Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

6.

Вацлавская площадь гудела и бурлила: множество людей собралось этим воскресным днём на митинг и все с нетерпением ждали появления Барбары Прохазковой — кандидата в президенты Чехии от Социалистической партии. У подножия памятника Святому Вацлаву ещё в субботу соорудили помост, рядом с которым теперь дежурили несколько стражников городской полиции. По обеим сторонам площади тянулись ряды переносных столбиков с натянутой между ними лентой — электрошоковое ограждение на случай беспорядков. Через каждые десять метров стояли стражники, а в воздухе на разной высоте висели десятки «ястребов» — дронов Системы безопасности.

Четыре одинаковых автомобиля въехали на площадь и остановились на дороге между памятником Вацлаву и Национальным музеем. Первыми из машин высыпали помощники Прохазковой, секретари и помощники помощников. Они бросились проверять помост, консультироваться с командирами стражников и выполнять другие, только им известные обязанности.

Гётц вышел из автомобиля и осмотрелся. За ним из салона на брусчатку выступили двое мужчин. Из второго автомобиля вышли ещё трое офицеров охраны. Барбара была среди них, но её скрывали ви-маска и менее совершенная по прорисовке голографическая оболочка, рассчитанная на тех, кто решит отключить свой нейрокиб от Сети. Все шестеро поднялись на помост, Барбара подошла к трибуне и сняла визуальную защиту. Площадь приветственно зашумела.

— Здравствуйте, товарищи! — подняла руку Барбара, и каждый услышал её слова, передаваемые через Сеть, в своих ушах.

Тут же над площадью зависли виртуальные изображения Прохазковой, транслируемые для тех, кто стоял далеко от помоста.

— Товарищи! — продолжила Барбара. — Мы все собрались здесь сегодня, чтобы показать, что социализм живёт, крепнет и что не обращать на него внимания уже невозможно! — Она сделала паузу, чтобы послушать, как толпа радостно реагирует на её слова. — Правительство закрыто для нас! В министерствах социалистам невозможно занять высокие посты! При принятии важных решений наш голос игнорируют! Пора изменить это! Выбор каждого из вас может стать решающим!..

Гётц стоял в нескольких метрах от Барбары и пристально следил за толпой, хотя и понимал, что ему не сравниться с ИскИнами Системы, способными в доли секунды заметить любое подозрительное движение и любой предмет, похожий на оружие.

«ЭМ-активность. 100 м» — вдруг замигала красная надпись по верхнему краю поля зрения.

— Снайпер! — вскричал Гётц, кинувшись к Прохазковой.

И тут в воздухе между ним и Барбарой на уровне её головы раздались три хлопка, будто взорвались петарды. Гётц отшатнулся назад, чтобы взрывы не задели его лицо, и чуть не упал. Снова обретя равновесие, он сгрёб Барбару в охапку и включил её визуальную защиту. Подоспели остальные офицеры, и Прохазкова затерялась среди них.

Пока её вели к автомобилю, Гётц раздавал приказы офицерам городской полиции:

— Включить ограждение! Никого не выпускать! Просмотреть записи всех камер и нейрокибов! Найдите мне эту курву*!

Уже в машине, по пути к штаб-квартире, Гётц, отдышавшись, обратился к Прохазковой:

— Дроны не попали в цель, Бара. Ты использовала смещение gps-координат?! Но ты же не министр и не президент! Как?

— У меня отличные программисты.

— Почему не сказала мне?

— Никто не должен был знать. Даже ты.

— Крýцинал! — протянул Гётц. — Что ещё ты от меня скрыла? Как я могу защищать тебя, если не знаю всего?!

— Тебе известно то, что необходимо, Ян. Поверь.

Гётц сжал зубы и сокрушённо покачал головой.

