Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

3.

На ночной крыше было пусто и темно. Веяло прохладой, хотя лето стояло жаркое, и дневные температуры доходили до тридцати пяти градусов. Влад прошёл привычным маршрутом между ровно подстриженными самшитовыми кустами до площадки с шезлонгами, выбрал один ближе к центру и лёг.

Уже почти четыре года он по ночам поднимался на крышу своего жилого комплекса в Воронеже, ложился в один из шезлонгов и всматривался в ночное небо — разглядывал Луну, то приближая, то удаляя изображение, искал пролетающую по орбите станцию и представлял, как к ней подходят грузовики, как диспетчеры-навигаторы направляют их к стыковочным шлюзам и как пилоты встречаются в шумной кают-компании, ожидая, пока их корабли разгрузят.

Уже почти четыре года Влад работал на Земле — преподавал в одном из новых Центров подготовки космонавтов, открытом под Воронежем в 2109 году. Отношения с Настей вернулись в прежнее русло, она снова стала милой весёлой девчонкой с ямочками на щеках, которую он увидел двенадцать лет назад в клубе. Но пару раз в неделю Влада непреодолимо тянуло к ночному небу, он выходил на крышу, смотрел на звёзды и часто так и засыпал до утра.

Поначалу он пытался «вернуться» на Луну и МКС в вирсе: покупал экскурсии на станцию, поездки по Луне на квадроцикле, прогулки по Селен-Сити. Но эти суррогаты не приносили удовлетворения. Он, побывавший там по-настоящему, хорошо ощущал разницу. В симуляции он не встречал знакомых лиц, все интерьеры были настолько безупречными, будто их сделали вчера, глаз не цеплялся за то, что врезалось в память, осталось там частью неповторимой атмосферы места, где Влад провёл столько лет.

Ясин бросил вирс и оставил себе только ночную крышу — там он мог полностью погрузиться в воспоминания, просмотреть сохранившиеся в облаке или нейрокибе видеозаписи, помечтать о космосе. Настя всё понимала и давно уже не спрашивала, куда он уходит по ночам. Это была её плата за мирную жизнь с Владом на Земле. Плата, которую она готова была платить.

Из раздумий Влада неожиданно вырвал телефонный звонок от подполковника Смирнова — нынешнего начальника МКС. Звонок показался Ясину настолько оглушительным, что он даже вскочил с шезлонга.

— Майор Ясин? — раздался в ушах голос Смирнова. — Помнишь меня ещё?

— Подполковник, — ответил Влад. — Рад слышать. Что нового на станции?

— У вас сейчас ночь — я знаю. Ты извини. Но у меня срочное дело.

— Слушаю.

— Я сегодня лишился первого зама — резкое ухудшение здоровья. Пришлось отправить вниз на лечение и реабилитацию. Мне нужен и.о. Примерно на полгода. Как ты на это смотришь?

— Почему я? — удивился Ясин.

— А кто ещё?! Мы с тобой прекрасно сработались, Влад. Поэтому я и позвонил сразу же — до того, как командование само кого-то назначит. И ответ нужен прямо сейчас. Иначе вакансию успеют закрыть.

— Хорошо, — без раздумий решился Влад, — я согласен. Когда вылетать?

— У тебя есть два дня на подготовку. В Плисецке будет ждать шаттл. Я был уверен, что ты согласишься. И я этому очень рад. До встречи, майор!

Ясин опустился на шезлонг. Голова разрывалась от вихря бьющихся там мыслей. Снова в космос, на станцию! Неужели?! Влад встал, подошёл к парапету и взглянул на Воронеж с высоты сто семидесятого этажа. Взглянул глазами человека, который своими мыслями уже не здесь, который ощущает себя в городе чужаком и прощается с ним без сожаления.

До семи утра Влад просидел на крыше, не сомкнув глаз. Он боялся реакции Насти. Он знал, что она будет не в восторге, но в глубине души надеялся на понимание — ведь по-другому-то и невозможно!

Войдя в квартиру, Ясин застал подругу за приготовлением завтрака: она расставляла на столе йогурты, кашу, тосты с джемом и кофе.

