Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

7.

— Здравствуй, Юджин.

Незнакомец с закрытым соцпрофилем, о чём говорил красный кружок над его головой, опустился в свободное кресло напротив и, положив руки на стол, сцепил пальцы. В «Тёмной стороне» как всегда стоял полумрак, к тому же человек был в ви-маске, отображающей какое-то невыразительное лицо, поэтому Евгений даже не попытался напрячь память.

— Мы знакомы? — поинтересовался он.

— Да ладно, Юджин! — ответил мужчина. — Неужто думаешь, я использую одну и ту же ви-маску больше одного раза? Но голос-то мой ты должен помнить. Давно тебя не видел. Где-то в другом месте работал или длинный отпуск?

Себрис молчал и лишь пристально смотрел на незнакомца.

— Ну не хочешь — не говори. Выключи запись. Но Сеть не трогай — она ещё понадобится.

Евгений выполнил просьбу.

— У меня есть кое-что для тебя, Юджин, — сказал человек в маске, — «Глаз Кали». Специально берёг больше года. Знал, что ты появишься. Всё ждал, когда ты сам придёшь, но не вытерпел, — незнакомец усмехнулся. — Я дам хорошую скидку в честь возобновления наших отношений. Берёшь?

Он протянул к Евгению правую руку и раскрыл ладонь — на ней лежал виртуальный красный шарик не больше двух сантиметров в диаметре. Себрис взял его двумя пальцами — шарик оказался мягким, будто пластилиновым.

— Бери, — убрал руку незнакомец. — Он твой.

Себрис положил шарик на стол.

— Не надо, — спокойно сказал человек в маске. — Лучше в карман.

— Что это? — не обратил внимания на его слова Себрис.

— «Глаз Кали». Я разве не сказал?

— Почему Кали?

— Ты уже спрашивал раньше, Юджин. Забыл?

— Напомни, — невозмутимо попросил Себрис.

Мужчина прикрыл шарик ладонью.

— Так звали индийскую богиню, — медленно проговаривая каждое слово, начал он. — Кали — недосягаемая, непостижимая красота, освобождение от бремени реальности и её демонов, прошлое, настоящее и будущее, переплетённые немыслимыми узлами, вечная жизнь в бессмертии и наслаждении... — незнакомец помолчал, наблюдая за реакцией собеседника. — И это меньшее из того, что даст тебе «Глаз Кали».

— Как он работает?

— Юджин, это ты? Или кто-то с твоей ви-маской? — прищурился незнакомец и парой движений отключил Сеть. — Хм... — он вернул себе Сеть и успокоился. — Что с тобой случилось, Юджин?

— У меня слабая память. Ни черта не помню.

— Правда? — поднял брови незнакомец. — Ну ладно. Тогда слушай. Придёшь домой, закроешь дверь, ляжешь в постельку и размажешь шарик по лбу. Проснёшься утром с незабываемыми впечатлениями.

— Я так понимаю, этот шарик не лицензирован?

— Пожалей меня, Юджин! — скривил виртуальное лицо человек в маске.

— Не возьмут меня с ним прямо в постельке-то?

— Обижаешь! Все логи стираются. Даже то, что он у тебя в кармане, нигде не отразится. А уж его работа и подавно.

— Сколько?

— Двести.

— Двести?! — поразился Себрис. — Это же больше моей месячной зарплаты!

— Неужели у тебя ничего не припасено, Юджин?

— А стоит ли?

— Поверь мне, Юджин. Не пожалеешь. И заметь, никакой зависимости. Это не наркотик. У нас всё прилично. Бери.

Незнакомец убрал руку, которой прикрывал шарик.

— Даже не знаю... — с сомнением протянул Евгений.

Человек в маске молчал и выжидающе смотрел на него. Наконец сказал:

— Раньше ты не думал о таких вещах.

— Когда «раньше»? Когда я покупал последний раз?

— В прошлом феврале.

— И сколько до этого?

— Два-три раза. Это важно?

— Важно, — подтвердил Себрис.

«Если я за год ничего не почувствовал, — подумал он, — значит, зависимости, и правда, нет».

