Меняющая миры, Роман-космоопера с фэнтезийным уклоном Опции

[Надин Баго]

Бездна повсюду, всегда и в каждом.

Меняющая миры
Спутанные нити

Совету Семи отдана вся власть.
Но, помни, Тангорл, лишь до той поры,
Когда непризнанный древний князь
Сольётся с Меняющей миры...

Трижды девять сводится к девяти -
Вместе они могут менять миры.
Сами решают - разрушить или спасти,
Не соблюдая правил ничьей игры...
Всё изменилось в водовороте дней:
Их призвавший ушёл в туманное небытиё,
Сшив лучистою сетью прорыв в мир Теней...
Но край Тени задел творенье Её:
Трое ушли по воле Семи и Одной -
Равновесие лишь осталось за ними.
Полагали - вселенная станет иной.
Оказалось - лишь сами стали иными.
...Однажды Трое соединятся вновь,
Власть Семи падёт.
В воссоединении прольётся кровь.
Новый рассвет придёт...

... Однажды снова будет Прорыв,
И в борьбе со вселенной Теней
Иной жизни разгорятся костры
В начале новых дней...

ПРОЛОГ

Он оказался на этой небольшой далёкой планете, по большему счёту, случайно. Коспа́рху требовался отдых. Гном всё чаще стал ощущать, что действительно очень стар. Внутренние дела Совета утратили новизну, политика и интриги за последнюю тысячу лет, что он был помощником вот уже у третьего Танго́рла, в сущности, шли по кругу: борьба за кристаллы, попытки подчинить моренантов или договориться с ними, столкновения с мятежниками, флот, торговля, деньги - обычные заботы руководства Объединённых Миров.
Коспарх выбрал среди планет с кристаллическими преобразователями ту, которая была подальше от Равновесия и Каменного сердца: судя по описанию в справочнике, Земля располагала немалым количеством приятных и интересных мест, где можно было бы отвлечься от дел. Тангорл не возражал. Так гном и попал сюда. За пару земных месяцев он посетил все интересующие его достопримечательности - от Килиманджаро до Байкала, от амазонских джунглей до снежных вершин Тибета, от Сахары до Антарктиды.
Он уже собирался возвращаться, но какое-то странное чувство незавершённости никак не отпускало его. На самом деле, это началось практически сразу с его прибытием на Землю: все ощущения говорили о чём-то странном, нетипичном для этого места. Сначала Коспарх был склонен считать, что это просто из-за незнания планеты, её удалённости от всего того, к чему он привык за долгую жизнь, но позже он, хоть и с трудом, был вынужден принять нашептывания внутреннего голоса. Все признаки указывали на зов Проявления.
Коспарх уже так давно не использовал эти знания. Проявление хоть и было внешне простым, но, в действительности, требовало большого опыта и немалых сил. А использовать его требовалось крайне редко: не часто попадаются существа, к которым Совет Семи желал бы применить Проявление для выявления их Истинной сущности.
Но теперь... он понимал, что не всё на этой планете для него закончено. Он просто обязан был найти того, к кому звало его чутье, хотя предполагал, что добром это не кончится.