— Настя, — сходу начал Влад, — я должен уехать.

Настя поставила на стол чашку и с тревогой посмотрела на Влада:

— Куда?

— На станцию. Мне только что звонил Сергей Смирнов. Он предложил место первого заместителя.

— Надолго?

— На полгода.

— Опять... — Настя выдвинула стул и села. — Ты не можешь уехать.

— Я должен. Я уже согласился.

— Нет! — Настя снова встала. — Зачем? Что тебя туда тянет?! Других что ли не нашлось?

— Не нашлось...

— Конечно! Они знали, к кому обращаться! Тебя только пальчиком помани! Нормальные-то все дома сидят, а ты только и ждёшь, как меня одну бросить!

— Настя.

— Что «Настя»? — она снова села и отвернулась к окну. — Почему ты согласился? Что такого он тебе сказал?

— Понимаешь... Смирнов никого другого не хочет. Он не перевёл на эту должность ни второго зама, ни третьего. Он позвонил мне. Мне! Ему нужен я! Мои знания, мои умения! Как я мог отказать?! После четырёх лет в этом болоте я ещё что-то значу! Ко мне обращаются! Я просто обязан лететь. Пожалуйста, пойми меня, Настя.

— Не хочу понимать! — она повернула к Владу мокрое от слёз лицо. — Сначала полгода, потом год, потом ещё и ещё! Это никогда не кончится!

Влад сел рядом с Настей, опёрся локтями на колени и обхватил руками голову. Он не знал, что ответить. Он мог только согласиться.





У шлюза Влада встретил третий зам начальника станции — капитан Алексей Поляков. Когда-то они вместе работали в диспетчерской.

— Повезло тебе, что сегодня прилетел! — по пути к жилому блоку заметил Алексей. — Позавчера здесь такая кутерьма была! Вернулась Колберт. Имя у неё ещё такое... индейское. Не помню...

— Кто это? — фамилия Владу ничего не говорила.

— Ах да, в новостях ещё не было, — спохватился Поляков. — Ну, скоро про неё все напишут. Она инженер, монтировала противоастероидный щит. Так вот, говорят, что она прикончила свою напарницу — Грету Таубер. Позавчера вернулась — так встречали её при полном параде! Стервятников поналетело! И фэбээровцы американские, и бээндэшники немецкие, и насовцев куча! Голова кругом шла!

— Так что, она правда напарницу убила?

— Да кто знает? — развёл руками Алексей. — Увезли её, а там суд разберётся. Дело наверняка будет громкое — сам всё услышишь.

Они остановились у каюты Ясина, дверь отодвинулась, распознав хозяина.

— Я сейчас оденусь, — сказал Влад, — и приду на мостик — принимать должность. Сообщи Смирнову.

— Хорошо, увидимся.

Поляков развернулся и зашагал по коридору.





В свободное время Влад любил заходить в длинный панорамный коридор станции, на потолок и внешнюю стену которого постоянно транслировалось изображение снаружи. Коридор проходил вдоль дока, где полным ходом шёл монтаж звездолёта «Гагарин». Ясин подолгу задерживался у панорамы, наблюдая за рабочими и поражаясь, с одной стороны, несуразности корабля с его огромным двигателем и сравнительно небольшим жилым блоком, а с другой — его мощи и странной нелепой красоте.

«Повезёт же экипажу! — думал Влад. — Вот это дело так дело! Мечта!»

Запуск «Гагарина», в строительстве которого участвовали Соединённые Штаты, Евросоюз и Россия, планировали на 2117 год. Шестеро космонавтов должны отправиться к системе Сафари-35, удалённой на 17,26 световых лет от Земли. Их полёт до Джефферсона — планеты земного типа — продлится долгих 39 лет и 4 месяца. Всё это время команда проведёт в криогенных камерах Вондрачека, клинические испытания которых закончатся уже в следующем году и, видимо, успешно, если судить по промежуточным результатам. Вот такому полёту стоит посвятить свою жизнь! Навечно вписать своё имя в историю и остаться в памяти многих поколений как первый звездопроходец. Лучшей судьбы и не придумать! Но как бросить близких людей? Возможно ли? С какими чувствами решатся на этот шаг космонавты? Смог бы он сам бросить Настю ради полёта своей мечты? Нет, не смог бы. Глупый вопрос. Конечно, не смог бы.

