Светлый уровень Небытия., Роман. Мистика. Детектив. Фэнтази. Опции

[Седой]

Здравствуйте ( в это не простое время - очень даже ЗДРАВСТВУЙТЕ) уважаемые форумчане. Графомания, это не только стремление к написанию, но и такое же стремление к выкладыванию написанного Так что придётся вам меня немножко потерпеть




СВЕТЛЫЙ УРОВЕНЬ НЕБЫТИЯ


«… что все мы будем счастливы, когда-нибудь, Бог даст…»

Сергей и Татьяна Никитины







СВЯТОЙ



Антонина Кузьминична Лужина, шестидесятитрёхлетняя жительница деревни Троя, подойдя утром к хлеву, возле собачьей будки обнаружила человеческую руку. Длинною до локтя, местами обглоданная до кости, издали она напоминала гнилое палено. Присмотревшись, убедилась, что это всё-таки не палено и не наваждение, Антонина Кузьминична позвала соседку. Та, присевши, долго разглядывала лежалую перед ней часть тела, наконец произнесла - "Ну, человечья...". После этого, накрыв странную находку тазом, перевёрнутым к верху дном и положив сверху кирпич, женщины отправилась вызывать милицию.
Следователь Будмайский внимательно слушал хозяйку. Та говорила, что её трёхлетнюю сучку Фоську изначально звали Фроськой, а поскольку у женщины отсутствовали передние зубы, и звук, обозначающий букву "р", из уст вылетал почти инкогнито, то вскоре все, и сама хозяйка в том числе, смирились с данным фактом и стали звать животное как им слышалось. Эта информация для следователя являлась абсолютно бесполезной. Как впрочем и то, что муж хозяйки, "кабель проклятый", почти уже тридцать лет назад умотал с "лярвой" Ковалёвой в Сибирь, оставив её с пятилетним сыном, и до сих пор от него не слуху, ни духу.
- И всё же - каким образом на вашем подворьи оказалась человеческая рука?
Не выдержав, Будмайский направил разговор в нужное русло.
- Так известно... - ответила Лужина и дальше посыпалась информация о том, что у случки "свадьба", что по ночам во дворе собираются с десяток кабелей, что и раньше она по утрам находила то овечью ногу, то свиную голову - Это Гром, Максима Чубаркина псина, таскает ей всякие гостинцы. Вот и руку, скорее всего, он принёс.
Следователь вспомнил, что когда осматривал дворовую территорию, заметил между развалившимся, полусгнившим забором и пышным кустом смородины, здоровенную лохматую собаку с тёмно-бурым окрасом. Псина, в отличии от хозяйской рыжей сучки, постоянно виляющей тощим задом, довольно не дружелюбно поглядывала на него. Теперь Будмайский, почему-то, был уверен, что это и есть тот самый Гром.
- А откуда он её принёс, как вы думаете? - внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросил следователь.
- Так известно откуда, с Шипучей Гати - не задумываясь ответила Лужина - Туда издавна люди падаль выкидывают...
Эта святая простота Будмайского немного покоробила и он отвёл взгляд.
***
Что дело будет не простое, капитан Федотов понял сразу. На бытовуху, когда в пьяном угаре внезапно вспыхивают разборки и случается непредумышленное убийство, это не походило. Расчленение, причём не топором со всего маху, а острым ножом и строго по локтевому суставу, говорило о холодном расчёте убийцы. А значит и следы он попытается скрыть максимально надёжно. Осмотр Шипучей Гати ничего не дал. Она представляла собой огромный луг, поросший высокий густой травой с бесчисленным множеством островков твёрдой земли, где росли высокая трава, деревья и кустарники. Мёртвые растения, наклонённые и упавшие, вперемешку с живыми создавали впечатления пасущихся гигантских динозавров, ощетинившихся шипами. Их жуткий вид вселял страх, но смертельную опасность здесь представляла ровная местность с глубокими ямами, заполненными липкой и вонючей жижей. Поскольку ямы были скрыты густой травой, то оставались незаметными. Эта же трава издавна на ветру шипящий звук, как бутылка газировки с чуть приоткрытой пробкой. Сколько человек и животных пропало в этих местах, никто не знал. Здесь никогда не находили чьи либо трупы. С далёких времён, из уст в уста передавались рассказы очевидцев, на глазах которых, люди, по каким-либо причинам оказавшиеся на данном болоте, исчезали мгновенно, словно в прямом смысле уходили под землю. Этому факту беспрекословно верили и ни у кого не возникало даже мысли проверить на себе его достоверность. А мёртвых животных, жители со всей округи сбрасывали с возвышенности, которая крутой стороной примыкала к болоту. То место конечно обследовали, но никаких следов связанных с убийством или частей человеческого тела не обнаружили. Криминалистическая экспертиза в общем-то, тоже особой ясности не внесла. Женщина в возрасте от сорока до пятидесяти, вторая группа крови, месяц-полтора назад была ещё жива. Запрос о пропаже людей за последнее время ничего не дал. По краю, в состав которого входило шесть областей, за последние полгода, таковых не было. Возможно, тело привезли издалека и информация попросту ещё не дошла. Но вполне возможно, что никто из здешних о пропаже ещё не заявил.
