Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

6.

Тянулись очередные восемь часов полёта от МКС к Луне. Руководство «Веллскай» поостереглось снова ставить Евгения пилотом на «Молнию» и отправило его на переподготовку. После экзаменов, сданных Себрисом на «отлично», в его распоряжение временно дали один из двух грузовиков типа «Карго-Стар», летающих рейсами «Луна—МКС—Луна».

Себрису было скучно на этой работе: погрузкой и разгрузкой занимались другие люди, мотаться приходилось по короткой трассе, да ещё и рядом с Землёй — никакого ощущения свободы. Вдобавок скорость была крайне мала: «Карго-Стар» с ядерным двигателем — это всё-таки не «Молния» с двигателем Репьёва—Дженкинса—Виноградова второго поколения! Никакого ощущения полёта. Допотопная техника! Не зря пилоты «Молний», да и «Луань-няо» с термоядерными двигателями, называли «Карго-Стары» черепахами. И переход с РДВ-2 на ЯРД можно было смело считать значительным понижением репутации.

Когда Себрис только пришёл в «Веллскай», то изучил всё, связанное с двигателем РДВ, и даже сейчас помнил непростую историю его создания. Разработали схему и просчитали принцип действия Аркадий Репьёв и Виктор Виноградов из самарского Института ракетных двигателей в 2074 году. В 2075-м создали опытный образец — РВ-1, — который был уничтожен во время нападения на институт группы неизвестных. Тогда же под обломками погиб и Репьёв. Виноградов в следующем году уехал в США в лабораторию Хэнка Дженкинса, который работал над подобным устройством. И в 2077-м появился РДВ-1 — двигатель Репьёва—Дженкинса—Виноградова первого поколения. Испытания выявили много слабых мест, и в серийное производство пошёл уже улучшенный вариант — РДВ-2. С 2085 года корабли с РДВ-2, названные «Молниями», стали основным средством передвижения на дальние расстояния — более ста миллионов километров от Земли, которые они преодолевали меньше чем за час.

Но Виноградов и Дженкинс на этом не остановились и в 2100 году собрали РДВ-3, испытания которого, однако, оказались неудачными — все четыре раза, даже после доработок, двигатель взрывался. Наконец, в 2104-м появился РДВ-4, работающий как часы, без единой ошибки и поломки. Именно тогда НАСА, ЕКА и «Роскосмос» запустили совместный проект звездолёта «Гагарин» — ведь с РДВ-4, разгоняющимся до 0,44 скорости света, звёзды уже не были лишь недостижимой мечтой.

Как сильно Себрис ни хотел снова вернуться на «Молнию», намного сильнее он мечтал о полёте на РДВ-4 в глубокий космос, далеко-далеко, за все вообразимые пределы. Вот где настоящая жизнь, настоящие чувства и испытания! Там — в тёмной пустоте среди звёздной россыпи и туманностей, лицом к лицу с опасностями и величайшими загадками...





Сдав «Карго-Стар» техникам, Евгений вернулся в свою маленькую квартирку в жилом блоке Селен-Сити. В нише кухонного комбайна его уже ждала разогретая банка гречки с мясом. Себрис достал из холодильника помидор и перец, выращенные в местных теплицах, порезал их и раскрыл банку с гречкой.

— Дом, один чёрный кофе, — попросил Евгений. — И плюшку.

Покончив с основным блюдом, развалился в кресле со стаканом в одной руке и плюшкой в другой. Но не успел он сделать и одного глотка, как возникло уведомление о новом видеосообщении от Татьяны.

«Ну вот, — подумал Себрис и поставил стакан на стол, — даже кофе нельзя спокойно попить!»

В ноябре 2115 года, когда Евгений снова приступил к работе в «Веллскай», Татьяна часто звонила ему. Но он не отвечал на её вызовы. Он решил хотя бы на время отстраниться от этой странной своей-несвоей земной жизни, забыть, что у него есть жена, и полностью окунуться в жизнь прошлую — ту, что он хорошо помнил, и от которой не хотел отказываться.

