Меняющая миры, Роман-космоопера с фэнтезийным уклоном Опции

[Надин Баго]

Бездна повсюду, всегда и в каждом.

Меняющая миры
Спутанные нити

Совету Семи отдана вся власть.
Но, помни, Тангорл, лишь до той поры,
Когда непризнанный древний князь
Сольётся с Меняющей миры...

Трижды девять сводится к девяти -
Вместе они могут менять миры.
Сами решают - разрушить или спасти,
Не соблюдая правил ничьей игры...
Всё изменилось в водовороте дней:
Их призвавший ушёл в туманное небытиё,
Сшив лучистою сетью прорыв в мир Теней...
Но край Тени задел творенье Её:
Трое ушли по воле Семи и Одной -
Равновесие лишь осталось за ними.
Полагали - вселенная станет иной.
Оказалось - лишь сами стали иными.
...Однажды Трое соединятся вновь,
Власть Семи падёт.
В воссоединении прольётся кровь.
Новый рассвет придёт...

... Однажды снова будет Прорыв,
И в борьбе со вселенной Теней
Иной жизни разгорятся костры
В начале новых дней...

ПРОЛОГ

Он оказался на этой небольшой далёкой планете, по большему счёту, случайно. Коспа́рху требовался отдых. Гном всё чаще стал ощущать, что действительно очень стар. Внутренние дела Совета утратили новизну, политика и интриги за последнюю тысячу лет, что он был помощником вот уже у третьего Танго́рла, в сущности, шли по кругу: борьба за кристаллы, попытки подчинить моренантов или договориться с ними, столкновения с мятежниками, флот, торговля, деньги - обычные заботы руководства Объединённых Миров.
Коспарх выбрал среди планет с кристаллическими преобразователями ту, которая была подальше от Равновесия и Каменного сердца: судя по описанию в справочнике, Земля располагала немалым количеством приятных и интересных мест, где можно было бы отвлечься от дел. Тангорл не возражал. Так гном и попал сюда. За пару земных месяцев он посетил все интересующие его достопримечательности - от Килиманджаро до Байкала, от амазонских джунглей до снежных вершин Тибета, от Сахары до Антарктиды.
Он уже собирался возвращаться, но какое-то странное чувство незавершённости никак не отпускало его. На самом деле, это началось практически сразу с его прибытием на Землю: все ощущения говорили о чём-то странном, нетипичном для этого места. Сначала Коспарх был склонен считать, что это просто из-за незнания планеты, её удалённости от всего того, к чему он привык за долгую жизнь, но позже он, хоть и с трудом, был вынужден принять нашептывания внутреннего голоса. Все признаки указывали на зов Проявления.
Коспарх уже так давно не использовал эти знания. Проявление хоть и было внешне простым, но, в действительности, требовало большого опыта и немалых сил. А использовать его требовалось крайне редко: не часто попадаются существа, к которым Совет Семи желал бы применить Проявление для выявления их Истинной сущности.
Но теперь... он понимал, что не всё на этой планете для него закончено. Он просто обязан был найти того, к кому звало его чутье, хотя предполагал, что добром это не кончится.

