Светлый уровень Небытия., Роман. Мистика. Детектив. Фэнтази. Опции

[Седой]

Здравствуйте ( в это не простое время - очень даже ЗДРАВСТВУЙТЕ) уважаемые форумчане. Графомания, это не только стремление к написанию, но и такое же стремление к выкладыванию написанного Так что придётся вам меня немножко потерпеть




СВЕТЛЫЙ УРОВЕНЬ НЕБЫТИЯ


«… что все мы будем счастливы, когда-нибудь, Бог даст…»

Сергей и Татьяна Никитины







СВЯТОЙ



Антонина Кузьминична Лужина, шестидесятитрёхлетняя жительница деревни Троя, подойдя утром к хлеву, возле собачьей будки обнаружила человеческую руку. Длинною до локтя, местами обглоданная до кости, издали она напоминала гнилое палено. Присмотревшись, убедилась, что это всё-таки не палено и не наваждение, Антонина Кузьминична позвала соседку. Та, присевши, долго разглядывала лежалую перед ней часть тела, наконец произнесла - "Ну, человечья...". После этого, накрыв странную находку тазом, перевёрнутым к верху дном и положив сверху кирпич, женщины отправилась вызывать милицию.
Следователь Будмайский внимательно слушал хозяйку. Та говорила, что её трёхлетнюю сучку Фоську изначально звали Фроськой, а поскольку у женщины отсутствовали передние зубы, и звук, обозначающий букву "р", из уст вылетал почти инкогнито, то вскоре все, и сама хозяйка в том числе, смирились с данным фактом и стали звать животное как им слышалось. Эта информация для следователя являлась абсолютно бесполезной. Как впрочем и то, что муж хозяйки, "кабель проклятый", почти уже тридцать лет назад умотал с "лярвой" Ковалёвой в Сибирь, оставив её с пятилетним сыном, и до сих пор от него не слуху, ни духу.
- И всё же - каким образом на вашем подворьи оказалась человеческая рука?
Не выдержав, Будмайский направил разговор в нужное русло.
- Так известно... - ответила Лужина и дальше посыпалась информация о том, что у случки "свадьба", что по ночам во дворе собираются с десяток кабелей, что и раньше она по утрам находила то овечью ногу, то свиную голову - Это Гром, Максима Чубаркина псина, таскает ей всякие гостинцы. Вот и руку, скорее всего, он принёс.
Следователь вспомнил, что когда осматривал дворовую территорию, заметил между развалившимся, полусгнившим забором и пышным кустом смородины, здоровенную лохматую собаку с тёмно-бурым окрасом. Псина, в отличии от хозяйской рыжей сучки, постоянно виляющей тощим задом, довольно не дружелюбно поглядывала на него. Теперь Будмайский, почему-то, был уверен, что это и есть тот самый Гром.
- А откуда он её принёс, как вы думаете? - внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросил следователь.
- Так известно откуда, с Шипучей Гати - не задумываясь ответила Лужина - Туда издавна люди падаль выкидывают...
Эта святая простота Будмайского немного покоробила и он отвёл взгляд.