"С близлежащими деревнями проблем не будет, поскольку они не многочисленны и жители, в основном, друг друга знают - думал Федотов - А вот что делать с дачными посёлками? Там домов не меньше трёх тысяч наберётся".
Начальство, в виде подполковника Свиридова, на совещаниях, обычно рвало и метало. Особенно если дело грозило "зависнуть". К тому же у начальника были специфические методы работы. В частности, он считал, что перед тем как дать работнику задание, его следует "покрыть матом".
Предстоящее совещание ничем не обещало отличаться от предыдущих. Вначале подполковник с напущенной деловитостью спросил - "Как обстоят дела с рукой?"
- Да полная жопа - ответил Федотов, но мысленно. Вслух же произнёс - Работаем...
- Поактивнее, поактивнее надо работать - посоветовал подполковник, пока ещё нормальным тоном. Однако, судя по стремительно краснеющей физиономии, нормальный тон у него быстро заканчивался.
"Да уж... поактивнее - молча передразнил начальника Федотов и так же молча съязвил - Грома за яйца возьму". Потом, представив эту сцену, брезгливо спрятал правую руку под стол.
В это время начальник, словно прочитав его мысли, заорал во всё горло.
- Живее надо работать! Понимаете? Шевелиться, а не спать, как сонные мухи! Ходить, искать, спрашивать, смотреть. Или вы думаете, что улики к вам сами явятся, как зарплата в кошелёк? Ежедневно отчёт мне на стол! Понятно, товарищ капитан?
- Так точно - произнёс вставая капитан. Вставать следовало обязательно. Не то что это была прихоть Свиридова. Просто работники давно уже заметили, что если перед начальником, когда он "рвёт" и "мечет", стоять по стойке смирно, то это несколько сглаживает волну гнева.
Выслушав тираду пустых нравоучений, Федотов, наконец, получил разрешение садиться. Ещё только опускаясь на стул, он подумал - "Куда катиться этот мир?". Обычно, после этого мысленного вопроса у него начинались философские размышления. Вспомнилось начало служебной карьеры, как он молодым следователям пришёл на работу в отдел. Тогда управлением руководил подполковник Толупер Борис Аркадьевич. Над его привычкой ковыряться в носу, смеялись все. Он и сам знал о ней но, как и пристрастие к курению, побороть не мог. Обе привычки были приобретены в молодости. В частности, как рассказывал сам Борис Аркадьевич, когда он только начал ездить на своих "Жигулях", в ожидании зелёного сигнала на светофоре, стал ковыряться в носу. Так появилась и закрепилась эта привычка. Следователи говорили, что даже теперь, когда он ездил общественным транспортом и троллейбус останавливался на светофоре, Толупер тут же запускал палец в нос.
Должность начальника управления явилась апогеем всей его рабочей карьеры. Он начинал простым следователем, долгое время руководил отделом, поэтому о следствии знал всё. Спокойным характером, рассудительностью и справедливостью, он снискал уважение среди подчинённых. С ним можно было посоветоваться, спокойно обсудить проблемы, принять решение. Коллеги о нём отзывались так - "Простой как палка и добрый как Дед Мороз в Новогоднюю ночь". Но когда он ушёл на пенсию, на его место назначили совершенно постороннего человека, который до этого занимал какую-то должность то ли в министерстве, то ли в исполкоме. Тот в следственным процессе не разбирался вообще, поэтому ничего не мог ни посоветовать, ни подсказать. На совещаниях говорил обобщёнными фразами, в общем-то ни о чём, хотя и долго. Его любимый конёк - трудовая дисциплина, отчётность и положительные результаты. А где их взять - его не интересовало. Но если их нет, значит ты не справляешься со своими обязанностями. Такой был принцип. А ещё он считал - если подчинённого ругать, что, в сущности, он постоянно и делал, то тот будет хорошо работать. Весь же смысл его деятельности, как руководителя, сводился только к организации и контролю за рабочим процессом. Но это было настолько обобщённо и поверхностно, что такую работу мог делать любой более-менее грамотный человек. Поначалу Федотов допускал, что начальник, человек новый, не вникший в суть процесса, не притёршийся и его такая манера работать, всего лишь внешняя напускная оболочка. Но потом произошло событие, напрочь уничтожившее все его допущения. Как-то после совещания Свиридов попросил задержаться. Явление, в общем-то, обычное, если надо поговорить о личном или с газа на глаз.
