Светлый уровень Небытия., Роман. Мистика. Детектив. Фэнтази. Опции

[Седой]

Здравствуйте ( в это не простое время - очень даже ЗДРАВСТВУЙТЕ) уважаемые форумчане. Графомания, это не только стремление к написанию, но и такое же стремление к выкладыванию написанного Так что придётся вам меня немножко потерпеть




СВЕТЛЫЙ УРОВЕНЬ НЕБЫТИЯ


«… что все мы будем счастливы, когда-нибудь, Бог даст…»

Сергей и Татьяна Никитины







СВЯТОЙ



Антонина Кузьминична Лужина, шестидесятитрёхлетняя жительница деревни Троя, подойдя утром к хлеву, возле собачьей будки обнаружила человеческую руку. Длинною до локтя, местами обглоданная до кости, издали она напоминала гнилое палено. Присмотревшись, убедилась, что это всё-таки не палено и не наваждение, Антонина Кузьминична позвала соседку. Та, присевши, долго разглядывала лежалую перед ней часть тела, наконец произнесла - "Ну, человечья...". После этого, накрыв странную находку тазом, перевёрнутым к верху дном и положив сверху кирпич, женщины отправилась вызывать милицию.
Следователь Будмайский внимательно слушал хозяйку. Та говорила, что её трёхлетнюю сучку Фоську изначально звали Фроськой, а поскольку у женщины отсутствовали передние зубы, и звук, обозначающий букву "р", из уст вылетал почти инкогнито, то вскоре все, и сама хозяйка в том числе, смирились с данным фактом и стали звать животное как им слышалось. Эта информация для следователя являлась абсолютно бесполезной. Как впрочем и то, что муж хозяйки, "кабель проклятый", почти уже тридцать лет назад умотал с "лярвой" Ковалёвой в Сибирь, оставив её с пятилетним сыном, и до сих пор от него не слуху, ни духу.
- И всё же - каким образом на вашем подворьи оказалась человеческая рука?
Не выдержав, Будмайский направил разговор в нужное русло.
- Так известно... - ответила Лужина и дальше посыпалась информация о том, что у случки "свадьба", что по ночам во дворе собираются с десяток кабелей, что и раньше она по утрам находила то овечью ногу, то свиную голову - Это Гром, Максима Чубаркина псина, таскает ей всякие гостинцы. Вот и руку, скорее всего, он принёс.
Следователь вспомнил, что когда осматривал дворовую территорию, заметил между развалившимся, полусгнившим забором и пышным кустом смородины, здоровенную лохматую собаку с тёмно-бурым окрасом. Псина, в отличии от хозяйской рыжей сучки, постоянно виляющей тощим задом, довольно не дружелюбно поглядывала на него. Теперь Будмайский, почему-то, был уверен, что это и есть тот самый Гром.
- А откуда он её принёс, как вы думаете? - внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросил следователь.
- Так известно откуда, с Шипучей Гати - не задумываясь ответила Лужина - Туда издавна люди падаль выкидывают...
Эта святая простота Будмайского немного покоробила и он отвёл взгляд.
***
Что дело будет не простое, капитан Федотов понял сразу. На бытовуху, когда в пьяном угаре внезапно вспыхивают разборки и случается непредумышленное убийство, это не походило. Расчленение, причём не топором со всего маху, а острым ножом и строго по локтевому суставу, говорило о холодном расчёте убийцы. А значит и следы он попытается скрыть максимально надёжно. Осмотр Шипучей Гати ничего не дал. Она представляла собой огромный луг, поросший высокий густой травой с бесчисленным множеством островков твёрдой земли, где росли высокая трава, деревья и кустарники. Мёртвые растения, наклонённые и упавшие, вперемешку с живыми создавали впечатления пасущихся гигантских динозавров, ощетинившихся шипами. Их жуткий вид вселял страх, но смертельную опасность здесь представляла ровная местность с глубокими ямами, заполненными липкой и вонючей жижей. Поскольку ямы были скрыты густой травой, то оставались незаметными. Эта же трава издавна на ветру шипящий звук, как бутылка газировки с чуть приоткрытой пробкой. Сколько человек и животных пропало в этих местах, никто не знал. Здесь никогда не находили чьи либо трупы. С далёких времён, из уст в уста передавались рассказы очевидцев, на глазах которых, люди, по каким-либо причинам оказавшиеся на данном болоте, исчезали мгновенно, словно в прямом смысле уходили под землю. Этому факту беспрекословно верили и ни у кого не возникало даже мысли проверить на себе его достоверность. А мёртвых животных, жители со всей округи сбрасывали с возвышенности, которая крутой стороной примыкала к болоту. То место конечно обследовали, но никаких следов связанных с убийством или частей человеческого тела не обнаружили. Криминалистическая экспертиза в общем-то, тоже особой ясности не внесла. Женщина в возрасте от сорока до пятидесяти, вторая группа крови, месяц-полтора назад была ещё жива. Запрос о пропаже людей за последнее время ничего не дал. По краю, в состав которого входило шесть областей, за последние полгода, таковых не было. Возможно, тело привезли издалека и информация попросту ещё не дошла. Но вполне возможно, что никто из здешних о пропаже ещё не заявил.
