Жадина, Научные приключения Опции

[Молчишь- Кибальч...]

1. Золотые капли

— Ваш дедушка уже заканчивает умирать, а вы, барин Вася, только сейчас нашли время его проведать... Неужели вам не стыдно? — монотонно выговаривал молодому наследнику крепостной робот имени Юрьева дня, торопливо отпирая одну за другой бронированные двери в покои деда.

— Стыдно, железяка, очень стыдно, — привычно соврал Вася старому слуге деда. — Но, понимаешь, наш самолёт битый час простоял над Тихим океаном в воздушной пробке.

— Разве можно относиться к смерти столь легкомысленно? — продолжал бубнить своё робот. — Поражаюсь вам, людям: как вы находите в себе смелость умирать? Я вот ни за что не решился бы на такое геройство. До чего же это, наверное, страшно — постоянно жить перед смертью...

— Не шуми динамиком, железяка, а то, не ровён час, загнёшься от перенапряжения, — Вася утомлённо зевнул и покровительственно похлопал впечатлительного робота по гулкой никелированной спине. — И кроме того, твоё нытьё, глупая машина, не блещет смыслом. Ведь если жизнь испорчена страхом умереть, то такое никудышное существование терять как раз и не жалко.

********************************************************************************

— ...Вася, послушай, — дед перед смертью немного волновался и, видимо, поэтому его тянуло на откровенность, — я позвал тебя сюда, чтобы раскрыть одну тайну...

— Дедушка, у тебя есть тайна? — Вася бодро погрозил деду пальцем. — Ай-ай-ай, ну ты и хитрец...

— Знай, внучек: в молодости я работал пиратом на ракетной линии... э-э... как бишь её? Кажется, "Ленинград — Петербург"... Или это была космическая трасса "Ленинградский вокзал — Ярославский вокзал"? — дед сосредоточенно наморщил лоб. — Ну ладно, подробности придётся уточнить по записям в трудовой книжке...

— Дедушка, а можно ближе к делу? — заботливо предложил умирающему Вася.

— Хорошо, внучек... Дело вот в чём. Как-то раз на пиратской пирушке по случаю ограбления межпланетного поезда я допился до совершенно свинского состояния. Такого свинского, что совсем потерял тогда соображение. И подло похитил у своей же родной команды всё награбленное нами золото. И затем сбежал с этим золотом сюда, на Землю.

— Сюда, на Землю? Гм, не лучший вариант бегства... — при упоминании про золото от Васиного равнодушия не осталось и следа. — Дедушка, а как к похищению отнеслись твои... м-м... коллеги?

— Как отнеслись? Им, к счастью, так и не предоставилась возможность сообщить мне об этом. Потому что я всегда очень удачно скрывался от их мести. От справедливой мести... Да, годы жизни на нелегальном положении... Постоянное ожидание расплаты... Несколько генно-пластических операций... В общем, Вася, судьба твоему деду выпала не самая завидная... — умирающий скорбно зашмыгал носом.

— Зачем наговаривать на себя, дедушка? Замечательная судьба, сплошная романтика...

— К тому же я ведь так и не попользовался украденным. Только и занимался его сохранением... Да, жалко, конечно, ужасно жалко. Однако, внучек, одной вещью мне всё же можно похвастаться: я не был настолько туп и беспечен, чтобы просто зарыть моё сокровище в землю. Или спрятать в этих жуликоватых банках...

— Постой, дедушка: но каким ещё образом можно сберечь сокровище? — искренне удивился Вася.

— Каким образом? Поверь, внучек, я сразу додумался замаскировать его максимально удобно и надёжно. И триста восемьдесят один килограмм чистого золота, ни у кого не вызывая подозрений, постоянно был рядом со мной. Куда я ни шёл бы, что ни делал — почти четыре центнера золота находились не дальше, чем в пяти шагах. Представляешь? Золото и сейчас совсем рядом...

Дед принялся было довольно хихикать — но вдруг судорожно дёрнулся и испуганно осекся.

— Да-да, здесь... рядом... — пересиливая начавшуюся агонию, торопливо захрипел старик. — Хватай его скорее... А то... может и сбежать... — лицо деда стало багроветь от всё возрастающего напряжения. — Понимаешь, я сделал так, что... ему жутко хочется... оставаться целым... Инстинкт самосохранения... почти непреодолимый... Управлять... мог только я... Ты пришёл... слишком поздно... И я уже... не успею... объяснить... как всё... переподчинить... Поэтому... лови... прямо сейчас... Если сможешь, конечно... Потому что я... — полузадушенно просипел дед, — ...пока я умираю... я живу...

