Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

2.

Себрис с трудом встал с койки, пересёк пустую палату и остановился у зеркала. Впалые щёки, мешки под глазами, измученный вид. Светлые волосы обриты с правой стороны головы — там, где встроен нейрокиб. Евгений чуть повернул голову и увидел на свободном от волос участке несколько свежих послеоперационных шрамов. Провёл по ним пальцами.

«Как это может быть?! — в который раз уже подумал он. — Июнь 2115-го! Два с половиной года псу под хвост! Жена, квартира в Троицке, машина... И ничего этого я не помню!»

Евгений вернулся назад и устало повалился на койку. Чёртова амнезия! В какой-то момент память будто обрубает. Но до этого! До этого-то! Ведь он до мелочей помнил свой последний рейс в декабре 2112 года.

Себрис уже несколько лет работал в «Веллскай» — одной из пяти крупнейших корпораций, занимавшихся добычей руды в поясе астероидов. Он летал от Луны к астероидам и обратно на современном быстроходном грузовике «Молнии» — почти пятьсот миллионов километров тот проносился за каких-то четыре часа. Тогда, в декабре, Евгений привычно пристыковался к автоматизированной станции добычи и переработки руды и начал погрузку. Огромными манипуляторами Себрис методично распределял внутри грузовика поступающие через стыковочный шлюз брикеты чистого углерода. Как обычно, он складывал и закреплял их по особой схеме, облегчающей разгрузку на Луне — в условиях действия силы тяжести.

Провозившись несколько часов с брикетами, Евгений отстыковал грузовик от астероидной станции и задал курс на спутник Земли. По пути он думал об отпуске, который начинался с завтрашнего дня. Как приедет к родителям, как встретится с сестрой, с друзьями, съездит на дачу под Москвой покататься на лыжах, а потом махнёт куда-нибудь за границу — в Африку или даже Южную Америку — вживую посмотреть на ацтекские пирамиды. Почему нет?

И вот перед самой посадкой воспоминания заканчивались. Потом — только отрывочные фразы, звуки, голоса и, наконец, эта палата. И рядом — Таня, держащая его за руку.

Таня... Загадочная Таня. По её словам, они познакомились на новогоднем вечере, который 31 декабря 2112 года устроили родители Евгения. И пришла она с его сестрой — Ирой. Весь отпуск они провели вместе, а когда Себрис прилетел на отдых в следующий раз, в августе 2114-го, — поженились. И теперь, в мае 2115-го, случилась эта злосчастная авария!

Да, он всегда любил скорость, носился в вирсе на гоночных болидах и мечтал о личном автомобиле — выехать на реальное шоссе, переключиться на ручной режим и стрелой полететь вперёд, чтобы только ветер свистел в ушах. Что ж... Мечта сбылась. Но чем это обернулось? Больничной палатой и незнакомой девушкой в роли жены.

Конечно, Таня симпатичная, может быть, даже где-то красивая, но не более. Таких девушек полно вокруг. И чем она его привлекла? Что он в ней увидел тогда? Ведь прошло уже четыре дня, как он очнулся, но, проводя часы рядом с ней, ничего особенного не ощущал. Ничего не всколыхнулось в его душе. Даже намёка на какое-то особенное чувство не возникло. Разве так может быть? Должно быть? Или просто нужно время?





Тёплым июньским вечером такси, свернув с Калужского шоссе и попетляв по улицам Троицка, въехало на подземную парковку жилого комплекса №12. Татьяна и Евгений вышли в раскрывшиеся двери электромобиля и направились к четвёртому лифтовому блоку.

Комплекс был построен по типовому проекту «Ладонь»: от двадцатиэтажного круглого основания, словно пальцы руки, устремлялись ввысь пять башен высотой более ста этажей каждая. На крыше самой «ладони» раскинулся обширный парк с летним театром, аттракционами, прудом и велосипедными дорожками, а на первых этажах башен круглые сутки работали кафе, рестораны, танцклубы и другие развлекательные заведения.