— Сколько, говоришь? — спросил Евгений.

— Сто восемьдесят. Только для тебя, Юджин.

— Хорошо, я беру, — Себрис взял со стола шарик и положил в нагрудный карман. — Куда перевести деньги?

— Сюда.

И на столе перед Евгением появилась маленькая квадратная пластинка чёрного цвета, похожая на карту памяти, какими пользовались ещё десять лет назад.

— Карта обезличена, — объяснил незнакомец. — Найти её может кто угодно. Например, я. И доказать нашу с тобой связь будет очень сложно.

Себрис перевёл деньги. Карта исчезла.

— Благодарю, — улыбнулся человек в маске. — Ты не пожалеешь. Найти меня всегда сможешь в ресторане «Калифорния» после семи вечера. Поставишь в статусе «Кали» — я сам к тебе подойду. — Он встал. — Хорошего вечера, Юджин.

И растворился в сумраке «Тёмной стороны».





«Чёрт возьми!» — первым пронеслось в голове Евгения, когда он открыл глаза.

У него не было слов, чтобы описать свои ощущения от того калейдоскопа образов и чувств, которые обрушились на него после активации «Глаза Кали». Незнакомец был прав — такого Себрис ещё не испытывал. Он будто побывал в своём собственном, личном раю, где уютно, спокойно и безопасно, где все чувства обострены до предела, а наслаждение доводит почти до безумия.

Было жарко, голова разбухла и будто пыталась разорваться изнутри. Евгений провёл рукой по лбу, по щеке — пот тёк ручьями. Нестерпимо хотелось пить. Себрис открыл монитор здоровья: дыхание в норме, пульс чуть повышен, сердцебиение неровное, давление тоже немного выше нормы. В целом ничего страшного.

Он попытался встать, но смог лишь сесть на кровати — голова закружилась, в глазах потемнело, ноги стали ватными и не слушались. Себрис снова лёг.

Часы показывали пять утра. «Как хорошо, что мне в рейс только завтра, — подумал Евгений. — Сегодня я бы не смог».

Минут через десять навалилась апатия. Жажда притупилась, ушла на задний план, не хотелось ничего, даже думать. Себрис просто лежал, уставившись в потолок, с абсолютно чистым мозгом. Он не видел, не слышал, не думал.

Придя в себя, снова посмотрел на часы — десять утра. «Пять часов! — ужаснулся Евгений. — Пять часов под шариком, потом пять часов отходняк! С ума сойти!»

Чувствовал он себя уже значительно лучше. Попытался встать, и это у него получилось с лёгкостью. Себрис был бодр, силён и в хорошем настроении. Он сделал несколько приседаний, потом упал на пол и отжался пятьдесят раз. Затем открыл бутылку воды и опустошил её.

Уже под душем ему пришла мысль: «А ведь именно на “Глаз Кали” я занимал деньги у Нейла в прошлом январе. Точно ведь! И сумма подходит. Прихватило меня, видно. А говорил, зависимости нет! Обманул, сволочь! Чтоб я ещё раз! Ну нет».





— Вылет запрещён, — сообщил диспетчер. — Ожидайте особого распоряжения.

Себрис сидел у мониторов своего «Карго-Стар», готовясь к отстыковке от МКС, и очень удивился словам диспетчера.

— А в чём причина задержки? — осведомился Евгений.

— Причина не сообщается. Только, что космопорт Селен-Сити закрыт. Ожидайте особого распоряжения.

— Понял, — подтвердил Евгений и, оттолкнувшись от стены, медленно поплыл в каюту.

Что же там случилось? Такого на его памяти ещё не было — чтобы полностью закрывать космопорт. Неужели какой-нибудь корабль разбился? Себрис попробовал позвонить руководству «Веллскай» на Луне — «абонент не доступен». Набрал номер космопорта — то же самое. Энди Гётц также не отвечал.

