стрелять.
- Товарищ Командор! Майор Смирнов в ваше распоряжение прибыл! – отчеканил подошедший ко мне высокий военный, отдавая воинское приветствие.
Я с уважением посмотрел на него. Форма, ловко обхватывающая подтянутое, спортивное тело майора, до боли была мне знакома. С некоторыми несущественными различиями, она напоминала мне ту, которую носили мои военнослужащие современники. Впрочем, удивляться было нечему: судя по данным Виктора Васильевича, криоконсервация воинских подразделений была произведена еще практически в «мое» время. То есть, проживи я под сотню лет, вполне мог прочитать в прессе или увидеть в интернет-медиа репортаж о новой технологии «заморозки» личного состава вооруженных сил. Разумеется, рассказывал мне однажды Виктор Васильевич, в эксперимент набирали исключительно добровольцев, тех, для кого служение Родине являлось смыслом жизни. Так что теперь я мог быть уверен – с подкреплением мы, если и не одолеем проклятого неприятеля, но жизнь ему способны подпортить капитально. Бойцы-то «идейные». Не знаю, что сказал бы лично я, предложи мне кто-нибудь «законсервироваться» до времени, когда «Родине потребуется ваша жизнь»; наверно, послал бы этого вербовщика далеко и надолго… Но это я, а это – ребята, не мыслящие себя вне своей Отчизны. «Вот поэтому-то мы и непобедимы, уважаемый генерал Хайвелл! – мысленно усмехнулся я. – Вот вам и вся разгадка нашей непостижимой русской души. Или наоборот – загадка?».
-Вовремя же вы майор, прибыли; еще бы чуть и все. Нас тут конкретно зажали и с земли, и с воздуха! – признался я, протягивая майору руку.
Его рукопожатие оказалось сухим и крепким.
-Виноват, старались, как могли. Но от дорог одно название, да и по приказу полковника Ежова старались идти скрытно. Судя по заварухе, происходящей тут, если бы нас заметили, то враг мог ударить по нам на марше, – ответил майор. – Было бы очень обидно выйти из криоконсервации только для того, чтобы послужить мишенями для вражеской авиации.
-Майор, вы не в чем не виноваты, не обращайте внимания – это я так комплексую. У нас большие потери, судя по всему. – признался я, невольно вздыхая.
-Товарищ Командор, не могу знать, что тут точно происходило до нашего прибытия, но судя по количеству противника, которого вы сдерживали – удивительно, что вообще продержались хоть час! – похвалил меня майор. – Разрешите выразить вам мое восхищение вашим полководческим талантом.
-Вот-вот! И я тебе об этом, прекращай накручивать себя! Ты справился если не отлично, то уж точно на хорошо! – вмешался в разговор Виктор по связи.
-Товарищ полковник, приветствую вас! Майор Смирнов по вашему приказанию прибыл! – вытянулся по стойке смирно майор.
-Вольно, майор! Я тоже рад тебя слышать! – поздоровался безопасник. – Ты даже не представляешь, насколько вы вовремя подоспели…
-Надо решать, что будем делать с пиндосами… - сказал я, глядя на притихшие позиции противника.
-А что решать? Добьем их, и всего делов! Мы же теперь силища! – воинственно предложил Искин.
-Искин, вот откуда в столь юном сознании такая тяга к кровище? – изумился Виктор. – Кроме того, ты невнимателен. Разве Командор не ясно довел, что не потерпит бессмысленной бойни?
-Откуда – откуда тяга к кровище… тяжелое детство и ужасные наставники. И вообще, кто придумал план, по которому нужно организовать как можно больше потерь у противника? – парировал Искин.
-Искин, одно дело наносить урон врагу ради необходимости выжить и победить в войне, другое дело – убивать просто так из за ненависти или злости, – произнес я в поддержку Виктора.
Майор Смирнов слушал наш разговор и сдерживал улыбку. Наверно, у профессиональных военных немного другое отношение к противнику, его живой силе, и вообще к боевым действиям. Но здесь и сейчас командовал я – гражданский человек, хоть и оружейник; вот когда командование перейдет к майору, тогда будем действовать согласно его указаниям. Кстати, если мы сейчас еще немного постоим посреди чиста поля, поболтаем языками, то какая-нибудь шальная пуля, выпущенная из лагеря противника, вполне может вывести меня из строя, и это самое командование именно к Смирнову и перейдет. Не возглавит же наши, простите, «войска», голографический Виктор Васильевич или полуграмотный Петрович?.. Смешно же.