***
Её домик на окраине университетского кампуса ничем не отличался от десятков остальных: такие же стены из красного кирпича, тёмная крыша, несколько деревьев и клумб вокруг, подъездная дорожка с небрежно брошенным на ней велосипедом.
Он, наконец, выяснил, где она живет, и, кажется, сумел застать её одну.
Коспарху повезло: занавеска в окне спальни была задёрнута не до конца. Он огляделся вокруг, убедившись, что никакой случайный прохожий не разгуливает здесь посреди ночи, и осторожно, стараясь не быть замеченным, заглянул в окно.
Она спала, свернувшись калачиком на правом боку, сложив руки перед собой. Волосы разметались по подушке огненными сполохами. Блики от уличного фонаря, лившего свет сквозь стекло, играли на белых простынях. В атмосфере совсем не чувствовалось сильной ийкэ́, хотя у неё, очевидно, были способности. Все было... обычно. Уже это показалось Коспарху странным. Но он всё-таки решил использовать этот шанс, тем более что лучшего вряд ли скоро дождёшься.
Гном постепенно выстроил сложную ментальную схему, которой обучился почти три тысячелетия назад, сконцентрировался и, собрав окружающие энергетические потоки, направил их через центр схемы точно на девушку... Ничего не произошло. Совсем ничего. Ни дымки Истинной сущности, ни даже её слабых очертаний не угадывалось в полутёмной комнате. Ничего. Она даже не шевельнулась! Но ведь всё было сделано верно: любому из известных ему существ с лихвой хватило бы этого воздействия, чтобы «проявиться».
Коспарх сплёл зыбкую структуру ещё раз, перепроверил все точки и связи, полностью собрался, соединил всю доступную ему природную энергию в плотный узел и снова послал его к ней.
И остался стоять совершенно потрясённым и оглушённым.
Нет, она не проснулась. Истинная сущность так и осталась недоступна в обычном виде. Но он всё же успел, успел увидеть и различить между её сложенных ладоней лёгкий отблеск того переливчатого, ни на что не похожего огня, который вмещал всю Бездну.
Девушка вздохнула во сне и перевернулась на другой бок.
Может быть, ему просто показалось, может, так причудливо сплёлся свет, может, глаза у него уже были не те. Но нет, он знал, чувствовал всем нутром, что увиденное им реально.
- Она вернулась, - прошептал Коспарх, - она вернулась...

[Надин Баго]

Глава 10 (эпизод 1)