«И связь у них что ли отключили?! — начал не на шутку беспокоиться Себрис. — Явно что-то серьёзное. Придётся теперь сидеть в корабле, пока ситуация не прояснится. А может, на станцию пойти прогуляться? Всё веселее... Да нет. Вдруг вылет разрешат, а меня на месте нет. Буду всех задерживать. Подожду пока тут».

Прошёл час, а может, и два — Себрис не следил за временем.

— Всем пилотам рейсов «МКС—Луна» пройти на станцию с личными вещами, — неожиданно раздался голос диспетчера. — Полёты откладываются на неопределённый срок.

«Вот это да! — изумился Евгений. — Надеюсь, нам что-то объяснят».

Он на скорую руку попытался поискать в Сети какую-то информацию о происшествии в Селен-Сити, но ничего не нашёл. Тогда подхватил сумку со сменным бельём и гигиеническими принадлежностями и поплыл к шлюзу.

Чтобы попасть на станцию, каждый раз приходилось надевать скафандр. Из «Карго-Стара» можно было выйти только через грузовой люк, а он открывался в складское помещение, где воздуха не было. Облачившись в скаф и пройдя через шлюз жилого отсека, Себрис, стуча магнитными подошвами, спустился по трапу и зашагал через огромный ангар, где штабелями стояли грузовые контейнеры, прикреплённые к полу крепкими тросами.

Поравнявшись с одним из рабочих, спросил:

— Не знаешь, что там на Луне случилось?

— Нет, — развёл руками тот. — Нам не сообщали.

У следующего шлюза Евгений встретился с пилотом другого грузовика — Бьёрном Эггертссоном.

— Тоже здесь застрял? — спросил Себрис.

— Да. Больше, похоже, никого нет.

— Да вроде, — огляделся Евгений.

— Не знаешь, почему закрыли космопорт?

— Нет. Скрывают. Может, и сами пока не понимают.

Открылся шлюз, пилоты вступили внутрь, дождались выравнивания давления и вышли в другую дверь, оказавшись в помещении с рядами стоек для скафандров по стенам. Многие стойки были пусты, над большинством светились фамилии работников МКС. Евгений и Бьёрн нашли свободные стойки, сняли скафандры и надели магнитные подошвы на обувь.

В этот момент в помещение вошёл мужчина в форме старшего лейтенанта.

— Себрис и Эггертссон? — спросил он. — Идёмте за мной. Директор станции выделил вам по каюте. Пока на три дня.

— Отлично! — обрадовался Бьёрн. — Хоть не придётся каждый день по нескольку раз через шлюзы ходить.

Пилоты подхватили свои сумки и зашагали за лейтенантом.

— Вы не знаете, что произошло? — задал вопрос Себрис. — Почему рейсы отменили?

— Карантин.

— Карантин? А кто заболел? Чем?

— У меня нет информации.

В каюте Себрис закрепил сумку на полу ремешками, выпил бутылку воды и, пристегнувшись к кровати на стене, вынул из кармана «Глаз Кали». «Как же хорошо, что я успел купить его перед рейсом!» — вздохнул он. Себрис покрутил мягкий шарик между пальцами, глубоко вдохнул, закрыл глаза и размазал «Глаз Кали» по лбу.





Когда Себрис пришёл в себя после приступа апатии, даже несмотря на бодрость и прилив энергии, не смог сообразить, где он и какой сейчас день. Раскрыл календарь — 23 августа 2116 года, воскресенье, семь часов утра. По расписанию он уже должен быть на Луне, у себя в квартире. Но почему он пристёгнут к кровати? Почему невесомость? Он на корабле? Нет — каюта не похожа. Да и не мог он в полёте применить «Глаз»! Это исключено. Что тогда? МКС? Да, точно — МКС. Рейс почему-то отложили и ему дали каюту на станции. Хорошо... Чёрт! Второй раз уже такое — дезориентация после «Глаза Кали». Успокаивает только, что длится недолго.

Себрис отстегнулся и пошарил в сумке в поисках воды. Но больше бутылок не было. Вздохнув, он открыл дверь каюты и отправился искать автомат. Мимо быстрым шагом прошёл какой-то хмурый капитан и скрылся за поворотом. Несколько секунд ещё звучали его затихающие шаги, а затем в безлюдном коридоре снова стало тихо. Наконец Евгений остановился у автомата и купил пару бутылок.

