Светлый уровень Небытия., Роман. Мистика. Детектив. Фэнтази. Опции

[Седой]

Здравствуйте ( в это не простое время - очень даже ЗДРАВСТВУЙТЕ) уважаемые форумчане. Графомания, это не только стремление к написанию, но и такое же стремление к выкладыванию написанного Так что придётся вам меня немножко потерпеть




СВЕТЛЫЙ УРОВЕНЬ НЕБЫТИЯ


«… что все мы будем счастливы, когда-нибудь, Бог даст…»

Сергей и Татьяна Никитины







СВЯТОЙ



Антонина Кузьминична Лужина, шестидесятитрёхлетняя жительница деревни Троя, подойдя утром к хлеву, возле собачьей будки обнаружила человеческую руку. Длинною до локтя, местами обглоданная до кости, издали она напоминала гнилое палено. Присмотревшись, убедилась, что это всё-таки не палено и не наваждение, Антонина Кузьминична позвала соседку. Та, присевши, долго разглядывала лежалую перед ней часть тела, наконец произнесла - "Ну, человечья...". После этого, накрыв странную находку тазом, перевёрнутым к верху дном и положив сверху кирпич, женщины отправилась вызывать милицию.
Следователь Будмайский внимательно слушал хозяйку. Та говорила, что её трёхлетнюю сучку Фоську изначально звали Фроськой, а поскольку у женщины отсутствовали передние зубы, и звук, обозначающий букву "р", из уст вылетал почти инкогнито, то вскоре все, и сама хозяйка в том числе, смирились с данным фактом и стали звать животное как им слышалось. Эта информация для следователя являлась абсолютно бесполезной. Как впрочем и то, что муж хозяйки, "кабель проклятый", почти уже тридцать лет назад умотал с "лярвой" Ковалёвой в Сибирь, оставив её с пятилетним сыном, и до сих пор от него не слуху, ни духу.
- И всё же - каким образом на вашем подворьи оказалась человеческая рука?
Не выдержав, Будмайский направил разговор в нужное русло.
- Так известно... - ответила Лужина и дальше посыпалась информация о том, что у случки "свадьба", что по ночам во дворе собираются с десяток кабелей, что и раньше она по утрам находила то овечью ногу, то свиную голову - Это Гром, Максима Чубаркина псина, таскает ей всякие гостинцы. Вот и руку, скорее всего, он принёс.
Следователь вспомнил, что когда осматривал дворовую территорию, заметил между развалившимся, полусгнившим забором и пышным кустом смородины, здоровенную лохматую собаку с тёмно-бурым окрасом. Псина, в отличии от хозяйской рыжей сучки, постоянно виляющей тощим задом, довольно не дружелюбно поглядывала на него. Теперь Будмайский, почему-то, был уверен, что это и есть тот самый Гром.
- А откуда он её принёс, как вы думаете? - внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросил следователь.
- Так известно откуда, с Шипучей Гати - не задумываясь ответила Лужина - Туда издавна люди падаль выкидывают...
Эта святая простота Будмайского немного покоробила и он отвёл взгляд.
***
Что дело будет не простое, капитан Федотов понял сразу. На бытовуху, когда в пьяном угаре внезапно вспыхивают разборки и случается непредумышленное убийство, это не походило. Расчленение, причём не топором со всего маху, а острым ножом и строго по локтевому суставу, говорило о холодном расчёте убийцы. А значит и следы он попытается скрыть максимально надёжно. Осмотр Шипучей Гати ничего не дал. Она представляла собой огромный луг, поросший высокий густой травой с бесчисленным множеством островков твёрдой земли, где росли высокая трава, деревья и кустарники. Мёртвые растения, наклонённые и упавшие, вперемешку с живыми создавали впечатления пасущихся гигантских динозавров, ощетинившихся шипами. Их жуткий вид вселял страх, но смертельную опасность здесь представляла ровная местность с глубокими ямами, заполненными липкой и вонючей жижей. Поскольку ямы были скрыты густой травой, то оставались незаметными. Эта же трава издавна на ветру шипящий звук, как бутылка газировки с чуть приоткрытой пробкой. Сколько человек и животных пропало в этих местах, никто не знал. Здесь никогда не находили чьи либо трупы. С далёких времён, из уст в уста передавались рассказы очевидцев, на глазах которых, люди, по каким-либо причинам оказавшиеся на данном болоте, исчезали мгновенно, словно в прямом смысле уходили под землю. Этому факту беспрекословно верили и ни у кого не возникало даже мысли проверить на себе его достоверность. А мёртвых животных, жители со всей округи сбрасывали с возвышенности, которая крутой стороной примыкала к болоту. То место конечно обследовали, но никаких следов связанных с убийством или частей человеческого тела не обнаружили. Криминалистическая экспертиза в общем-то, тоже особой ясности не внесла. Женщина в возрасте от сорока до пятидесяти, вторая группа крови, месяц-полтора назад была ещё жива. Запрос о пропаже людей за последнее время ничего не дал. По краю, в состав которого входило шесть областей, за последние полгода, таковых не было. Возможно, тело привезли издалека и информация попросту ещё не дошла. Но вполне возможно, что никто из здешних о пропаже ещё не заявил.