"С близлежащими деревнями проблем не будет, поскольку они не многочисленны и жители, в основном, друг друга знают - думал Федотов - А вот что делать с дачными посёлками? Там домов не меньше трёх тысяч наберётся".
Начальство, в виде подполковника Свиридова, на совещаниях, обычно рвало и метало. Особенно если дело грозило "зависнуть". К тому же у начальника были специфические методы работы. В частности, он считал, что перед тем как дать работнику задание, его следует "покрыть матом".
Предстоящее совещание ничем не обещало отличаться от предыдущих. Вначале подполковник с напущенной деловитостью спросил - "Как обстоят дела с рукой?"
- Да полная жопа - ответил Федотов, но мысленно. Вслух же произнёс - Работаем...
- Поактивнее, поактивнее надо работать - посоветовал подполковник, пока ещё нормальным тоном. Однако, судя по стремительно краснеющей физиономии, нормальный тон у него быстро заканчивался.
"Да уж... поактивнее - молча передразнил начальника Федотов и так же молча съязвил - Грома за яйца возьму". Потом, представив эту сцену, брезгливо спрятал правую руку под стол.
В это время начальник, словно прочитав его мысли, заорал во всё горло.
- Живее надо работать! Понимаете? Шевелиться, а не спать, как сонные мухи! Ходить, искать, спрашивать, смотреть. Или вы думаете, что улики к вам сами явятся, как зарплата в кошелёк? Ежедневно отчёт мне на стол! Понятно, товарищ капитан?
- Так точно - произнёс вставая капитан. Вставать следовало обязательно. Не то что это была прихоть Свиридова. Просто работники давно уже заметили, что если перед начальником, когда он "рвёт" и "мечет", стоять по стойке смирно, то это несколько сглаживает волну гнева.
Выслушав тираду пустых нравоучений, Федотов, наконец, получил разрешение садиться. Ещё только опускаясь на стул, он подумал - "Куда катиться этот мир?". Обычно, после этого мысленного вопроса у него начинались философские размышления. Вспомнилось начало служебной карьеры, как он молодым следователям пришёл на работу в отдел. Тогда управлением руководил подполковник Толупер Борис Аркадьевич. Над его привычкой ковыряться в носу, смеялись все. Он и сам знал о ней но, как и пристрастие к курению, побороть не мог. Обе привычки были приобретены в молодости. В частности, как рассказывал сам Борис Аркадьевич, когда он только начал ездить на своих "Жигулях", в ожидании зелёного сигнала на светофоре, стал ковыряться в носу. Так появилась и закрепилась эта привычка. Следователи говорили, что даже теперь, когда он ездил общественным транспортом и троллейбус останавливался на светофоре, Толупер тут же запускал палец в нос.
Должность начальника управления явилась апогеем всей его рабочей карьеры. Он начинал простым следователем, долгое время руководил отделом, поэтому о следствии знал всё. Спокойным характером, рассудительностью и справедливостью, он снискал уважение среди подчинённых. С ним можно было посоветоваться, спокойно обсудить проблемы, принять решение. Коллеги о нём отзывались так - "Простой как палка и добрый как Дед Мороз в Новогоднюю ночь". Но когда он ушёл на пенсию, на его место назначили совершенно постороннего человека, который до этого занимал какую-то должность то ли в министерстве, то ли в исполкоме. Тот в следственным процессе не разбирался вообще, поэтому ничего не мог ни посоветовать, ни подсказать. На совещаниях говорил обобщёнными фразами, в общем-то ни о чём, хотя и долго. Его любимый конёк - трудовая дисциплина, отчётность и положительные результаты. А где их взять - его не интересовало. Но если их нет, значит ты не справляешься со своими обязанностями. Такой был принцип. А ещё он считал - если подчинённого ругать, что, в сущности, он постоянно и делал, то тот будет хорошо работать. Весь же смысл его деятельности, как руководителя, сводился только к организации и контролю за рабочим процессом. Но это было настолько обобщённо и поверхностно, что такую работу мог делать любой более-менее грамотный человек. Поначалу Федотов допускал, что начальник, человек новый, не вникший в суть процесса, не притёршийся и его такая манера работать, всего лишь внешняя напускная оболочка. Но потом произошло событие, напрочь уничтожившее все его допущения. Как-то после совещания Свиридов попросил задержаться. Явление, в общем-то, обычное, если надо поговорить о личном или с газа на глаз.