- Как дела? - вроде дружелюбно спросил начальник.
- Всё в порядке - ответил Федотов.
- Точно?
Этот долгий, придирчивый взгляд подполковника ему не понравился.
"Где-то косяк вылез наружу" - мелькнула мысль.
- Товарищ капитан, вот вы являетесь руководителем отдела. Почему вы никого не наказываете? У вас все хорошо работают?
- Да...
- Тогда почему такая низкая раскрываемость?
- Потому что дела сложные.
- У всех дела сложные. Чтобы решать сложные дела, надо установить порядок в подразделении и поддерживать его. Если я найду у вас хотя бы один изъян, накажу вас. Понятно, товарищ капитан? Так что - делайте выводы.
Через полторы недели к ним заявились трое молоденьких офицеров из управления.
- Мне поручено составить фотографию рабочего дня вашего подразделения - отрапортовал один из них, по-видимому старший.
- А что это такое? - спросил Федотов, который раньше даже не слышал ничего подобного.
- Мы будем фиксировать все действия работников вашего отдела в течении дня.
Они молча, как тени, слонялись по отделу и что-то помечали в блокнотах. После обеда к ним уже привыкли и не обращали внимания. Зато через неделю, на совещании Свиридов поднял Федотова и вылил на него "бочку грязи". Оказывается, в отделе порядок отсутствовал напрочь. Не было плана, контроля за подчинёнными, а также нарушения в хранении документации, выдачи оружия, курение в неположенных местах и так далее. В итоге Федотов был наказан лишением премиальных, за что он потом и расписался в приказе. Конечно, все выявленные факты имели место быть. И тем не менее, Федотов считал, что это придирка чистой воды. Ведь в сущности, все недостатки были организационного плана и никак не влияли на раскрываемость дел. На недостатки или ошибки следствия никто не указывал. Это означало только одно - чтобы обозначить свою работу, начальство нашло козла отпущения. Было несколько обидно, что именно его избрали мальчиком для бития. Может быть Свиридов рассчитывал, что после этого тот будет лебезить перед ним, как это в большей или меньшей степени делали все начальники отделов? Но на Федотова это подействовало с точностью наоборот: он всем существом воспротивился навязываемой методике и не стал копировать его манеры. Он, конечно, не превратился в нарушителя. Он вообще никогда не был против дисциплины, но то что сейчас происходило в управлении, считал солдафонской муштрой и показухой. Показушность же, по его мнению, пронизало не только Министерство Внутренних Дел, но и всю структуру власти. Конечно, можно было допустить какой-то процент показушности, но в рамках приличия. А если по бумагам выходило, что раскрываемость в их управлении девяносто шесть процентов, но на самом деле не было и шести девяти, то это уже, как говорится "за державу обидно". Свиридов часто недвусмысленно намекал, что бы следователи, на какое-то время, закрывали незавершонку, а после отчётности, возвращали бы на дорасследование. Но Федотов прекрасно понимал, что такой следователь тем самым подписывает себе приговор. Если подлог раскроется, а в современных условиях это сделать не составляло большого труда, то сам же Свиридов затянет на твоей шее эту удавку. Поэтому Федотов и не вёлся на прозрачные намёки, по возможности игнорировал показушность и равнодушно сносил "кнут и пряник". К слову - последнее довалось не легко. Особенно кнут. Федотов развил в себе одну хитрость: когда подполковник, в араторском экстазе склонял его, он, в это время показывал ему под столом кукиш или "фак". Эту манеру он перенял от командира роты полка Внутренних войск, капитана по фамилии Пак. Коллеги называли его "Гапак". И не без основания. Дело в том, что инициалы у капитана были "Г" и "А", Георгий Арсеньевич. Если их поставить перед фамилией, то это только так и читалось. Ещё его называли Гога Пак, произнося это одним словом. В жилах капитана смешалось корейская и грузинская кровь и, надо сказать, смесь получилась довольно гремучей. Однажды командир полка перед строем офицеров отчитывал его за какую-то провинность. Тот, вытянувшись в струнку, казалось весь внимал его словам. Однако, в это время, средним пальцам правой руки, плотно прижатой к бедру, показывал фак. Закончив отчитывать подчинённого, командир произнёс - "Станьте в строй, товарищ капитан". Тот ответил - "Есть!" - и непроизвольно отдал честь полковнику тем же факом. Полковник, правда, не заметил этого жеста, однако обратил внимания, что у некоторых офицеров из первой шеренги рожи стали красными, а выражение лиц такое, словно они набрали полный рот воды и никак не могут проглотить. Федотов стал использовать этот метод и, как ни странно, он оказался действенным. Как громоотвод, уводящий испепеляющий удар молнии, так и для Федотова слова начальника не имели никакого воздействия. Иной раз ему даже приходилось сдерживать смех, который неожиданно возникал как какое-то побочное явление от грозной критики. Его коллеги, в большинстве своём, верили речам Свиридова и очень болезненно воспринимали критику. Но самое страшное - после совещания они возвращались в свои отделы и точно так же вели себя с подчиненными. Федотов же, на вопрос - "Что было на совещании?" небрежно махал рукой и отвечал - "А, всё тот же п...