Эрму

Оя проснулась поздно, когда день уже был в самом разгаре. Сон освежил её, смыв усталость от вчерашних событий. Хотя теперь это был не столько сон, сколько временное отключение от Поля душ, дававшее передышку разуму. Тело в отдыхе больше не нуждалось.
Её голову снова заполнило туманное марево объединённых сознаний моренантов. С некоторым удивлением Оя поняла, что может воспринимать всю эту невероятную общность как одновременно, так и выделяя в ней отдельные мысли, события, личности. Их приветствия накрыли её теплой волной.
В дверь вошел теперь ожидаемый Зугзу – один из членов жреческой герусии – поприветствовав её уже в своем физическом теле.
- Доброго дня, Высшая!
Оя, улыбнувшись, кивнула.
Жрец продолжил, сразу перейдя к основным делам:
- Подготовка к Шествию начата. Никаких неожиданностей, думаю, не случится. Начало здесь через два дня на рассвете, потом Эль, Кэ, Эо и так далее. Всего мы запланировали по два главных острова в каждом из Девяти архипелагов плюс те, что ты захочешь посетить уже там, на месте. Последним – Эзо. И в завершение, конечно, Гора. Уложимся в шесть дней. Как и у Гриды, пойдёт только часть герусии. Тридцати, полагаю, хватит. Сопровождающих - пятьдесят моренантов. Конечно, это не слишком пышно, но в прошлый раз такое малочисленное Шествие понравилось людям больше: по-моему, они чувствовали себя более… как бы это сказать, причастными, да, - он запнулся, увидев изумление и непонимание на лице Высшей. - О, если этого недостаточно, то можно и…
- Что ты! Я… мне кажется, и так невероятно много народу для свиты девчонки с рыбацкого острова.
- Её больше нет, ты – Высшая, по крайней мере, для большинства, кто не знал тебя раньше. Они ждут праздника. Простота их разочарует. Я всё же прошу подумать об их ожиданиях, даже если это тебе непривычно. Таковы обязанности Жрицы и…
- Да нет же, я не против, просто… ты правильно заметил, Зугзу, мне непривычно всё это, - Оя обвела рукой богато украшенную комнату, - всё эти почести, Шествие. Так странно… Да даже эта одежда, - она развела руки и оглядела себя; рукава накидки развернулись широкими клиньями. - Но я не против, нет. Вам виднее, как нужно сделать. Я доверяюсь вашему опыту.
Жрец коротко поклонился.
- Благодарю. Кстати, о твоём одеянии, раз уж зашла речь. Всё готово, кроме мантии. Ты знаешь, она передается от Высшей к её последовательнице, но мы должны её нарастить и добавить новый символ – твой символ.
- Символ… я и забыла.
- Да, символ, обязательно. Что-то важное для тебя, любимое, может… Люди должны узнавать это после.
- Хм… - девушка задумалась, - это сложно, - промолвила она чуть погодя, - выбрать что-то одно и… Я же не должна повторяться, так?
- Да, не повторяться. Ты же помнишь все предыдущие?
- Помню, в этом и сложность.
- Ну, тут никто кроме тебя не решит. Но, если позволишь, совет…
- О, с радостью…
- Не выбирай что-то слишком большое – его выложат на мантии, тебе её носить всё Шествие, да и после иногда. А она и так тяжела, уж поверь, - жрец ухмыльнулся, - ещё пару-тройку Высших – и следующая в ней шагу не сможет ступить. Придется, видимо, придумывать церемониальную тачку…
Оя расхохоталась.
- Тачку!.. Единая… О, это перебор, кажется.
- Тебе это не грозит, но даже если бы… символ всё равно нужен, так повелось.
- Хорошо-хорошо, не торопи меня. Что бы это могло быть…
Жрица попробовала вспомнить прошлую жизнь – она открывалась ей далеко, будто в блёклой дымке. Но постепенно воспоминания кристаллизовались, мерцали ярче, пересыпаясь как стёклышки в калейдоскопе, и вдруг сложились в цельную картинку… Лицо Ои засветилось счастьем.
- Да… да. Я знаю…
- О, прекрасно. И что же это будет? – Зугзу ждал её слов с нескрываемым любопытством.
- Тебе покажется странным, но… Летучая рыба. Да, летучая рыба. Именно так.
- Рыба?
- Летучая, не забудь.
- Я понял, да. Что ж. Интересно. У Кизо тоже была рыба. Обычная, правда. Но почему нет?! Хорошо, так и сделаем. Можешь не беспокоиться, Высшая.
- А я и не собиралась. Грида уверила меня, что вы справитесь. У меня нет причин думать иначе. Мы закончили с этим?
- Да, Высшая, благодарю за уделённое время, - он снова поклонился и собрался уходить.
- Постой, - спохватилась Оя, - ещё кое-что…
- Паланкин? Дары?
- Нет, я не о Шествии. С ним закончили. Другое… По обсуждавшемуся делу, понимаешь?
- Ах да, конечно. Спрашивайте, я постараюсь ответить.
- Я так поняла, что на Каменное Сердце отправлен кто-то из людей, не моренант?
- Так и есть, Высшая, не моренант, но мы все ему доверяем. Уверен, он не подведёт.
- Это хорошо, но есть ли какие-то сведения от него?
- Нет, пока нет. Мне понятно твоё беспокойство, но не стоит торопить события. Ситуация непростая. Там требуется осторожность и осмотрительность. И время… не желательно давать Тангорлу лишний повод для подозрений, - жрец вздохнул, в сомнении покачал головой. - Было риском это всё начинать, может, и не стоило?
- Время, да… Хорошо, подождём, я согласна. Не нужно спешить. А вот насчёт рисков… Риски есть, несомненно. Но я всё больше склоняюсь к тому, что решение моих предшественниц было оправданным. Видимо, никуда не деться, это давно назревало… Ладно, - Оя будто отмахнулась от собственных мыслей, - не будем углубляться, подождем известий от посланца. Иди…
Зугзу уже почти вышел за дверь, когда она добавила:
- Подождём, но недолго. Если связи не будет до конца Шествия, нужно будет что-то предпринять, выяснить… Тогда решим.
Высшая жрица замолчала, развернулась к окну и замерла как драгоценная статуя. Только взгляд её скользил по еле различимой линии горизонта между морем и небом.