"С близлежащими деревнями проблем не будет, поскольку они не многочисленны и жители, в основном, друг друга знают - думал Федотов - А вот что делать с дачными посёлками? Там домов не меньше трёх тысяч наберётся".
Начальство, в виде подполковника Свиридова, на совещаниях, обычно рвало и метало. Особенно если дело грозило "зависнуть". К тому же у начальника были специфические методы работы. В частности, он считал, что перед тем как дать работнику задание, его следует "покрыть матом".
Предстоящее совещание ничем не обещало отличаться от предыдущих. Вначале подполковник с напущенной деловитостью спросил - "Как обстоят дела с рукой?"
- Да полная жопа - ответил Федотов, но мысленно. Вслух же произнёс - Работаем...
- Поактивнее, поактивнее надо работать - посоветовал подполковник, пока ещё нормальным тоном. Однако, судя по стремительно краснеющей физиономии, нормальный тон у него быстро заканчивался.
"Да уж... поактивнее - молча передразнил начальника Федотов и так же молча съязвил - Грома за яйца возьму". Потом, представив эту сцену, брезгливо спрятал правую руку под стол.
В это время начальник, словно прочитав его мысли, заорал во всё горло.
- Живее надо работать! Понимаете? Шевелиться, а не спать, как сонные мухи! Ходить, искать, спрашивать, смотреть. Или вы думаете, что улики к вам сами явятся, как зарплата в кошелёк? Ежедневно отчёт мне на стол! Понятно, товарищ капитан?
- Так точно - произнёс вставая капитан. Вставать следовало обязательно. Не то что это была прихоть Свиридова. Просто работники давно уже заметили, что если перед начальником, когда он "рвёт" и "мечет", стоять по стойке смирно, то это несколько сглаживает волну гнева.
Выслушав тираду пустых нравоучений, Федотов, наконец, получил разрешение садиться. Ещё только опускаясь на стул, он подумал - "Куда катиться этот мир?". Обычно, после этого мысленного вопроса у него начинались философские размышления. Вспомнилось начало служебной карьеры, как он молодым следователям пришёл на работу в отдел. Тогда управлением руководил подполковник Толупер Борис Аркадьевич. Над его привычкой ковыряться в носу, смеялись все. Он и сам знал о ней но, как и пристрастие к курению, побороть не мог. Обе привычки были приобретены в молодости. В частности, как рассказывал сам Борис Аркадьевич, когда он только начал ездить на своих "Жигулях", в ожидании зелёного сигнала на светофоре, стал ковыряться в носу. Так появилась и закрепилась эта привычка. Следователи говорили, что даже теперь, когда он ездил общественным транспортом и троллейбус останавливался на светофоре, Толупер тут же запускал палец в нос.
Должность начальника управления явилась апогеем всей его рабочей карьеры. Он начинал простым следователем, долгое время руководил отделом, поэтому о следствии знал всё. Спокойным характером, рассудительностью и справедливостью, он снискал уважение среди подчинённых. С ним можно было посоветоваться, спокойно обсудить проблемы, принять решение. Коллеги о нём отзывались так - "Простой как палка и добрый как Дед Мороз в Новогоднюю ночь". Но когда он ушёл на пенсию, на его место назначили совершенно постороннего человека, который до этого занимал какую-то должность то ли в министерстве, то ли в исполкоме. Тот в следственным процессе не разбирался вообще, поэтому ничего не мог ни посоветовать, ни подсказать. На совещаниях говорил обобщёнными фразами, в общем-то ни о чём, хотя и долго. Его любимый конёк - трудовая дисциплина, отчётность и положительные результаты. А где их взять - его не интересовало. Но если их нет, значит ты не справляешься со своими обязанностями. Такой был принцип. А ещё он считал - если подчинённого ругать, что, в сущности, он постоянно и делал, то тот будет хорошо работать. Весь же смысл его деятельности, как руководителя, сводился только к организации и контролю за рабочим процессом. Но это было настолько обобщённо и поверхностно, что такую работу мог делать любой более-менее грамотный человек. Поначалу Федотов допускал, что начальник, человек новый, не вникший в суть процесса, не притёршийся и его такая манера работать, всего лишь внешняя напускная оболочка. Но потом произошло событие, напрочь уничтожившее все его допущения. Как-то после совещания Свиридов попросил задержаться. Явление, в общем-то, обычное, если надо поговорить о личном или с газа на глаз.
- Как дела? - вроде дружелюбно спросил начальник.
- Всё в порядке - ответил Федотов.
- Точно?
Этот долгий, придирчивый взгляд подполковника ему не понравился.
"Где-то косяк вылез наружу" - мелькнула мысль.
- Товарищ капитан, вот вы являетесь руководителем отдела. Почему вы никого не наказываете? У вас все хорошо работают?
- Да...
- Тогда почему такая низкая раскрываемость?
- Потому что дела сложные.
- У всех дела сложные. Чтобы решать сложные дела, надо установить порядок в подразделении и поддерживать его. Если я найду у вас хотя бы один изъян, накажу вас. Понятно, товарищ капитан? Так что - делайте выводы.