-Сложные вы люди! Если считать математически, то получается, что чем меньше останется врага, тем ближе победа! – удивленно сказал Искин.
-Эх, железяка ты, все-таки! Даже вражеские солдаты – это не абстрактные «рядовые». Это люди. И напоминаю, что убивать людей просто так – преступление. К тому, же сам послушай, что творится у них. – сказал я.
На позициях противника все четче слышалась ругань, порой переходящая в крики. До нас долетали отрывочные фразы:
-Я против! Я заключал контракт с вооруженными силами не для того что бы меня пристрелили! Вы видите наши потери! Надо сдаваться и дело с концом! Надо сложить оружие и сдаться! Они же цивилизованные люди, они не будут стрелять в безоружных! Я в армию шел чтобы заработать, а не умереть! Кто будет оплачивать мне после всего этого психотерапевта?! Я немедленно разрываю свой контракт! – доносился до нас высокий визгливый голос. – Где генерал?! Я вас спрашиваю, господин полковник Пристли, где генерал Хайвелл?! Я сию же секунду вручу ему свой рапорт и прошение о персональной пенсии от Министерства Обороны!
-Ждем, всем оставаться на позициях, держать противника под прицелом. Первыми огня не открывать! – решившись, скомандовал я.
Майор Смирнов одобрительно кивнул:
- Согласен полностью, Командор. Противник деморализован. Мы возьмем их голыми руками… Как военный, я не могу согласиться с вашей пацифистской доктриной, но в данном случае наше бездействие считаю оправданным. Разрешите только предложить провести небольшую передислокацию, попросту говоря – давайте спрячемся хотя бы в траншею… Мало ли, камикадзе могут быть и в войсках пиндосов.
Предложение показалось мне дельным, и мы спрыгнули в ближайший окоп ополчения. Медленно потянулись минуты; так бывает всегда, когда чего-то ждешь с нетерпением, но не знаешь, дождешься ли. Действительно, нам никто не гарантировал именно такого варианта развития событий, о котором говорил майор; в конце концов, что мешало командованию врага затребовать подкрепления, дождаться до утра и с новой силой обрушить на нас всю мощь своей военной машины?.. Такое «подвешенное» состояние несколько нервировало, и я снова пожалел, что не догадался перед боем стрельнуть пару-тройку сигарет из портсигара Петровича. Даже любопытно, - какие сигареты в будущем?
Через десять минут ожидания с нашей стороны и жарких обсуждений во вражеском стане («Капитан! Ваши права гарантированы Верховным законом СШП, и вы можете писать рапорт и требовать всех положенных вам выплат. Но, Богом клянусь, я понятия не имею, куда подевался генерал Хайвелл! Поверьте, я сам дорого отдал бы, чтобы это знать! Уж очень хочется посмотреть в глаза этого «руссофоба»! Это он довел нас до такого апокалипсиса. Подозреваю, что он добровольно перешел на сторону противника в своем давнишнем стремлении выведать загадки непостижимой души руссов. Если она у них есть, конечно. А нас его стремления сделали разменной монетой, да. Кстати, я намереваюсь подать на него в суд. Дело за малым – добраться до суда… Да и вообще, выбраться отсюда в благословенную нашу страну…») над позицией пиндосов поднялся длинный кусок антенны с привязанной к ней футболкой, которая видимо, символизировала белый флаг – парламентерский знак.
Через пару минут из-за укрытий появился человек в полевой форме с поднятыми руками. Судя по знакам различия – полковник.
Дойдя до обгорелого пня, делившего примерно поровну расстояние от линии наступления до наших окопов, противник остановился в нерешительности.
-Пойду, – коротко бросил я, поднимаясь на ноги.
-А вдруг это ловушка? – взвыл Искин.
-Не думаю, - подал голос Виктор Васильевич. – Иди, Антон! Принимай капитуляцию, Командор! – торжественно добавил безопасник.
Я вопросительно посмотрел на майора Смирнова. Тот утвердительно кивнул.
Подойдя к полковнику и ответив на его воинское приветствие, я вопросительно приподнял бровь:
-Слушаю вас, полковник. Вы что-то хотели мне сказать?
-Извините, сэр, не знаю, как к вам обращаться: ваши знаки различия мне не известны! – растерянно оглядывая мои лычки и шевроны, произнес полковник Пристли.