Татьяна, поняв, что Евгений не хочет с ней разговаривать, начала несколько раз в месяц присылать ему видеосообщения. Поначалу Себрис и их не открывал. Но, когда сообщений накопилось уже пять штук, всё-таки сдался и посмотрел все сразу. В них Татьяна рассказывала о своей жизни, работе, спрашивала, как у него дела, передавала приветы от Ирины и родителей. Никаких претензий, жалоб и просьб. Евгению даже понравилось смотреть её «письма». Однако отвечать он не стал.

С каждым месяцем сообщения приходили всё реже. И вот сейчас, в конце апреля 2116-го, после трёхнедельного перерыва Себрис получил очередное. «Посмотреть или отложить? — задался вопросом Евгений. — Кто знает — может, следующего ждать ещё месяц? А вдруг там что-то важное?»

Он отхлебнул кофе и запустил видео.

— Здравствуй, Женя, — появилась перед ним Татьяна.

Волосы её были подстрижены коротким ассиметричным каре и покрашены в серебристый цвет. На губах — белая помада.

— За полгода ты мне ни разу не ответил и даже не написал ни строчки. Я знаю, что у тебя всё в порядке, что ты работаешь и не унываешь... Но, видимо, я не вписываюсь в твою новую старую жизнь. И поэтому это видео будет последним. Я не хочу больше надоедать тебе. Живи, как считаешь нужным. Но если вдруг захочешь мне написать или позвонить, я буду очень рада. И надеюсь, ты всё-таки что-нибудь вспомнишь. Может быть, даже меня... Главное, чтобы это не произошло слишком поздно... Ну, хватит. Пока!

Видео завершилось, а Евгений всё сидел и смотрел в пустоту перед собой. Он вдруг ясно почувствовал, как оборвалась последняя ниточка, связывающая его с забытой жизнью. И почему-то от этого ему стало не по себе.





Себрис убивал время за бокалом джина с тоником в баре «Тёмная сторона» на Центральной площади Селен-Сити. Он не любил ходить в популярный у пилотов бар с того времени, как вернулся на Луну, — не хотел встречаться со своими бывшими коллегами. А здесь, в «Тёмной стороне», можно было не бояться увидеть знакомое лицо. Да и джин тут подавали очень неплохой.

Прошлой осенью после первого рейса на «Карго-Стар» Евгений шёл в «Альдебаран» в приподнятом настроении, предвкушая общение с пилотами, шутки и веселье. За большим столом в углу уже собрался десяток человек в форменных комбинезонах «Веллскай», «Робертсон и Компания» и «СпейсЛог». Большинство из них Себрис знал лично, других видел раньше лишь мельком.

Когда он подошёл к столу, навстречу поднялся бородатый Боб и приветственно протянул руку:

— Юджин! С возвращением! Садись.

Себрис сел рядом с Бобом. Гладко выбритый худосочный Чезаре протянул ему полную кружку пива. Боб поднял руки вверх, призывая к тишине:

— Друзья! Почти все здесь помнят Юджина — отличного пилота и моего сменщика. А кто не знаком — рекомендую. Полгода назад он попал в аварию на Земле и вот теперь снова с нами. Предлагаю выпить за это — за возвращение Юджина!

Звякнули кружки.

— Давно здесь? — спросил Боб, вытирая пену с усов.

— Третий день, — ответил Себрис.

— Иди ко мне третьим сменщиком. А то сейчас со мной два китайца работают — решительно не с кем поговорить после смены. Ну правда! Я с начальством-то обговорю.

— Меня на «Молнии» не пустили, Боб, — произнёс Евгений. — Временно, правда. Но как только разрешат — обязательно воспользуюсь твоим предложением.

— А на чём же ты летать будешь? — поинтересовался толстый Барри, которого Себрис помнил довольно смутно.

— На «Карго».

— Такого пилота — и в черепашники! — воскликнул Чезаре. — Человек полгода потерял, не работал. Ему деньги нужны, а его на орехи[1] ставят! Ну где справедливость, а?

— Ну ничего, дружище, не расстраивайся, — похлопал Евгения по плечу Боб. — Поползаешь немного, а потом, глядишь, и снова человеком станешь.

Себрис не ответил, но настроение у него начало портиться.