Через полторы недели к ним заявились трое молоденьких офицеров из управления.
- Мне поручено составить фотографию рабочего дня вашего подразделения - отрапортовал один из них, по-видимому старший.
- А что это такое? - спросил Федотов, который раньше даже не слышал ничего подобного.
- Мы будем фиксировать все действия работников вашего отдела в течении дня.
Они молча, как тени, слонялись по отделу и что-то помечали в блокнотах. После обеда к ним уже привыкли и не обращали внимания. Зато через неделю, на совещании Свиридов поднял Федотова и вылил на него "бочку грязи". Оказывается, в отделе порядок отсутствовал напрочь. Не было плана, контроля за подчинёнными, а также нарушения в хранении документации, выдачи оружия, курение в неположенных местах и так далее. В итоге Федотов был наказан лишением премиальных, за что он потом и расписался в приказе. Конечно, все выявленные факты имели место быть. И тем не менее, Федотов считал, что это придирка чистой воды. Ведь в сущности, все недостатки были организационного плана и никак не влияли на раскрываемость дел. На недостатки или ошибки следствия никто не указывал. Это означало только одно - чтобы обозначить свою работу, начальство нашло козла отпущения. Было несколько обидно, что именно его избрали мальчиком для бития. Может быть Свиридов рассчитывал, что после этого тот будет лебезить перед ним, как это в большей или меньшей степени делали все начальники отделов? Но на Федотова это подействовало с точностью наоборот: он всем существом воспротивился навязываемой методике и не стал копировать его манеры. Он, конечно, не превратился в нарушителя. Он вообще никогда не был против дисциплины, но то что сейчас происходило в управлении, считал солдафонской муштрой и показухой. Показушность же, по его мнению, пронизало не только Министерство Внутренних Дел, но и всю структуру власти. Конечно, можно было допустить какой-то процент показушности, но в рамках приличия. А если по бумагам выходило, что раскрываемость в их управлении девяносто шесть процентов, но на самом деле не было и шести девяти, то это уже, как говорится "за державу обидно". Свиридов часто недвусмысленно намекал, что бы следователи, на какое-то время, закрывали незавершонку, а после отчётности, возвращали бы на дорасследование. Но Федотов прекрасно понимал, что такой следователь тем самым подписывает себе приговор. Если подлог раскроется, а в современных условиях это сделать не составляло большого труда, то сам же Свиридов затянет на твоей шее эту удавку. Поэтому Федотов и не вёлся на прозрачные намёки, по возможности игнорировал показушность и равнодушно сносил "кнут и пряник". К слову - последнее довалось не легко. Особенно кнут. Федотов развил в себе одну хитрость: когда подполковник, в араторском экстазе склонял его, он, в это время показывал ему под столом кукиш или "фак". Эту манеру он перенял от командира роты полка Внутренних войск, капитана по фамилии Пак. Коллеги называли его "Гапак". И не без основания. Дело в том, что инициалы у капитана были "Г" и "А", Георгий Арсеньевич. Если их поставить перед фамилией, то это только так и читалось. Ещё его называли Гога Пак, произнося это одним словом. В жилах капитана смешалось корейская и грузинская кровь и, надо сказать, смесь получилась довольно гремучей. Однажды командир полка перед строем офицеров отчитывал его за какую-то провинность. Тот, вытянувшись в струнку, казалось весь внимал его словам. Однако, в это время, средним пальцам правой руки, плотно прижатой к бедру, показывал фак. Закончив отчитывать подчинённого, командир произнёс - "Станьте в строй, товарищ капитан". Тот ответил - "Есть!" - и непроизвольно отдал честь полковнику тем же факом. Полковник, правда, не заметил этого жеста, однако обратил внимания, что у некоторых офицеров из первой шеренги рожи стали красными, а выражение лиц такое, словно они набрали полный рот воды и никак не могут проглотить. Федотов стал использовать этот метод и, как ни странно, он оказался действенным. Как громоотвод, уводящий испепеляющий удар молнии, так и для Федотова слова начальника не имели никакого воздействия. Иной раз ему даже приходилось сдерживать смех, который неожиданно возникал как какое-то побочное явление от грозной критики. Его коллеги, в большинстве своём, верили речам Свиридова и очень болезненно воспринимали критику. Но самое страшное - после совещания они возвращались в свои отделы и точно так же вели себя с подчиненными. Федотов же, на вопрос - "Что было на совещании?" небрежно махал рукой и отвечал - "А, всё тот же п...