***
Что дело будет не простое, капитан Федотов понял сразу. На бытовуху, когда в пьяном угаре внезапно вспыхивают разборки и случается непредумышленное убийство, это не походило. Расчленение, причём не топором со всего маху, а острым ножом и строго по локтевому суставу, говорило о холодном расчёте убийцы. А значит и следы он попытается скрыть максимально надёжно. Осмотр Шипучей Гати ничего не дал. Она представляла собой огромный луг, поросший высокий густой травой с бесчисленным множеством островков твёрдой земли, где росли высокая трава, деревья и кустарники. Мёртвые растения, наклонённые и упавшие, вперемешку с живыми создавали впечатления пасущихся гигантских динозавров, ощетинившихся шипами. Их жуткий вид вселял страх, но смертельную опасность здесь представляла ровная местность с глубокими ямами, заполненными липкой и вонючей жижей. Поскольку ямы были скрыты густой травой, то оставались незаметными. Эта же трава издавна на ветру шипящий звук, как бутылка газировки с чуть приоткрытой пробкой. Сколько человек и животных пропало в этих местах, никто не знал. Здесь никогда не находили чьи либо трупы. С далёких времён, из уст в уста передавались рассказы очевидцев, на глазах которых, люди, по каким-либо причинам оказавшиеся на данном болоте, исчезали мгновенно, словно в прямом смысле уходили под землю. Этому факту беспрекословно верили и ни у кого не возникало даже мысли проверить на себе его достоверность. А мёртвых животных, жители со всей округи сбрасывали с возвышенности, которая крутой стороной примыкала к болоту. То место конечно обследовали, но никаких следов связанных с убийством или частей человеческого тела не обнаружили. Криминалистическая экспертиза в общем-то, тоже особой ясности не внесла. Женщина в возрасте от сорока до пятидесяти, вторая группа крови, месяц-полтора назад была ещё жива. Запрос о пропаже людей за последнее время ничего не дал. По краю, в состав которого входило шесть областей, за последние полгода, таковых не было. Возможно, тело привезли издалека и информация попросту ещё не дошла. Но вполне возможно, что никто из здешних о пропаже ещё не заявил.
"С близлежащими деревнями проблем не будет, поскольку они не многочисленны и жители, в основном, друг друга знают - думал Федотов - А вот что делать с дачными посёлками? Там домов не меньше трёх тысяч наберётся".
Начальство, в виде подполковника Свиридова, на совещаниях, обычно рвало и метало. Особенно если дело грозило "зависнуть". К тому же у начальника были специфические методы работы. В частности, он считал, что перед тем как дать работнику задание, его следует "покрыть матом".
Предстоящее совещание ничем не обещало отличаться от предыдущих. Вначале подполковник с напущенной деловитостью спросил - "Как обстоят дела с рукой?"
- Да полная жопа - ответил Федотов, но мысленно. Вслух же произнёс - Работаем...
- Поактивнее, поактивнее надо работать - посоветовал подполковник, пока ещё нормальным тоном. Однако, судя по стремительно краснеющей физиономии, нормальный тон у него быстро заканчивался.
"Да уж... поактивнее - молча передразнил начальника Федотов и так же молча съязвил - Грома за яйца возьму". Потом, представив эту сцену, брезгливо спрятал правую руку под стол.
В это время начальник, словно прочитав его мысли, заорал во всё горло.
- Живее надо работать! Понимаете? Шевелиться, а не спать, как сонные мухи! Ходить, искать, спрашивать, смотреть. Или вы думаете, что улики к вам сами явятся, как зарплата в кошелёк? Ежедневно отчёт мне на стол! Понятно, товарищ капитан?
- Так точно - произнёс вставая капитан. Вставать следовало обязательно. Не то что это была прихоть Свиридова. Просто работники давно уже заметили, что если перед начальником, когда он "рвёт" и "мечет", стоять по стойке смирно, то это несколько сглаживает волну гнева.
Выслушав тираду пустых нравоучений, Федотов, наконец, получил разрешение садиться. Ещё только опускаясь на стул, он подумал - "Куда катиться этот мир?". Обычно, после этого мысленного вопроса у него начинались философские размышления. Вспомнилось начало служебной карьеры, как он молодым следователям пришёл на работу в отдел. Тогда управлением руководил подполковник Толупер Борис Аркадьевич. Над его привычкой ковыряться в носу, смеялись все. Он и сам знал о ней но, как и пристрастие к курению, побороть не мог. Обе привычки были приобретены в молодости. В частности, как рассказывал сам Борис Аркадьевич, когда он только начал ездить на своих "Жигулях", в ожидании зелёного сигнала на светофоре, стал ковыряться в носу. Так появилась и закрепилась эта привычка. Следователи говорили, что даже теперь, когда он ездил общественным транспортом и троллейбус останавливался на светофоре, Толупер тут же запускал палец в нос.