***
Несколько лет назад

Северный пляж Эзо сейчас, после полудня, был почти безлюден. Большинство лодок, стаей окружающих дальние причалы, ушли в море рано утром и пока не вернулись. Погода благоприятствовала рыбакам: несильный ветер, лишь слегка тревожащий бирюзовое зеркало океана да ясное небо с редкими мелкими облачками – что ещё надо?!
Из светлого леса, спускающегося узкой полосой со склона холма, выбежала темноволосая девочка. Тонконогая и нескладная, она только-только вступала в сложный период между детством и юностью. В её пока ещё слегка пухлом личике, в жестах, голосе уже начинали угадываться черты будущей прекрасной девушки. И всё же она ещё оставалась ребенком: её выдавала беззаботность и лёгкая неуклюжесть движений. Девочка заливисто смеялась на бегу, лишь иногда переводя дыхание и оглядываясь через плечо.
Через минуту из-за деревьев показалась светлая голова. Смуглый, как и все островитяне, мальчишка осмотрелся, заметил девочку и с победным воплем кинулся за ней. Он был не старше её, хотя казался взрослее – частые выходы в море с отцом давали свои плоды. Бежал мальчик быстро и уверенно, напрямик, не выбирая тропку поровнее. Он почти схватил беглянку, когда вдруг свалился с криком на песок, бешено тряся в воздухе левой ногой. С мизинца, раскрыв клешню, свалился большой жёлто-оранжевый краб и сразу же бочком забрался под ближайший камень. Девочка подошла к разъярённому другу, спросила, сдерживая смех:
- Ты как, Аройо?
Мальчик что-то раздражённо буркнул ей в ответ, не поднимая головы. Он уже перестал растирать раненый палец и сидел, уставившись в песок.
- Да ладно тебе, Аройо, ну… всего-то маленький крабик, не в первый раз…
- Я бы поймал тебя, если бы не эта дрянь, - парнишка обиженно сопел. - И вовсе он не маленький, вон глянь, клешня какая здоровенная торчит.
Оя посмотрела, куда он указывал: из-под плоского, обточенного песком и ветром камня действительно выглядывал яркий кончик клешни. Справедливости ради, это был и правда взрослый краб, хоть и не самый большой из тех, что она находила.
- О, ну… да… но не как та рыбина, что ты поймал на прошлой неделе. Помнишь?
Аройо сразу забыл о крабе и довольно ухмыльнулся.
- Ага, точно, отличный был синеглаз, да?! Вон как цапнул, ещё не зажило, - мальчик развернулся к ней правым плечом: на тёмной голой коже выделялся округлый красно-розовый шрам.
- Ну. Я же и говорю, - кивнула девочка, - а тут и синяка не будет, да-да.
- Ладно, забыли, - Аройо вскочил на ноги, - пойдём, что ли, к морю.
И они пошли к кромке прибоя, уже не торопясь, загребая ступнями тёплый песок, светлый, как их одежды. На обоих были широкие штаны из тонкой, но прочной ткани – её делали их матери и другие женщины острова из пальмовых волокон и слизи шёлкового моллюска. Голубая, яркая на фоне некрашеного полотна повязка полосой охватывала только начинающую намечаться грудь Ои. Ветерок развевал завязки за спиной у девочки. Вместе с голубыми лентами танцевали змейками и пряди гладких волос, и украшающие их длинные подвески из ракушек, жемчужинок и мелких мутноватых кристалликов.
Солнечные лучи окружали голову Аройо светлым ореолом, создавая ослепительный контраст с его кожей и шедшей рядом подружкой. Из его левого уха белой каплей свисал почти до самого плеча длинный гладкий зуб кудда – недавний подарок отца. Несколько недель назад мужчины принесли с этих самых дальних причалов в деревню огромную змееподобную тушу – редкая добыча, немногие видели такое. Зубов с длиннющей челюсти хватило на ожерелья всем ловцам. И ему, вот, отец выделил один – было чем похвастаться перед товарищами. Толстую серую шкуру, поговаривают, после выделки купит сам Тангорл. Зато мясо всё досталось им. М-м… вкуснятина…
В животе у Аройо предательски заурчало. Он огляделся.
Дети уже добрались до низкого деревянного настила на самом берегу, протянувшегося справа от крайнего пирса. Пару лодок ещё болтались на волнах, не пытаясь сорваться с привязи. Но выходить в море не хотелось, не говоря уж о возвращении. Мальчишка задумался. Почти сразу лицо его озарилось улыбкой, он кивнул будто бы сам себе, приняв решение.
- Оя, слушай, есть хочешь?
- Хм, ну, можно. Только что? – она повернулась назад, к лесу, недовольно вздохнула. - Опять туда идти… да на опушке все плоды подъели.
- Нет, не то.
- За рыбой? Я обещала маме сегодня не уплывать.
- Да я сам не хочу. Есть идея получше. Смотри, - он махнул рукой в сторону чуть выступающей над водой скалы у края дальнего пирса.
- О, ракушки, - Оя захлопала в ладоши, - люблю ракушки, зелёные особенно, - на её лицо набежала тень сомнения. - А разве тебе разрешают нырять без взрослых?
- Ну… - замялся Аройо, - не то что бы… я же уже много раз это делал, - перевел он тему, - ничего сложного, да и надо нам немного, я быстро…
- Не знаю… - протянула девочка, - может, не стоит? Посидим чуть-чуть и домой?
- Да ну! Столько шли. Да и есть я хочу сейчас, а не потом. Не бойся, ерунда. Пошли, - он потянул её за руку.
Оя пошла нехотя, но не особо сопротивляясь. Они быстро преодолели расстояние до крайнего слева причала – он протянулся в море сотни на полторы футов – и побежали по скрипучим просоленным доскам к его концу. Там Аройо усадил девочку на брошенные грудой мотки верёвок и сетей. Покопался, вытянул шнур потоньше, но достаточно прочный и длинный, привязал один конец к швартовочной петле, другим обвязался сам. Ещё выбрал небольшую сетку-садок, прицепил к поясу.
Обросший водорослями каменный утёс не казался слишком уж опасным, даже вблизи. Волны мягко и почти бесшумно лизали его бока.
Мальчик обернулся к подруге:
- Не переживай. Мы знакомы с этим старичком. Он поделится…
Девочка кивнула, махнула рукой.
Аройо, оттолкнувшись от кромки пирса, играючи прыгнул в воду почти без всплеска. Через пару минут голова его показалась у края скалы, он ещё раз глубоко вдохнул и снова погрузился вниз. Ещё несколько минут спустя парень вынырнул и поплыл к причалу, как рыба разрезая волны, быстро вскарабкался по опорному столбу, выпрямился и с гордостью продемонстрировал обрадованной Ое полную сетку разноцветных раковин. С него ручьями текла вода, мокрые волосы липли к лицу, но он был совершенно счастлив.
- Старикан не поскупился, я же говорил, а?
- Да, здорово, отлично… О, я тоже что-то сильно захотела есть, - она положила руку себе на живот и спросила с любопытством. - Что мы с ними сделаем?
- Поджарим, наверное. Твои зелёные-то по другому и не раскроешь, жаль, ножа у меня сегодня нет. Солнце ещё высоко и… да, ты поделишься этим? – Аройо указал на кристалл в её волосах.
- О… да, конечно, - Оя осторожно отцепила одну блестящую нить, - вот здесь покрупнее и почище.