ж". Нельзя сказать, что он в открытую игнорировал все предписания руководства. Даже наоборот, он добросовестно их исполнял. Но он не превратился в бездушную машину, робота, который слепа и бездумно исполняет заданную программу. Он имел своё мнение, высказывал свою точку зрения и уже одним этим снискал уважение в коллективе. Но такое отношение к руководству не могло не иметь последствий. Во-первых - ему не давали звания. Вот уже третий год он возглавлял отдел в звании капитана, хотя раньше, при назначении на эту должность, майорская звёздочка ложилась на плечи автоматически. Да и премиями его отдел не баловали. А всё из-за низкой раскрываемости. Федотов мечтал об одном - уйти на пенсию, уехать в какую-нибудь маленькую, заброшенную деревушку, где нет дорог, где не "берут" сотовые телефоны и где чёрно-белый телевизор показывает только две программы. Он бы завёл кота, собаку, козу и пяток кур с петухом. Копал бы огород, косил траву, собирал грибы и наслаждался тишиной и спокойствием. Ради этого он даже не стал бы ждать пенсии, но... Но семейные обстоятельства привязывали его к месту жительства, и к работе. А во всём виноват сын-оболтус, который, мягко говоря, не очень хорошо учился в школе и теперь его пришлось устроить в институт на платной основе. Ещё три года ему учиться, а значит как минимум три года Федотову придётся терпеть этот бардак. Да и дочь не в лучшем положении. Полтора года живёт гражданским браком со своим бойфрендом, но на вопрос о детях, только брезгиво фыркает. А Федотов не прочь был повозиться с каким-нибудь карапузиком. Но чем его на самом деле привлекала пенсия, так это свободой. Он был бы тогда воистину свободный человек. И пусть деньги не большие, зато ты не подчиняешься Свиридову и ему подобным. А с каким бы наслаждением на вопрос - "Когда уже ты наконец будешь работать как следует?" Федотов бы ответил - "Да пошёл ты...". Он представил реакцию полковника и даже заулыбался. Вообще-то он давно уже удивлялся тому обстоятельству, что до сих пор ещё работает в этой должности. И заслуга здесь не только в смирении. Чтобы руководить отделом, надо что-то соображать. А чтобы соображать одного образования не достаточно. Надо знать специфику, иметь какой-то опыт. А специфику и опыт ты не узнаешь если не поработаешь. Бестолковым здесь быть нельзя. Вот руководить управлением, можно и бестолковому. У него два зама. У министра замов ещё больше. А главой государства запросто может быть полная бестолочь. Лишь бы язык был хорошо подвешен. Создал штат, набрал армию учёных, специалистов и руководи. Но Федотов чувствовал, что его держат пока ещё не созрела замена. А замена эта росла у него под бокам, или, как говорится, пригрелась у него на груди. Молодой следователь по фамилии Витер попал к ним по распределению. Сразу же по отделению поползли слухи, что его крышует сам Бубелин, важный чиновник из прокуратуры. Поговаривали, что Витер сын любовницы Бубелина, но это уже не важно. Что крыша есть, Федотов убедился самолично. Когда-то он поручил ему одно убийство, связанное с наркотой. На следующий день Свиридов его отчитал по полной программе в свойственной ему манере. "У тебя мозги есть? Ты головой соображаешь? Такое сложное дело поручить молодому следователю...". Да, дело было не простое. Да, следователь молодой, не опытный. Ну так он же бы работал не один. Он, Федотов, в первую очередь ему бы помогал. Зато это был бы хороший урок, он многому бы научил. А так... До сих пор не понятно - что Витер из себя представляет, на что он способен? Настоящего дела, практически-то и не было. Но зато показатели по раскрываемости хорошие. Это да. Значит есть фундамент для повышения в должности и звании. Федотов предчувствовал, что именно он займёт его место. Не то чтобы это его задевало, или была какая-то обида. Нет. Он относился к Витеру как и ко всем следователям. Но однажды пришла довольно интересная мысль; а что если его держат на этой работе лишь только потому, что тому же Витеру здесь комфортно? Следователь Капрович, с первого отдела, как-то при встрече спросил - " У тебя нет свободных мест? Хочу перейти в твой отдел". " С первого, образцово-показтельного, в третий, самый отсталый по управлению?" - удивленно спросил Федотов. "Да Александров задобал уже своей дуростью. Говорит, что я не умею писать отчёт. Я восемнадцать лет работаю в розыске и какой-то свинопас будет говорить, что я не умею писать?" - ответил тот. Федотов знал, что это не Александров задолбал, а скорее Алесандрова задолбали. Тот всегда дрожал перед Свиридовым. А так же угождал, заискивал. Он даже не допускал мысли, что начальник может быть не прав. И конечно же в своём отделе полностью копировал его повадки. "Ты считаешь, я не такой?" - спросил Федотов. Ответ его несколько поразил - "Да ты вообще святой". Он долго находился под впечатлением этого ответа, потом мысленно сказал себе - "Ну, раз я святой, значит попаду в в рай..."
Где-то через неделю после обнаруженной находки, произошли события, которые дали толчок зависшему делу: в одном из дачных кооперативов сгорела домик, принадлежащая некой Виолетте Безшапкиной. На пожарище был обнаружен сильно обгоревший труп мужчины. Но самое интересное - хозяйку дачи никто не видел уже недели две. Впоследствии выяснилось, что та работала на почте и теперь находилась в трудовом отпуске. И жила, она в это время, в основном, на даче. А ещё выяснилось, что она сожительствовала с неким Владимиром Соловьёвым, человеком нигде не работающим и пьющим. Вот тут-то всё и складывалось: пьянка, разборки, убийство, расчленение, неосторожное обращение с огнём или курение в постели. А если бы удалось найти тело... "Может Грома не кормить дня два, а потом прицепить ошейник с радиопередатчиком, выпустить и проследить. Вдруг он приведёт к нужному месту" - рассуждал Федотов. Правда отец Соловьёва занимал высокий пост - заместитель министра лёгкой промышленности. Федотов предчувствовал, что на этом уровне могут оказывать давление на следствие. Поэтому следовало как можно быстрее собрать как можно больше улик.