Должность начальника управления явилась апогеем всей его рабочей карьеры. Он начинал простым следователем, долгое время руководил отделом, поэтому о следствии знал всё. Спокойным характером, рассудительностью и справедливостью, он снискал уважение среди подчинённых. С ним можно было посоветоваться, спокойно обсудить проблемы, принять решение. Коллеги о нём отзывались так - "Простой как палка и добрый как Дед Мороз в Новогоднюю ночь". Но когда он ушёл на пенсию, на его место назначили совершенно постороннего человека, который до этого занимал какую-то должность то ли в министерстве, то ли в исполкоме. Тот в следственным процессе не разбирался вообще, поэтому ничего не мог ни посоветовать, ни подсказать. На совещаниях говорил обобщёнными фразами, в общем-то ни о чём, хотя и долго. Его любимый конёк - трудовая дисциплина, отчётность и положительные результаты. А где их взять - его не интересовало. Но если их нет, значит ты не справляешься со своими обязанностями. Такой был принцип. А ещё он считал - если подчинённого ругать, что, в сущности, он постоянно и делал, то тот будет хорошо работать. Весь же смысл его деятельности, как руководителя, сводился только к организации и контролю за рабочим процессом. Но это было настолько обобщённо и поверхностно, что такую работу мог делать любой более-менее грамотный человек. Поначалу Федотов допускал, что начальник, человек новый, не вникший в суть процесса, не притёршийся и его такая манера работать, всего лишь внешняя напускная оболочка. Но потом произошло событие, напрочь уничтожившее все его допущения. Как-то после совещания Свиридов попросил задержаться. Явление, в общем-то, обычное, если надо поговорить о личном или с газа на глаз.
- Как дела? - вроде дружелюбно спросил начальник.
- Всё в порядке - ответил Федотов.
- Точно?
Этот долгий, придирчивый взгляд подполковника ему не понравился.
"Где-то косяк вылез наружу" - мелькнула мысль.
- Товарищ капитан, вот вы являетесь руководителем отдела. Почему вы никого не наказываете? У вас все хорошо работают?
- Да...
- Тогда почему такая низкая раскрываемость?
- Потому что дела сложные.
- У всех дела сложные. Чтобы решать сложные дела, надо установить порядок в подразделении и поддерживать его. Если я найду у вас хотя бы один изъян, накажу вас. Понятно, товарищ капитан? Так что - делайте выводы.
Через полторы недели к ним заявились трое молоденьких офицеров из управления.
- Мне поручено составить фотографию рабочего дня вашего подразделения - отрапортовал один из них, по-видимому старший.
- А что это такое? - спросил Федотов, который раньше даже не слышал ничего подобного.
- Мы будем фиксировать все действия работников вашего отдела в течении дня.
