Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

4.

Когда Влад сразу по приезде рассказал Насте о своих перспективах, она ничего не ответила, не устроила ссору, не начала упрашивать остаться. А на следующий день улетела в Минск.

Два месяца Настя не принимала звонки и не выходила в вирс. Однако вернулась она совершенно иной — будто ничего и не случилось. Когда Влад заводил разговор о предстоящей работе, она обрывала его и меняла тему. Настя не хотела ни слова слышать о МКС.

В декабре Влад, получив звание подполковника, начал готовиться к полёту. Но его мучили неразрешённость ситуации и барьер недосказанности между ним и Настей. Он решил всё-таки хоть раз довести разговор до конца.

— У меня осталась всего неделя, — сообщил он подруге за ужином. — Я не могу улететь просто так. Мне важно знать твоё отношение.

— Всё в порядке, — ответила Настя. — Это твоя работа, твоя жизнь. Я всё понимаю. Улетай.

— А вот я не понимаю! Это не твои слова, не твоя реакция. Я не узнаю тебя, Настя. Ты говоришь это специально, чтобы меня успокоить, или на самом деле так думаешь?

— Думаю, — спокойно сказала Настя. — Я просто устала думать по-другому. В Минске я всё решила для себя, примирилась, поставила точку. Как ещё сказать? Ты можешь лететь на свою станцию и ни о чём не беспокоиться. Я буду в порядке.

— Мне трудно в это поверить...

— Ты уж постарайся. Больше не будет никаких претензий, Влад. Никаких обид.

Настя подошла к другу и обняла его:

— Я люблю тебя. Всё у нас будет хорошо.





Влад вышел на террасу небольшого деревянного домика, стоявшего среди высоких сосен на берегу горного озера. День подходил к концу, солнце уже золотило обледеневшие вершины на противоположном берегу, пахло свежестью и влагой. Влад спустился по дощатой тропинке к самой воде, и вышел на мостки, где стояли два шезлонга. В одном из них сидела Настя, завернувшись в махровый халат.

— Хорошо тут, правда? — спросил Влад, встав рядом, чуть позади.

— Хорошо, — повторила за ним Настя.

— Не холодно?

— Нормально.

— Ты уже давно здесь. Может, пойдём в дом?

— А почему ты так долго не подходил?

— Ты вышла, ничего не сказав. Я подумал, что хочешь побыть одна.

— Да, хочу.

— Мне уйти?

Настя, не поворачиваясь, вздохнула.

— Я устала за эти полгода, Влад, — проговорила она. — Устала от вирса. Устала видеть твой аватар вместо тебя настоящего. Сколько нашим аватарам? Больше десяти лет? Время здесь застыло, Влад. Тебе здесь двадцать пять, мне — двадцать два. Столько лет одно и то же... Я смотрюсь в зеркало и не узнаю себя. Мне не удобно в этом теле. Я хочу вырваться из него, разорвать... А ты... Каждый раз когда ты возвращался домой, на Землю, я видела новые морщинки, новые родинки, новые седые волоски. И каждый раз снова привыкала к тебе. А потом внимательно рассматривала перед отъездом, чтобы запомнить таким, какой ты в жизни. И что дальше? Вхожу в вирс и снова вижу эту... куклу. Я не могу больше, Влад! Просто не могу.

— Почему ты не сказала раньше? — Влад сел перед Настей на доски и взял её ладони в свои. — Не думал, что тебе не нравится быть молодой и видеть молодым меня. Хорошо, Настя, я совсем не против — мы сделаем новые аватары. Моя зарплата это позволяет. Вот вернусь в январе, сразу поедем в вирс-центр. Всего-то пять месяцев потерпеть. Потерпишь?

— Потерплю, — улыбнулась Настя, наклонилась и поцеловала Влада в лоб. — Пойдём в дом. У тебя уже, наверное, за полночь. А вставать рано. Пойдём.





— Экстренное сообщение Всеобщей системы безопасности! — раздался в ушах женский голос ИскИна станции. — В Селен-Сити объявлен карантин. Космопорт закрыт до особого распоряжения комиссии ВОЗ.

— Чёрт! — вслух воскликнул Влад.

Сообщение застало его за обедом в кают-компании. За соседним столом сидел ещё один старший офицер, который так и застыл с консервной банкой в одной руке и ложкой каши в другой.

— Что у них там? — медленно произнёс он.

— Разберёмся, — ответил Влад, запечатал пакет с азу, подсунул его под ремешок на столе, поднялся и вышел из комнаты.

— Лёша, — позвонил Ясин Полякову, своему первому заму. — Всё слышал?