ж". Нельзя сказать, что он в открытую игнорировал все предписания руководства. Даже наоборот, он добросовестно их исполнял. Но он не превратился в бездушную машину, робота, который слепа и бездумно исполняет заданную программу. Он имел своё мнение, высказывал свою точку зрения и уже одним этим снискал уважение в коллективе. Но такое отношение к руководству не могло не иметь последствий. Во-первых - ему не давали звания. Вот уже третий год он возглавлял отдел в звании капитана, хотя раньше, при назначении на эту должность, майорская звёздочка ложилась на плечи автоматически. Да и премиями его отдел не баловали. А всё из-за низкой раскрываемости. Федотов мечтал об одном - уйти на пенсию, уехать в какую-нибудь маленькую, заброшенную деревушку, где нет дорог, где не "берут" сотовые телефоны и где чёрно-белый телевизор показывает только две программы. Он бы завёл кота, собаку, козу и пяток кур с петухом. Копал бы огород, косил траву, собирал грибы и наслаждался тишиной и спокойствием. Ради этого он даже не стал бы ждать пенсии, но... Но семейные обстоятельства привязывали его к месту жительства, и к работе. А во всём виноват сын-оболтус, который, мягко говоря, не очень хорошо учился в школе и теперь его пришлось устроить в институт на платной основе. Ещё три года ему учиться, а значит как минимум три года Федотову придётся терпеть этот бардак. Да и дочь не в лучшем положении. Полтора года живёт гражданским браком со своим бойфрендом, но на вопрос о детях, только брезгиво фыркает. А Федотов не прочь был повозиться с каким-нибудь карапузиком. Но чем его на самом деле привлекала пенсия, так это свободой. Он был бы тогда воистину свободный человек. И пусть деньги не большие, зато ты не подчиняешься Свиридову и ему подобным. А с каким бы наслаждением на вопрос - "Когда уже ты наконец будешь работать как следует?" Федотов бы ответил - "Да пошёл ты...". Он представил реакцию полковника и даже заулыбался. Вообще-то он давно уже удивлялся тому обстоятельству, что до сих пор ещё работает в этой должности. И заслуга здесь не только в смирении. Чтобы руководить отделом, надо что-то соображать. А чтобы соображать одного образования не достаточно. Надо знать специфику, иметь какой-то опыт. А специфику и опыт ты не узнаешь если не поработаешь. Бестолковым здесь быть нельзя. Вот руководить управлением, можно и бестолковому. У него два зама. У министра замов ещё больше. А главой государства запросто может быть полная бестолочь. Лишь бы язык был хорошо подвешен. Создал штат, набрал армию учёных, специалистов и руководи. Но Федотов чувствовал, что его держат пока ещё не созрела замена. А замена эта росла у него под бокам, или, как говорится, пригрелась у него на груди. Молодой следователь по фамилии Витер попал к ним по распределению. Сразу же по отделению поползли слухи, что его крышует сам Бубелин, важный чиновник из прокуратуры. Поговаривали, что Витер сын любовницы Бубелина, но это уже не важно. Что крыша есть, Федотов убедился самолично. Когда-то он поручил ему одно убийство, связанное с наркотой. На следующий день Свиридов его отчитал по полной программе в свойственной ему манере. "У тебя мозги есть? Ты головой соображаешь? Такое сложное дело поручить молодому следователю...". Да, дело было не простое. Да, следователь молодой, не опытный. Ну так он же бы работал не один. Он, Федотов, в первую очередь ему бы помогал. Зато это был бы хороший урок, он многому бы научил. А так... До сих пор не понятно - что Витер из себя представляет, на что он способен? Настоящего дела, практически-то и не было. Но зато показатели по раскрываемости хорошие. Это да. Значит есть фундамент для повышения в должности и звании. Федотов предчувствовал, что именно он займёт его место. Не то чтобы это его задевало, или была какая-то обида. Нет. Он относился к Витеру как и ко всем следователям. Но однажды пришла довольно интересная мысль; а что если его держат на этой работе лишь только потому, что тому же Витеру здесь комфортно? Следователь Капрович, с первого отдела, как-то при встрече спросил - " У тебя нет свободных мест? Хочу перейти в твой отдел". " С первого, образцово-показтельного, в третий, самый отсталый по управлению?" - удивленно спросил Федотов. "Да Александров задобал уже своей дуростью. Говорит, что я не умею писать отчёт. Я восемнадцать лет работаю в розыске и какой-то свинопас будет говорить, что я не умею писать?" - ответил тот. Федотов знал, что это не Александров задолбал, а скорее Алесандрова задолбали. Тот всегда дрожал перед Свиридовым. А так же угождал, заискивал. Он даже не допускал мысли, что начальник может быть не прав. И конечно же в своём отделе полностью копировал его повадки. "Ты считаешь, я не такой?" - спросил Федотов. Ответ его несколько поразил - "Да ты вообще святой". Он долго находился под впечатлением этого ответа, потом мысленно сказал себе - "Ну, раз я святой, значит попаду в в рай..."