Квартира Евгения Себриса и Татьяны Бортниковой располагалась на шестьдесят четвёртом этаже «безымянного пальца». В лифте Евгений поймал себя на мысли, что ничего не узнаёт — ни парковку, ни дом, ни даже сам Троицк. Будто ни разу тут и не был. И зачем он согласился сюда ехать? Что он будет делать в одной квартире с Таней? Как она вообще представляет их совместное проживание? Потому что он не представлял этого совсем. Лучше, наверное, было ехать к родителям. По крайней мере, на первое время.

Лифт остановился. Евгений пропустил Татьяну вперёд и двинулся следом. Скоро они оказались у одной из квартир, дверь в которую тут же открылась, пропуская хозяев. Себрис вошёл в просторную прихожую, плавно переходящую в гостиную со стеклянной стеной, за которой в вечерней дымке мигал огнями Троицк.

— Дом, ужин готов? — спросила Татьяна.

— Да, — ответил квартирный ИскИн мягким мужским баритоном. — Блюда ожидают в термошкафу.

— Ты уже, наверное, проголодался? — улыбнулась мужу Татьяна.

— Есть немного.

— Тогда иди в ванную, а потом приходи на кухню. Я пока всё накрою.

— А в какую сторону — в ванную?

— Ой, извини, — спохватилась Татьяна. — Направо. А на кухню попадёшь из гостиной.

— Хорошо. Я найду.

«Неплохая у меня квартирка! — умываясь, думал Евгений. — Интересно, сколько десятков лет я теперь должен за неё выплачивать?»

Ужинали молча. Татьяна пыталась начать разговор о чём-то отвлечённом и незначительном, но Евгений не поддержал. Он не чувствовал себя дома, всё вокруг было чужым и от того не уютным.

Сложив грязную посуду в кухонный лифт для отправки в центральную посудомойку башни, Татьяна робко спросила:

— Ты устал?

— Да. Никак не приду в норму до конца.

— Что ж... Надо тогда готовить постель, — Татьяна поджала губы.

Евгений заметил её нерешительность и сказал:

— Постели мне в гостиной.

— Да, хорошо, — с облегчением от разрешения неловкой ситуации вздохнула Татьяна. — Я понимаю... Ты, наверное, хочешь посмотреть свои записи за последние годы?

Перед отъездом из больницы Евгению установили новое ядро нейрокиба. Теперь он мог подключиться к облачному хранилищу и посмотреть сохранённые записи тех событий, что выпали из его памяти. Конечно, все интимные моменты он всегда хранил в нейрокибе, не отправляя в облако, поэтому не надеялся найти там что-то подобное, если только за эти два года не поменял привычки. Но и другие события увидеть было не менее интересно.

— Да, хочу, — ответил Себрис. — Но, наверное, уже не сегодня.

Татьяна сделала несколько шагов к выходу из комнаты и обернулась:

— Утром побежишь со мной? Здесь — в парке. — И, видя замешательство мужа, добавила: — Мы потихонечку. А как устанешь, сразу вернёмся.

— Почему нет? Давай.

— Заведи тогда будильник на семь часов, — улыбнулась Татьяна и пошла за постельным бельём.





Утро стояло солнечное, воздух был прохладен и свеж, дул лёгкий ветерок. Себрис бежал по кленовой аллее следом за женой и с удовольствием следил за движениями её стройного спортивного тела. «А что, в принципе, такого? — спрашивал он себя. — Ну, не помню я её. Ну, не люблю. Но она же моя жена. К тому же очень симпатичная. Почему бы и нет? Может, потом и полюблю. Или вспомню».

Он никогда раньше не бегал по утрам. Видимо, Татьяна приучила за время совместной жизни, и организм теперь воспринимал нагрузку совершенно нормально. Бежалось легко и приятно. Вчерашней усталости совсем не чувствовалось.

Они свернули на дорожку вдоль пруда. Татьяна остановилась у скамейки.

— Пять минут отдыха! — объявила она и села, вытянув ноги.