Они молча, как тени, слонялись по отделу и что-то помечали в блокнотах. После обеда к ним уже привыкли и не обращали внимания. Зато через неделю, на совещании Свиридов поднял Федотова и вылил на него "бочку грязи". Оказывается, в отделе порядок отсутствовал напрочь. Не было плана, контроля за подчинёнными, а также нарушения в хранении документации, выдачи оружия, курение в неположенных местах и так далее. В итоге Федотов был наказан лишением премиальных, за что он потом и расписался в приказе. Конечно, все выявленные факты имели место быть. И тем не менее, Федотов считал, что это придирка чистой воды. Ведь в сущности, все недостатки были организационного плана и никак не влияли на раскрываемость дел. На недостатки или ошибки следствия никто не указывал. Это означало только одно - чтобы обозначить свою работу, начальство нашло козла отпущения. Было несколько обидно, что именно его избрали мальчиком для бития. Может быть Свиридов рассчитывал, что после этого тот будет лебезить перед ним, как это в большей или меньшей степени делали все начальники отделов? Но на Федотова это подействовало с точностью наоборот: он всем существом воспротивился навязываемой методике и не стал копировать его манеры. Он, конечно, не превратился в нарушителя. Он вообще никогда не был против дисциплины, но то что сейчас происходило в управлении, считал солдафонской муштрой и показухой. Показушность же, по его мнению, пронизало не только Министерство Внутренних Дел, но и всю структуру власти. Конечно, можно было допустить какой-то процент показушности, но в рамках приличия. А если по бумагам выходило, что раскрываемость в их управлении девяносто шесть процентов, но на самом деле не было и шести девяти, то это уже, как говорится "за державу обидно". Свиридов часто недвусмысленно намекал, что бы следователи, на какое-то время, закрывали незавершонку, а после отчётности, возвращали бы на дорасследование. Но Федотов прекрасно понимал, что такой следователь тем самым подписывает себе приговор. Если подлог раскроется, а в современных условиях это сделать не составляло большого труда, то сам же Свиридов затянет на твоей шее эту удавку. Поэтому Федотов и не вёлся на прозрачные намёки, по возможности игнорировал показушность и равнодушно сносил "кнут и пряник". К слову - последнее довалось не легко. Особенно кнут. Федотов развил в себе одну хитрость: когда подполковник, в араторском экстазе склонял его, он, в это время показывал ему под столом кукиш или "фак". Эту манеру он перенял от командира роты полка Внутренних войск, капитана по фамилии Пак. Коллеги называли его "Гапак". И не без основания. Дело в том, что инициалы у капитана были "Г" и "А", Георгий Арсеньевич. Если их поставить перед фамилией, то это только так и читалось. Ещё его называли Гога Пак, произнося это одним словом. В жилах капитана смешалось корейская и грузинская кровь и, надо сказать, смесь получилась довольно гремучей. Однажды командир полка перед строем офицеров отчитывал его за какую-то провинность. Тот, вытянувшись в струнку, казалось весь внимал его словам. Однако, в это время, средним пальцам правой руки, плотно прижатой к бедру, показывал фак. Закончив отчитывать подчинённого, командир произнёс - "Станьте в строй, товарищ капитан". Тот ответил - "Есть!" - и непроизвольно отдал честь полковнику тем же факом. Полковник, правда, не заметил этого жеста, однако обратил внимания, что у некоторых офицеров из первой шеренги рожи стали красными, а выражение лиц такое, словно они набрали полный рот воды и никак не могут проглотить. Федотов стал использовать этот метод и, как ни странно, он оказался действенным. Как громоотвод, уводящий испепеляющий удар молнии, так и для Федотова слова начальника не имели никакого воздействия. Иной раз ему даже приходилось сдерживать смех, который неожиданно возникал как какое-то побочное явление от грозной критики. Его коллеги, в большинстве своём, верили речам Свиридова и очень болезненно воспринимали критику. Но самое страшное - после совещания они возвращались в свои отделы и точно так же вели себя с подчиненными. Федотов же, на вопрос - "Что было на совещании?" небрежно махал рукой и отвечал - "А, всё тот же п...