Некоторое время спустя, чуть в стороне от причалов, в золе прогоравшего костра из плавника шкворчали, раскрываясь, белые, розовые и зелёные ракушки, острый аромат заставлял сглатывать слюну. Потом, обжигаясь, дуя на пальцы, дети ели, вынимая плотные округлые тела моллюсков из двустворчатых раковин или аккуратно высасывая вкусное содержимое из витых спиралевидных домиков. Оя сняла с пояса небольшую флягу – там была всего лишь простая вода, но она прекрасно завершила их пиршество.
Они сидели рядышком на песке, перед угасающим костром и смотрели вдаль, на океан. Солнце уже начало понемногу клониться к горизонту. Скоро пора было возвращаться.
Вдруг вдалеке Оя увидела нечто странное: гигантская бабочка с длинным серебристым телом и розоватыми полупрозрачными крыльями вылетела из воды, пролетела, переливаясь под тёплыми лучами, несколько футов и снова нырнула в волны. А за ней ещё и ещё – пару десятков таких же бабочек пронзили воздух.
Девочка вскочила.
- Что это? Аройо, гляди. Гляди, как красиво! Я раньше таких бабочек не видела. Нет, ты смотри… - Ою переполнял восторг.
- Глупышка, - улыбнулся сытый Аройо, чуть приподнявшись на локтях и взглянув туда, куда она указывала, - это совсем не бабочки.
- Но… кто же тогда? Посмотри, крылья…
- Это летучие рыбы.
- Рыбы? Летучие? Ты же шутишь, да? – девочка нахмурилась, не веря другу и уже готовясь обидеться.
- Вовсе нет. Ты что, правда о них не слышала?
- Нет, - Оя покачала головой, - но как это может быть?
- Да ничего особенного. Далеко в море они, кстати, часто встречаются. Поймать только непросто. Да и костлявые очень, толку мало, отец мне говорил.
- Как же они летают?
- Ну, они и не летают на самом-то деле. Понимаешь, зубы у них не очень, сила тоже – ни напасть, ни защититься, короче. Только убегать и остается, если кто пытается сожрать. Но в воде их догоняют. Вот они и прыгают… сбивают с толку… Плавники отрастили. Смешные, - он хмыкнул.
- И вовсе не смешные! – возмутилась Оя. - Красивые! И смелые!
- Смелые? Ты что, не слышала? Они же сбегают от врагов. В чем тут смелость-то?
- А вот… вот, подумай. Они живут в воде. Это их дом и мир, но чтобы спастись они уходят в другой мир – в воздух – незнакомый, неродной. Как мы с земли в воду.
- Вода мне родная, - возразил мальчик.
- Да, сейчас. Но надо привыкнуть. Не сразу же тебе там стало удобно?! И всё равно – живёшь-то ты на земле, просто и воды теперь не боишься. Вот и они так же… Надо быть смелым: уйти, чтобы спастись.
Аройо ещё раз взглянул на мелькающие вдали тельца. Они и правда напоминали бабочек. Красивые, да. Но смелые?! Он пожал плечами. Смелые дерутся, а не убегают. Но он не стал расстраивать Ою и промолчал.