Где-то через неделю после обнаруженной находки, произошли события, которые дали толчок зависшему делу: в одном из дачных кооперативов сгорела домик, принадлежащая некой Виолетте Безшапкиной. На пожарище был обнаружен сильно обгоревший труп мужчины. Но самое интересное - хозяйку дачи никто не видел уже недели две. Впоследствии выяснилось, что та работала на почте и теперь находилась в трудовом отпуске. И жила, она в это время, в основном, на даче. А ещё выяснилось, что она сожительствовала с неким Владимиром Соловьёвым, человеком нигде не работающим и пьющим. Вот тут-то всё и складывалось: пьянка, разборки, убийство, расчленение, неосторожное обращение с огнём или курение в постели. А если бы удалось найти тело... "Может Грома не кормить дня два, а потом прицепить ошейник с радиопередатчиком, выпустить и проследить. Вдруг он приведёт к нужному месту" - рассуждал Федотов. Правда отец Соловьёва занимал высокий пост - заместитель министра лёгкой промышленности. Федотов предчувствовал, что на этом уровне могут оказывать давление на следствие. Поэтому следовало как можно быстрее собрать как можно больше улик.
- Так, Лисун и Витер - завтра с утра поедете на дачу и соберите всё, до мельчайших подробностей, про эту Безшапкину - давал указания Федотов - А я займусь папашей-министром.
- Завтра среда... - робко возразил Витер.
- Ну, и...
- Политинформация...
Когда-то, сверху, спустили директиву - в подразделениях проводить политинформации с личным составом. Цель этого мероприятия была не совсем понятна, потому как в государстве информационного вакуума не наблюдалось. Вполне возможно, что именно из-за изобилия инфорации и дали такое указание, посчитав, что люди могут не заметить стремление власти осчастливить народ своими деяниями.
- Если тебе это сильно интересно, почитай газеты, посмотри телевизор - сухо произнёс Федотов.
- Так он же докладчик - сказал следователь Заболотный, указывая кивком головы на Витера.
- А вы сами без его доклада ничего не можете узнать - язвительно ответил ему Федотов.
- Так... что... выходит... политинформация отменяется? - робко спросил всё тот же Заболотный.
- Отменяется - глядя на стол сказал начальник и добавил - Есть более важные дела.
Уходя кто-то из следователей вполголоса обранил - "Круто...".
Оставшись один, сидя за рабочим столом, Федотов ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно. Но мыслли его были не о работе.
"В тридцать седьмом году, меня бы точно расстреляли" - думал он.




ТЕНИ


В Свете, где всё было белым-бело, появилась Тёмная Тень. Она представляла из себя бесформенное пятно, с постоянно меняющимся

[Седой]

БЕЗЛИКИЙ. ЧАСТЬ-5

Всеволод Чудокеев сразу же оказался в другой обстановке: в дремучем лесу, окутанным густым полумраком.
"А нет, не забыли..." - мелькнуло в сознании.
Тогда он впервые увидел Безликого...