- Так, Лисун и Витер - завтра с утра поедете на дачу и соберите всё, до мельчайших подробностей, про эту Безшапкину - давал указания Федотов - А я займусь папашей-министром.
- Завтра среда... - робко возразил Витер.
- Ну, и...
- Политинформация...
Когда-то, сверху, спустили директиву - в подразделениях проводить политинформации с личным составом. Цель этого мероприятия была не совсем понятна, потому как в государстве информационного вакуума не наблюдалось. Вполне возможно, что именно из-за изобилия инфорации и дали такое указание, посчитав, что люди могут не заметить стремление власти осчастливить народ своими деяниями.
- Если тебе это сильно интересно, почитай газеты, посмотри телевизор - сухо произнёс Федотов.
- Так он же докладчик - сказал следователь Заболотный, указывая кивком головы на Витера.
- А вы сами без его доклада ничего не можете узнать - язвительно ответил ему Федотов.
- Так... что... выходит... политинформация отменяется? - робко спросил всё тот же Заболотный.
- Отменяется - глядя на стол сказал начальник и добавил - Есть более важные дела.
Уходя кто-то из следователей вполголоса обранил - "Круто...".
Оставшись один, сидя за рабочим столом, Федотов ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно. Но мыслли его были не о работе.
"В тридцать седьмом году, меня бы точно расстреляли" - думал он.




ТЕНИ


В Свете, где всё было белым-бело, появилась Тёмная Тень. Она представляла из себя бесформенное пятно, с постоянно меняющимся

[Седой]

БЕЗЛИКИЙ. ЧАСТЬ-2

Потом вдруг стало темнеть, как будто солнце резко ушло за горизонт, и всё вокруг исчезло: сад, поместье, люди и дочка, которая сидела у Всеволода на руках. Огромный белый диск медленно и величественно вскарабкался на небосвод и завис над далёкими очертаниями высоких гор, орошая окрестности тусклым серебристым светом. Оглядевшись, Всеволод понял, что находится в чистом поле. Диск, тем временем, стал испускать во все стороны тонкие лучи белого света. Неизвестно сколько прошло времени с того момента как Чудокеев неподвижно стоял заворожённый этим представлением, не в силах даже пошевелиться. Вдруг он заметил, что откуда-то от далёких гор к нему что-то приближается. Со временем, всё чётче и яснее стал вырисовываться человеческий силуэт. Когда уже различались черты лица, пришелец остановился.
- Кейка? - не смело спросил подошедший мужчина.
И вдруг Всеволод узнал его.
- Господин Шилинский? - удивленно произнёс он.
- Да, это я...
- Почему вы здесь?
- Я... Ведь я сжульничал когда играл с в вами в карты и выиграл восемь рублей. Помните тогда, в детстве, на крушне...
***
В младших классах гимназии преподаватели от всех учащихся требовали обращаться друг к другу только на "вы". Старшеклассники, конечно, этого не соблюдали. Шилинский был старше Всеволода на три года и почти в открытую нарушал все правила учреждения. Особенно одно - запрет на игру в карты. Малышня, втихоря подражая старшим, также иногда пробовала азартные игры. Однажды, на дальней крушне старого сада купца Рулимого, Чудокеева и ещё четверых гимназистов, за этим занятием застали Шилинский и его друг Котолог.
- Что вы на пуговицы играете. Давайте по-взрослому, на деньги - предложили они.
Когда ребята отказались, Шилинский стал их стыдить, обзывать трусоми и молокососами. Особенно донимал Всеволода и тот, в конце концов, согласился сыграть.
- Не садись, он передёргивает - шепнул ему на ухо кто-то из друзей.
Тогда Чудокеев проиграл восемь рублей. Долг надо было возвращать, и он не знал где взять деньги. Спустя три дня, Котолог подкараулил его в школе, затащил за уборную и, сильно ударив кулаком под дых, пригрозил, что если в ближайшее время не получит денег, то следующий раз пырнёт ножом. Как потом выяснилось, они работали напару: Шилинский выигровал, а Котолог собирал деньги. Но через несколько дней их шайку накрыли. Вышибалу отчислили из гимназии, поскольку, как потом оказалось, его родители много задолжали за учёбу, а игроку поставили на вид. Да так действенно, что тот долго не мог сидеть и ходил медленно, прихрамывая.
Теперь перед Чудокеевым стоял взрослый мужчина с осунувшимся лицом и грустным взглядом.
- А когда вы умерли? - спросил Всеволод.
Тот тяжело вздохнул и стал говорить в сторону.
- Мы сидели в кабаке, зашли Петлюровцы. Один из них подошёл ко мне и предложил выйти для важного разговора. Как только мы оказались на улице, он достал револьвер и выстрелил мне в грудь. По наводке, конечно всё... Откуда бы они знали...
- А господин Котолог? - всё интересовался Всеволод.