Они ещё немного посмотрели на рыб, но те довольно быстро уплыли. Когда же солнечный диск коснулся краем горизонта, вдалеке показались паруса возвращавшихся с лова лодок. Аройо повернулся к Ое:
- Тебе, наверное, пора. Дойдешь сама?
- Конечно, что сложного?!
- А я, пожалуй, останусь, - он указал на приближающихся рыбаков, - помогу тут, если разрешат.
- Разрешат, что им… Ладно, пока.
Девочка улыбнулась ему напоследок, повернулась и без усилий побежала к дороге в деревню, вверх по холму и вскоре скрылась за деревьями. Он проводил её взглядом, а потом неспеша направился на пирс, готовясь встретить соплеменников, как он надеялся, с неплохим уловом.
На фоне заходящего золотого шара опять взвилась стайка летучих рыб и пропала вдали.

[Гость_Лисиция_*]

Оя, улыбнувшись, кивнула.

Мне было тяжело читать текст, тяжелей чем медицинские учебники на английском или тексты о тонкостях квантовой механики с их волновой функцией Шредингера...

Не заинтересовал ни сюжет, ни герои. Наверняка, это индивидуально, и многим текст может понравиться, но я делюсь лишь своим мнением.

Чтобы не было так нудно [как оно имхо получилось], имеет смысл не выдавать сразу всю информацию в виде описания, а разбавить действием, живыми диалогами со свежими (или хотя бы яркими) метафорами.

Берег Северного Ледовитого океана не был местом, приятным для жизни.

А что, если написать в таком ключе:

На берег Северного Ледовитого океана ссылали неугодных - съезжать с катушек от холода и одиночества, спиваясь длинными полярными ночами в компании льдов.

или (если вы про богов собираетесь писать):

Берег Северного Ледовитого океана был воистину адским местом.

или

Хуже места, чем берег Северного Ледовитого океана, было не сыскать во всей Вселенной.

Ну и так далее, сами знаете. Я не показываю как и что писать, из меня учитель никакой, я просто делюсь мнением о том, как я воспринимаю текст.

Старый седоволосый гном сидел на тяжёлой деревянной скамье в парке почти у самой кромки воды.

Маленький старик застыл на тяжелой скамейке у воды. Он казался мертвым, но это только на первый взгляд - Коспарх размышлял о набухших почках - ну или о чем-то типа того.

Описания, если уж хочется их впихнуть в виде громоздкого текста, можно было бы хоть как-то оживить.

