Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

5.

Изрядно пропотев в спортзале и приняв освежающий душ, Евгений прогуливался в парке по пути к своей башне. Раздался звонок от Татьяны.

— Привет! — сказала она. — Твоя мама пригласила нас сегодня на ужин. Я сейчас в Москве, и поеду сразу к ним. А ты приезжай к восьми.

— Сейчас шесть... — задумался Себрис. — Да, к восьми, наверное, успею.

— Отлично! Жду тебя там. И вот ещё что — надень, пожалуйста, форму. Я давно тебя в ней не видела.

— Зачем? Не официальный приём же.

— Ну пожалуйста! Тебе же не трудно!

— Ладно, — уступил Себрис. — Надену.

— Спасибо! Пока!

Евгений поднялся в квартиру, сунул в рот бутерброд с сыром, запил яблочным соком, вызвал такси и направился в спальню переодеваться. Через пятнадцать минут в тёмно-синем мундире «Веллскай» он уже спускался в лифте на парковку.

Такси доставило его к дому родителей без пяти минут восемь. Дверь квартиры открыла мама. Из гостиной слышались голоса.

— У вас ещё гости? — удивлённо спросил Евгений.

— Да, — ответила мама. — Ира с Ромой, Маша и Павел.

— Праздник что ли какой-то?

— Да нет, просто ужин, — смутилась мама. — Ты проходи.

Евгений на минуту задержался у зеркала, причёсываясь, и вошёл в гостиную. За накрытым столом сидели родители, Татьяна, Ирина с Романом, подруга матери Мария с мужем и двоюродный брат отца Павел с женой. Себрис поздоровался и двинулся было к жене, но, не увидев рядом с ней свободного стула, остановился. Тогда Роман привстал, указывая ему на место рядом с собой. Евгений сел, удивлённо взглянув на Татьяну напротив, и спросил у Романа:

— Что происходит?

— Ничего, — ответил Роман. — Просто так получилось. Все пришли раньше, расселись, и свободный стул остался здесь.

— Ну-ну, — тихо ответил Евгений.

Он уже начал чувствовать странное беспокойство, которое с каждой минутой только усиливалось. Все разговаривали, делились новостями, спрашивали Евгения о работе в космосе и ни словом не упоминали об амнезии, аварии и его самочувствии. А некоторые фразы Себрису даже показались до боли знакомыми. Он нахмурился и оглядел гостей и накрытый стол. Все одеты по-праздничному, на столе — шампанское, оливье, запеченная курица, пироги. Что-то это напоминает... Догадка ошеломила Евгения.

— Женя, возьми курочки, — донеслись до него слова мамы.

— Да, сейчас... Тань? — Себрис поднялся и кивнул в сторону двери.

В коридоре он дождался жену, закрыл дверь в гостиную, включил звукоизоляцию и спросил:

— Что это?

— Семейный ужин, — улыбнулась та.

— Это не семейный ужин, а спектакль театра комедии. Ты думала, я не пойму?

— Я думала, что ты подыграешь, — уже серьёзно произнесла Татьяна.

— Нет. Я не хочу играть. Я не хочу играть в это.

Татьяна взяла его за руку:

— Ты же сам говорил, что нужны те же условия, что тебе нужно снова пережить ситуацию, прочувствовать. Я думала, это поможет нам, поможет восстановить то, что было между нами.

— Прошло больше двух лет, Таня! — всплеснул руками Себрис. — Как ты могла подумать?! Всё изменилось. Я изменился, ты изменилась, другие тоже изменились.

— Но ты же не помнишь эти годы. Ты помнишь лишь тот декабрь. И если в тот раз что-то щёлкнуло в тебе, и ты полюбил меня, то почему сейчас этого не могло произойти?

— Потому что я видел запись этого вечера, Таня. Я уже знаю, что тогда случилось и как всё происходило. Если бы я не смотрел эти записи раньше, может быть... Но сейчас уже ничего не вернуть. Поезд ушёл...

— Да, это было глупо, ты прав, — Татьяна отвернулась в сторону и вытерла капли слёз со щёк. — Прости.

— Не надо, Таня, не плачь, — Евгений подошёл и взял её за плечи.

— Я не плачу, — распрямилась она. — Какой смысл?

Татьяна повернулась к мужу — глаза её были сухие.

— Ты останешься?

— Нет, — ответил Евгений. — Я прогуляюсь. Не жди меня и езжай домой. И попрощайся с гостями за меня.

С этими словами Себрис вышел из квартиры.





Всю ночь Евгений бродил по Москве, отключившись от Сети. Тысячи рекламных вывесок, 3D-анимаций и арт-проектов, разнообразные ви-маски встречных прохожих, виртуальные гиды и клубные зазывалы, фейерверки и гирлянды разноцветных огней — всё это осталось там, вне его восприятия. Себрис видел только окрашенные в стандартный светло-серый цвет дома, улицы, освещённые настоящими фонарями, изредка проезжавшие такси и автобусы, смотрел на людей — куда-то спешащих, веселящихся и разговаривающих с невидимыми ему собеседниками, — слушал «голос» города и понимал, что он в нём чужой. Его дом не здесь — не у родителей, не в их с Татьяной квартире, не в Москве, даже, наверное, не на Земле. Луна, «Молния», космос — вот, где ему место. Там он свободен, там ему спокойно.

На рассвете Евгений завернул в какую-то пирожковую, где за дальним столиком перекусывал всего один человек. Чтобы что-то купить, снова вошёл в Сеть и поморщился от нахлынувшей волны красок, звуков и информации. Будто оно всё копилось с самого вечера и только и ждало, когда он снова подключится.

Себрис взял пару горячих мясных рулетиков, пирожок с картошкой и стакан чёрного кофе. С удовольствием поел и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и небольшими глотками попивая крепкий горький напиток.

«Так дальше не может продолжаться, — думал он. — Надо что-то решать. Это не реабилитация, а мучение какое-то! До сентября мне не выдержать». Евгений почти физически ощущал путы, связывающие его по рукам и ногам, притягивающие к дому, к Татьяне, к прошлому, которого не было... Он очень хотел избавиться от них, порвать и вдохнуть свежего воздуха полной грудью. Сегодня или никогда! Отступать уже некуда.

Через час Евгений стоял в прихожей своей квартиры в Троицке. Напротив него в облегающем спортивном костюме замерла Татьяна. Оба молчали, боясь того, что должно быть сказано. Она видела в его глазах решимость, а он в её — тревогу.

— Я пытался, Таня, — наконец произнёс Себрис. — Честно пытался. Пытался вспомнить хоть что-то, возродить хоть частичку тех чувств, которые, возможно, были... Но не смог. Прости меня.

Глаза Татьяны забегали, она пыталась найти нужные слова, но не могла.

— Я должен уехать, — продолжил Евгений. — До сентября поживу на даче, а потом — на Луну. Возможно, нам стоит какое-то время не видеться. А когда я вернусь... Вдруг всё получится? Вдруг снова вспыхнет та искра, которой лишила меня авария? Может быть... Я не уверен, не знаю, но может быть. А сейчас я просто не могу остаться. Прости.

Татьяна помедлила, затем молча прошла мимо Евгения и скрылась за дверью.