- С ним и того хуже. Когда настало смутное время, тот в открытую начал заниматься грабежами. Ладно бы только у богачей отнимал. Так ведь без разбора, всех подряд. Красные его хотели шлёпнуть, но пролетарское происхождение спасло. Если ты помнишь, в гимназии он скрывал его, стыдиться. А тут, видишь, пригодилось. После этого он переметнулся на другую сторону, за линию фронта. Там попался казакам. Те церемониться не стали: привязали к столбу и начали стегать нагайками. Три дня стегали, а на четвёртый он отдал богу душу. Тело превратилось в кусок окровавленного мяса...
Взгляд Шилинского на долгое время застыл от этого воспоминания.
- Может вы простите меня... Мне это очень нужно - наконец жалостливо попросил он.
- Да, конечно, я вас прощаю - тут же ответил Всеволод.
- Благодарю вас, Кейка, благодарю...
Бесконечно повторяя благодарность, мужчина растворился во мраке. Вглядываясь в пустоту Всеволод подумал, что он даже не знает его имени. Как впрочем, наверно, и тот его. Кейка, пошло от фамилии Чудокеев. Так, по-дружески, а не в обиду, звали его большинство ровесников.
Вдруг Всеволод почувствовал у себя за спиной чьё-то присутствие и резко обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина, одетый в длинную серую шинель, застёгнутую на все пуговицы. То ли его худоба, то ли что-то в осанке, то ли во взгляде, Чудокееву показалось сильно знакомым. Мужчина средних лет, с впалыми щеками и глубокими лобными залысинами на коротко стриженной голове.
"Как у дедушки Вениамина..." - мелькнула у Чудокеева мысль.
Незнакомец, в полном молчнании, долго смотрел на него любопытным взглядом и, наконец, проговорил грудным, с лёгкой хрипотцой, голосом - "Ну, здравствуй, отец".
- Вы... мой сын? - округлив от удивления глаза, спросил Чудокеев.
У него было двое детей - Андрей и Евгений. Оба родились в России, оба теперь проживали в Канаде. Оба имели высшее образование, работу, семьи, своих детей. Но ни один из них не был похож на этого мужчину.
- Но... кто вы?... Я вас, кажется, не знаю... Я вас никогда не видел - растерянно произнёс Всеволод.
- Я тебя тоже никогда не видел... - спокойно ответил мужчина - Но мне очень хотелось, и я был уверен, что когда-нибудь тебя встречу. Если не при жизни, то хотя бы на том свете. Ну и вот...
- А кто ваша мать? - всё также не смело спросил Чудокеев.
Глядя ему в глаза, но уже колючим, даже злым взглядом, мужчина произнёс твёрдым, похожим на мощный раскат грома, голосом - "Меня зовут Гордей Куликов".
- Меланья... - чуть вздрогнув прошептал Всеволод и сделал шаг назад.
***
Куликовы издавна были собственностью Чудокеевых. После отмены крепостного права, отношения практически не изменились: они жили на том же месте, работали на тех же землях, с той лишь разницей, что теперь считались свободными. Но они не хотели этой свободы и в открытую заявляли об этом. Да и не только они. Чудокеевы владели большим участком земли, но это были плодородные земли. Крепостных набиралось человек двести. Всех кто умел работать и хотел, жили хорошо. Многие крепостные даже держали батраков. А Куликовы особенно были на хорошем счету. Всеволод помнил как отец часто говорил о Климе, одним из старших братьев Миланьи.
- Ну, башковитый пацан! За три года, только по учебнику освоил немецкий язык. Свободно говорит. Даже сам Генрих фон Колле это подтвердил. Надо непременно чтобы учился дальше. Жалко если пропадут такие способности.
Отец настаивал на университете, но у Куливовых не хватало денег, и он безвозмездно даложил недостающую сумму.
В семье Куликовых было семеро детей. Пятеро сыновей и две дочери. Первая девочка начинала наследственную линию, последняя заканчивала. А между ними - пятеро сыновей. Вот Меланья и являлась этой замыкающей.
Всеволод впервые увидел Меланью когда ему было одиннадцать лет. Он с братьями запускал воздушного змея и они бегали за ним по всему саду. В это время в ворота въехала телега, которой управляла старая женщина. Рядом с ней сидела белокурая девочка, лет шести. Она с любопытством наблюдала как барчуки, задрав головы, носятся из стороны в сторону. Вдруг Всеволод оступился и упал, в буквальном смысле, уткнувшись носом в землю. Наверно, со стороны, это выглядело потешно, потому что девочка разразилась громким, заливистым смехом.
Чудокеевы у Куликовых закупали продукты, поэтому, особенно в летнее время, те приезжали в имение как минимум три раза в неделю. Лошадью, обычно, управляла Агафья Куликова, бабушка Меланьи, которая всегда брала с собой внучку. Той видно нравились подобные поездки. Иногда, по каким-то причинам, вместо бабушки приезжал кто-нибудь из старших братьев Меланьи. Но она постоянно сидела в повозке. И постоянно, завидев Всеводода, улыбалась.
Они не дружили, не играли вместе, они даже не разговаривали. Эта улыбка была как отголосок того детского смеха, запечатлённая в воспоминаниях.