***
Её домик на окраине университетского кампуса ничем не отличался от десятков остальных: такие же стены из красного кирпича, тёмная крыша, несколько деревьев и клумб вокруг, подъездная дорожка с небрежно брошенным на ней велосипедом.
Он, наконец, выяснил, где она живет, и, кажется, сумел застать её одну.
Коспарху повезло: занавеска в окне спальни была задёрнута не до конца. Он огляделся вокруг, убедившись, что никакой случайный прохожий не разгуливает здесь посреди ночи, и осторожно, стараясь не быть замеченным, заглянул в окно.
Она спала, свернувшись калачиком на правом боку, сложив руки перед собой. Волосы разметались по подушке огненными сполохами. Блики от уличного фонаря, лившего свет сквозь стекло, играли на белых простынях. В атмосфере совсем не чувствовалось сильной ийкэ́, хотя у неё, очевидно, были способности. Все было... обычно. Уже это показалось Коспарху странным. Но он всё-таки решил использовать этот шанс, тем более что лучшего вряд ли скоро дождёшься.
Гном постепенно выстроил сложную ментальную схему, которой обучился почти три тысячелетия назад, сконцентрировался и, собрав окружающие энергетические потоки, направил их через центр схемы точно на девушку... Ничего не произошло. Совсем ничего. Ни дымки Истинной сущности, ни даже её слабых очертаний не угадывалось в полутёмной комнате. Ничего. Она даже не шевельнулась! Но ведь всё было сделано верно: любому из известных ему существ с лихвой хватило бы этого воздействия, чтобы «проявиться».
Коспарх сплёл зыбкую структуру ещё раз, перепроверил все точки и связи, полностью собрался, соединил всю доступную ему природную энергию в плотный узел и снова послал его к ней.
И остался стоять совершенно потрясённым и оглушённым.
Нет, она не проснулась. Истинная сущность так и осталась недоступна в обычном виде. Но он всё же успел, успел увидеть и различить между её сложенных ладоней лёгкий отблеск того переливчатого, ни на что не похожего огня, который вмещал всю Бездну.
Девушка вздохнула во сне и перевернулась на другой бок.
Может быть, ему просто показалось, может, так причудливо сплёлся свет, может, глаза у него уже были не те. Но нет, он знал, чувствовал всем нутром, что увиденное им реально.
- Она вернулась, - прошептал Коспарх, - она вернулась...

[Надин Баго]