- Как дела? - вроде дружелюбно спросил начальник.
- Всё в порядке - ответил Федотов.
- Точно?
Этот долгий, придирчивый взгляд подполковника ему не понравился.
"Где-то косяк вылез наружу" - мелькнула мысль.
- Товарищ капитан, вот вы являетесь руководителем отдела. Почему вы никого не наказываете? У вас все хорошо работают?
- Да...
- Тогда почему такая низкая раскрываемость?
- Потому что дела сложные.
- У всех дела сложные. Чтобы решать сложные дела, надо установить порядок в подразделении и поддерживать его. Если я найду у вас хотя бы один изъян, накажу вас. Понятно, товарищ капитан? Так что - делайте выводы.
Через полторы недели к ним заявились трое молоденьких офицеров из управления.
- Мне поручено составить фотографию рабочего дня вашего подразделения - отрапортовал один из них, по-видимому старший.
- А что это такое? - спросил Федотов, который раньше даже не слышал ничего подобного.
- Мы будем фиксировать все действия работников вашего отдела в течении дня.
Они молча, как тени, слонялись по отделу и что-то помечали в блокнотах. После обеда к ним уже привыкли и не обращали внимания. Зато через неделю, на совещании Свиридов поднял Федотова и вылил на него "бочку грязи". Оказывается, в отделе порядок отсутствовал напрочь. Не было плана, контроля за подчинёнными, а также нарушения в хранении документации, выдачи оружия, курение в неположенных местах и так далее. В итоге Федотов был наказан лишением премиальных, за что он потом и расписался в приказе. Конечно, все выявленные факты имели место быть. И тем не менее, Федотов считал, что это придирка чистой воды. Ведь в сущности, все недостатки были организационного плана и никак не влияли на раскрываемость дел. На недостатки или ошибки следствия никто не указывал. Это означало только одно - чтобы обозначить свою работу, начальство нашло козла отпущения. Было несколько обидно, что именно его избрали мальчиком для бития. Может быть Свиридов рассчитывал, что после этого тот будет лебезить перед ним, как это в большей или меньшей степени делали все начальники отделов? Но на Федотова это подействовало с точностью наоборот: он всем существом воспротивился навязываемой методике и не стал копировать его манеры. Он, конечно, не превратился в нарушителя. Он вообще никогда не был против дисциплины, но то что сейчас происходило в управлении, считал солдафонской муштрой и показухой. Показушность же, по его мнению, пронизало не только Министерство Внутренних Дел, но и всю структуру власти. Конечно, можно было допустить какой-то процент показушности, но в рамках приличия. А если по бумагам выходило, что раскрываемость в их управлении девяносто шесть процентов, но на самом деле не было и шести девяти, то это уже, как говорится "за державу обидно". Свиридов часто недвусмысленно намекал, что бы следователи, на какое-то время, закрывали незавершонку, а после отчётности, возвращали бы на дорасследование. Но Федотов прекрасно понимал, что такой следователь тем самым подписывает себе приговор. Если подлог раскроется, а в современных условиях это сделать не составляло большого труда, то сам же Свиридов затянет на твоей шее эту удавку. Поэтому Федотов и не вёлся на прозрачные намёки, по возможности игнорировал показушность и равнодушно сносил "кнут и пряник". К слову - последнее довалось не легко. Особенно кнут. Федотов развил в себе одну хитрость: когда подполковник, в араторском экстазе склонял его, он, в это время показывал ему под столом кукиш или "фак". Эту манеру он перенял от командира роты полка Внутренних войск, капитана по фамилии Пак. Коллеги называли его "Гапак". И не без основания. Дело в том, что инициалы у капитана были "Г" и "А", Георгий Арсеньевич. Если их поставить перед фамилией, то это только так и читалось. Ещё его называли Гога Пак, произнося это одним словом. В жилах капитана смешалось корейская и грузинская кровь и, надо сказать, смесь получилась довольно гремучей. Однажды командир полка перед строем офицеров отчитывал его за какую-то провинность. Тот, вытянувшись в струнку, казалось весь внимал его словам. Однако, в это время, средним пальцам