— Как жена? — поинтересовался Боб. — Таня, кажется?

— Таня, — подтвердил Евгений. — Она, наверное, неплохо. Но у нас с ней сейчас небольшой разлад.

— Бывает, — Боб допил пиво. — В отпуск прилетишь — всё наладится.

— Слушай, Юджин, — крикнул с другого конца стола незнакомый смуглый парень. — Не хотел так сразу про это вспоминать, но мало ли что? Ты мне долг-то думаешь отдавать?

— Какой долг? — не понял Себрис.

— Как какой?! — удивился парень. — Ты в январе занимал у меня. Сказал, что на машину.

Себрис раскрыл нимб-меню парня: Нейл Энрикес, 35 лет, работает в компании «СпейсЛог».

— Извини, Нейл, — сказал Евгений, — но я тебя не помню. У меня после аварии частичная амнезия. Почти два года из памяти выпали.

— Как это не помнишь? — возмутился Нейл. — И денег не помнишь?! А кто отдавать будет?

— Так не пойдёт, Юджин, — вступил в разговор Барри. — Долги надо возвращать.

— Я не спорю, — ответил Евгений. — Вы только скажите мне, когда это было. Я вечером поищу запись разговора, банковские логи, и если всё так, то я верну. Без проблем.

— Я сам найду тебе запись, — сказал Нейл. — И пришлю. Попробуй только отвертеться.

— Нейл, — осадил его Боб, — полегче. Юджин честный человек.

— Да я вижу, какой он честный, — буркнул Нейл.

— Только у меня сейчас денег нет, — добавил Себрис. — Извините, но это так. Если я что-то должен, то, конечно, отдам. Но не прямо сейчас, а когда подзаработаю. Я же только вернулся.

— Ну вот, начинается! — протянул Нейл. — Заработает он! Что ты заработаешь на своей черепахе-то?! Ты так год долг отдавать будешь! Возьми кредит и отдавай банку хоть десять лет. А мне сейчас нужно!

— Да отдам я твои грёбаные деньги! — вспылил Себрис. — Нахрен они мне не нужны! И кредит возьму, лишь бы ты больше не вопил. Доволен?

— Ну хватит! — примирительно сказал Боб. — Решили же всё! Может, у него правда амнезия, Нейл. А ты понимать должен — человек полгода в больнице провалялся...

— Месяц всего, — вставил Евгений.

— Да какая разница! — отмахнулся Боб. — Имей совесть, Нейл.

Нейл не ответил, лишь присосался к кружке, стрельнув глазами в Себриса.

— Не обращай внимания, — сказал Боб Евгению. — А ты и правда не помнишь... сколько там?.. два года?

— Да, с декабря двенадцатого до этого мая — как в больнице очнулся после аварии.

— Ничего себе! Меня-то помнишь? Или притворяешься?

— Тебя я давно знаю, Боб.

— А остальных?

— Из тех, кто здесь, не всех.

— Да, видно, хорошо тебя приложило, — покачал головой Боб. — Как с «Молнией» управляться, не забыл?

— Нет, конечно!

— Ну не знаю... — протянул Боб. — За два года уже столько обновлений систем было. И управления, и погрузки, и диагностики. Тебе снова на обучение надо. Без этого я бы тебя к себе не взял, извини.

— Я это понимаю, — сжав зубы, произнёс Евгений.

— Кстати, об обновлениях, — обратился к собравшимся Чезаре. — У вас там в «Робертсоне» какой версией диагноста пользуются?

— Сто второй, — ответил Барри.

— Ха! — усмехнулся Чезаре. — Уверен, что в «СпейсЛоге» тоже. А, Нейл? А мне вчера загрузили сто третью «Б». Вы бы видели этот интерфейс! А полное обновление функционала! Завтра в рейсе опробую и расскажу потом. Ваши, как обычно, с обновлением не неделю задержат, это точно. А тебе, Боб, прислали?

— Нет, пока не получал. Но перед полётом-то уж точно должны прислать.

— Пришлют, — подтвердил Чезаре. — А ты, Юджин?

— Да я же... — начал Евгений.

— А, да! — хлопнул себя по лбу Чезаре.

