Ад - удел живых. Книга первая., ознакомительный фрагмент. Опции

[Юрий Ливень]

Эта книга создавалась, как дополнение к "Эпохе мертвых" Андрея Круза. Но, после того, как была закончена первая часть, появились идеи создания отдельного мира. Пока что судьба вселенной этой книги не решена, хотя пишется вторая часть. Параллельно с ней другие авторы, мои единомышленники и друзья, пишут свои произведения, так или иначе связанных воедино.

В случае, если данная серия книг все же будет перенесена в новую вселенную, имена персонажей "Эпохи мертвых" и некоторые другие детали, изменятся. Неизменными останутся только события и персонажи моей книги.

Предлагаю ознакомиться с частью книги. Если у вас возникнет желание покритиковать, похвалить, вынести конструктивные предложения, или стать частью повествования в следующих частях, буду благодарен и отзывчив, как автор.

---------------------------------------------------------------

Юрий Ливень

Книга первая: Ад – удел живых.


АННОТАЦИЯ

Наш хрупкий мир оказался беззащитным перед равнодушием, глупостью, чрезмерным честолюбием и алчностью нескольких людей, в чьи руки попали не только власть и деньги, но и страшное орудие Апокалипсиса – смертельный вирус, возвращающий к жизни мертвецов. Миллиарды людей превратились в алчущих плоти существ, рухнувшая цивилизация стала местом, в котором выживут только те, кто нашел в себе силы для борьбы за право называться Человеком.

* * *

Серия книг «Ад – удел живых», «Борьба – удел сильных», «Память – удел мертвых» является дополнением к серии «Эпоха мертвых» Андрея Круза и пересекается с фанфиками других авторов, объединяя их в единый мир. Соблюдаются все правила и условия оригинальной серии. Все совпадения случайны, имена и события вымышлены. Текст является научной фантастикой и не подстрекает к насилию и вражде по любому признаку. Географическое положение и названия некоторых объектов, существующих в реальности, намеренно искажены.

Отдельные благодарности Марии Круз, Борису Громову, Николаю Шпырковичу, Сергею «Игорь Яр», Максиму Игнатенко «Максимка», фанатам вселенной "Эпоха мертвых" Андрея Круза за консультации, критику и моральную поддержку.

2019-2021

[Юрий Ливень]

Иван Степанович Шепелев, начальник ИК №5
23 марта, пятница, г. Рыбинск

Вот дело полководца: он должен сам быть
всегда спокоен и этим непроницаем для других;
Сунь Цзы, «Искусство войны»

Часы на столе начальника исправительной колонии строгого режима, Ивана Степановича Шепелева, едва показали шесть часов утра, как в кабинет начали входить сотрудники, исключительно из старшего начсостава учреждения.

- Сан Саныч, контингент изолирован по своим камерам полностью? – первым делом Шепелев обратился к своему заместителю по безопасности и оперативной работе, майору Качановскому.

- Никак нет, Иван Степанович! – отрицательно покачав головой, ответил майор. – Зеки третий день бунтуют, у нас уже двое раненных, контролеры, Разин и Сурков. В первом корпусе баррикадами входы загородили, только штурмом взять можно!

- Понятно. По остальным что? – Шепелев сделал большой глоток крепчайшего кофе, пытаясь сохранить ясность ума после трех почти бессонных ночей.

- В остальных корпусах ситуация полегче, все по камерам сидят. Но, режим не соблюдается, этой ночью были случаи поножовщины, драки, поджоги постельного белья. Шестерых посадили в ШИЗО , пришлось использовать спецсредства. За прошедшую ночь четыре случая членовредительства, всех в лазарет поместили.

- Из разных отрядов, в лазарете? – Шепелев поднял глаза, красные и зудящие от недосыпа, на подчиненного.

- Нет, из одного, из четвертого… Чёрт!.. – Качановский даже вскочил со стула, пораженный нехорошей догадкой. – Разрешите проверить обстановку?

- Давай, майор, только быстро, ситуация сложная, надо принять решение! - в голосе Ивана Степановича проскочили железные нотки.