правой руки, плотно прижатой к бедру, показывал фак. Закончив отчитывать подчинённого, командир произнёс - "Станьте в строй, товарищ капитан". Тот ответил - "Есть!" - и непроизвольно отдал честь полковнику тем же факом. Полковник, правда, не заметил этого жеста, однако обратил внимания, что у некоторых офицеров из первой шеренги рожи стали красными, а выражение лиц такое, словно они набрали полный рот воды и никак не могут проглотить. Федотов стал использовать этот метод и, как ни странно, он оказался действенным. Как громоотвод, уводящий испепеляющий удар молнии, так и для Федотова слова начальника не имели никакого воздействия. Иной раз ему даже приходилось сдерживать смех, который неожиданно возникал как какое-то побочное явление от грозной критики. Его коллеги, в большинстве своём, верили речам Свиридова и очень болезненно воспринимали критику. Но самое страшное - после совещания они возвращались в свои отделы и точно так же вели себя с подчиненными. Федотов же, на вопрос - "Что было на совещании?" небрежно махал рукой и отвечал - "А, всё тот же п...ж". Нельзя сказать, что он в открытую игнорировал все предписания руководства. Даже наоборот, он добросовестно их исполнял. Но он не превратился в бездушную машину, робота, который слепа и бездумно исполняет заданную программу. Он имел своё мнение, высказывал свою точку зрения и уже одним этим снискал уважение в коллективе. Но такое отношение к руководству не могло не иметь последствий. Во-первых - ему не давали звания. Вот уже третий год он возглавлял отдел в звании капитана, хотя раньше, при назначении на эту должность, майорская звёздочка ложилась на плечи автоматически. Да и премиями его отдел не баловали. А всё из-за низкой раскрываемости. Федотов мечтал об одном - уйти на пенсию, уехать в какую-нибудь маленькую, заброшенную деревушку, где нет дорог, где не "берут" сотовые телефоны и где чёрно-белый телевизор показывает только две программы. Он бы завёл кота, собаку, козу и пяток кур с петухом. Копал бы огород, косил траву, собирал грибы и наслаждался тишиной и спокойствием. Ради этого он даже не стал бы ждать пенсии, но... Но семейные обстоятельства привязывали его к месту жительства, и к работе. А во всём виноват сын-оболтус, который, мягко говоря, не очень хорошо учился в школе и теперь его пришлось устроить в институт на платной основе. Ещё три года ему учиться, а значит как минимум три года Федотову придётся терпеть этот бардак. Да и дочь не в лучшем положении. Полтора года живёт гражданским браком со своим бойфрендом, но на вопрос о детях, только брезгиво фыркает. А Федотов не прочь был повозиться с каким-нибудь карапузиком. Но чем его на самом деле привлекала пенсия, так это свободой. Он был бы тогда воистину свободный человек. И пусть деньги не большие, зато ты не подчиняешься Свиридову и ему подобным. А с каким бы наслаждением на вопрос - "Когда уже ты наконец будешь работать как следует?" Федотов бы ответил - "Да пошёл ты...". Он представил реакцию полковника и даже заулыбался. Вообще-то он давно уже удивлялся тому обстоятельству, что до сих пор ещё работает в этой должности. И заслуга здесь не только в смирении. Чтобы руководить отделом, надо что-то соображать. А чтобы соображать одного образования не достаточно. Надо знать специфику, иметь какой-то опыт. А специфику и опыт ты не узнаешь если не поработаешь. Бестолковым здесь быть нельзя. Вот руководить управлением, можно и бестолковому. У него два зама. У министра замов ещё больше. А главой государства запросто может быть полная бестолочь. Лишь бы язык был хорошо подвешен. Создал штат, набрал армию учёных, специалистов и руководи. Но Федотов чувствовал, что его держат пока ещё не созрела замена. А замена эта росла у него под бокам, или, как говорится, пригрелась у него на груди. Молодой следователь по фамилии Витер попал к ним по распределению. Сразу же по отделению поползли слухи, что его крышует сам Бубелин, важный чиновник из прокуратуры. Поговаривали, что Витер сын любовницы Бубелина, но это уже не важно. Что крыша есть, Федотов убедился самолично. Когда-то он поручил ему