— Он же черепашник! — крикнул с другого конца стола Нейл. — Что ты его спрашиваешь? Они там вообще без диагноста обходятся! Молотком по панцирю долбанут — и полетели.

Все засмеялись.

— Извини, Юджин, — отхохотавшись, сказал Боб. — Ты же понимаешь. Ты и сам раньше...

— Да ладно, — похлопал его по плечу Себрис. — Давай допьём, и я пойду — отдохнуть хочу после рейса. Да и Нейлу запись надо поискать.

— Друзья! — поднялся Боб с кружкой в руке. — Давайте за самое главное — за мечту! За скорость света!

— За скорость света! — поддержали все, встали и сдвинули кружки.

Допив пиво, Себрис попрощался и ушёл. Больше в «Альдебаране» он не появлялся.





Себрис гнал свой багги по лунной равнине, лихо объезжая холмы и небольшие кратеры. Повернул, взлетел на холм, перевалил через вершину и, скатившись вниз, резко затормозил, развернув багги. «Как же не хватает рёва мотора!» — подумал Себрис. Вокруг висела обволакивающая тишина, и только звук его собственного дыхания не давал возникнуть мысли о возможной глухоте.

Евгений поднял голову и присмотрелся к россыпи звёзд над холмом, с которого только что съехал. Медленно развернул багги и увидел Землю. Голубая полусфера будто вырастала из черноты космоса над серым горизонтом. Себрис разглядел водовороты облаков и очертания северной части африканского континента. Вон там, чуть повыше, где-то там — Москва. Где-то там сейчас Таня пишет новую программу или мчится на такси в центр города на встречу с клиентом. А может быть, пьёт зелёный чай на кухне и думает о нём — о том, кто гоняет по Луне, летает к астероидам, сидит в баре и совершенно не думает о ней... Хотя нет. Зачем себе врать? Конечно, он вспоминает Таню: с мокрыми волосами после душа или в спортивном костюме, бегущую по парковой дорожке. Он не может забыть её совсем. Не может, и не понимает, почему... Что же всё так сложно-то!?

Себрис нажал на газ и рванул вперёд, оставляя за собой ровные чёткие следы протекторов. Вот он взял новую высоту и, подпрыгнув, тяжело опустился на противоположный склон, с трудом удерживая равновесие. Неожиданно сработали автоматические тормоза, багги дёрнулся и полубоком заскользил вниз. Себрис огляделся — слева на перерез ему, огибая холм, ехал другой багги. Он тоже тормозил: система безопасности просчитывала траектории всех перемещающихся по Луне туристических автомобилей и при необходимости корректировала скорость и направление их движения.

Себрис неуправляемо скользил вниз прямо на второго райдера. Тот уже почти остановился, и вдруг рванулся вперёд и в сторону. Но было поздно — правое переднее колесо багги Себриса подпрыгнуло на кочке и врезалось в заднюю часть машины. Багги развернулся в полёте, рухнул на пыльную поверхность и остановился. Второй автомобиль с разорванным крылом и развороченным задом тоже встал.

Евгений слез с кресла, обогнул багги и в замешательстве уставился на вывернутое правое колесо.

— Ну что, приехали? — раздался голос в шлемофоне.

Себрис повернулся — рядом стоял второй райдер. В его зеркальном забрале отражался и сам Евгений, и его автомобиль. Себрис развёл руками:

— Как видишь. Твой-то хоть на ходу?

— Да вроде да. Доставай трос — потащу тебя к городу.

Они сцепили свои багги и медленно поплелись к Селен-Сити. Там сдали машины на осмотр страховой компании, прошли шлюз и наконец-то смогли избавиться от скафандров. Второй райдер оказался молодым черноволосым парнем.

— Юджин Себрис, — протянул руку Евгений.

— Эндрю Гётц, — ответил рукопожатием новый знакомый.

— Зайдём куда-нибудь посидим?

— Я не против. Ты бывал в «Зелёных человечках»?

— Кто прожил на Луне больше месяца, тот побывал везде, — улыбнулся Себрис.

— Ну и как? — спросил Гётц.

— Мне больше по душе «Тёмная сторона». Там темно и никто не лезет с разговорами. Но с компанией место мне не важно.