Глава 3
Э́рму, 2169 год по земному исчислению

Она так много слышала об Обряде за свою совсем не долгую жизнь, что он, в какой-то мере, стал для неё чем-то родственным. Большинство её близких давно уже слились с Полем душ. И вот теперь ей предстояло пройти посвящение самой, так же как и остальным. И всё же её путь будет особенным.
О́я с другими моренантами сейчас находилась неподалёку от берега, на Южном мысе Острова. Её родной островок остался с противоположной стороны и был полностью скрыт за Горой. Казалось, здесь собрались все живущие на Острове - солнечные блики дробились и играли на сотнях тысяч граней кристаллов, усыпавших тела жрецов. Воздух гудел от сливавшихся друг с другом напевов и криков.
Гора поднималась почти отвесной стеной прямо перед ними. В темневшем устье небольшой пещеры поблёскивали синие огоньки, отражаясь от тела и переливчатых одежд ожидавшей у входа Высшей жрицы. Гри́да - высокая и непередаваемо величественная - была совершенно спокойна и сосредоточена на предстоящем Обряде. Она была готова к предстоящему уходу в Пещеру кристаллов. Слишком много лет ей довелось быть символом власти на этой планете. Она действительно устала, несмотря на кажущуюся невозможность этого для моренанта, тем более такого уровня. Ей хотелось туда, в сердце Горы, туда, где сплошной кристалл стен сливается с телами и душами ушедших. Время пришло давно, но Грида никак не могла все оставить. Но вот, наконец, преемница была найдена. Оставалось совсем немного до того как на Эрму начнётся эпоха 27 жрицы.
Она подала всем знак рукой, и на Острове наступила тишина.
- Пойдём, девочка, твоё время пришло, - Грида поманила Ою за собой в пещеру.
Несколько шагов по входному коридору, и вот они в центре небольшого округлого зала. Входная шахта уже была вырыта и, представлялось, глядела своим чёрным глазом в свод пещеры, будто высматривая кого-то. Трое высших жрецов - единственные помощники Гриды в этом Обряде - замерли в ожидании.
Жрица, не торопясь, подошла к Ое, коснулась тонкой рукой её плеча.
- Всё изменится для тебя и никогда не станет прежним. Это трудный путь, но ты выдержишь его, я знаю. И Обряд, и всё, что будет после. Ради Эрму и твоего народа, ты выдержишь. Ты станешь новой и мы станем едиными. Только помни, девочка, твоя сила будет велика, невероятно велика, но она - ничто без твоего народа и без Эрму. Помни...
- Да, Высшая, я буду помнить. Всегда.
- Хорошо, тогда начнем. Да, пора.
Высшая жестом подозвала одного из помощников.
- Принеси Чашу.
Он с поклоном удалился.
Двое других жрецов в тот же момент сняли с Ои её мягкую серебристую накидку, оставив девушку обнажённой, расплели её длинные тёмные волосы, дав им свободно струиться по плечам и спине. Потом её руки завели за спину и связали тростниковыми ремнями в запястьях и локтях. Такими же ремнями плотно примотали руки к телу, опутали ноги в бёдрах, коленях и щиколотках.
Вернулся первый жрец, неся в руках большой округлый сосуд с широким горлышком. В Чаше плескалась чёрная жижа.
Другой из жрецов по знаку Гриды вытащил из-за пояса богато украшенный нож и подал жрице. Та обмакнула нож в Чашу, собрала другой рукой волосы Ои в кулак и отрезала их одним движением. Внезапный порыв ветра тут же унёс их с её открытой ладони из пещеры в сторону моря. Жрица взяла Чашу двумя руками и поднесла к губам Ои:
- Пей!
Оя с трудом наклонилась и сделала несколько глотков прохладной солоноватой жидкости. Вся пещера как-будто наполнилась негромким монотонным гулом, похожим то ли на далекое пение тысяч голосов, то ли на столь же отдаленный рокот волн, бьющихся о берег.
- Хорошо, девочка, - промолвила жрица и вылила остаток жидкости во входную шахту.
Чаша исчезла из её рук. Кристаллы, покрывающие тело Гриды, блеснули особенно ярко, несмотря на полумрак в пещере. Она подняла руку к голове и с усилием отломила часть центрального кристалла своей короны. Крупный, размером с кулачок младенца, камень налился светом в её ладони, став похожим на маленькую голубую звезду.