одно убийство, связанное с наркотой. На следующий день Свиридов его отчитал по полной программе в свойственной ему манере. "У тебя мозги есть? Ты головой соображаешь? Такое сложное дело поручить молодому следователю...". Да, дело было не простое. Да, следователь молодой, не опытный. Ну так он же бы работал не один. Он, Федотов, в первую очередь ему бы помогал. Зато это был бы хороший урок, он многому бы научил. А так... До сих пор не понятно - что Витер из себя представляет, на что он способен? Настоящего дела, практически-то и не было. Но зато показатели по раскрываемости хорошие. Это да. Значит есть фундамент для повышения в должности и звании. Федотов предчувствовал, что именно он займёт его место. Не то чтобы это его задевало, или была какая-то обида. Нет. Он относился к Витеру как и ко всем следователям. Но однажды пришла довольно интересная мысль; а что если его держат на этой работе лишь только потому, что тому же Витеру здесь комфортно? Следователь Капрович, с первого отдела, как-то при встрече спросил - " У тебя нет свободных мест? Хочу перейти в твой отдел". " С первого, образцово-показтельного, в третий, самый отсталый по управлению?" - удивленно спросил Федотов. "Да Александров задобал уже своей дуростью. Говорит, что я не умею писать отчёт. Я восемнадцать лет работаю в розыске и какой-то свинопас будет говорить, что я не умею писать?" - ответил тот. Федотов знал, что это не Александров задолбал, а скорее Алесандрова задолбали. Тот всегда дрожал перед Свиридовым. А так же угождал, заискивал. Он даже не допускал мысли, что начальник может быть не прав. И конечно же в своём отделе полностью копировал его повадки. "Ты считаешь, я не такой?" - спросил Федотов. Ответ его несколько поразил - "Да ты вообще святой". Он долго находился под впечатлением этого ответа, потом мысленно сказал себе - "Ну, раз я святой, значит попаду в в рай..."
Где-то через неделю после обнаруженной находки, произошли события, которые дали толчок зависшему делу: в одном из дачных кооперативов сгорела домик, принадлежащая некой Виолетте Безшапкиной. На пожарище был обнаружен сильно обгоревший труп мужчины. Но самое интересное - хозяйку дачи никто не видел уже недели две. Впоследствии выяснилось, что та работала на почте и теперь находилась в трудовом отпуске. И жила, она в это время, в основном, на даче. А ещё выяснилось, что она сожительствовала с неким Владимиром Соловьёвым, человеком нигде не работающим и пьющим. Вот тут-то всё и складывалось: пьянка, разборки, убийство, расчленение, неосторожное обращение с огнём или курение в постели. А если бы удалось найти тело... "Может Грома не кормить дня два, а потом прицепить ошейник с радиопередатчиком, выпустить и проследить. Вдруг он приведёт к нужному месту" - рассуждал Федотов. Правда отец Соловьёва занимал высокий пост - заместитель министра лёгкой промышленности. Федотов предчувствовал, что на этом уровне могут оказывать давление на следствие. Поэтому следовало как можно быстрее собрать как можно больше улик.
- Так, Лисун и Витер - завтра с утра поедете на дачу и соберите всё, до мельчайших подробностей, про эту Безшапкину - давал указания Федотов - А я займусь папашей-министром.
- Завтра среда... - робко возразил Витер.
- Ну, и...
- Политинформация...
Когда-то, сверху, спустили директиву - в подразделениях проводить политинформации с личным составом. Цель этого мероприятия была не совсем понятна, потому как в государстве информационного вакуума не наблюдалось. Вполне возможно, что именно из-за изобилия инфорации и дали такое указание, посчитав, что люди могут не заметить стремление власти осчастливить народ своими деяниями.
- Если тебе это сильно интересно, почитай газеты, посмотри телевизор - сухо произнёс Федотов.
- Так он же докладчик - сказал следователь Заболотный, указывая кивком головы на Витера.
- А вы сами без его доклада ничего не можете узнать - язвительно ответил ему Федотов.
- Так... что... выходит... политинформация отменяется? - робко спросил всё тот же Заболотный.
- Отменяется - глядя на стол сказал начальник и добавил - Есть более важные дела.