-Мое звание Командор. Вооруженные силы Российской Федерации, – сухо ответил я, буравя его взглядом, скопированным мной у Виктора.
Поежившись, полковник пробормотал:
-Но вооруженных сил Российской Федерации не существует, собственно, как и самой Российской Федерации!
-У вас устаревшие, да и просто не верные данные, полковник. Ваши войска, очевидно, выполняя ваш приказ, вторглись на территорию суверенного государства! По всем законам я должен уничтожить врага, нарушившего наши границы, и привести силы стратегического назначения в боевую готовность, –стараясь звучать как можно весомей, произнес я. – Я доступно излагаю, сэр? Вам известно, что такое «силы стратегического назначения»? – сурово добавил я, многозначительно глядя прямо в глаза полковнику Пристли. – Про «Мертвую руку» слышали, наверно? – уже не сдерживаясь, я ухмыльнулся, со злорадством наблюдая, как сползает с лица моего собеседника былая самоуверенность, и его заливает мертвенная бледность.
Так-то, ребятки. Это, как правильно было сказано, вам не гражданских раскатывать с воздуха, словно в тире! Что, не по нюху табачок?..
-Но… но… но… но мы же не знали! У нас был приказ ликвидировать бунт! – отчетливо лязгая зубами, выдавил полковник, которого явственно начало трясти. – Клянусь Богом, это все генерал Хайвелл. Я давно говорил, что пора, пора ему на пенсию!.. Но раз у вас государство, о, сэр, я возьму на себя смелость доложить своему руководству!.. – «Если уберусь отсюда живым и здоровым! – стараясь не дрожать так явно, лихорадочно закончил про себя полковник. – Боже, Иисус. Клянусь, если я доберусь до нашей страны, - поставлю тебе свечку в церкви. Даже две свечки, Господи. Только вытащи меня отсюда!». Все его метания и томления так явно читались на потном круглом лице, что я не удержался от довольно язвительной ухмылки.
Да… полковник-то тряпка, особенно по сравнению со своим коллегой – упомянутым генералом Хайвеллом, сидевшим в настоящий момент у нас в бункере под арестом.
-И что вы предлагаете мне с вами делать, полковник? Поступить с вами, как велит мне Устав? Или будут другие предложения?
-Мы сдаемся! Просим снисхождения согласно Женевской конвенции, - прижимая толстенькие ручки к груди, воскликнул полковник Пристли.
-Когда прижало, вспомнили о Женевской конвенции ? – грубо усмехнулся я. - Что же вы раньше про нее не вспоминали? Когда поджаривали нашу страну? Когда бомбили и убивали наших чудом оставшихся в живых граждан?!
На полковника было жалко смотреть. Из-под козырька его фуражки градом катился пот. Толстые губы беззвучно шевелились. Серые глубоко посаженные глаза растерянно бегали по сторонам. Даа… не вояка.
-Ладно, возвращайтесь к своим. Через пять минут сложить все оружие, руки в гору и ждать досмотровую команду с конвоирами. Жизнь вам и вашим бойцам сохранить обещаю, – ответил я и, брезгливо отвернувшись, двинулся к бункеру.
*
Спрыгнув в окоп, я успокаивающе кивнул майору Смирнову, нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу в ожидании новостей.
- Ну, Командор, на чем порешили?
- Через пять минут надо отправить к ним бойцов. Пусть соберут оружие и проводят этих горе-вояк в бункер. Ну а дальше – свяжемся с их командованием, поинтересуемся, как они мыслят наше дальнейшее сосуществование, - с облегчением выдохнул я. Все же нервная получилась встреча, несмотря на то, что полковник оказался настоящим слизняком… - Как думаете, майор, выгорит?
Майор задумался, но его размышления прервал возмущенный голос из Кип-боя:
- Что это значит – «проводят вояк в бункер»?! А харчеваться-то мы все чем будем?! Нееее, командор, это никуда не годиться! Их-то, поди, не взвод? И не два? А тушняка едва-едва нам хватит!.. И так ополченцев нагнали, но те-то хоть с собой провизии притащили. А если бы нет?! В общем, ты, Командор, какую-то глупость придумал, ей-Богу!..
Майор Смирнов фыркнул.
- Это у вас кто там такой умный? – посмеиваясь, спросил он.
Я покраснел. Голос принадлежал одному из кладовщиков.
