Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

4.

— А вот и наши стейки! — здоровяк Роман, улыбаясь во весь рот, поставил на стол блюдо с дымящимися мясом и овощами. — Налетайте!

На дачной террасе, оплетённой виноградом, собрались шесть человек. Двоих из них Евгений не помнил: подругу своего школьного товарища Алексея Марину и Романа — мужа сестры. Конечно, он видел их на записях нейрокиба, но это совсем не то, что настоящие воспоминания о личном общении.

— Ну как? — спросил Роман, когда все попробовали стейки. — Пропеклись?

— Отлично! — ответил бритоголовый Алексей с рыжей окладистой бородой. — Самое то! Перчик попробуйте — это просто песня!

Он взял двумя пальцами кусочек обжаренного красного перца и положил в рот Марине — миниатюрной курносой девушке с чёрными волосами. Та с удовольствием съела.

— Правда ведь? — поинтересовался у неё Алексей. — Ну вот! Бери ещё.

— Женя, — обратилась к брату Ирина, — какие у тебя планы? Чем думаешь заниматься?

— «Веллскай» оплатил три месяца реабилитации, — ответил Евгений. — В сентябре поеду на переподготовку, сдам экзамены и снова в космос. Я летать не брошу.

— А что врачи говорят?

— Нормально всё, — уверенно сказала Татьяна. — Кроме амнезии ничего. А амнезия летать не мешает. Проверят только, помнит ли, как держать штурвал, и всё будет ок.

— Там нет штурвалов, — улыбнулся Евгений.

— Ну я образно, — толкнула его плечом Татьяна. — Ты ж понимаешь!

— Вы ешьте, пока горячее, — напомнил Роман. — Болтать потом будете.

Пока кипятился чайник, Евгений и Алексей встали из-за стола и пошли вглубь сада. Там в тени высокой двуствольной рябины стояла деревянная лавочка, на которую они и сели. Роман же остался за столом, чтобы не мешать разговору давних друзей.

— Тяжело тебе сейчас? — спросил Алексей. — Не представляю, как это — забыть два года своей жизни!

— Тяжело, если постоянно об этом думать. А если принять, как есть, то уже не так страшно.

— Но записи-то у тебя сохранились? Ты смотрел?

— Смотрел кое-что...

— И ничего не вспомнил?

— Нет... Знаешь, такое ощущение, что смотришь кино о знакомых тебе людях. Или тебе показывают видео, снятое, пока ты был в отъезде, но при этом оператор участвует в событиях и у него почему-то твой голос, и в зеркале отражается почему-то твоё лицо. Очень странное ощущение. Нереальности какой-то...

— И как ты со всем этим справляешься?.. — сокрушённо покачал головой Алексей.

— Я уже склоняюсь к мысли забыть, что я пропустил эти два года. Совсем забыть. Не было их, и всё. Освободиться, наконец, от всех этих мыслей и начать жить дальше. С чистого листа.

— А Танюшка? Как у вас с ней?

— Она не унывает, — улыбнулся Евгений. — Делает всё, чтобы я не ушёл в депрессию. Хотя я, в общем-то, и не пытаюсь. Таскает меня по спортзалам, бассейнам и пробежкам. Старается проводить со мной больше времени.

— Ну а ты?

— Что я? Формально Таня — моя жена, но в этой роли я её воспринимать не могу. Как подругу, соседку по квартире — да. Но как жену...

— А секс?

— А секса нет.

— Конечно, ты её не помнишь, но разве она тебе не нравится? — удивился Алексей.

— Почему же? Нравится. Даже больше. Но я её не люблю, понимаешь? И если я с ней буду спать, то получится, что я как бы пользуюсь своим положением. Муж — жена... Ты понимаешь. Вот если б мы оба были свободные люди, и всё произошло по обоюдному желанию, тогда да. А так, как сейчас... Я просто не могу, Лёх.

— Вот чёрт! А ты ей об этом говорил?

— Пока собираюсь с духом. Жаль её — она так много сил на меня тратит и, наверное, испытывает ко мне какие-то нежные чувства. Любовь, не любовь — не знаю... И вот так сказать ей, что она для меня почти ничего не значит? Что исчезни она, я даже вздохну с облегчением? Это очень трудно.