Уходя кто-то из следователей вполголоса обранил - "Круто...".
Оставшись один, сидя за рабочим столом, Федотов ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно. Но мыслли его были не о работе.
"В тридцать седьмом году, меня бы точно расстреляли" - думал он.




ТЕНИ


В Свете, где всё было белым-бело, появилась Тёмная Тень. Она представляла из себя бесформенное пятно, с постоянно меняющимся

[Седой]

УТОПЛЕННИЦА. ЧАСТЬ -2

Следующим запланированным местом посещения, был санатория "Капля". Своим названием он был обязан ближайшей деревушке, а появлением - дачному посёлку "Лесное". А посёлок, в свою очередь, появился благодаря здешним живописным местам и воздуху, пропитанному запахами смолы, зверобоя и особой травы, которую местные жители называли слезянка. Скорее всего, именно на этот пьянящий, специфический аромат и обратил внимание кто-то из правительственных чиновников. Высокие сосны, которые сплетались густыми кронами, создавали впечатление большого покрывала , которое как бы закрывали это место от остального мира. Было время, когда штат правительственных чиновников увеличивался, а им полагались дачи. В кратчайшие сроки было принято решение, определённая территория ограждена бетонным забором и начато строительство. Посёлок вырос буквально на глазах у местных жителей и стал называться, как и ближайшая деревушка, Крыло. Но тут начали происходить интересные события. При съезде с главной трассы на просёлочную дорогу, которая вела к деревне, на указателе, какие-то шутники стали закрывать, затирать, закрашивать букву "К". Получалось, что на расстоянии трёх километров отсюда, находится населённый пункт с названием "рыло". Конечно, соответствующие службы по-быстрому восстанавливали истину, но дачникам это не понравилось. Свой посёлок они вскоре переименовали в Лесное. И действительно, манипуляции с буквами сразу же прекратились. Теперь, когда по дороге в сторону деревушки Крыло, монотонно шурша шинами по ровному асфальту мчалась шикарная иномарка, кто-нибудь из местных жителей, проводив её взглядом, говорил - "О, рыло поехало в Лесное". В посёлке была хорошо развита инфраструктура: магазин, кинотеатр, ресторан, баня. А также охрана, общежитие для обслуживающего персонала. И конечно же, плата жильцов не покрывала затраты на их содержания. Чтобы как-то компенсировать дотации, чиновники решили построить санаторий. Внутри посёлка имелось искусственное водохранилище, которое пополнялось тремя насосными станциями из реки, протекающей в семи километрах отсюда. На противоположной стороне этого озера и построили санаторий. Проживание и лечение там обходились не дёшево. Но оно того стоило: современные пятиэтажные корпуса с лифтами, процедурные кабинеты, квалифицированные специалисты. А ещё - сюда привозили почти каждую экскурсию, чтобы отдыхающие могли закрепить своё путешествие шикарным обедом. Тоже всё на высшем уровне - отличный стол, обслуживание и даже развлекательная программа. Внешне казалось, что санаторий живёт сам по себе, дачный посёлок, сам по себе. Но местные жители говорили по этому поводу - "Шо Лесное, шо Капля - одно рыло".
Их экскурсия приехала в санаторий на час раньше. В общем-то такое предусматривалось организаторами. Ожидание, как правило, сопровождается скукой, а последняя, в свою очередь, очень хорошо выманивает деньги. Зал игровых автоматов, боулинг, бильярд всегда ждали посетителей с раскрытыми объятиями. Но в этот день было очень жарко, поэтому отдыхающие предпочли искупаться в озере. И здесь было всё для того, чтобы облегчить кошельки отдыхающих: киоски вдоль пляжа с мороженным, напитками, купальными и плавательными принадлежностями.
Многолюдье пляжа сопровождалось визгом, криками и смехом. Бухнувшие в автобусе вели себя хуже детей: мужчины в семейных трусах, как ипподромные лошади бегали по воде, обрызгивая и купающихся, и загорающих.
Геннадий отошёл ближе к камышам - там было пустынно и спокойно. Он осторожно начал заходить в воду, внимательно вглядываясь в мутную поверхность. По-видимому, песок, поднятый со дна купающимися, пригнало сюда. К тому же здесь плавал ещё какой-то мусор в виде деревяшек и стеблей камыша.