Влад мотнул головой, отгоняя грустные мысли. Лучше не думать о том, чего не может случиться. Пустое...

Вдруг всё вокруг замигало красным — сигнал тревоги, — и в ушах раздался женский голос: «Внимание! Рабочий ранен!». Фраза повторялась и повторялась, а в это время Влад лихорадочно осматривал док. Вот наконец — белая точка, плывущая между лесами. Ясин приблизил изображение: человек с оборванным страховочным тросом не двигался.

— Твою мать! — вслух выругался Влад. — Станция, состояние раненого?

— Раненый, Джефф Залески, сварщик, находится в бессознательном состоянии, отсутствуют четыре пальца на левой руке, незначительная потеря крови, пульс...

Ясин не слушал дальше — он бежал к ближайшему шлюзу.

— Станция, позвонить бригадиру!.. Какого чёрта! Где вы? Почему Залески там один?

— Мы обедать пошли, а он решил закончить шов... Это... это в порядке вещей... — попытался оправдаться бригадир.

Тем временем Влад уже влезал в скафандр:

— Завтра же на Землю — к чёртовой матери! Послал кого-то на помощь?

— Да, пару ребят. Но он в другую сторону от нас летит.

— Ясно. Я выхожу. Попробую перехватить, пока он за щит не вылетел.

Ясин вошёл в шлюз, дождался, пока спустится воздух, и открыл люк. Он легонько оттолкнулся от края и уже в полёте запустил двигатели. Маневрируя попеременным включением то правого, то левого, стал приближаться к месту предполагаемой встречи с Залески. «Так, — думал Влад, — скафандр должен был быстро загерметизироваться, воздуха у него достаточно. Пальцы отрубил, видимо, сваркой. И трос, наверное. Крови потерял мало — это хорошо... Ничего, сейчас мы тебя подхватим».

— Ясин! — раздался в ушах голос Смирнова. — Ты что творишь?

— Я же твой первый зам, — усмехнулся Влад. — Это моя зона ответственности.

— Рабочие сами бы его подобрали.

— Я был ближе.

— Чёрт с тобой! Не промахнись только.

Ясин не ответил — он понял, что не успеет перехватить Залески до края щита, ограждающего док от орбитального мусора. Оставалось надеяться, что их не прибьёт каким-нибудь потерянным гаечным ключом или отработавшим своё спутником.

Десять метров, пять, один — Ясин схватил Залески двумя руками, и оба тут же беспорядочно закрутились. Влад быстро пристегнул рабочего карабином к своему скафандру и двигателями остановил вращение.

— Иду назад, — сообщил он на МКС.

Ясин осмотрелся, пытаясь сориентироваться, нашёл станцию, прикинул, сколько до неё лететь — довольно далеко их отнесло, пока вертело. И тут бок прорезала сильная боль. Скафандр вывел оповещение о разгерметизации и сразу же принялся латать разрывы, а нейрокиб показал сквозное ранение в бок, повреждение внутренних органов.

— Влад, что у тебя? — спросил Смирнов.

— Песчинка мусора пробила скафандр, — констатировал Ясин.

— Рабочие уже к вам подлетают. Держись!

— Ничего, я справлюсь.

Влад, маневрируя, потихоньку двигался к станции, но страшная боль путала мысли и мешала ориентироваться. «Дыхание — 30, пульс — 124, давление — 95 на 57», — сообщил нейрокиб. Перед глазами всё расплывалось. Ясин поморгал, но это не помогло. Он усиленно жал на кнопки двигателя, но пальцы уже не слушались, и движение почти прекратилось. Влад плыл медленно, по инерции, не поспевая за движущейся по орбите станцией. Где-то впереди показались приближающиеся мутные белые точки — рабочие спешили на помощь.

