Синьора, О боли Опции

[Mishka]

Синьора
Этим утром синьора Алина задержалась в постели дольше обычного, несмотря на то, что горничная будила ее дважды. И это был не сон, потому что солнце пробудило ее уже давно, оно же и разнежило ее настолько, что не хотелось пошевельнуть даже пальцем. Хоть бы слабый ветерок пошевелил занавесями, долетел до нее и окончательно пробудил, но не было его. Только голос горничной прерывал ее настроение, но и тот был настолько привычным, что даже на строгих интонациях воспринимался со смешливой улыбкой улыбкой.
- Если опаздаете на завтрак, синьора,- сказала горничная,- господин точно рассердится и как следует накажет вас.- Она стояла в двух шагах от кровати, точно укоризненное напоминание о непременном наказании, и чувствовалось, что она никуда не уйдет, пока не добъется своего. Она была на несколько лет моложе своей хозяйки, но строгость в ее голосе звучала неподдельная, именно за эту строгость, которую ни при каком старании не подделать, она и получила свое место при синьоре.
При словах, что господин рассердится и накажет, синьора снисходительно улыбнулась, на этом и исчезла ее сонливость. За всю свою жизнь с мужем, она всего лишь считанные разы видела его в сердцах, и направлена его сердистость была направлена, скорее, на явления погоды или в любом случае на то, что он никак не мог наказать или хоть как-то повлиять. Скажем, он собирался на прогулку, готовился к ней, наряжался, собирал еду, а тут вдруг налетал дождь, которому не виделось конца. Не мог же он приказать выпороть дождь. Впрочем, однажды так и произошло: дождь был нещадно выпорот конюшим.
А если сеньор захочет наказать, то причину для наказания он непременно найдет, за этим дело не станет. Причины, они носятся повсюду в воздухе, хватай любую, пользуйся. Важнее само наказание, должно быть соразмерно проступку, исполнено с фантазией, быть утонченным, удовольствие должно быть получено не просто от боли, а больше от эстетической сопричастности к культу боли. Первое время жизни в поместье синьоре приходилось непросто: с болью она свыклась достаточно скоро, после начала находить в ней наслаждение. Гораздо сложнее было принять боль за неотъемлемую часть жизни, не только перестать ее страшиться, но и с жадностью ожидать ее в любое время.
Синьора села в постели и едва заметно поморщилась: после сна у нее часто слегка ломило в плечах и шее, и это не укрылось от горничной. Горничная, Паолина ее звали, что означало маленькая, приспустила сорочку синьоры до пояса и принялась массировать больные места. Это не та боль, которая приносила наслаждения, это была боль, от которой требовалось немедленно избавиться, потому что она мешает жить. Проворные ручки Паолины бабочкой порхали по телу синьоры, здесь и там причиняя ей своим прикосновением боль, но боль эта была болью другого характера. С помощью нее синьорина избавлялась от мешавшей ей жить боли. Живя с синьором, она научилась различать боль, тогда как сам он знал

[Mishka]

23.10.20. Конфетные войны. Все создано из конфет: люди, королии, воины, кровь конфетная. Некоторые конфеты рождаются, а некоторые, модифицированные, создаются рукой человека, который и является их Богом. Даже конфетоедство присутствует в сходстве с людоедством, то есть сказки совсем не детские. Некоторые конфеты объявляют войну даже человеку, настолько они воинственные. Более того, человек создает себе совершенную конфету, по своему подобию, влюбляется в нее, втайне ей поклоняется, целует, оставляя следы на нежном материале. Выходит, что его поклонения вредят конфете.
Мой фетиш, изображение девушки на обложке журнала, лицо крупным планом, глаза, которые смотрят внутрь тебя, точно она принадлежит тебе, точно так же, как и я ей. Вчера-позавчера заметил шероховатость на губах, это-то я давно заметил, потому что в них я ее целую по нескольку раз за день, имею право, фетишист ведь. А вот обнаружил новое: что вокруг ее носа и переносицы темные, как будто жирные круги. Сначала подумал, что снова мистика, расстроился, но позже понял, что ведь прикасаюсь к ней носом, губами и вообще лицом, лицо не всегда чисто, жирное, вот и следы. Вот как любовь к фетишу губит его.
В течение дня я наделяю себя, вернее буду наделять разными ипостасями, чтобы не разрываться на отдельные обязанности, а в каждой ипостаси отдаваться делу полностью. Сейчас я, скажем, Мишутка-писатель, после на какое-то время Мишутка-посудомойка, повар, спортсмен, любовник, когда смотрю взрослые фильмы, брат, когда разговариваю с сестрой Светой по телефону. Посмотрим, как это изменит мою жизнь, поскольку теперь, занимаясь чем-то, я не должен буду думать, чем я займусь после этого, а после еще че. Буду полностью отдаваться какому-то отному занятию полностью. И даже если я пишу, то и это можно будет тоже разделить на составные дела: Мишутка-летописец, переводчик, описывающий Антабус, порчи в магазине. Добавлю, что ты не можешь одновременно находиться в разных местах, одновременно быть различным человеком. Живя таким образом, может произойти лишь путаница, растворение во всякой чепухе. Ничего серьезного совершить в таком существовании невозможно.
Наказание или поощрение за поступки. За хорошие или плохие поступки расплата наступает не в каком-то будущем, а прямо следом за поступком - так все нагляднее. Плюнул, скажем, на асфальт, в тот же момент пролетела над головой птичка и какнула на голову. Причем наказания необязательно соразмерные. за хорошие поступки, перевел через дорогу старушку, тоже немедленная награда: нашел денежку или тебе улыбнулась красотка.
Замарашка. Она вышла замуж за угольщика, он ее часто целовал, из-за этого она стала настоящей замарашкой. Не успевала она отмыться, как угольщик снова целовал ее и обнимал. Народ так и стал называть ее - Замарашкой.