Геннадию не нравилась мутная вода. Ему казалось, что где-то там, в глубине, сидит какая-то водоплавающая гидра, готовая в любой момент цапнуть его за промежность. И вот только этот страх сформировался в сознании, как тут же между ног Геннадия влезло что-то твёрдое и длинное. Он в ужасе отпрянул и в это время перед ним поднялся столб воды. Вздыбившаяся жидкость, казалось, сформировала из себя человеческую плоть, в виде молодой, красивой девушки, в открытом купальнике чёрного цвета. Черны были её волосы, брови и глаза. Зато кожа, гладкая и неестественно белая, словно никогда не видевшая солнца и не тронутая загаром.
- Я вас напугала? - спросила девушка, после того как ладонями согнала с глаз воду.
- Нет... - ответил Геннадий, находящийся в промежуточном состоянии между испугом и застенчивостью.
Она его, конечно, напугала, но теперь, даже если бы она оторвала ему содержимое промежности, он врятли бы в этом признался, потому что девушка была невероятно хороша собой.
- Извините, я не хотела - умоляюще просила она - здесь мутная вода, я вас не заметила.
- Всё хорошо. Не надо беспокоится - успокаивал её Геннадий.
- Действительно всё хорошо? - переспросила она и тут же добавила - Вы зря здесь стоите. Плывите дальше там вода теплее и чище.
Как бы в подтверждение своих слов она подпрыгнула, одновременно вытянув руки вверх, и упала спиной на воду. Во время этого манёвра она не только продемонстрировала свою безупречную фигуру, но ещё её грудь на мгновение выскочила из купальника. Прежде чем волны сомкнулись над её телом, два коричневых соска, как две трассирующие пули прошили сознании Геннадия, оставив в нём глубокие раны.
Девушка вынырнула в метрах пяти и, как ни в чём не бывало, поплыла дальше. Она плыла бесшумно и быстро, словно вместо рук имела ласты, а вместо ног - мощный рыбий хвост. Вскоре она оказалась возле буйков, но не развернулась и даже не остановилась.
За буйки, естественно, заплывать запрещалось. Не столько ради какой-то там угрозы для отдыхающих, а по большей части для того, чтобы эти отдыхающие не вздумали переплыть на другой берег, где омывались жители посёлка Лесной. Они попросту не желали, чтобы их благородные задницы плескались в одной воде с плебейскими.
Где-то на правым дальнем берег, взревела моторная лодка и, панически задрав нос, помчалась к середине озера, неся на себе лиц ответственных за исполнение данных правил. Рассекая водную гладь, она стремительно приближалась к девушке. Когда до неё оставалось с десяток метров, плавчиха скрылась под водой. Лодка, не сбавляя скорость, понеслась дальше, вдоль буйков, а девушка, как ни в чём не бывало, вынырнула и поплыла в своём направлении.
"Как русалка..." - в восхищении подумал Геннадий, не отрывая взгляда от тёмной точки, еле виднеющейся на поверхности воды.
В это время объявили сбор. Так до конца и не окунувшись Геннадий вышел на берег. Впрочем, охлаждённого причинного места, ему было вполне достаточно и он совершенно не расстроился по этому поводу.
Посещение замка графа Чесновского было последним из запланированных мероприятий экскурсионного тура.
Чесновские владели здешними землями где-то с шестнадцатого века. Их крепостные, жившие на этих землях, а так же несколько монуфактур, здесь и в городе, приносили не плохой доход. Рядом с деревней Глиново, где река Мира делала плавный поворот, и дальше, широко и спокойно несла свои воды, на покатом берегу, возвышалась усадьба. Но где-то в конце семнадцатого века, во время сильной засухи она сгорела вместе с хозяйственными постройками. Несмотря на ущерб, Чесновские решили отстроить её всё же на прежнем месте. Для этого они наняли архитектора из Италии. Итальянец воздвиг им каменное, толстостенное, прочное и величественное здания в готическом стиле. И если бы не революция, оно бы простояло дольше Египетских пирамид. Но революция изгнала хозяев, а в здании обосновалась советская власть. Спустя какое-то время, в окрестностях, появились люди не довольные ею: продразвёрстка, раскулачивание, коллективизация, репрессии и тому подобное. Как только появился человек объединивший и возглавивший группу недовольных, а к слову сказать, им оказался бывший кучер того же графа Чесновского, некий Дубов, группировка стала расти очень стремительно. С оружием тогда проблем не было, поэтому новое объединение представляла прямую угрозу Советской власти. Но все-таки это было стихийное образование, высоких целей перед собой не ставило и перспективного будущего не имело. Они попросту передвигались по округам, убивали представителей власти и сочувствующих ей.