Не успели Ян и Барбара подняться в кабинет штаб-квартиры, как надстражмистр прислал видео, на котором один из митингующих раскрывал небольшую овальную коробочку, откуда и вылетели микродроны. Это действие попало на запись нейрокиба стоявшего по соседству мужчины, да и то на самом краю поля зрения, так что сам свидетель ничего не заметил. Надстражмистр рассказал, что подозреваемого тут же обезвредил электрошоковой пулей «ястреб», и сейчас стражники везут его в местное отделение полиции.

— Готовьте трансляцию на Вацлавак, — приказала своим помощникам Барбара.

— Что ты им скажешь? — спросил Ян.

— То, что они хотят услышать.

Минуты ожидания тянулись мучительно долго. Барбара замерла в кресле, повернувшись лицом к окну, а Ян сидел на диване за кофейным столиком и смотрел ей в спину. «А она ведь почти не испугалась, — думал он. — И до сих пор очень спокойна. Это выдержка или уверенность? Уверенность, что ей ничего не угрожает? С одной стороны, при смещённом gps-сигнале чего ещё бояться? А с другой... Что она хочет объявить людям? А вдруг покушение — банальная провокация? Да нет, глупости! Не может она... Но разве я её хорошо знаю? Могу ли сразу отметать этот вариант?..»

Его размышления прервал звонок инспектора из отделения, где допрашивали задержанного:

— Пан комиссар, подозреваемый отказывается говорить о заказчике. Мы просмотрели все его записи нейрокиба, все логи в вирсе, все сообщения и звонки, но никакой связи с покушением не обнаружили.

— Он член какой-либо партии? — спросила Барбара.

— Нет, но голосовал за демократов.

— Спасибо, пан инспектор, — сказал Гётц. — Продолжайте допрос. Он должен сказать хоть что-то, хоть намёк. Применяйте все разрешённые средства.

Инспектор завершил разговор, а Барбара встала, расправила складки на костюме, снова опустилась в кресло и позвонила помощнику:

— Две минуты до эфира. Я готова.

Тут же раскрылись двери, и в кабинет внесли голокамеру на треноге. Оператор установил её напротив стола, настроил и показал, что всё готово.

— Бара, — окликнул Прохазкову Гётц, — тут же нечего говорить. Он же не сказал ничего.

Барбара не ответила, а лишь бросила оператору:

— Давайте!

Заработала камера. Прохазкова начала говорить, и по её словам, по тону, которым она их произносила, Гётц понял, что она готовит людей к чему-то особенному.

— У нас есть все основания полагать, что за покушением стоит Демократическая партия! — наконец объявила Барбара. — Меня хотели заткнуть!.. Вас хотели заткнуть! Но им это не удалось!..

Скоро трансляция закончилась, оператор унёс камеру, а Барбара связалась с помощниками, оставшимися на площади:

— Вы знаете, что делать! Только никаких беспорядков до конечной точки! Никаких!

Затем она вывела на стену изображение с камеры одного из своих дронов слежения и, откинувшись в кресле, принялась наблюдать.

— Это всё было спланировано, так? — жёстко спросил Ян. — Это не покушение! Это провокация! И никакого смещения координат!

— Иди сюда, — позвала Барбара.

Гётц подошёл к креслу и присел на столешницу.

— Никакого обмана, Гонзик, — положила руку ему на колено Прохазкова. — Всё, что ты видел, что знаешь, всё — правда. Не мы управляем историей. Мы — её инструменты. Всё идёт так, как должно идти. И по-другому идти не может. — Она поднялась и почти прижалась к Гётцу. — Ты нужен мне, Ян. Ты нужен мне сейчас больше всего на свете. Не обвиняй раньше времени. Пожалуйста, — и поцеловала его.

Ян не смог совладать с собой и обнял Барбару. Они целовались, а толпа уже организованно выходила с площади и двигалась к Карлову мосту.

Через пятнадцать минут, застёгивая блузку, Барбара снова включила трансляцию. Митингующие переходили Карлов мост, первые ряды уже двигались по Мостецкой улице. Барбара переключилась на камеры над Градчанской площадью: к Пражскому Граду стягивались стражники и группы быстрого реагирования, гвардейцы уже заняли позиции у ворот в Почётный двор, отгородившись электрошоковыми решётками. За воротами Матиаша, ведущими во второй двор Града, виднелась инфразвуковая установка. В воздухе зависли десятки «ястребов».