- Да так… тыловые войска, можно сказать…
- Ну что ж, недурно для тыловиков рассуждают, - внезапно произнес майор. – Не обижайся, Командор, но твоя идея действительно так себе. Нет, в принципе, будь у нас под боком тыл, налажено снабжение, резерв для охраны пленных – твое решение было бы оптимальным. Но, насколько я понимаю, ситуация совсем не такая радужная. Сколько у тебя провианта на складах?
- На складах-то полно, только где те склады… - я махнул рукой. – А в наличии – несколько коробок тушняка, какие-то еще консервы, галеты. Ну и ополченцы телегу продуктов привезли. Только сами их уже до боя и съели почти все…
- Вот видишь. А пленных полагается кормить. Кроме этого – ладно, допустим, в бункере есть место для содержания их под стражей. А охраны хватит? А если придет подкрепление к противнику, невзирая на все твои договоренности? Мы на войне, Командор, - тут все средства хороши. Не надо доверять врагу, это может плохо кончится.
Я покрутил головой.
- Что ты предлагаешь, майор?
- Да что тут предлагать? – снова вклинился в наш разговор Колобок по рации. – Кто у них там самый важный? Полковник, ты говоришь? Ну вот и бери его одного. Зачем тебе вся эта куча солдатни? Вон, генерал у нас уже есть, так вот ему в компанию полковника. Уж их-то двоих прокормим как-нибудь! Если кляча все не слопала, - мрачно добавил он. – Где там ее хозяева, живы? Пусть уведут с глаз долой, она уже к горилке подбирается, никакого понимания не имеет, глупая скотиняка!..
Майор расхохотался.
- Весело у вас, а, Командор?.. – и, посерьезнев, добавил: - Дело говорит твой тыловик. Я бы поступил так: забрал оружие, танки, флаеры и отправил транспортом пехоту на их Родину. Полковника оставить здесь, посадить под замок. Я слышал, генерал у вас уже имеется? Ну вот, будет два высших офицера. Хороший задел для торга.
- Антон, прислушайся, майор дело говорит, - вкрадчиво произнес Виктор. – Одна голова хорошо, а две – лучше. Нам действительно негде размещать пиндосских солдат и нечем их кормить. Да и вообще, был бы толк…
Я снял кепку и почесал затылок.
- Согласен, - наконец, кивнул я. – Надо распорядиться, отрядить команду по разоружению…
- Я займусь, - хлопнул меня по плечу майор Смирнов. – Веришь, так хочется уже руки к делу приложить!.. Возьму своих бойцов, они тоже после криосна, возможно, захотят поучаствовать. Командор, а ты отводи своих ополченцев. Пусть отдыхают, поедят. Назначь только караул, без охраны нам теперь никак нельзя. До переговоров с пиндосами – точно. И сам ложись покемарь, тебе сильно досталось. Тут и военный профи не всякий сдюжил бы… а ты молодцом! – майор ободряюще мне улыбнулся. – Отдохни, Командор. Командоры тоже должны отдыхать, они не из железа сделаны, - Смирнов крепко сжал мою руку. – Горжусь, если позволишь, знакомством!
Я обессиленно привалился к земляной стене окопа и только теперь понял, насколько вымотался за последние сутки. И, откровенно говоря, был рад разделить ответственность с настоящим асом, профессионалом своего дела. Сонно потерев лицо, я кивнул.
- Спасибо, майор. Действуй. Полковника поместите к генералу, Виктор подскажет, куда именно.
- Не боись, - хмыкнул Виктор Васильевич. – Все покажу, все расскажу. А ты иди, правда, поспи. Герой!
Из последних сил я вылез из окопа и, пошатываясь от усталости, поднес к губам рацию.
- Петрович, - позвал я. – Передай там по команде: всем в бункер. Есть, пить, спать… Я в люлю. Да, еще. Организуйте там медпункт, что ли…
- Фельдшер уже работает, - откликнулся Петрович. – Только что докладывал, что закончил с тяжелыми. У него там на подхвате твои кладовщики и этот ваш пленный химик. Показал им, как накладывать повязки, теперь вчетвером быстро справятся. Отдыхай, Командор, если что – я тебя разбужу.
На ходу снимая кепку и с наслаждением вдыхая ночной холодный воздух и вслушиваясь в ласкающую слух тишину, я доплелся до двери бункера. Спать. Спать. Спать…