Когда безопасник, сломя голову бросившийся на выход, покинул помещение, Шепелев выслушал доклады остальных своих заместителей и руководителей служб. Посещения запрещены, передачи тоже, склады в порядке, сигнализация в исправном состоянии, автопарк замечаний не имеет, сотрудники на казарменном положении с двадцатого марта… Когда последний докладчик уже заканчивал говорить, в распахнувшуюся с грохотом дверь влетел покрасневший, запыхавшийся Сан Саныч.

- Там… Лазарет… Заперт изнутри, никто не отвечает! – с трудом переводя дыхание, сообщил Качановский.

- Сан Саныч, садись на свое место, надо кое-что обсудить. Больничкой потом займешься. – Шепелев встал, покривившись от неприятных ощущений в затекших ногах.

- Если кто-нибудь из вас еще не знает, докладываю, товарищи – обстановка в стране очень тяжелая. Федеральное правительство эвакуировано, областное тоже. Губернатор погиб, в ночь на двадцать первое, в своем доме. Часть областного руководства погибла при эвакуации. Начальник УФСИН со вчерашнего дня на связь не выходит. – увидев, что после первой части его рапорта, подчиненные, казалось, перестали даже дышать, полковник продолжил. – Сводки от наших соседей, от армейцев, от ФСБ, также не радуют. В Москве, Ярославле, других городах по всей стране происходят массовые нападения на людей. Больницы полностью захвачены инфицированными. Погромы, грабежи, убийства повсеместно. В Рыбинске, об этом знает каждый из вас, происходит то же самое. Начались дезертирства из армии. Наши соседи, первая, вторая, восьмая колонии, докладывают о бунтах, беспорядках, связь с первой сегодня ночью прервалась…

Шепелев сделал пару глотков остывшего кофе, затем, помолчав секунду, продолжил.

- Сложившиеся условия требуют принять сложное, неприятное решение. Существует секретная инструкция, на случай войны, или чрезвычайного положения. Кто-нибудь знает, что говорится в этой инструкции?

Двое, в том числе Качановский, утвердительно кивнули головой.

- Речь идет о фильтрации контингента, с последующей ликвидацией сидящих по тяжелым статьям. – опершись кулаками о стол, медленно произнес Иван Степанович, пристально вглядываясь в лица присутствующих. – Ликвидация не позволит заключенным, вырвавшимся на волю, усугубить и без того сложную обстановку. У кого-нибудь есть вопросы?

Первым из оцепенения вышел Рыков, начальник оперативного отдела.

- Товарищ полковник, разрешите вопрос! – увидев согласие начальника, Рыков продолжил. – С убийцами, грабителями, насильниками все понятно. С ворами что делать будем?

- Гнилой народец, эти воры… - брезгливо скривился Шепелев. – кроме того, у нас первоходов нет ни одного, все с рецидивами. Выпустить таких, значит посеять хаос в городе. Моё мнение, ликвидировать их надо.

Подчиненные молчали, опустив головы. Полковник, половину ночи размышлявший о предстоящей зачистке колонии, прекрасно их понимал. Во-первых, убить тысячу человек, пусть даже преступников, давно потерявших право называться людьми, тяжелая ноша. Во-вторых, неизвестно, что будет с причастными к зачистке, после того как ситуация в стране придет в норму. Могут оправдать, а могут и пожизненное влепить, с отбыванием в «Белом лебеде» …

- Без директивы из главка, решение может быть принято тремя вышестоящими руководителями учреждения. – севшим от волнения голосом произнес Шепелев. – То есть, кто угодно из нас, может проголосовать. Понимаю, не все могут взять на себя такой груз, такую ответственность, поэтому, даю слово офицера, ни к кому из воздержавшихся претензий не будет. Итак, кто «за»?