В то лето Всеволод уже учился на последнем курсе университета и, как обычно, приехал в поместье отдохнуть. И вот однажды, в один из летних дней, Меланья, тоже как обычно заехала во двор, сама управляя гнедой лошадкой. Встретившись взглядом с Всевододом, она, как обычно, одарила его всё той же улыбкой. А ему, в отличии от прошлых встреч, тогда подумалось - "Однако красавица! Её бы приодеть и она непременно дала бы фору любой городской барышне". На том всё и кончилось.
Спустя какое-то время Чудокеевы были приглашены на именины Нелли Рулевской, дочери двоюродного брата отца Всеволода. Они поехали к ним всей семьёй и задержались на двое суток. Потом родители с младшими сыновьями отправились домой, а Всеволода уговорили остаться с молодёжью. На третий день все начали разъезжаться.
Было решено отвести князя Валунова с семьёй на станцию, посадить на поезд, а на обратном пути заехать в поместье Чудокеевых. Всеволода вполне устраивал такой план. Однако, уже в пути, он заметил, что с юго-западного направления в их сторону движется чёрная грозовая туча. Пока что она только вылезало из-за горизонта, но глухое ворчание громовых раскатов слышалось уже довольно явственно.
Что они ещё в дороге попадут под дождь, никто уже не сомневался. Старый князь Рулевский предусмотрительно выделил им две кареты с крытым верхом, потому как его ноющая с утра поясница предрекала непогоду на сто процентов. Молодёжь, конечно, вначале сопротивлялась, мол и так душно, но князь настоял. Поэтому появления грозовой тучи особого беспокойства ни у кого не вызвало.
Вдруг, по дороге, Всеволоду пришла мысль, что если он, за километр до Вертилинского моста, перейдёт речку вброд, а дальше напрямую быстрым шагом, через заливные луга направится домой, то, возможно, до дождя и успеет. По-быстрому попрощавшись, он на ходу спрыгнул с кареты. Однако он недооценил скорость движения тучи: когда до дома оставалось не больше километра, порывы ветра стали безжалостно терзать верхушки деревьев, а громовые раскаты за спиной звучали всё громче и ближе. Всеволод понял, что сухим ему домой не вернуться. Можно было укрыться в старом заброшенном амбаре, но насколько он помнил, там была сильно прохудившаяся крыша, да и само строение "дышало" даже от лёгкого прорыва ветра. Поэтому он решил не останавливаться. Но вдруг прозвучавший со стороны амбара голос заставил его обернуться.
- Сюда! Сюда! - кричала и махала ему рукой женщина, стоя в перекошенном дверном проёме - Скорее сюда!
Всеволод не раздумывая побежал на зов. По пути он не заметил кочку в высокой траве, наступил на неё и, поскользнувшись, упал на спину. И тогда он услышал знакомый смех... Приближаясь к амбару он уже знал кто его там ждёт.
- Что ж вы, барин, так оплошали: ходите где ни поподя? - спросила Меланья - Вот в непогоду угодили.
- С Гильнищево иду. Думал успеть до грозы - толком ещё не отдышавшись, ответил Всеволод.
- С Гильнищево? Пешком? - удивилась девушка и, повернув голову в сторону названного поселения, словно отсюда его можно было видеть, добавила - Так это, пожалуй, вёрст десять с лишним будет. Напрямки, конечно, ближе - верст шесть. Но нынешней порой болота лучше обходить. Хотя, ваш батюшка, в молодости, с моим тятькой, зимой и летом хаживали по этим местам за дичью. Но не в коем случае не один.
- Меня Рулевские подвезли до Вертилинского моста. Вброд здесь не далеко, думал успею... - и, осмотрев девушку с головы до ног, вдруг строго спросил - А вы, барышня, какими судьбами здесь?
- По ягоды ходила - ответила барышня, указав взглядом на прикрытое полотенцем лукошко, у стены - Дни настали жаркие, вот ягода и пошла. Нельзя упускать момент.
- Не боитесь одна?
- Вот ещё... Чего мне боятся? Я ничего не боюсь... - заносчиво произнесла девушка.
В это время как-то особенно ярко сверкнула молния и одновременно послышался сухой короткий щелчок. После чего сразу же раздался громовой удар такой силы, что, в прямом смысле, под ногами задрожала земля.
Девушка по-птичьи вскрыкнула, отскочила от проёма и, прислонившись спиной к стене, несколько раз быстренько перекрестилась.
Сказать по-правде, Всеволод тоже испугался. Хотя и незаметно, он, всё же содрогнулся и сделал шаг назад. Потом начал осматривать дырявую крышу этого ветхого строения, мысленно рассуждая о том, что если бы молния теперь подожгла её, то проливной дождь, который начался сразу после грома, несомненно потушил бы возгорание.
Меланья тем временем отошла от входа на средину амбара и села на жёрдочку, разделявшую помещение на две части. Она стала рассказывать историю о том, как в прошлом году молния убила мужика из соседней деревни. Гроза настигла его на сенокосе. Он всё сделал правильно: косу спрятал в кустах, а сам залез под телегу. Но он забыл про запасную косу, которая лежала под травой на этой же телеге. Меланья говорила, что железо притягивает молнию также как и высокое дерево. Всеволод это и сам знал, но слушал внимательно, словно это для него было открытием. Вдруг жёрдочка, не выдержав человеческого веса, треснула и девушка, взвизгнув, спиной упала на землю...