ж". Нельзя сказать, что он в открытую игнорировал все предписания руководства. Даже наоборот, он добросовестно их исполнял. Но он не превратился в бездушную машину, робота, который слепа и бездумно исполняет заданную программу. Он имел своё мнение, высказывал свою точку зрения и уже одним этим снискал уважение в коллективе. Но такое отношение к руководству не могло не иметь последствий. Во-первых - ему не давали звания. Вот уже третий год он возглавлял отдел в звании капитана, хотя раньше, при назначении на эту должность, майорская звёздочка ложилась на плечи автоматически. Да и премиями его отдел не баловали. А всё из-за низкой раскрываемости. Федотов мечтал об одном - уйти на пенсию, уехать в какую-нибудь маленькую, заброшенную деревушку, где нет дорог, где не "берут" сотовые телефоны и где чёрно-белый телевизор показывает только две программы. Он бы завёл кота, собаку, козу и пяток кур с петухом. Копал бы огород, косил траву, собирал грибы и наслаждался тишиной и спокойствием. Ради этого он даже не стал бы ждать пенсии, но... Но семейные обстоятельства привязывали его к месту жительства, и к работе. А во всём виноват сын-оболтус, который, мягко говоря, не очень хорошо учился в школе и теперь его пришлось устроить в институт на платной основе. Ещё три года ему учиться, а значит как минимум три года Федотову придётся терпеть этот бардак. Да и дочь не в лучшем положении. Полтора года живёт гражданским браком со своим бойфрендом, но на вопрос о детях, только брезгиво фыркает. А Федотов не прочь был повозиться с каким-нибудь карапузиком. Но чем его на самом деле привлекала пенсия, так это свободой. Он был бы тогда воистину свободный человек. И пусть деньги не большие, зато ты не подчиняешься Свиридову и ему подобным. А с каким бы наслаждением на вопрос - "Когда уже ты наконец будешь работать как следует?" Федотов бы ответил - "Да пошёл ты...". Он представил реакцию полковника и даже заулыбался. Вообще-то он давно уже удивлялся тому обстоятельству, что до сих пор ещё работает в этой должности. И заслуга здесь не только в смирении. Чтобы руководить отделом, надо что-то соображать. А чтобы соображать одного образования не достаточно. Надо знать специфику, иметь какой-то опыт. А специфику и опыт ты не узнаешь если не поработаешь. Бестолковым здесь быть нельзя. Вот руководить управлением, можно и бестолковому. У него два зама. У министра замов ещё больше. А главой государства запросто может быть полная бестолочь. Лишь бы язык был хорошо подвешен. Создал штат, набрал армию учёных, специалистов и руководи. Но Федотов чувствовал, что его держат пока ещё не созрела замена. А замена эта росла у него под бокам, или, как говорится, пригрелась у него на груди. Молодой следователь по фамилии Витер попал к ним по распределению. Сразу же по отделению поползли слухи, что его крышует сам Бубелин, важный чиновник из прокуратуры. Поговаривали, что Витер сын любовницы Бубелина, но это уже не важно. Что крыша есть, Федотов убедился самолично. Когда-то он поручил ему одно убийство, связанное с наркотой. На следующий день Свиридов его отчитал по полной программе в свойственной ему манере. "У тебя мозги есть? Ты головой соображаешь? Такое сложное дело поручить молодому следователю...". Да, дело было не простое. Да, следователь молодой, не опытный. Ну так он же бы работал не один. Он, Федотов, в первую очередь ему бы помогал. Зато это был бы хороший урок, он многому бы научил. А так... До сих пор не понятно - что Витер из себя представляет, на что он способен? Настоящего дела, практически-то и не было. Но зато показатели по раскрываемости хорошие. Это да. Значит есть фундамент для повышения в должности и звании. Федотов предчувствовал, что именно он займёт его место. Не то чтобы это его задевало, или была какая-то обида. Нет. Он относился к Витеру как и ко всем следователям. Но однажды пришла довольно интересная мысль; а что если его держат на этой работе лишь только потому, что тому же Витеру здесь комфортно? Следователь Капрович, с первого отдела, как-то при встрече спросил - " У тебя нет свободных мест? Хочу перейти в твой отдел". " С первого, образцово-показтельного, в третий, самый отсталый по управлению?" - удивленно спросил Федотов. "Да Александров задобал уже своей дуростью. Говорит, что я не умею писать отчёт. Я восемнадцать лет работаю в розыске и какой-то свинопас будет говорить, что я не умею писать?" - ответил тот. Федотов знал, что это не Александров задолбал, а скорее Алесандрова задолбали. Тот всегда дрожал перед Свиридовым. А так же угождал, заискивал. Он даже не допускал мысли, что начальник может быть не прав. И конечно же в своём отделе полностью копировал его повадки. "Ты считаешь, я не такой?" - спросил Федотов. Ответ его несколько поразил - "Да ты вообще святой". Он долго находился под впечатлением этого ответа, потом мысленно сказал себе - "Ну, раз я святой, значит попаду в в рай..."