У явившегося существа не было лица. Казалось, что невидимую оболочку, имеющую форму человека, заполнили белёсым газом, который постоянно стремится вырваться из неё. От этого форма постоянно менялась: становилась то узкой и вытянутой, то широкий и приплюснутой, то правильной, то асимметричной. На постоянно меняющейся форме головы не было ничего: ни рта, ни носа, ни глаз, ни ушей. Да и сама форма ежесекундно менялась то в вытянутую элипсообразную, как куриное яйцо, то в идеально круглую, как шар. Голос звучал в пространстве и, казалось, исходил отовсюду. И это был странный голос. Как и форма тела он постоянно менялся. По тональности и тембру невозможно было определить - говорит мужчина или женщина. А ещё - тело даже отдалённо не имело никаких половых признаков и ничто на нём не указывало на какие-либо элементы одежды.
Голос приказал Чудокееву следовать за белёсой тенью, что он беспрекословно исполнил. Идти пришлось не далеко: буквально за ближайшим толстостволым деревом стояла женщина, одетая в длиннополый серый плащ, с двумя рядами золотых пуговиц.
- Вот тебе напарник. Обучи его... - произнесло существо и мгновенно исчезло.
Женщина придирчиво оглядела Чудокеева с ног до головы и спросила - "В аду был?".
- Нет - тут же ответил Всеволод, слегка качнув головой.
На его короткий ответ дамочка никак не отреагировала, словно заранее знала его. Она лишь отвела взгляд, затем молча и не спеша переложила чёрную папку из одной руки в другую. Воспользовавшись этой заминкой, Чудокеев внимательно рассмотрел внешность странной женщины.
У неё были правильные черты лица, большие глаза, длинные, до плеч и слегка вьющиеся чёрные волосы. От безразличного взгляда и постного, совершенно без эмоционального выражения лица, создавалось впечатление, что на ней надета маска, хотя и искусно созданная умелым мастером. О женских формах ничего нельзя было сказать, так как они скрывались широкими одеждами. И вдруг Чудокеев заметил, что теперь он и сам одет точно также. Лица своего он видеть не мог, но предчувствовал, что это, скорее всего, такая же маска с той лишь разницей, что волосы на голове у него значительно короче.
- Как там Русь? - с явной тоской в голосе спросила незнакомка и, обратив взор на собеседника, добавила - Я слышала была смута?
Чудокееву не хотелось откровенничать, поэтому он отвечал коротко.
- Да, была... Революция была.
- А что это такое - революция?
- Это когда пролетариат захватил власть.
- Пролетариат? Кто это?
- Рабочие.
- Чего они хотели?
- Восьмичасового рабочего дня - на последний вопрос Всеволод ответил немного подумав.
Женщина повернула голову и стала молча смотреть куда-то вглубь леса. Спустя какое-то время она заговорила, по-прежнему глядя в туже сторону.
- Мой кум работал у Греклина на мануфактуре. Он каждый день проделывал одну и ту же работу: укладывал пряжу на тачку и отвозил в красильню. За это он имел харчи, кров и иногда хозяин даже платил ему деньги. А мы, крестьяне, от темна до темна, не покладая рук, рвали жилы и в поле, и на лугу, и в лесу... Надо было успеть сделать всё до холодов. Зимы, ведь, долгие.
Женщина снова посмотрела собеседнику в глаза и, повысив голос, произнесла жёстко и даже несколько грубо.
- Эти рабочие сами не знают чего хотят. Если бы мы работали по восемь часов в день, то давно бы подохли с голоду.
"Это я правильно поступил, что не откровенничал..." - подумал Чудокеев, слегка кивнув.
На обложке чёрной папки, которую женщина держала в опущенной руке, имелась серебряная прямоугольная накладка с теснённой надписью на неизвестном языке. Вдруг этот металлический прямоугольник вспыхнул ярко-красным светом, а буквы надписи запрыгали, заплясали, словно языки пламени разбуженные неожиданным сквозняком. И в этот же время, где-то метрах в пяти от них, из полумрака вырисовалась картина - огромных размеров бурый медведь терзал окровавленную человеческую плоть. Душа жертвы, в том же облике: босой, в поношенном зипуне и широких портках, стояла рядом и растерянно смотрела на зверя.
Женщина раскрыла парку, заглянула в неё.
- Трифон Бродягин, подъ-ка сюда, милок...
Мужчина медленно направился к ним, но на полпути остановился и, повернувшись корпусам на полуоборота, указал рукой позади себя.
- Он жрёт моё сердце... - обращаясь к женщине, потерянно проговорил Трифон.
- А ты хотел чтобы его жрали черви? - с явным равнодушием спросила она.
После этого мужчина перевёл взгляд на Чудокеева и с тем же выражением на лице, обратился к нему.
- Мне надо в Дернополье...
- Да никуда тебе уже не надо... - ответила вместо Всеволода напарница, посмотрела ему в глаза и добавила - Во чудеса-то: при жизни, была тёмной - ни читать, ни писать. А теперь - всё понимаю...