Это падение не причинило ей вреда, поскольку высота была небольшой. Девушка могла бы сразу же вскочить на ноги, но при падении подол юбки высоко запрокинулся, обнажив ноги до половины бедра. Поэтому, прежде чем подняться, она стала его поправлять и на какое-то время запуталась. Всеволод со словами - "Барышня, ну что же вы..." - тут же подошёл к ней и протянул руку. Но она взяла её лишь только после того как справилась с подолом.
Всеволод не рассчитал свои силы по отношению к весу девушки. Он потянул её за руку слишком сильно, так что она не только поднялась, но и, двигаясь по инерции, подалась вперёд. Не поддержи он её спереди, она вполне могла упасть на четвереньки. В итоге же, она очутилась в его объятиях.
Они оказались слишком близко друг к другу. Он её не отпускал, она от него не отстранялась. Их глаза встретились, взгляды зацепились друг за друга. Их губы медленно приближались и, потом, как разнополярные магниты, преодолев критическое расстояние, слились в горячем поцелуе...
Дальше пошла полоса беспамятства. Мощная, непреодолимая сила страсти завладела их телами и понесла издревне проторонным путём инстинкта, парализовав разум и волю. Единственное что Всеволод запомнил, это губы, горячее порывистое дыхание, частые удары сердца.
Ураган страсти исчез также неожиданно как и возник. Медленно приходило осознание случившегося.
Они всё ещё лежали на невысокой копне прошлогоднего сена у противоположной от входа стены. Как они там оказались, Всеволод помнил смутно - в какое-то время он подхватил девушку на руки и принёс туда.
Теперь они лежали рядом: он на спине, она повернулась на бок, лицом к стене. Тягостное молчание по поводу случившегося, словно грозовая туча висела над ними и давила на создание.
Всеволод понимал: надо бы что-то сказать, но в голову ничего путного не приходило. Он никогда не давал пустых обещаний и теперь, несколько даже удивился, что без них, оказывается, разговора нет. Ну не спрашивать же, на самом деле, о урожайности зерновых на их наделах. Ещё он прекрасно понимал, что в их отношениях нет перспективы, что он не сможет поддерживать их, не говоря уже о чём-то большем. И причиной тому являлось их положение в обществе.
Когда-то, в высших кругах здешней знати, бурно обсуждался поступок местного графа Дубровского. Суть его заключалась в том, что граф, вдовствовавший пятнадцать лет, на семидесятом году жизни женился. Факт, сам по себе, заурядный, весь вопрос - на ком. А женился он на своей горничной, простой крестьянской девушке. Она, конечно, была молода, здорова, телесами вся при себе.
Причина этого события полностью заключалась в характере сомого графа. Он имел довольно крутой норов: был вспыльчив, не уравновешен, сумасброден и сильно падок к женскому полу. В уже приклонном возрасте у него случился конфликт с детьми, касающийся не малого наследства. В общем-то, на этой почве, как бы в отместку своим законным наследникам, он и принял решение жениться. Все понимали, что инициатором произошедшего являлся сам граф, но общество стало осуждать только девицу. Пословица -"из грязи - в князи" - не сходило с уст. Ей начали приписывать всякие развраты, безнравственность, даже безбожье. Она всё это пережила и когда граф скончался, как и ожидалось, унаследовала всё его состояние. Дальше шла не совсем красивая история о том как сын графа от первой жены ради денег бросил семью и собирался жениться на своей мачехе. Но чем всё закончилось, Всеволод не знал. Как последствие этой истории с той поры в поместьях установился новый порядок: домашнюю прислугу стали подбирать исключительно женщины. И выбирали замужних, с детьми, тех у кого внешность, мягко говоря, не особо привлекала мужчин.
Всеволод ясно представил как отреагируют его родители на случившееся. Они им не позволят даже поддерживать отношения, не говоря уже о женитьбе. От его круга друзей и знакомых также не следовало ожидать ничего хорошего. Нет, среди друзей иногда случались и обсуждались интимные связи с простолюдинками, но все они относились к разряду несерьёзных увлечений и расказчикам не делали чести в обществе. Даже посещение публичных домов считалось более достойным мероприятием. Так что, с какой стороны не посмотри, Всеволоду за этот поступок, грозило только осуждение и возможно даже отчуждение. Пойти против воли родителей, против мнения общества он не мог.
***
Всеволод поднялся, заправил одежду.
- Дождь почти кончился, можно идти - сказал он, глядя на улицу, и, обернувшись, посмотрел на Меланью. Она лежала в той же позе: лицом к стене, поджав колени так, что ноги полностью спрятались под юбкой, и совсем не реагировала на его слова. Не этих слов она ждала от него и он это понимал. Но он ушёл, ни сказав больше ни слова. Повернулся и ушёл...
А потом, на следующий день, обнаружились, что в городе появились какие-то неотложные дела и он уехал из поместья.