Посмотрев на подчиненных, сидевших неподвижно, словно истуканы, Шепелев первым поднял руку. Прошло не меньше минуты, прежде чем поднялась вторая. Рыков, медленно, понурив голову, приподнял руку над столом. Качановский поднес руку ко рту, будто прикрывая зевок, но, дрогнув всем телом, опустил. Прошло еще около минуты, прежде чем проголосовал третий руководитель, начальник охраны, Веселкин Макар Николаевич. Остальные, увидев три поднятых руки, вздохнули с облегчением – грех на свою душу брать не придется…

— Вот приказы, за моей подписью. Рыков, Весёлкин, поставьте свои резолюции. – Шепелев достал из лежащей на столе папки стопку документов, со свежими печатями. – Зарегистрируйте в канцелярии, доведите до ведома подразделений. Сан Саныч, собери всех в клубе, через час. Да поможет нам Бог, ребята…

Когда подчиненные вышли из кабинета, Иван Степанович запер дверь на ключ, достал из шкафа баночку таблеток, резким движением бросил в рот сразу три белых кругляша и запил водой из бутылки. Затем, по дороге к креслу, мотая головой из стороны в сторону, несколько раз громко ударил кулаком в ладонь,. В висках шумело, голова налилась свинцом, хотелось кричать, но полковник лишь крепче сжал зубы. Понимание, что он делает всё правильно, не приносило облегчения. Президент исчез, губернатор погиб, начальник главка УФСИН неизвестно где, города охвачены неизвестной инфекцией, превращающей людей в кровожадных психов, а у него сидят полторы тысячи матерых уголовников, способных превратить и без того гибнущий город, в царство хаоса и насилия…

Когда лекарство подействовало, Шепелев поднял трубку телефона спецсвязи. Кошкин, Юрий Владимирович, мэр города, ответил моментально, словно держал руку над аппаратом в ожидании звонка.

- Ююаа..- заплетающимся, непослушным языком пробормотал полковник. – Мммы ..ешили.. сс.. зза…

- Иван, с тобой все в порядке?! – встревоженно спросил Кошкин. - Ты выпил?

- Ннт… Лек.сстфоо… П..о.дет… - с трудом выговорил Иван Степанович.

- Сегодня… чистить начнете? – мэр знал о теме утреннего совещания в колонии.

- Ттаа.. Скоо..оо..

- Ваня, держитесь там. Приходи в себя, звони, если помощь понадобится. У нас самих тут не сахар, но попробую что-нибудь сделать. – пообещал Кошкин. – Не прощаемся.

Положив трубку, Шепелев с облегчением откинулся на высокую спинку кресла, сомкнул налившиеся тяжестью веки. Голова еще кружилась, перед взором то и дело вспыхивали искры, но вскоре всё прошло. Проговорив вслух матерный стишок, сочиненный одним из давних сидельцев, Иван Степанович убедился, что язык уже не заплетается. Посмотрев на часы, грузно поднялся из кресла. Ноги предательски дрожали, хотя сознание уже очистилось.

- Соберись, тряпка! – вслух приказал сам себе полковник, одергивая китель.

Закрыв глаза, начальник колонии постоял еще минуту, глубоко дыша. Постепенно его плечи расправились, ноги перестали дрожать. Твердым, почти чеканным шагом, вышел из кабинета, прокручивая в голове слова предстоящего обращения к персоналу.

Начинался страшный, тяжелый день, в котором для слабости и сомнений не было места.

* * *

Поздним вечером, вертя в руке стакан с разведенным спиртом, полковник снова поднял трубку телефона для связи с мэром.

- Юра… У нас… Всё… - севшим до хрипоты голосом сообщил Шепелев. – Если можешь, пришли кого-нибудь, кого не жалко, убраться… Мои ребята, после сегодняшнего… Не смогут…

- Понял, Ваня… - мрачно ответил мэр. – Технику и стройматериалы тоже пригоню, на острове за дамбой весь день колонна стоит.

Бросив трубку на рычаг аппарата, начальник бывшей, уже бывшей колонии, которой в ближайшие дни предстояло стать фортом для размещения выживших, опрокинул в себя содержимое стакана и откинулся на спинку кресла, бездумно уставившись на стрелки часов, стоящих на столе… Ужасно хотелось вычеркнуть, вытравить, забыть прошедший день, звуки автоматных очередей, крики умирающих, безумие и боль в глазах подчиненных, исполнявших бесчеловечный, но необходимый для города и всей округи приказ…


--------------------------------------------
ШИЗО – Штрафной изолятор
Белый лебедь - исправительная колония особого режима для пожизненно осуждённых в городе Соликамске (Пермский край)