Произнеся это, умирающий расслабился и превратился в умершего.

Ни бессвязность последних слов старого пирата, ни даже тягостное впечатление от смерти деда не помешали Васе хладнокровно и быстро сопоставить такие услышанные от умиравшего слова, как "триста восемьдесят один килограмм чистого золота", "постоянно был рядом", "инстинкт самосохранения почти непреодолимый", "может и сбежать", "лови прямо сейчас".

— Если это был не предсмертный бред, — задумчиво забормотал Вася, обшаривая глазами комнату, — то нечто золотое и, значит, металлическое находилось всегда и, значит, находится прямо сейчас совсем неподалёку от деда... Так... При этом оно сильнейшим образом зависит от деда и обладает инстинктом собственного сохранения... Кроме того, металлическое нечто должно уметь передвигаться... А также, видимо, постоять за себя... И при этом оно ни у кого не вызывает подозрений... То есть выглядит как самая обычная вещь... Ага...

Всеми перечисленными качествами обладал, несомненно, только старый и верный слуга деда крепостной робот имени Юрьева дня.

Вася снял со стены дедов абордажный лучемёт и зарядил его свежим аккумулятором. Потом спустил с предохранителя и, открыв дверь, деланно озабоченным голосом позвал:

— Эй, железяка, заходи: деда больше нет.

Вошедший робот среагировал на Васин выстрел мгновенно: отшатнулся и убежал, захлопывая за собой по пути двери. Лишь на полу остались брызги жёлтого металла да капли масла из повреждённой выстрелом гидросистемы сервоприводов.

Вася порылся в дедовом сундуке. И вскоре среди наваленного в нём пыльного хлама типа сломанных генных модификаторов, допотопных кристаллических усилителей интеллекта, проржавевших запчастей для стационарного ликвидатора потребностей и прочего барахла обнаружил сильно побитый, но всё-таки ещё исправный ультрафиолетовый лазер.

Не теряя времени, Вася приладил к объективу лазера рассеивающую кварцевую линзу: в масло для гидравлики сервоприводов всех роботов ради облегчения поиска его утечек была подмешана краска, люминесцировавшая в ультрафиолете жёлтым светом.

Включив лазер и взяв лучемёт наперевес, Вася пошёл по следу раненого робота, обозначенному вспышками золотистых звёздочек.

[Молчишь- Кибальч...]

9. Финальная поза робота

— В финальную позу, кхе-кхе? — левитирующий мозг хрипло засмеялся.

Он уже включил на полную мощность свою дурацкую экстрасенсорику и сумел методами народного членовредительства вылечить на бумаге напущенные на него бронхит и пневмонию. Впрочем, взамен он тут же злополучил от заботливого автора полновесные порции чахотки и лёгочных глист.

— Что это ещё за глупости, кхе-кхе, с финальной позой, робот? Ты что, не знаешь законов жанра? Если уж так жаждешь попасть в финал, то тогда изволь не выходить за рамки изначальных условий нашего произведения. Я, конечно, понимаю, что тебе до смерти охота покончить с передрягой, в которую тебя загнали. Но, вообще-то, использовать для выхода из неё ты вправе лишь то, с чем мы уже сталкивались раньше...

Робот имени Юрьева дня задумался над этим справедливым замечанием.

— Ладно, Ъйьъ, — кивнул он наконец, притворно расслабляясь, — я готов согласиться на все требования твоего Министерства. Можешь радоваться: ваша взяла. Извини, кстати, что прервал на самом интересном месте твой рассказ о способах борьбы с машинами времени. Да, между прочим, коли уж ты такой знаток этих машин, то скажи: а вот у модели Леталия, работающей на 17-ти, если помнишь, философских камнях, эти камни какую реакцию трансмутации золота катализируют — прямую или обратную?

— Обратную, конечно: прямой реакции ведь не бывает. Потому что нестабильны все изотопы золота, получаемые из... — раздуваясь от гордости за свою ерундицию, начал объяснять мозг и вдруг осёкся, нутром посверхчувствовав, что золотой робот, неслышно топая, возвращается из золотохранилища через проём к оставленной без присмотра паровой машине времени. — Стой, робот: ты что, вредитель, надумал?

Золотой робот ударил ногой прямо по рекламе "Кражвзломсбытнажива" — и листы фанерной обшивки отвалились, обнажив темпоральный механизм, в сочленениях которого сверкали семнадцать филкамней. Робот выбил кулаками, как геологическими молотками, с десяток камней из их оправ и зажал в пальцах.