— Быстро подготовились, — огорчилась Барбара. — Но я, в общем-то, и не надеялась...

— А чего же ты хотела? — спросил Ян.

— Показать им нашу силу. Всего лишь...

Когда толпа, поднявшись по узкой улочке, заполнила небольшую Градчанскую площадь, полиция попросила всех разойтись и не устраивать беспорядков. В этот момент на постамент памятника Масарику, первому президенту Чехословакии, взобрался человек с громкоговорителем.

— Мы требуем отставки президента и роспуска парламента! — закричал он. — Мы требуем досрочных выборов!

Толпа взревела:

— Отставки!

Вдруг среди собравшихся началось активное движение, и в первые ряды выбилась группа в резиновых комбинезонах и с битами в руках. Не останавливаясь, они кинулись на решётки. Гвардия дала залп электрошоковыми пулями, но они лишь на секунду задержали людей в комбинезонах. Ограждения полетели в гвардейцев, а затем на них обрушились и биты. Толпа зашевелилась, полилась в ворота следом за резиновыми. Но к ним уже стремительно неслись «ястребы». Они поливали митингующих электрошоковыми пулями, и очень быстро в воротах образовался затор, а в Почётном дворе люди в комбинезонах столкнулись лицом к лицу со стеной полицейских из группы быстрого реагирования за прозрачными сверхпрочными щитами.

— Прекрати это, Бара! — закричал Гётц. — Ты что, не видишь, во что это превращается? Они же перебьют друг друга!

— Всё должно идти так, как идёт, — твёрдо ответила Прохазкова. — Ты говорил мне о демократии? Вот она настоящая демократия, Ян, — прямая, когда сам народ участвует в политическом процессе. Не ставь препятствий на его пути. Он сам всё решит.

— Но не так же! Сакра! — Гётц хлопнул ладонями по столу. — Позвони и останови это!

— Нет, Ян! — еле сдержалась Прохазкова. — У них есть инструкции. Скоро всё закончится. Поверь мне — ничего страшного не случится.

Полиция ещё не успела совладать с людьми в комбинезонах, как толпа всё-таки прорвалась в Почётный двор. Защитники Пражского Града спешно отступили за ворота Матиаша, и в дело вступила инфразвуковая пушка. Многие митингующие тут же схватились за головы, некоторые упали, корчась от боли. По толпе пошли волны, люди в панике бросились назад, к площади, сбивая с ног тех, кто был позади. Хватило всего двух включений пушки, чтобы оттеснить митингующих за ворота Почётного двора. Полицейские и гвардейцы, снова заняв свои первоначальные позиции, принялись поднимать с земли поверженных противников и заковывать в наручники.

— Ну вот и всё, — произнесла Барбара.

— И чего ты добилась? — спросил Ян.

— Мы показали свою решимость и свои возможности. Теперь они там, в Граде, будут сговорчивей.

— Не забудь сказать спасибо всем пострадавшим и арестованным.

— Они знали, на что шли, — ответила Барбара. — История не меняется по щелчку, Ян. История меняется только так.

— Поздравляю, — бросил Ян.

Он набрал номер инспектора, который допрашивал задержанного снайпера.

— Пан комиссар, — ответил тот, не дожидаясь вопроса, — прошу прощения, но я не успел ничего узнать. Нас отправили к Граду и...

— Забудьте, пан инспектор, — оборвал его Гётц. — Передайте снайпера в Управление — пусть оформляют покушение. Спасибо за работу!

Он завершил звонок и повернулся к Барбаре:

— Ты использовала меня. Ты с самого начала меня использовала. Не стоило этого делать.

Не дав Прохазковой ответить, Гётц вышел из кабинета.

____________________

* - Kurva — чешск. сука.