Университет был создан 66 лет назад - через три года после вхождения Земли в состав Объединённых Миров. Конечно, это произошло по инициативе представителей Совета Семи, стремившегося не упускать из виду ни одно существо, в достаточной мере обладающее ийкэ - способностью чувствовать энергии Вселенной и пользоваться ими. На Земле подобные способности раньше считали ничем иным как магией.
Именно посланцы Совета передали общие знания об ийкэ, о науке управления энергетическими потоками, знания об использовании специальных техник, методики обучения и тому подобное. Постепенно люди перестали воспринимать это как чистое волшебство, поняли её внутренние законы и правила, и стало возможным изучать ийкэ как отдельную дисциплину.
Управление энергиями, безусловно, относилось к разряду сложных наук - вроде астрофизики или биоинженерии - и потому требовало больших усилий в изучении. Да и способности у всех были разные.
Тем не менее, обучиться первичной бытовой ийкэ вспомогательного характера при желании мог почти каждый. Землянам повезло: задатки их расы в этой области оказались выше средних.
По-настоящему одарённых или просто упорных и усидчивых, добивавшихся результатов за счёт большего времени, потраченного на учёбу, инспекторы могли пригласить в УУПЭ. Но, хотя таких отбирали по всей планете вне зависимости от возраста, образования и происхождения, в действительности, их было не так уж много - одновременно в университете обучалось не больше пятисот человек.
Так в него попала и Пейдж.
Нельзя сказать, что переезд в это неприветливое место из родной Калифорнии ей особенно понравился, но она с детства мечтала об УУПЭ, и, хотя и не блистала природными способностями, благодаря прекрасной учебе и высокой трудоспособности сумела привлечь внимание инспекторов и была рекомендована к зачислению в университет. В общем, ей повезло.

Например:

Много лет спустя, перед самым выпуском, Пейдж припомнит тот далекий день, когда она приехала в эти льды.

Университету тогда перевалило за полвека, он был небольшим поселком из двадцати невзрачных построек с черепичными кровлями, нескольких серых домишек, стоявших на берегу холодного как сама смерть океана, который то и дело исторгал из себя остроконечные льдины и укладывал их на ложе из серых, продолговатых и огромных, как лоснящиеся ламинарии, валунов. Университет тогда был таким девственным и юным, что студенты и преподаватели знали друг друга по имени и приглашали в гости по всякому поводу и даже просто так, а магии было во всем столько, что ее просто не замечали. Каждый год в августе месяце разношерстое абитуриентское племя въезжало в общагу близ главного здания, и под звонкое дребезжание проигрывателя, улюлюканье и писк клоунских пищалок новичкам вручались студенческие волшебные палочки (перстни, дипломы и т.п.). Субтильный афроамериканец с длинными гуттаперчевыми руками и талантом управления снегопадами, девочка лет десяти в очках, похожих на маленькие аквариумы, культурист с окладистой бородкой и кривыми ногами казаха-кочевника... Последний не пожелал назвать свое истинное имя, но попросил обращаться к нему Бла-бл'а-бла и стал демонстрировать новым друзьям не что иное, как запретный приём мастера чукотского вуду, разработанный, по его словам, учеными-магами из Эретрии. Бла-бл'а-бла ходил из кафедры в кафедру, из здания в здание, потрясая двумя жезлами из карельской березы, и студенты вздрагивали от ужаса, видя, как конспекты, стулья, рюкзаки и сменная обувь взлетают, как ударяются о потолок, оставляя на нем черные пятна, как дребезжат стекла, с трудом удерживаясь в рамах, а мелочь, давным-давно закатившаяся под шкафы, материализуется в кошельках - там, где она была неделю назад. Как все обступили Бла-бл'а-бла, даже старец-гном с подсиненной бородкой Коспарх, и культурист изрек, непреклонно и очень мудро: «Все пять компонентов и все предметы, сделанные из них – живые. Надо только увидеть их души». Оя, чья чудотворная сила тоже была дарована самой Вселенной, сразу же подружилась с Бла-бл'а-бла, а Пейдж решила, что во что бы ни стало тоже научится управлению стихией и чтению душ камней и даже превзойдет Бла-бл'а-бла в искусстве выстругивания березовых жезлов, ибо у них в Калифорнии дух соревнования не позволял быть вторыми на любом пьедестале.

Все же лучше огромные описания не использовать вообще, а разбить их, как я сказала выше, диалогами с образными метафорами, уместной иронией и экшеном.

ПС. Имена, используемые мной, взяты наугад, идеи формы позаимствованы у Маркеса.