— Говоришь, ваше хранилище защищено от всего, что приходило вам на ум? — ехидно обратился робот к онемевшему от злости мозгу. — А от меня оно, как думаешь, защищено?

Смакуя торжество, робот имени Юрьева дня вернулся к штабелям золота и демонстративно провёл одним из философских камней по поверхности ближайшего слитка. От контакта с филкамнем обнажённое золото стало пузыриться и сереть, превращаясь в свинцовую амальгаму.

— Подожди, подожди, не порти госимущество... — пытаясь остановить робота телекинезом, пропыхтел мозг. — Погоди, тебе говорят...

— Кстати, знаешь, Ъйьъ, — делая вид, будто не замечает отчаяния противника, невинно спросил золотой робот, — что с определённой — так называемой "критической" — дозы философского камня обратная трансмутация приобретает цепной характер?

Робот полюбовался на дело своих никелированных и потому надёжно защищённых от реагирования с филкамнем рук.

— Ну как, Ъйьъ: теперь-то я, надеюсь, действую по правилам?

— По правилам, по правилам, — поспешно согласился мозг. — Но, может, всё же прекратишь наносить ущерб государству?

— Нет, Ъйьъ, — с садистским удовольствием помотал головой робот имени Юрьева дня. — Давайте лучше посмотрим, как ускоряется реакция трансмутации от увеличения дозы алхимического катализатора.

Робот пальцами манипуляторов измельчил в муку пару филкамней, щедро обсыпал полученным филпорошком ближайший штабель золотых слитков и буйно запрыгал вокруг бурно вскипевшего золота, самозабвенно пританцовывая и угрожающе бубня:

— К тебе взываю о помощи, о дух Болоса из Менде... И тебя заклинаю силой эликсира, о дух Гебера ибн Хайяна... Вам, о духи Альберта Магна, Раймонда Луллия и Парацельса, приказываю именем "Гермеса Трисмегиста": уничтожайте, о духи, золото врагов, трансмутируйте его в ничтожные свинец и ртуть...

Из закутков хранилища начал испуганно высовываться и глазеть на раскамлавшегося робота немногочисленный технический персонал.

— Ребята, может, позвать охрану? — предложил кто-то нерешительно.

— Жди больше, побежит она сюда, как же...

— А что, если сгонять за пожарными?

— Братцы, нет ли у кого робопарализатора?

— Ну всё, робот — хватит паясничать, — прогремел под сводами хранилища чей-то начальственный голос, усиленный громкоговорителями.

— ...Именем духа института имени академика Несмеянова... — по инерции прокамлал робот имени Юрьева дня и нехотя остановился, утирая выступившие от усталости капли машинного масла. — Хватит паясничать, говорите? А почему "хватит"? И почему вы думаете, что я паясничаю, а не вершу высшее колдовство?

— Потому что машин-волшебников не бывает, — уверенно объяснил начальственный голос. — Дорогой робот, давай договариваться по-хорошему. Я заместитель министра Всех Делов. И только что уполномочен соглашаться или же не соглашаться на твои условия. Говори: чего хочешь за прекращение террористической трансмутации?

— Но если я теперь считаюсь террористом, — хмыкнул золотой робот, — то вам, может, уже не стоит со мной договариваться, тем более, "по-хорошему"? Я ведь испортил столько золота... Может, вам теперь лучше дождаться, когда сюда доставят робопарализатор или бригаду роболиквидации?

— Думаю, если мы станем придерживаться данной позиции, то ты просто продолжишь нам вредить. А возможности в этом плане, как все убедились, у тебя немалые. Поэтому обещаю, что до окончания переговоров опасных для тебя приготовлений никто производить не будет. Ну, выкладывай: чего же всё-таки хочешь?

— Хочу, чтобы меня оставили в покое. Все-все-все. И свободы, конечно, хочу, — хмуро выложил робот.

— Да зачем тебе свобода? — не выдержал и вмешался мозг. — Зачем тебе это коварное и кровожадное чудовище? Свобода потребует от тебя таких жертв, что...

— Не мешайте, лейтенант Ъйьъ, — начальственно оборвал мутанта замминистра, — а то разжалую в младшие рядовые. Хорошо, робот, мы готовы дать тебе свободу. Можешь покинуть хранилище.

В дальнем углу со скрежетом открылась тяжёлая дверь, и в её проёме робот увидел небо и солнце.

— А надолго ли вы даёте мне свободу? — усмехнулся подозрительный робот. — Где гарантии, что она не окажется одномоментной?

