Хрустальное деревце (внеконкурс) Опции

[Дон Рэба]

Рано или поздно в размеренный ход жизни любого человека вторгается чудо. Событие, с точки зрения обывателя, неподвластное разуму, поэтому в зависимости от уровня образования каждый реагирует на происходящее по-своему.
И со мной произошло нечто подобное. Стоял я на дежурстве, и мой производственный мастер дал задание: снять показания водомерного счётчика. Прибор располагался в колодце водонапорной башни, которая возвышалась в сторонке от территории завода. Прихватив лопату, чтобы откопать лаз, я отправился выполнять задание.
День стоял солнечный, морозный. Обещанная Гидрометцентром оттепель в очередной раз откладывалась.
Вспарывая валенками жёсткую корку наста и взрывая сотни фонтанчиков крошева снега, я пробирался сквозь наметённые сугробы к горловине шахты колодца, при этом внимательно смотрел по сторонам, пытаясь отыскать вешку, указывающую на лаз. Полностью погружённый в мысли, я не обратил внимания на необычные звуки, заполнившие всё вокруг. Лишь спустя минуту вдруг осознал, что вокруг творится нечто невообразимое. Я навострил уши.
Дилли-дон. Дзиньк-длиньк-донг. Тили-тинь. Тиньк-теньк-тланг.
Словно некий невидимый гномик стоял неподалёку от меня и наигрывал неприхотливую мелодию на ксилофоне.
Я огляделся вокруг в поисках таинственного источника неведомой музыки и застыл от переполняющего душу восхищения, постепенно перерастающего в дикий восторг.
Передо мною раскинулось деревце. И не простое, а хрустальное. Целиком и полностью. От корней до кроны.
Не веря своим глазам, я подошёл к нему и погладил ствол. Поверхность оказалась гладкой, словно выплавленной из высококачественного стекла. Однако не только ствол, но и каждый сучок, каждая почечка, каждая отдельная веточка этой чудо-берёзки была окутана хрустальной оболочкой. Шаловливый ветерок ласково трепал стеклянные косы берёзки, извлекая при этом неземную музыку звёзд.
Заворожённый я под тихое сопровождение мелодичного позвякивания обошёл вокруг деревца, подмечая любое изменение, любую деталь, любую мелочь достойную внимания. Вот сплетение веток, похожее на паука в паутине, притаившегося в засаде в ожидании добычи. Там расположился примечательный сучок, своим вычурным очертанием поразительно напоминавшим башмачок, потерянный на королевском балу Золушкой. Затем я приметил на одной из веток чудом сохранившийся с осени листок. Свернувшийся, пожухлый, почерневший от времени, но так и не покинувший свой пост, он был покрыт тоненьким, едва уловимым слоем стекла. В лучах солнца он переливался цветами радуги, и было видно каждую ниточку прожилки, каждый излом, каждый изгиб, каждый бугорок его поверхности. Словом, этот листок походил на отпечаток ископаемого растения, залитый янтарём.
Я потянулся было, чтобы сорвать листок, но тут же отдёрнул руку, испугавшись, что одним неверным движением могу разрушить весь этот великолепный ансамбль, и деревце безвозвратно погибнет, рассыпавшись на мириады осколков.
Я осторожно отошёл в сторону и ещё минут двадцать любовался красотой застывшего в стекле деревца, совершенно не замечая того, что утренний мороз стремится пробраться под одежду. И только вспомнив о работе, был вынужден прекратить созерцание чуда природы и спуститься в колодец.
Но вид хрустального деревца не давал покоя моему воображению, поэтому я принял решение после работы вернуться с фотоаппаратом, дабы запечатлеть увиденное.
Однако выполнить задуманного не удалось.
К обеду нагрянула обещанная оттепель, и хрустальное платьице деревца оплыло растаявшими потоками воды.
Чудо не позволяет подолгу любоваться собой и нового шанса на повтор не предоставляет.
Я долго размышлял над случившимся, в попытке отыскать разгадку столь невероятного выверта природы и дать более или менее логическое объяснение этому феномену, пока в итоге не нашёл ответ. Он оказался простым и банальным. Кто-то из моих коллег включил глубинный насос для заполнения резервуара водонапорной башни, а вот выключить по какой-то причине позабыл. Вот и попала берёзка под целые ниагары хлещущей через край воды. И продолжалось это, надо полагать, далеко не один час. Ночью стужа сделала своё дело, превратив текучее одеяние в видимый и вполне ощутимый хрустальный наряд.
Возможно, кто-то возразит, что раскрытая тайна таковой именоваться не имеет права, и что не стоило объяснять истинную причину этого явления. И в какой-то степени будет прав, спорить не стану. Пытаясь поведать читателю о своих наблюдениях, я преследовал иные цели. Мне хотелось сказать, что, собственно, чудо, под каким бы обличием оно не являлось, всё равно им останется. Дело каждого, как реагировать на его проявление. Но всё-таки очень хочется верить и надеяться в то, что однажды кому-нибудь посчастливится увидеть нечто необычное, называемое привычным словом “чудо”.