Вернувшись в каюту, Себрис вдоволь напился, снял ботинки и повис в воздухе лицом к потолку. Вошёл в Сеть и просмотрел последние новости. Все ресурсы обсуждали эпидемию на Луне. Фактическая информация была скудна, но предположений и спекуляций — в разы больше. Себрис, не сильно надеясь, набрал номер лунного офиса «Веллскай». Звонок на удивление прошёл:

— Юджин Себрис? — раздался взволнованный мужской голос. — Почему вы не отвечаете на звонки? Мы вам уже три раза набирали!

— Простите, — ответил Себрис. — Я спал.

— Какая у вас ситуация?

— Я на станции в отдельной каюте. Всем необходимым обеспечен.

— Хорошо, — успокоился мужчина. — Не забудьте потом все расходы нам предоставить — деньги вам вернём.

— Спасибо. А когда откроют космопорт?

— Не ясно пока. Начальство само за голову хватается. Не знает, что с простоем делать.

— Подробности какие-то известны?

— Я слышал, что больница тоже на карантине. Все внутри заражены какой-то неизвестной болезнью. Смертность сто процентов.

— Ого! — изумился Себрис. — И что теперь?

— А кто их знает? Думаете, нас тут в курсе держат? Главное, чтобы не выпустили инфекцию в город. Вот что важно. Но СБ постоянно сообщает, что всё под контролем и опасаться нечего. Завтра должны прилететь комиссары ВОЗ и новые врачи. Больше вроде ничего.

— Ясно. Спасибо.

Себрис завершил звонок и стал вызывать Гётца. Но он оказался недоступен.

«Неужели Энди в больнице? Но ведь тогда... Вот чёрт!»

Когда недели две назад Себрис виделся с Гётцем, тот сообщил о своём разговоре с Чарльзом Диксоном, чья жена работала в больнице Селен-Сити. Диксон рассказал, что в конце августа на Луну должна прийти новая экспериментальная операционка для нейрокибов с обновлённым блоком восстановления нейросетей. Проанализировав с её помощью существующие нейронные связи в мозге Себриса и их работу, можно было бы попытаться предположить и хотя бы частично воспроизвести утерянные связи. По крайней мере, у Шелли — жены Чарли — надежды были большими. Весь этот процесс уже запланировали на сентябрь. А в октябре воодушевлённый Себрис уже собрался на переподготовку для возвращения на «Молнию». И что теперь? Все врачи погибли, да и Гётц, вероятно, тоже.

«Видно, не судьба мне вспомнить прошлое», — горько подумал Евгений.

Он перевернулся, снова влез в ботинки и, выйдя в коридор, принялся бесцельно бродить по станции.

«Что ж, — успокаивал он себя. — Может, оно и к лучшему. Не надо мне вспоминать Таню — только хуже будет. Проживу и так. Заявление на переподготовку у меня приняли. Экзамен я сдам — в этом нет сомнений, — так что в ноябре уже снова помчусь к астероидам. Снова стану человеком, как сказал Боб, — Себрис усмехнулся. — Человеком! А что, “Молния” — это вершина? Это максимум, чего я достоин? Что я — плохой пилот что ли? Да я один из лучших! У меня никогда ни одного ЧП, ни одной ошибки не было! Почему только “Молния”?»

Евгений вызвал карту МКС, нашёл нужное место и зашагал туда. Вскоре он оказался в длинном панорамном коридоре и ошеломлённо застыл на месте — ему открылся вид на звездолёт. Огромный двигатель РДВ-4, гигантские радиаторы и где-то там, между ними, — маленький жилой блок с каютами, грузовым отсеком и двумя шаттлами, закреплёнными по бокам. Вот корабль его мечты! Вот что он должен пилотировать! Не кто-нибудь другой, а именно он — Евгений Себрис.

— К чёрту «Молнии»! — вслух произнёс Себрис. — «Гагарин». Только «Гагарин»!