— Вижу людей... — тихо сообщил Ясин. — Лечу к ним...

Перед глазами проплыли крупные сгустки крови.

— В шлеме кровь... Продолжаю движение...

И Влад погрузился в темноту.





Аппараты, экраны с диаграммами и цифрами, трубки, спускающиеся с потолка, — первое, что увидел Влад, открыв глаза. Он лежал в медблоке МКС, пристёгнутый к койке. Боли не было, перед глазами не плыло, не мутилось. Ясин повернул голову и встретился взглядом с Сергеем Смирновым.

— Ну что? Как себя чувствуешь? — спросил начстанции.

— Терпимо, — хрипло ответил Влад.

— Операция прошла отлично, — сообщил Сергей. — Сделали тебе пару инъекций наров — они там изнутри всё подчистят. Завтра уже встанешь на ноги.

— Хорошо. Залески как?

— Живой. Пальцев уже, конечно, нет, но его страховка покрывает оплату протеза. Так что на следующем шаттле привезут ему новую кисть. А пока отдохнёт от работы несколько деньков.

— Ну и ладно, — вздохнул Влад. — Главное, что жив остался.

— А всё-таки ты сильно рисковал, майор.

— Они бы не успели его подобрать, — ответил Ясин. — Это было сразу понятно. А я всё-таки значительно сократил расстояние до станции.

— Знал бы ты, как Залески тебе благодарен! — усмехнулся Смирнов. — Он прямо рвётся к тебе в палату.

— Ой, только не надо всего этого, — скривился Влад. — Избавь меня, пожалуйста, от пафоса — не люблю таких ситуаций. Я делал, что должен. По-другому поступить было нельзя. Это обычное дело. Зачем?..

— Ладно, посмотрим. — Сергей поскрёб кончик носа. — Тут мне твоя Настя звонила. Ты вчера на связь не вышел и сообщения не написал. Она беспокоилась.

— И что?

— Пришлось рассказать. Я, конечно, сгладил углы, но в целом она в курсе. Чтоб ты знал.

— Сильно расстроилась?

— По голосу я не понял. Но ты сам ей позвони, успокой.

— Да, конечно, — согласился Влад. — Сейчас, чуть в себя приду и позвоню.

— Хорошо. Тогда оставляю тебя в покое.

Смирнов подошёл к двери и обернулся:

— Хотя... Какой тут покой — сейчас Поляков ещё прибежит, да и другие ребята...

— Распиши часы приёма и повесь на дверь, — улыбнулся Ясин.

Подполковник улыбнулся в ответ, легонько хлопнул ладонью по косяку двери и вышел.





30 декабря 2114 года Влад возвращался на Землю. 2 января должен был прилететь предыдущий первый заместитель, поправивший своё здоровье в больницах Роскосмоса и южных санаториях. Сергей Смирнов, Алексей Поляков и ещё несколько сотрудников провожали Влада у шлюза.

— Я тебе на прощанье одну вещь скажу, — начал подполковник. — Чтобы ты не сильно расстраивался. С шестнадцатого года меня переводят в Селен-Сити министром внутренних дел и обороны. А сюда, на своё место, я буду рекомендовать тебя. Так что ты там внизу без дела не сиди. Возвращайся в ЦПК, и чтоб к концу года у тебя на погонах было уже две звёздочки. Понятно?

— Так точно! — улыбнулся Ясин, едва сдерживая радость.

— Ну смотри, — Смирнов положил ладонь ему на плечо. — Я на тебя рассчитываю. Не хочу оставлять станцию на кого-то другого.

— Не беспокойся. Не подведу!

Они пожали друг другу руки, Ясин обнялся с Поляковым, попрощался с остальными и вошёл в шлюз.

[Nil admirari]

В Плисецке будет ждать шаттл.

Плесецке.

— Песчинка мусора пробила скафандр, — констатировал Ясин.

Неужели плотность мусора доведена до такого значения, что вышел на минуту и тут же получил удар? Уже сейчас люди задумываются над тем, чтобы не мусорить и разрабатывают системы очистки.