Потом женщина подняла голову, выпрямилась, и, обращаясь к вновь прибывшей душе, стала говорить громко и чётко.
- Слушай меня, Трифон Бродягин! Душам, которые приходят сюда по причине трагической кончины, Господь дарует возможность в течении суток исправить своё житие. Так что ты примечай и кумекай как будешь донимать своё естество, дабы оно избежало погибели. Оно то тебя не узрит и не учует. Я не обязана вещать тебе подобное, но ты, на всякий случай, уясни...
И это, в общем-то, всё чему обучила женщина своего нового напарника.
Суть их работы заключалась в том, чтобы встречать освободившиеся души, как встречали когда-то их.
Всеволод вспомнил, что там, в поместье, перед тем как он вышел в сад, видел так же одетых людей в гостиной. Они стояли у дальнего окна и молча смотрели на него. Он их принял за прислугу и не уделил должного внимания.
Здесь всё было до предела просто: если накладка на папке загорелась, значит кто-то умер. От того как умер человек, зависело какой свет она испускает. К примеру красный, означал что смерть была трагической. Зелёный - человек умер в юном, а возможно даже в детском, возрасте. Белый свет был самый спокойный во всех отношениях. Это означало, что человек выполнил всё, что ему предназначалось и завершил свой жизненный путь. Такие люди, обычно, приходили тихо. Они ещё там, при жизни, смирились со своей участью, и теперь были послушны и покорны. А самым беспокойным, не без основания, считался красный свет. Душа не хотела верить в свою смерть - истерила, паниковала, металась, убегала. Хотя убежать здесь было невозможно, потому как попросту некуда. Но попытки предпринимались. Нельзя сказать, что эти неспокойные души причиняли встречающим много хлопот, однако определённого внимания требовали.
Со временем Чудокеев понял, почему встречающие обязательно были разнополые. Здесь тоже всё оказалось вполне закономерно и предсказуемо: есть люди, как мужчины, так и женщины, которые даже после смерти свои сокровенные моменты доверяют только себе подобным. Одно лишь несколько удивляло Всеволода - поток смертей никогда не прерывался. Души всё шли и шли. Встречающие не ели, не спали, правда им и не хотелось. Они не чувствовали голода, усталости или какого-то другого дискомфорта. Из-за плотной занятости им даже и говорить между собой особо не приходилось. Правда Всеволод к последнему не очень-то и стремился: ему почему-то казалось, что напарница его недолюбливает.
Но вот прошло время и снова к ним явился Безликий. Он приказал женщине передать папку Всеволоду и, после того как она это сделала, куда-то увёл дамочку. Потом, сразу же явился другой Безликий, хотя может это был тот же, и представил Чудакееву новую, но внешне точно такую же, напарницу. Произнёс всё те же слова, и так же исчез. И Всеволод, уже на правах хозяина папки, задал ей тот же вопрос - "В аду была?". Но ответ он получил довольно оригинальный.
- Я рассчитывала встретить здесь Бога... А ты кто такой?
Это несколько рассмешило Чудокеева, но он не подал виду. После длительной паузы, глядя на женщину в упор, он наконец сказал - "А я и есть Бог. И как Бог я тебе заявляю, что здесь ты должна работать, работать и работать...". Конечно она не поверила, но и возражать не стала.
Потом эту фразу он часто повторял беспокойным и излишне любопытным душам. А тогда, как бы в подтверждение сказанному, они оказались в каком-то городе. На проезжей части лежал искорёженный велосипед, на краю тротуара сидел мальчик лет семи и руками растирал ушибленную ногу. Мальчик ещё не знал, что на самом деле он уже умер...
Ничего не изменилось у Всеволода с появлением новой напарницы. С ней он тоже не откровенничал. Ему почему-то казалось, что женщина, в глубине души, держит на него обиду за то, что он оказался не бог. И ещё он был уверен, что там, в реальной жизни, в последнее время смертей значительно прибавилось. Да и души стали приходить другими: беспокойными, нервными, злыми. По всему чувствовалось, что они более образованны и, вместе с тем, почему-то, более наглые. Не все, конечно, но некоторые вели себя дерзко: им, видите ли, сразу подавай бога. И ещё: Всеволоду казалось, что люди начали сильней бояться смерти. По-видимому, предполагал он, жизнь там стала лучше. Хотя, судя по тому, какими души являлись сюда, этого не скажешь - в большинстве преобладала насильственная смерть. Ещё он предполагал, что, возможно, люди сильно увлеклись атеизмом. Чудокеев даже испугался, не случилась ли ещё одна революция и не пришли ли к власти большевики во всём мире. У самих душ, напрямую, они ничего не могли узнать. Было запрещено. Кто и когда установил этот запрет, неизвестно. Чудокееву, ещё в самом начале, когда поручили новые обязанности, хозяйка папки сказала -"нельзя". Он то же самое сказал своей напарнице. И, из-за опасений усугубить своё положение, никто не посмел нарушить полученный запрет.