- Сейчас, Оя, я прощаюсь и приветствую тебя, - жрица смотрела прямо в глаза девушке. На её лице читались одновременно сожаление и облегчение. Губы дрогнули в улыбке.
- Сейчас.
Именно в этот момент Оя в полной мере осознала, какой шаг ей предстоит. Это пугало и восхищало. Но, в любом случае, пути назад уже не было. Девушка ещё раз взглянула в глаза Высшей и открыла рот. Жрица осторожно вложила в него кристалл. Оя почувствовала, словно свет заполняет её изнутри.
- Опускайте!
Трое жрецов бросились выполнять приказание Высшей, пока ещё Высшей. Ою бережно опустили в шахту. Её ноги по щиколотку погрузились в мокрый песок. Жрецы исчезли.
Грида склонилась над узким отверстием:
- Будь сильной, девочка. Помни. А я ухожу туда, в сердце Горы. Мы будем ждать.
Она выпрямилась, развернулась и тихо ушла куда-то вглубь переплетающихся коридоров, похожая на синий туманный призрак.
Ою охватывало сияние. Она чувствовала тепло и свет, любовь тысяч её сородичей будто вливалась ей в сердце. Радость пронизывала её всю, с головы до пят.
И тут пришла вода.
Шахта внезапно и практически мгновенно заполнилась морской водой. Она заливалась девушке в глаза и уши, накрыла её с головой. Дышать стало невозможно. Оя забилась, пытаясь вырваться туда, наверх, к пещере, сделать хоть один вдох. Но путы практически обездвижили её. Песок на дне как кандалы сковал ноги. Кристалл будто бы врос в нёбо и язык и не давал открыть рот. Вода была кругом, она бурлила и пенилась. Лёгкие Ои жгло огнём. Радости больше не было. Остались только всеобъемлющий страх и осознание смерти. Она умирала и знала это и, хуже всего, знала, что так и должно быть, но всё равно не могла сопротивляться охватывающему её ужасу.
Вдруг дно ушло из-под ног. Оя стала опускаться глубже. Песок и вода смешались и бурным потоком, вбирая соль и кристаллы со стен, понесли её по извилистым ходам - червоточинам, которыми было изъедено всё основание Горы и Острова.
Кристалл во рту девушки ярко вспыхнул. В мозг словно вонзились тысячи раскаленных добела и одновременно ледяных игл. Её сознание разделилось, одной частью чувствуя боль, крупинки соли и песка, впивающиеся в плоть, погружающиеся в каждую его клеточку, будто пытающиеся выдавить её, Ою, из собственного тела. Другая же часть сознания отделилась и наблюдала со стороны, как это тело проносится по узким каменным коридорам, открыв уже ничего не видящие глаза, следила за текучим голубым сиянием, озарявшим его. В какой-то момент эта часть словно встрепенулась, увидев вдали серебристое облако, и рванулась в его сторону, как будто все силы мира тянули её туда. Облако постепенно стало ближе, и вот уже её сознание погрузилось внутрь и тут потеряло все ориентиры в мерцающем мареве. Она пыталась сосредоточиться. Холод и жар накатывали волнами, отзвуки омывающей тело воды заглушали далёкую тонкую мелодию. Та, другая часть её всё ещё хотела выжить, никак не могла отпустить оставшиеся крохи надежды. Но жизнь мешала ей, мешала услышать. Оя поняла, она больше не должна, не может жить. И она умерла.
В тот же момент она почувствовала, как сознание снова становится целым, и слилась с облаком. Это было вовсе не облако. Она, наконец, попала в Поле душ. Все они были здесь, все тысячи живших до неё. Каждый из них был частью той самой мелодии, мелодии радости, любви и покоя. Музыка оплела и пронзила её, и Оя ощутила вливающуюся внутрь силу, увидела мир чётко и ясно, словно через волшебное стекло, каждую крошку и черточку Эрму. Эта сила была невероятна, ошеломляюща, но совершенно не сравнима с общей силой, силой соткавших эту мелодию.
Кристалл вспыхнул снова и растворился.
Оя улыбнулась и словно выпала из облака назад в своё собственное тело, которое уже тоже не было прежним. Она надела его как платье и всплыла вновь целой в Песчаном озере, у входа в Пещеру кристаллов.