— Тогда идём в «Человечков», — решил Гётц.

Все столы в баре были заняты, и новым знакомым пришлось провести некоторое время у стойки. Гётц рассказал о своей работе в больнице, о брате-полицейском, о старом деде — ветеране Исламских войн, о том, как скучает по ним и по дому. А Себрис поделился своими переживаниями насчёт амнезии и взаимоотношений с женой.

— Слушай! — воскликнул Гётц. — У меня есть хороший приятель Чарли — вирусолог из исследовательского блока. Его жена, Шелли, работает в больнице. В реанимации, кажется. Давай я поговорю с ним о тебе? Здесь же у нас лучшие приборы и программы. А экспериментальное лечение! Мне Чарли много рассказывал о всяком таком. Вдруг у них есть что-то подходящее, чего на Земле ещё не используют? Вдруг поможет?

— Попробуй, — согласился Себрис. — Но я уже не очень надеюсь на изменения.

— Да ладно! Вот посмотришь — Шелли тебе точно вернёт память. Здесь Луна — передний край науки.

Освободился стол, и они переместились туда. Робот-официант притащил ещё две кружки пива и бокал джина с тоником.

— Как ты всё-таки удачно на меня с горки съехал! — в очередной раз заметил Гётц. — Ни разу я в такой переделке не был на поверхности.

— Да уж... — согласился Себрис. — Я тоже.

— Пусть сами за ремонт платят, — посоветовал Гётц. — Не уступай. Их же система не справилась. Стой на том, что самостоятельно ты бы меня объехал, а раз система забрала управление, то и шансов у тебя не было. Значит, они и виноваты.

— Конечно! Я просто так не сдамся. Зарплата и так небольшая.

— Вот и правильно!

В этот момент за соседним столом разгорелся спор между тремя молодыми парнями.

— Да я уверен, что это она свою напарницу замочила! — твёрдо говорил один.

— А что тогда суда-то не было? — спросил другой.

— Потому что как докажешь? Тело же не нашли, — ответил первый.

— Ага! И станцию тоже Колберт так изуродовала? — вмешался третий. — Ты материалы же видел — там не взрыв и не механическое разрушение. Как она могла?

— Да ну вас! — первый встал и махнул рукой. — Продолжайте верить в аномалии и космических призраков. А я реалист. Колберт её убила. И всё.

Он направился к выходу. Второй парень покачал головой и вместе с третьим последовал за приятелем.

— Слышал? — спросил Себрис. — Что это за история?

— А ты не знаешь? — удивился Гётц. — Это года два назад было. В четырнадцатом, кажется.

— У меня ж память, — подсказал Себрис.

— Ну да, — спохватился Гётц. — Так вот. Два инженера — Колберт и Таубер — монтировали станции противоастероидной защиты. И тут исчезает Таубер и странным образом разрушается одна станция. Колберт вернулась, её сразу в тюрьму, а оттуда в психушку. Потом, когда она вышла оттуда, то настаивала на том, что Таубер погибла в результате какой-то космической аномалии. Там мутное что-то. Я плохо помню. А следователи официально признали, что Таубер погибла в результате взрыва ядерной установки противоастероидной защиты из-за своей же халатности при сборке и наладке. Вот и вся история. Но шума было много.

— А что сейчас с Колберт?

— Говорят, она теперь грузы на Марс возит. Кто-то из перевозчиков недавно видел её на МКС.

— Интересная история.

— Да, — согласился Гётц, — много там странного.

— Надо будет посмотреть вечерком.

— Если делать нечего...

— А что тут особо делать-то? — усмехнулся Себрис. — Багги все перебили, в баре посидели. Осталось совершить налёт на парники с огурцами! Но это не очень интересно.

— Или угнать «Молнию» и слетать куда-нибудь к Сатурну, — добавил Гётц. — Посмотреть на кольца!

— Видел я эти кольца, — вздохнул Себрис. — А вот от свежего арбуза я бы сейчас не отказался.

______________

[1] От англоязычной идиомы to get paid peanuts — «получать зарплату орехами». Означает слишком маленькую зарплату.