— Конечно!

— Младшему офицерскому составу, а тем более всем остальным, ничего не сообщай. Я сейчас свяжусь со Смирновым — узнаю подробности.

— Понял. Жду распоряжений.

Ясин набрал номер своего бывшего начальника. Тот без приветствия начал разговор сразу с дела:

— Плохо тут, Влад. Инфекция какая-то. Люди умирают, а врачи ничего не могут сделать. Больницу изолировали — похоже, там все заражены.

— Только больница?

— Пока да. Но космопорт я всё равно распорядился закрыть. Завтра ждём комиссию ВОЗ. На данный момент это всё.

— Когда началось?

— Утром. Очень быстро всё происходит: часа два-три, и нет человека. Хорошо, что локализовать успели.

— Понятно. Держитесь там.

— Спасибо.

Не успел Ясин войти в рабочий блок, как наткнулся на Алексея Полякова.

— Влад, у нас два грузовика «застряли» — Луна же не принимает, — сказал Поляков. — Что с пилотами делать? Пусть на грузовиках живут?

— А сколько у нас в турблоке пустых кают? — спросил Влад.

— Одиннадцать. Но через три дня туристы с Земли прилетят...

— Вот когда прилетят, тогда и подумаем. Размести пилотов в каютах.

— Есть! — Алексей сделал шаг к двери и обернулся. — Смирнов что-то сказал?

— Сказал, — печально скривил губы Влад. — У них там полный п... Смертельная инфекция. И врачей скоро не останется. Чёрт знает, что там дальше будет...

— Ёлки! Что ж делать-то?

— Тебе? Работать. Давай иди пилотов устраивай.

— А может, им лучше в грузовиках пожить? — робко предложил Алексей. — Они случайно не заражены?

— Нет, — отрезал Ясин. — Были бы заражены, не долетели бы сюда. Смирнов сказал, что люди умирают очень быстро. Так что иди.

— Иду, — опомнился Поляков и загремел ботинками по коридору.





— Что это?

В каюте горел неяркий свет, экран на внешней стене был выключен. Влад ошарашено смотрел на виртуальную Настю — изображение, передаваемое из их квартиры на Земле, — которая держала на руках младенца.

— Разве ты не видишь? — улыбнулась Настя.

— Вижу. Что это?

— Это наша дочка. Варя.

— Какая Варя? — недоумевал Влад. — Откуда? Как это могло произойти? Ты же не была беременна. Я видел...

— Когда ты улетел, я поехала в перинатальный центр. И вот вчера забрала Варю. Правда, она у нас красивая?

— Ты понимаешь, что?.. — запинаясь проговорил Влад. — Как... как ты могла? Настя! Что ты сделала?..

— Влад, я не могла сказать тебе раньше, прости, — начала Настя.

— Всё, — оборвал её Ясин и отключил связь.

Настя исчезла, а Влад продолжал смотреть в пустоту, не веря тому, что видел.

«Этого не может быть! — думал он. — Может, это шутка? Странная, конечно... Нет, не шутка. Но почему?»

Влад вспомнил их давние разговоры о детях, о том, что дети — лишний элемент, что они только мешают, что смысл совсем не в них. Вспомнил, что не раз говорил Насте об отсутствии потребности иметь и растить потомство. Она всегда с ним соглашалась. Всегда. Но тогда что это сейчас было?!





Влад не отвечал на звонки Насти и не звонил сам. И только вечером на второй день решился на разговор. Когда перед ним появилось изображение Насти, он начал первым:

— Настя, этот ребёнок... — Ясин запнулся и не выдержал: — Ты предала меня! Предала нас обоих! Ты понимаешь это?!

— Предала?! — крикнула Настя в ответ. — А ты не предавал меня, каждый раз улетая в свой космос? — Она встала и прошлась по комнате взад-вперёд. — Если бы ты знал, как я мучилась всё то время, что ты работал на станции. Тогда, шесть лет назад. У меня была депрессия, сильная депрессия, я буквально жила на нейростимуляторах!

— Я не знал... — оторопел Влад. — Почему ты не говорила мне?

— А почему ты сам не добился ответа от меня?! Тогда, когда я уехала в Штаты во время твоего отпуска. Почему ты не настоял? Не задержал меня, не заставил ответить? Тебе просто было наплевать! А я твоего следующего полёта ждала с ужасом. И когда ты чуть не умер, спасая того рабочего, я сидела дома, уставившись в стену, и не могла пошевелиться. Даже еду заказать не могла!.. — Настя вытерла руками слёзы. — Как ты не понимаешь, мне жизненно необходимо, чтобы ты был рядом! Здесь, дома, в нашей квартире!.. Ну, или частичка тебя. Эта частичка и есть наша дочь. Я поняла это, когда жила в Минске. Я всё тогда поняла и решила для себя. Мне теперь спокойно. Я знаю, что если тебя не станет, у меня будет она.