Весь подземный зал, занятый священным водоёмом, сиял огнями. Синий с серебром свод уходил вверх ярдов на двадцать. Берег был окружён жрецами. Сейчас их было сорок девять. Все они стояли в два ряда, образуя проход ко входу в Пещеру кристаллов, обратив свои взоры на озеро. Вскоре белёсая поверхность пошла мелкими волнами и в его центре поднялась она, 27-я Высшая жрица Эрму. Она огляделась и направилась к берегу. Густая илистая масса озера мягко расступалась перед ней. Оя ступила на сухую землю, и жрецы поклонились, приветствуя её.
Она стояла перед ними, высокая, стройная, с переливающимся как россыпи алмазов телом. Волосы исчезли, вместо них её голову покрывали невероятные наросты и скопления крупных кристаллов, образующие прекрасную и неповторимую корону.
Высшая жрица также склонила голову в приветствии, выпрямилась и устремила взор на вход в Пещеру:
- Свершилось. Я иду к вам.

***
Полуг, 2169 год по земному исчислению

Ушастая мальчишечья мордочка высунулась из входа в пещеру. Серые щёки растянулись в подобии улыбки, когда парнишка разглядел с высоты третьего яруса собравшуюся внизу группку друзей. Махнув им рукой в знак того, что он их заметил, юный ббург обернулся и уставился обеими парами глаз во внутреннюю темноту своего жилища.
- Ма-а-ам! Я выйду, а?
Гладкие своды усилили ещё слабый голос, превратив его в почти взрослый.
Сверкнули и приблизились четыре красных огонька: мать, как обычно, смотрела чуть подозрительно.
- Просто выйдешь? Зачем?
- Да просто поболтать. Ну… там все, ты ж знаешь, - он лишь капельку запнулся, но мать, конечно же, этого не упустила.
- Поболтать, говоришь? – она тоже выглянула наружу, покачала головой и снова обратила внимание на сына. - Знаю… ещё бы мне ваши затеи не знать. Наверняка ведь побежите на станцию. Новый отряд же сегодня забирают, или я ошибаюсь?!
Её пристальный взгляд, казалось, проникал в каждый закоулочек его мыслей.
Букс покаянно вздохнул: отрицать было бессмысленно.
- Ну, ма-ам… - протянул он, - мы издалека, только взглянем. И недолго, да.
- Только взглянем… как же. Ладно уж, бегите, только держитесь подальше от платформ: ещё задавят вас ненароком в суматохе.
- Какая ж там суматоха?! – возмутился мальчишка. - Там такой порядок – ого-го! В нууги суматошных не берут, я знаю. Я всё-всё уже знаю про набор. Вот вырасту и тоже пойду в добровольцы. Войско Совета, представляешь?
Була только прикрыла глаза: не первый раз уже слышит она от него такие речи. И откуда это взялось?!
- Сынок, что ж хорошего в войне?
- В войне? В какой войне? Мам, ты ничего не понимаешь. Нууги не для войны: они помогают в открытии и присоединении новых миров. Новых миров, совсем других – больших, просторных. Не то что наша теснотища. Путешествия, полёты среди звёзд... - он мечтательно зажмурился, - другие планеты, другие города. Может, даже Око увижу, а?!
- Может… оно так-то, конечно… но зачем в нууги? Твой отец…
- Отец… - фыркнул, перебив её, Букс. - А что отец? Вечно на этих своих вахтах пропадает. И себя гробит и зарабатывает… ну, не так чтоб много. Сколько уж живём в этой старой пещере? Нет, это не по мне. Я – ббург, мы рождаемся воинами! - он подбоченился, гордо выпятив грудь и расправив плечи, только-только начавшие покрываться типичными взрослыми буграми и шишками. - Да! Я пойду в нууги, так и знай.
- Куда б попали твои нууги без топлива, которое делает твой отец?! Но ладно… ладно, - она не стала спорить, - пусть пойдёшь, но надо подождать, согласен?
- Конечно. Но вот лет через десять…
- Через десять или пятнадцать – там видно будет. Ладно, беги уж, воин.
Парня не надо было упрашивать: за секунду он сорвался с места, почти скатился по вырубленным в скале ступеням и вприпрыжку вместе с другой ребятнёй помчался вон, мелькая между деревьями. За кромкой леса их ждало такое желанное зрелище отправки новых добровольцев со всего Полуга, собиравшихся посвятить свои жизни служению в Войске Совета Семи.
Да уж, тут Совет своего не упустит: пользуется тем, что им давно тесно жить на родной планете, вот и бежит молодёжь кто куда. А куда податься юноше-ббургу? Хотя, если поразмыслить, то зачем Тангорлу столько? Хорошо хоть берут только взрослых, ну не считая сирот, естественно, но сирот тут мало.
Правда, Букс так редко видит своего отца. Вон, уже в открытую критикует, но ей-то ясно, что скучает.
Каково там Лодасу сейчас, в этой их душегубке?
А может, дождаться его с этой вахты, да и переехать всем вместе куда-нибудь? Не здесь, не на Полуге, а совсем… куда-нибудь? Денег… ну, денег должно хватить, а если и пещеру продать…
Может, где-то в другом краю Объединённых Миров Букс забудет эту свою затею с нуугами?