Где-то через неделю после обнаруженной находки, произошли события, которые дали толчок зависшему делу: в одном из дачных кооперативов сгорела домик, принадлежащая некой Виолетте Безшапкиной. На пожарище был обнаружен сильно обгоревший труп мужчины. Но самое интересное - хозяйку дачи никто не видел уже недели две. Впоследствии выяснилось, что та работала на почте и теперь находилась в трудовом отпуске. И жила, она в это время, в основном, на даче. А ещё выяснилось, что она сожительствовала с неким Владимиром Соловьёвым, человеком нигде не работающим и пьющим. Вот тут-то всё и складывалось: пьянка, разборки, убийство, расчленение, неосторожное обращение с огнём или курение в постели. А если бы удалось найти тело... "Может Грома не кормить дня два, а потом прицепить ошейник с радиопередатчиком, выпустить и проследить. Вдруг он приведёт к нужному месту" - рассуждал Федотов. Правда отец Соловьёва занимал высокий пост - заместитель министра лёгкой промышленности. Федотов предчувствовал, что на этом уровне могут оказывать давление на следствие. Поэтому следовало как можно быстрее собрать как можно больше улик.
- Так, Лисун и Витер - завтра с утра поедете на дачу и соберите всё, до мельчайших подробностей, про эту Безшапкину - давал указания Федотов - А я займусь папашей-министром.
- Завтра среда... - робко возразил Витер.
- Ну, и...
- Политинформация...
Когда-то, сверху, спустили директиву - в подразделениях проводить политинформации с личным составом. Цель этого мероприятия была не совсем понятна, потому как в государстве информационного вакуума не наблюдалось. Вполне возможно, что именно из-за изобилия инфорации и дали такое указание, посчитав, что люди могут не заметить стремление власти осчастливить народ своими деяниями.
- Если тебе это сильно интересно, почитай газеты, посмотри телевизор - сухо произнёс Федотов.
- Так он же докладчик - сказал следователь Заболотный, указывая кивком головы на Витера.
- А вы сами без его доклада ничего не можете узнать - язвительно ответил ему Федотов.
- Так... что... выходит... политинформация отменяется? - робко спросил всё тот же Заболотный.
- Отменяется - глядя на стол сказал начальник и добавил - Есть более важные дела.
Уходя кто-то из следователей вполголоса обранил - "Круто...".
Оставшись один, сидя за рабочим столом, Федотов ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно. Но мыслли его были не о работе.
"В тридцать седьмом году, меня бы точно расстреляли" - думал он.




ТЕНИ


В Свете, где всё было белым-бело, появилась Тёмная Тень. Она представляла из себя бесформенное пятно, с постоянно меняющимся

[Седой]

БЕЗЛИКИЙ. ЧАСТЬ-9
Занятый размышлениями Всеволод не заметил как оказался на улице. Он не планировал конкретного перемещения, все как-то получилось само собой. Оказавшись возле первого попавшего на глаза здания, он поднялся на крышу. Это сказалась ещё жившая в нём черта человеческой привычки: ведь с таким же успехом он мог бы оказаться на облаке.
Перед ним раскинулся портовый город, с современными высотными зданиями самой разнообразной конфигурации, среди которых встречались и старинные постройки. Вдоль улиц и во дворах росли деревья, зелеными островками выделялись парки и скверы.
Всё это Чудокеев рассматривал стоя на краю вентиляционной шахты, возвышающейся над плоской крышей крытой рубероидам. И вдруг, он заметил, как рядом с ним медленно проплыло небольшое розовое облачко, чем-то похожее на полупрозрачную медузу.