[Гость_Селена Энзо Никс_*]

Рано или поздно в размеренный ход жизни любого человека вторгается чудо (спорное утверждение). Событие, с точки зрения обывателя, неподвластное разуму, поэтому в зависимости от уровня образования каждый из нас реагирует на происходящее по-своему (хорошо).
Со мной нечто подобное произошло следующим образом. Как-то раз Был я на дежурстве, и мой производственный мастер велел снять показания водомерного счётчика. Прибор располагался в колодце, что вёл к водонапорной башне, которая стояла в сторонке от территории завода. Прихватив лопату, я отправился выполнять задание.
День стоял солнечный, но морозный. Обещанная Гидрометеоцентром оттепель в очередной раз откладывалась.
Вспарывая валенками жёсткую корку наста и взрывая сотни фонтанчиков крошева снега, я продирался сквозь наметённые сугробы к горловине шахты колодца. При этом внимательно смотрел по сторонам, пытаясь отыскать вешку, указывающую на лаз. Целиком погружённый в собственные мысли, поначалу я не обратил внимания на необычные звуки, заполнившие всё вокруг. Лишь спустя минуту я вдруг осознал, что вокруг творится нечто невообразимое. Я навострил уши, полностью обратившись в слух.
Дилли-дон. Дзиньк-длиньк-донг. Тили-тинь. Тиньк-теньк-тланг. (сантехники так и говорят )
Словно некий нивидимый гномик (еще сю-сю)стоял неподалёку от меня и наигрывал неприхотливую (неприхотливая мелодия не вяжется с необычными звуками) мелодию на ксилофоне.
Я огляделся вокруг в поисках таинственного источника неведомой музыки и застыл от переполняющего душу восхищения, постепенно (неуместно тут "постепенно") перерастающего в дикий восторг (неправдоподобно).
Передо мною стояло деревце. И не простое, а хрустальное. Целиком и полностью. От корней до кроны.
Не веря своим глазам, я подошёл к нему вплотную и погладил ствол. Поверхность оказалась гладкой, словно выплавленной из высококачественного (гладкое стекло не всегда высококачественное) стекла. Однако не только ствол, но и каждый сучок, каждая почечка (сантехнические уси-пуси опять ), каждая отдельная веточка (еще сю-сю) этой чудо-берёзки была окутана хрустальной оболочкой. Именно по этой причине и раздавался столь чудный звон. Шаловливый ветерок (еще сю-сю)ласково трепал стеклянные косы берёзки, извлекая при этом неземную музыку звёзд (откуда там звезды?).
Заворожённый необычным зрелищем я обошёл вокруг деревца под тихое сопровождение мелодичного позвякивания (так музыка или позвякивание?), краешком сознания подмечая любое изменение, любую деталь, любую мелочь, достойную внимания. Вот сплетение веток, похожее на паука, притаившегося в засаде среди паутины в ожидании случайной добычи. Чуть поодаль расположился примечательный сучок, своим вычурным очертанием поразительно напоминавшим хрустальный башмачок, некогда потерянный на королевском балу Золушкой. Затем я приметил на одной из веток чудом сохранившийся с осени листок. Свернувшийся, пожухлый, почерневший от времени, но так и не покинувший своего поста, он был покрыт тоненьким(еще сю-сю), едва уловимым слоем стекла. В лучах солнца он переливался всеми цветами радуги, и было видно каждую ниточку прожилки, каждый излом, каждый изгиб, каждый бугорок его поверхности. Словом, этот необычный листок выглядел словно отпечаток ископаемого растения, залитый янтарём.
Потрясённый до глубины души, я потянулся было, чтобы сорвать листок, но тут же отдёрнул руку, испугавшись, что одним неверным движением могу разрушить весь этот великолепный хрустальный ансамбль, и деревце безвозвратно погибнет, рассыпавшись на мириады осколков.
Я осторожно отошёл в сторону и ещё минут двадцать любовался необычайной красотой застывшего в стекле деревца, совершенно не замечая того, что усиливающийся мороз стремится пробраться под одежду.
И только вспомнив о работе, был вынужден прекратить созерцание чуда природы и спуститься в колодец.
Но вид хрустального деревца не давал покоя моему распалённому воображению, поэтому я принял решение вернуться назавтра сюда с фотоаппаратом, дабы запечатлеть увиденное.
Однако выполнить задуманного не удалось.
На следующий день неожиданно нагрянула оттепель, и хрустальное платьице(еще сю-сю) деревца (еще сю-сю)оплыло растаявшими потоками воды.
Чудо не позволяет подолгу любоваться собой, и нового шанса на повтор не предоставляет.
Я долго размышлял над происшедшим, в попытке отыскать разгадку столь необычного выверта природы и дать более-менее логическое объяснение случившемуся, пока в итоге не нашёл ответ.
Он оказался до банального простым. Кто-то из моих коллег включил глубинный насос на заполнение резервуара водонапорной башни, а вот выключить по какой-то причине позабыл. Вот и попала берёзка (еще сю-сю)под целые ниагары хлещущей через край воды. И продолжалось это, надо полагать, далеко не один час. Ну а ночью стужа сделала своё дело, превратив текучее одеяние в видимый и вполне ощутимый хрустальный наряд.
Возможно, кто-то возразит, что раскрытая тайна тайной именоваться не имеет права, и что не стоило объяснять истинную причину столь необычного природного явления. И где-то окажется прав. Здесь я спорить не стану. Но, пытаясь поведать читателю о собственном свидетельстве чуда, я преследовал несколько иные цели. Мне хотелось сказать, что собственно чудо, под каким бы обличием оно не являлось, всё равно останется чудом. И, как уже говорилось выше, дело каждого, каким образом реагировать на его появление. Но всё-таки, очень хочется верить и надеяться в то, что однажды кому-нибудь посчастливится собственными глазами увидеть нечто необычное, называемое привычным словом “чудо”.