В Глиново их ждали и заранее готовились к встрече: собрали отряд, запаслись боеприпасами. Планировалось устроить засаду на Косой балке, при подъезде к деревне, предварительно заняв выгодные места на возвышенности. Но Дубовцы нагрянули неожиданно, почему-то объехав два населённых пункта, расположенные на их пути. Управленцы с отрядом еле успели укрыться в замке. Но это для них оказалось ещё лучшим вариантом. Три раза Дубовцы штурмовали здание и безрезультатно, хотя численностью превосходили обороняющихся в десять раз. Тогда они решили взять их измором. Но на третий день осады пришло известие, что на помощь осаждённым движутся отряды регулярной Красной Армии. Дубовцы поспешно ушли в Бородкие леса, где со временем подразделение прекратило своё существование.
Строение графа Чесновского всё же изрядно потрепали во время штурма - у Дубовцев оказались две лёгкие пушки. Ну, а большевики обошлись с ним вообще по-свински: вместо того чтобы восстановить, почти сравняли с землёй. По-видимому испугались, что таким образом им могут воспользоваться враги. А ведь оно, фактически, спасло им жизни, потому как во время штурма и осады, убитыми они не потеряли ни одного человека. Чего нельзя было сказать о Дубовцах.
Так руины простояли больше полувека. Неожиданно, после перестройки, за границей нашёлся дальний родственник Чесновского. Он оказался при деньгах и взялся финансировать восстановление разрушенного имение. Когда уже замок восстановили процентов на семьдесят, у наследника с властью начались трения, которые закончились полным разрывом отношений.
Завершить строительство для государства было делом чести. Но говорить о чести, если нет денег, довольно сложно. Средства на культуру выделялись настолько мизерные, что завершение строительство можно было ожидать лет через сто. Поэтому государство решило создать в недостроенном здании национальный музей, с расчётом хотя бы на какую-нибудь самоокупаемость. Со всего района сюда привозили старину: мебель, утварь, одежду, оружие. Несколько картин, с изображением знатных вельмож Чесновских, подаренные тем же дальним родственником.
Посещение замка, по сути, являлась самым скучным и не интересным процессом всей экскурсии. И если оно теперь собрало не малое количество людей, то благодаря лишь тому, что в здании было прохладно.
Геннадий с рассеянным видом ходил по залам, но не столько из-за того, что ему всё было совсем уж не интересно. Странное дело, но как только он пытался на чём-то сосредоточиться, сразу же перед глазами появлялись видение - обнажённая девичья грудь и два коричневых соска. Он даже стеснялся своего видения и всякий раз когда оно появлялось, испуганно косил глазами, словно боялся что кто-то это заметит. Усилием воли он изгонял наваждение, однако оно нахально ломилось в его воображение, причём в самые неожиданные моменты. И вдруг, в одном из залов, он наткнулся на портрет...
Прямо в глаза ему смотрела девушка, которую он видел на озере. Портрет из прошлого века был написан талантливым художником и в точности передавал все тонкости благородных черт лица. Из обстановки на картине - круглый стол, ваза с белыми розами, стоящая на нём и рядом, малахитовая шкатулка. Девушка сидела на стуле, фигурная спинка которого виднелась из-за её правого плеча, опиралась левым локтем о столешницу и, с лёгкой улыбкой, смотрела Геннадию в глаза. Её пышное белое платье, с красными вставками на плечах, резко контрастировало с тёмным фоном на заднем плане картины. Чёрные волосы были собраны сзади, кроме двух завитков у висков, серпантином опускающихся почти до подбородка.
Неизвестно сколько времени Геннадий провел в оцепенении. Голос экскурсовода с небольшой группой людей, оказавшегося рядом, вывел его из этого состояния. Он бросил короткий взгляд на женщину и, указав пальцем на картинку, невнятно промычал - "Ээыыы...".
- Ах, это... - женщина-экскурсовод, как ни странно, его сразу поняла - это портрет графини Анастасии Чесновской, дочери Германа Чесновского - затем, немного помолчав, она посмотрела на портрет и с грустью добавила - У неё трагическая судьба: она утонула в здешней реке, когда ей было шестнадцать лет...
" Утопленница... - непроизвольно промелькнула в голове у Геннадия - Так вот, почему она так хорошо плавает...".