"Скорее всего - размышлял Всеволод - у душ слишком мало времени, что бы они могли его тратить на встречающих. Им бы с родственниками пообщаться". Встречающим приходилось довольствоваться тем, что удавалось мельком услышать из бесед вновь прибывших, с ранее умершими. Но это не давало полной картины происходящего из-за множества противоречивых моментов. Конечно, сама жизнь никогда не была, и вряд ли будет, одинаковой: разный уровень развития, разные вероисповедания, условия, кругозор. Но здесь ещё создавалось впечатление, что где-то, что-то не так со временем. Иногда Всеволод задавался вопросом - "Он в раю или в аду? Если нет страданий, значит, в раю...". Это его, как бы и устраивало, но где-то в глубине души, всё-таки, проявлялись сомнения. А в последнее время он всё больше склонялся к тому, что если это и не ад, то очень близкое, предшествующая ему, состояние. Никто не знал, что написано на обложке папки. Но Чудокееву, почему-то, казалось, что там написано слово - "Смерть". И оно ему уже порядком поднадоело.
Когда прозвучал сигнал о прибытии Безликого, Всеволод не удивился. Он и раньше был уверен, что его ждёт участь предшественников. Он только не знал какая. Поэтому, услышав колокольчик, замер и насторожился. Одновременно с появлением Безликого, предполагаемое слово "смерть" загорелось ярким зелёным светом.
- Это ещё мне? - спросил Всеволод, указывая кивком головы на надпись.
- Уже нет - ответил Безликий.
Напарница взяла папку и они оказались в длинном больничном коридоре у стен которого стояло разнообразное медицинское оборудование - каталки, инвалидные коляски, капельницы с пустыми сосудами и мониторы с пыльными экранами.
Всё говорило о запустении здания: разбитые окна, провалившаяся отделка потолка, ломанные линии треснувшей штукатурки. Но самое удручающее впечатление производила умершая пациентка.
Это была девочка лет пяти, чумазая и лохматая, одетая в длинную широкую рубашку, с оборванными краями внизу. Она шла, недоумённо оглядываясь вокруг, и плакала. Точнее - она издавала лишь звуки плача, потому как, вероятнее всего, была сильно удивлена своим новым состоянием. Однако, завидев впереди людей, остановилась и заплакала уже по по-настоящему.
Скорее всего она не видела ни Безликого, ни Чудокеева, а только эту странную, неизвестную ей женщину. Когда та раскрыла чёрную папку, девочка заплакала ещё сильнее.
- Почему плачет маленькая Вазира? Что случилось? Кто её обидел?
По-видимому сама осознавая нелепость заданных вопросов, женщина вдруг резко захлопнула папку и, чуть приподняв голову, заглянула девочке за спину.
- А что это у маленькой Вазиры за плечами? Ну, посмотри сама, что это у тебя там?
Девочка повернула голову и от увиденного действительно перестала плакать: за плечами у неё находились белые крылья.
- Какие хорошие крылышки! А ну, приподними их, растяни их... Вот, видишь какие красивые, как у голубя... А помаши ими, ещё помаши... Как красиво Вазира машет крылышками... Сильнее, ещё сильнее помаши... Ой, что это? Вазира может летать как птичка? Вазира летает! Как красиво Вазира летает!
Проделывая все эти манипуляции, девчушка не только перестала плакать, но и наверняка забыла всю свою прошлую жизнь. Её большие чёрные глазёнки счастливо засветилась, ротик приоткрылся, а губки растянулись в радостной улыбке.
Воспользовавшись тем, что девочка настолько увлеклась процессом полёта, женщина запрокинула голову и громко произнесла, глядя куда-то вверх - "Эй, вы, пернатые, принимайте пополнение".
Сразу же после этого в пространстве проявились ещё два такие же создания и, махая крылышками, стали летать вокруг Вазиры. Вскоре та разразилась весёлым звонким смехом и присоединилась к их хороводу. Все трое порхали словно бабочки, согретые лучами утреннего солнца, весело носились друг за другом, смеялись, пищали от восторга, одновременно поднимаясь всё выше и выше.
Дети отсюда уходили по-своему, не как взрослые. Наверно у них тоже здесь были какие-то свои обязанности, но встречающие этого не знали.
- Вот видишь, у неё всё хорошо получается - произнёс Безликий - А для тебя есть другое задание...