— Я вот сейчас тебя слушаю, Женя, и охреневаю, — произнёс Алексей. — Год назад на этом же самом месте ты говорил мне совсем другое. Прямо противоположное! Как так?!

— Сейчас я другой человек, Лёх. Того меня уже нет. Он разбился на машине.





Перевалило за полночь, а все ещё сидели на террасе, пили чай и разговаривали. Ночь выдалась тихой, тёплой, без комаров. В траве стрекотали кузнечики, у лампы вились мошки и бабочки.

Первыми сдались Ирина с Романом и, пожелав всем спокойной ночи, поднялись в одну из двух спален на втором этаже. Вскоре отправились спать в гостиную и Алексей с Мариной. Евгений принялся складывать тарелки, но Татьяна его остановила:

— Уберём завтра. Пойдём.

Они поднялись на второй этаж в свою спальню. Евгений сразу скрылся в ванной комнате, а Татьяна расстелила постель. Вскоре Себрис вернулся в футболке и брюках.

— Куда собрался? — удивилась Татьяна.

— Я буду спать на кухне на раскладушке, — уверенно ответил Евгений.

— Что за глупости? — Татьяна подошла к нему и двумя руками схватила за рубашку на груди. — Я не отпущу тебя. Сегодня мы будем спать в одной постели. Хватит уже раздельных ночёвок.

— Я не могу, Таня, прости. Не могу дать себе такого права, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Ты мой муж.

— Это не так, — Евгений мягко высвободил рубашку из рук жены и отступил в сторону. — Я не твой муж, а ты не моя жена. Как тебе объяснить?.. Ты жена какого-то другого очень похожего на меня человека. Моего двойника что ли... Ты — его жена. Не моя. А он исчез, растворился. Он — где-то... Или его вообще нет. И не было никогда. Я смотрю записи и не вижу себя там, в тех ситуациях. Меня там не было! Я не влюблялся в тебя, не женился... Я уснул в декабре двенадцатого и проснулся месяц назад! Я не помню ничего! И чувств своих к тебе я не помню!

Татьяна замерла в растерянности, не зная, что ответить.

— Ты жалеешь, что женат на мне? — наконец спросила она.

— Не в этом дело, — мотнул головой Себрис. — Но спать с тобой я сейчас не могу. Это просто не честно. Я не могу себе позволить тебя использовать только потому, что формально я твой муж. Пойми это! Ты — красивая девушка и, наверное, прекрасная жена. И я не прощу себе, если буду этим пользоваться, не имея на то морального права!

— Но ведь есть хоть какая-то вероятность, что ты снова меня полюбишь? — с надеждой спросила Татьяна. — Что всё станет, как раньше? Что мне сделать, Женя? Я на всё готова.

— Не знаю... — Себрис прошёлся по комнате и остановился за креслом. — Не знаю! Если бы мы встретились в тех же обстоятельствах, что и тогда, в декабре. Если бы всё повторилось... Может быть, тогда... Но ведь оно уже не повторится, Таня! Не повторится! — Он вцепился в спинку кресла и сжал её что есть мочи. — А без той первой встречи, без того, что я, вероятно, почувствовал тогда, ничего не получится. Всё стёрлось без следа...

Татьяна подошла к нему, оторвала руки от кресла, повернула к себе и обняла.

— Мы постараемся, Женя... — сказала она, глядя в его глаза. — Я постараюсь. Я попробую всё вернуть — и память, и чувства. Только помоги мне — не руби с плеча, не отталкивай. Я буду ждать, сколько надо. Просто будь со мной, Женя. Хорошо?

— Хорошо, — сдался Евгений. — Но я всё-таки возьму раскладушку и лягу на кухне.

— Нет, только не на кухне. Что подумают гости, когда тебя там увидят?

— Прости, я не подумал...

— Поставишь её здесь. А я обещаю, что не буду к тебе приставать. Согласен?

— Согласен.

Татьяна, разомкнув объятия, отпустила мужа и Себрис направился в кладовку за раскладушкой.