Евгений опустился рядом. Татьяна отпила воды из бутылочки и передала ему. В этот момент по водной глади, рыча, промчался спортивный автомобиль, резко, с заносом, развернулся и остановился у берега лобовым стеклом к скамейке. Над ним возникла объёмная надпись, сообщающая о выгодной покупке новой модели «Опеля».

— Очень вовремя, — хмыкнув, прокомментировал Евгений. — Впрочем, аварии я не помню и никакого негатива к «Опелю» не испытываю. Так что... А машинка-то неплохая.

— Это я делала, — сказала Татьяна. — Хорошо получилось?

Татьяна была программистом — создавала рекламу для дополненной реальности и вирса, вписывала её в интерьеры, городскую архитектуру и природные пейзажи.

— Да, красиво, — согласился Евгений.

— Можешь ещё раз запустить? Мне показалось, что при развороте брызги как-то не так полетели, как задумывалось.

«Опель» развернулся на пруду ещё раз, встав теперь к зрителям боком.

— Да нет, — сказала Татьяна. — Видимо, показалось... Ну что, побежали? Вокруг пруда и — домой.





Вернувшись в квартиру, Татьяна первой направилась в душ. Через десять минут вышла оттуда в белом махровом халате и с полотенцем на голове.

— Иди, — крикнула она Евгению, развалившемуся в кресле. — А я пока завтрак приготовлю.

К столу Себрис вернулся уже в обычной одежде и с высушенными волосами. Татьяна чуть повела бровями:

— Ты будто не дома, Жень.

— Да я, в общем-то, и не дома, — вздохнул Евгений. — Я не помню этой квартиры.

Татьяна налила в стакан свежевыжатого яблочного сока и протянула мужу.

— Ты не жалеешь, что поехал сюда, а не к родителям? — спросила она.

— Я не знаю... — честно ответил Себрис. — Но я думаю, что мне нельзя отстраняться от той жизни, что я вёл до аварии. Так я, возможно, быстрее вспомню.

— Правильно! — улыбнулась Татьяна. — Ешь: вот творожники на парý, вот обезжиренный йогурт. Хлебцы мультизлаковые. Сок ещё есть, если захочешь.

— А можно мне кофе? — попросил Евгений.

— Кофе? — удивилась Татьяна.

— Мы всегда так завтракали?

— Ну, не каждый день одно и то же, конечно. Каши, мюсли, творог. А тебе не нравится?

— Видимо, до нашей встречи я питался несколько по-иному, — виновато улыбнулся Евгений. И тут же добавил: — Нет, мне нравится. Ничего против не имею. Просто очень хочется кофе.

— Закажи, — пожала плечами Татьяна.

— Дом, один лунго.

С удовольствием съев несколько посыпанных корицей творожников с йогуртом и получив из автомата свой кофе, Евгений спросил:

— Таня, расскажи, что мы обычно делали вместе? Чем занимались каждый день?

— Я иногда всё-таки работаю, — начала Татьяна. — Бывает и целыми днями, когда проект горит. А в свободное время мы с тобой смотрели сериалы, гуляли в парке, катались на велосипедах... Бегали по утрам. Ужинали в ресторане иногда. В мае вот, как ты приехал, ходили на концерт...

— Мы много разговаривали? О семье, о прошлом — о детстве там, о школе?

— Да конечно! — улыбнулась Татьяна. — И теперь я знаю все твои тайны, а ты мои — нет.

— Будешь меня шантажировать? — поддержал игру Евгений.

— Если вздумаешь от меня уйти, непременно буду.

Евгений улыбнулся и отпил кофе.

— Ну всё, — поднимаясь из-за стола, сказала Татьяна. — Я пошла работать. Ты посуду уберёшь?

Себрис кивнул.

— Обед сам закажи — по своему вкусу. Я буду в кабинете, а ты можешь здесь спокойно смотреть свои записи. Если хочешь, иди в спальню — она же не только моя.

— Ничего, — ответил Евгений, — я здесь побуду.

— Ну хорошо.

Татьяна медленно прошла мимо мужа, хулигански взъерошив ему рукой волосы. Евгений посмотрел ей вслед и снова отпил кофе.