— Но я её не хочу! Мне не нужен ребёнок.

— Ты полюбишь её, Влад, — Настя снова села и подалась вперёд. — Вот прилетишь через два месяца, подержишь её на руках и полюбишь. Я уверена...

— Нет... — помотал головой Влад. — Нет. Мне дети не нужны. И ты это знаешь.

— Влад, не надо так. Пожалуйста. Я люблю тебя... Давай подождём до января?

— Хорошо. В январе всё и решим. Пока.

Ясин встал и нервно прошёлся по каюте. Он только сейчас осознал, что уже не испытывает к Насте тех чувств, что раньше. Всё было по-другому: он видел её по-другому, слышал по-другому, думал о ней по-другому. Он уже не видел в ней свою Настю, а видел только мать — женщину с ребёнком на руках. А как можно испытывать влечение к женщине с ребёнком на руках? Как? Это ведь уже не женщина, а бесполое существо, призванное растить и воспитывать детей. О каких чувствах может быть разговор?! Влад понял это и ужаснулся — неужели конец? Неужели всё так просто? Щелчок пальцами — и нет ничего? Но так не бывает. Так не может быть! Он же любил Настю. По-настоящему любил... По крайней мере, ему так казалось. А сейчас — всё... Будто непреодолимая преграда разделила их, и исчезла даже малейшая возможность снова быть вместе.

Ясин долго не мог уснуть. Он всё вспоминал и вспоминал. Но ловил себя на мысли, что думает о Насте, как о другой девушке — не той, что есть сейчас, а той, что ушла безвозвратно, потерялась, растворилась в утренней дымке. Этой ночью Влад прощался с Настей. Прощался навсегда.

А утром на портале Роскосмоса он открыл анкету кандидата на межзвёздный полёт и принялся вносить свои данные.






Настя встретила его у двери. Она не кинулась обнимать его, даже не подошла близко, а просто смотрела — робко, с тревогой и надеждой.

Влад поставил чемоданчик на пол, положил фуражку на полку, снял пальто и стряхнул снег — на улице мела метель. Потом разулся и прошёл в ванную, подставил руки под кран — тот, опознав нейрокиб хозяина, включился с привычной для Влада температурой. Греясь под струёй тёплой воды, Ясин отрешённо смотрел на себя в зеркало и спрашивал отражение: «Что ты здесь делаешь? Зачем?».

Когда он вошёл в спальню, Настя стояла рядом с детской кроваткой. Влад остановился у двери:

— Как ты?

— Нормально. Но тебя это, видимо, не сильно интересует, раз ни разу не позвонил за два месяца.

— Настя...

— Ладно, я понимаю — тебе надо было подумать. Я знаю, я поступила неправильно, что не сказала тебе с самого начала. Но я боялась, что ты заставишь меня всё отменить. А я так хотела Вареньку.

Она взяла ребёнка из кроватки и поднесла к Владу:

— Посмотри, какая она красавица. У неё твои глаза... Возьми её, подержи.

— Нет. Я не хочу брать на руки ребёнка.

— Не бойся. Аккуратно...

— Я не боюсь, Настя, — жёстко ответил Влад. — Я просто не хочу брать на руки это существо.

— Существо? — проговорила Настя, отступая на пару шагов.

— Я не понимаю... Откуда у тебя это желание? Как вообще получилось, что у тебя возникла мысль о ребёнке? Неужели нельзя было решить всё как-то по-другому? Собаку, например, завести, кошку, наконец?

— Разве они сравнятся с ребёнком?

— Нет, не сравнятся, — согласился Влад. — Они лучше.

— Что ты говоришь?

— Я говорю то, что всегда думал. И с чем ты всегда соглашалась.

— Да, я соглашалась! — не выдержала Настя. — Ради тебя соглашалась. Ради наших отношений. Но я так не думала никогда! Я вообще случайно оказалась на той вечеринке в клубе! Меня Ленка притащила. А я влюбилась в тебя как полная дура! И подыгрывала тебе все пятнадцать лет, только чтобы быть с тобой. Я была уверена, что это пройдёт, что твоё отношение к детям — это временно... И как только ты увидишь нашего ребёнка, своего ребёнка... Нашу девочку... Ты должен был обрадоваться! Ты должен был её полюбить... Ты не можешь поступить по-другому! Я не верю в это!