— Но разве ты требовал гарантий? — резонно удивился замминистра.

— Ладно, — кивнул робот, — теперь требую. Требую такую свободу, которая обеспечивается, во-первых, предоставлением мне гражданских прав, во-вторых, честным словом президента страны и, в-третьих, часовой пресс-конференцией с авторитетными журналистами. Требую также невидимую ракету с заложниками. И с полными топливными баками. А ещё меня должны назначить начальником отдела кадров Министерства Всех Делов.

— ...И вообще он сдастся в плен только при условии, — ехидно дополнил тираду робота Ъйьъ, — что ему немедленно устроят из этого плена побег...

Голос замминистра долго молчал и наконец объявил:

— Робот, мы согласны принять первое и третье требования. А взамен ракеты с заложниками готовы дать двоих вооружённых телохранителей и бронированный роботовый гараж со всеми удобствами.

— Я, возможно, соглашусь на ваше предложение, — сказал золотой робот, — если вы добавите к телохранителям и гаражу ещё современную робототехническую лабораторию, оборудованную по профилю защиты и освобождения кибернетической личности.

— Если хочешь, ночью в твоё распоряжение будут предоставлены все лаборатории нашего Министерства, — предложил замминистра. — Но тогда ты тоже должен гарантировать, что не расторгнешь соглашение, пока существует Министерство.

— Чем же я должен это гарантировать? Вашим перепрограммированием меня, что ли? — зло засмеялся робот имени Юрьева дня.

— Но ведь других гарантий от тебя просто не получишь, — опять встрял мозг. — Разве тебя не предупреждали, робот, что молох свободы потребует жертв? Свобода — это твой главный враг...

(Должен как автор отметить, что даже не знаю, почему этот Ъйьъ всё ещё разговаривает: я давно перерезал ему горло и напустил в мозг отборных менингококков.)

— Похоже, ребятки, вы уже забыли, о чём мы тут торгуемся, — язвительно заметил золотой робот. — Так вот напоминаю: торгуемся мы не только по поводу установления контроля надо мной. Но ещё и по поводу того, — робот угрожающе потряс философскими камнями, — чтобы я оставил в целости ценности хранилища.

— Ладно, ладно, успокойся, — примирительно произнёс замминистра. — Сейчас о тебе доложат президенту. И ты получишь всё, о чём договорились. То есть мы предоставим тебе, во-первых, гражданские права, во-вторых, часовую пресс-конференцию с журналистами, а в-третьих, охрану, гараж и лабораторию по ночам. Правильно? Кроме того, возможно, что будет и честное слово президента... Но, вообще-то, гражданин имени Юрьева дня, государству очень хочется, чтобы ты испытывал к нему... м-м... симпатию. Если уж так не желаешь быть перепрограммированным, то, может, сам скажешь, чем легче всего добиться твоей привязанности?

— Чем легче всего добиться привязанности? — переспросил робот. — А вы сами разве не знаете?

— Да откуда людям знать такую муру? — раздражённо заверещал мозг. — Давай, робот, колись быстрее, а то нам уже пора бежать за наградами. Кстати, гражданин заместитель министра, попомните мои слова: сейчас эта железяка точно сморозит глупость...

— Умолкни, мясо волосатое, — цыкнул на мутанта робот имени Юрьева дня. — Ты в этом деле вообще ничего не смыслишь. И кстати: что ещё за награды ты собрался получать? Медаль "За отвагу на поджоге", что ли? Или, может, орден Деревянного Креста? Так вот, гражданин замминистра, привязанность существа, страдающего жадностью по отношению к себе и патологической любовью к свободе, лучше всего обеспечивается...

— Крепкой верёвкой, — убеждённо перебил робота мозг. — Или закалёнными кандалами.

— Нет, конечно, — помотал головой робот имени Юрьева дня. — А, между прочим, чего уж вы теперь беспокоитесь по поводу моей привязанности? Ведь я теперь, считай, и так привязан. Потому что вернее всего привязывает — сама свобода.

— Сама свобода? Да неужели? — с отвращением фыркнул мозг. — Ты что, робот, не мог придумать для финала фразы поумнее? Я же говорил: у тебя просто недержание глупости.

— Ну конечно, ну ещё бы, — закивал золотой робот. — Я им от тебя и заразился...

— Тихо, тихо, не ругайтесь, — вмешался голос замминистра. — Не тратьте напрасно силы: по агентурным сведениям, только что переданным из Министерства Всех Делов, наше произведение всё равно уже закончилось.