— Так всё это обман? — удивлённо приподнял брови Влад. — С самого начала — обман? Ты держала меня за дурака и думала, что после стольких лет сможешь вертеть мной, как захочешь?! Ты сильно ошибалась, Настя. Ты предала меня два раза. Два. И так предала, что простить это я уже не могу.

Влад вышел в гостиную, пересёк её и принялся обуваться в прихожей.

— Ты куда? — Настя остановилась рядом уже без Вари.

— К родителям, — ответил Влад, надевая пальто. — Квартиру я уже перерегистрировал на тебя, так что можешь ею распоряжаться в полной мере.

— Ты уходишь... совсем? — Настя оперлась рукой о стену, чтобы не упасть от накатившей слабости и головокружения.

— Да. Моё место в этом доме занято. И я не хочу быть третьим.

Ясин взял фуражку, подхватил чемоданчик и вышел в раскрывшуюся дверь.





Влад допивал на кухне горячий чай. За окном уже стемнело, метель закончилась, и фонари тёплым жёлтым светом освещали застеленный снегом двор, укутанные толстыми белыми одеялами скамейки и покрытые пушистыми шапками ели.

Подошёл отец — подтянутый, спортивный, с полностью седой головой.

— Может, всё-таки расскажешь, почему вы с Настей разошлись? — спросил он. — Пятнадцать лет — это не шутки же.

— Не шутки, — повторил Влад. — Пап, ты не поймёшь.

— Почему? — спросил отец, садясь на соседний стул.

— Потому что у тебя есть сын.

— Что это значит?

— Я не раз говорил тебе, что не хочу детей. Что они мне неприятны, что я не вижу в них смысла.

— Говорил. Но...

— Ты думал, что это только разговоры, — закончил за него Влад. — Нет, не только. Я действительно так считаю. И отступать от этого не хочу. Ты же знаешь — я не вру никогда.

— Потому и спрашиваю — уверен, ты скажешь правду.

Влад вздохнул.

— Пока я был на орбите, — начал он, — Настя сходила в перинатальный центр и вырастила там ребёнка. Нашего с ней ребёнка. И даже не спросила моего мнения. Мало того, она все пятнадцать лет врала, что тоже не хочет детей. Разве после этого я мог с ней остаться?

— А нам она ничего не говорила... — задумчиво произнёс отец. — Девочка? Мальчик?

— Девочка.

— Как зовут?

— Варя.

— Сколько ей уже?

— Месяца два. Точно не знаю.

— И ты ушёл от них? Бросил?!

— А что я должен был сделать? — хмыкнул Влад. — Смириться с обманом и предательством?

— Где твоя ответственность? Это же твоя дочь!

— Появившаяся в результате обмана! Вопреки моему желанию! Я не собираюсь принимать то, чего в моей жизни быть не должно.

— Да, ты был прав — я не могу понять тебя.

— Разумеется.

Отец встал:

— Раз ты её не принял, её примем мы.

— Да пожалуйста. Только предупреждай, когда Настя будет её сюда приносить, чтобы мы с ней не столкнулись.

— Ты даже видеть не хочешь свою дочь?! — нахмурился отец.

— А зачем? Что мне делать с этим сморщенным существом?

— Да ты сам был таким! Опомнись!

— Был, — подтвердил Влад. — И мне стыдно, что я таким был! Это же ужасно — быть безмозглым комком мяса, который только ест, орёт и опорожняется!

— Как ты можешь так говорить?! Это же ребёнок!

— Кто-кто? — улыбнулся Влад. — Жеребёнок?

— Да иди ты к чёрту!

— Вот кстати, жеребёнка я бы оставил, — добавил Влад. — А вот то, что там сейчас лежит в моей квартире, мне не нужно. Спасибо!

— Разговор окончен! — вскричал отец. — Выметайся из моего дома! Чтобы ноги твоей здесь больше не было!

— Отлично! — Влад встал и направился в прихожую. — Я почти сразу понял, что приходить к вам было ошибкой.

Услышав крики, из спальни вышла мать Влада — невысокая, чуть полноватая, с короткой стрижкой.

— Что у вас здесь происходит? — взволнованно спросила она, кутаясь в тёплый халат.

— Влад уходит, — объяснил отец.

— Почему?

— Я его выгоняю. И больше он сюда не придёт, пока не одумается!

— Владик, что случилось? — обратилась мать к сыну.

— Папа тебе всё объяснит, — ответил он. — Думаю, вы с ним сойдётесь во мнении. До свидания.

Спустившись во двор, Ясин постоял минуту у подъезда и под громкий хруст снега направился к метро.