Все встречающие, и он в том числе, когда оказывались на границе реальности и потустороннего мира, наблюдали какое-то непонятное явление - снизу медленно поднималось и уплывало куда-то ввысь, что-то похожее на лёгкое, еле заметное глазу, испарение. Среди этой пелены довольно часто попадались и такие вот непонятные медузы. Что это такое, никто не знал. Но поскольку оно никак не влияло на самих встречающих и их обязанности, то со временем их просто не замечали. Теперь же, когда у Чудокеева появились определённые возможности, он не раздумывая ими воспользовался: пройдя сквозь крышу, оказался в странной комнате.
В общем-то, странность этой комнаты заключалась лишь в том, что он, при жизни, никогда в ней не бывал, по той простой причине, что она являлась гинекологическим кабинетом.
Здесь было всё белым - стены, потолок, пол. Ближе к окну находилось специальное кресло, на котором в определённой позе сидела молодая женщина.
"Аборт" - мелькнуло у Всеволода в сознании и от этой мысли снова сработал человеческий инстинкт внезапного смущения: Чудокеев сразу же выскочил из комнаты.
В памяти ещё отпечатался эпизод, увиденный за короткое мгновение: врач, в белом халате и белом колпаке, сидя на табуретке, склонился к промежности той женщины.
"Всё верно - рассуждал Чудокеев, справившись наконец с чувством неловкости - Ведь в сущности, сразу после зачатия, когда уже пошёл процесс развития, это уже и есть жизнь. И что-то её определяет, организовывает, направляет. А когда она так вот неожиданно прекращается, то это невидимое что-то возвращается к какому-то изначальному состоянию. На Земле каждое мгновение кто-то рождается и кто-то умирает, начиная от простейшего одноклеточного организма, заканчивая сложной многоклеточной структурой. Сама жизнь, как явление, это какой-то промежуточный момент, зависимый от этих двух крайностей - не было бы смерти, не было бы жизни и наоборот".
Чудокеев стоял посреди улицы, через него проходили люди, а он этого не чувствовал. А те в свою очередь даже не догадывались о его существовании.
Жизнь вокруг шла своим чередом - самые разнообразные организмы убивали друг друга, поедали друг друга, испражнялись, может быть даже друг на друга, размножались. Человек отличался тем, что всегда хотел испытывать наслаждение, удовольствие от жизни, и в этом стремлении вёл себя несколько неадекватно с точки зрения других организмов, которые в частности, служили ему пищей. К примеру - ни одна свинья не станет употреблять спиртное перед едой, в то время как человек делал это с удовольствием.
Чудокеев сам не заметил как, когда, в какое время остановился возле кафе с интересным названием - "На рогах". Здесь, кроме зала внутри здания, имелись ещё столики на открытой веранде. За одним из них, возле которого остановился Всеволод, сидел молодой мужчина. Ему принесли жаренное бедро цыплёнка и литровый бокал пива. При жизни Чудокеев тоже любил перед обедом осушить пинту хорошего пива. К месту вспомнилось, что он теперь обладает способностью вселяться в тела людей.
Мужчина взял в руку бокал и вдруг, словно что-то вспомнил, выпрямил спину и огляделся по сторонам. Затем он почти залпом выпил весь бокал и удовлетворённо выдохнул. Но он, конечно, не мог и предположить, что наслаждение от этого испытывает теперь не он один.
Напиток Чудокееву понравился, а вот соус, в котором подавался цыплёнок, по его мнению был резковат. Однако, поскольку мужчина был голоден, то ел всё это с удовольствием. Такое же удовольствие испытывал и Всеволод. Более того, он так увлёкся едой и нахлынувшими воспоминаниями по этому поводу, что совершенно забыл о своём положении. Ему вдруг захотелось спиртного покрепче, он поднял руку и щёлкнул пальцами.
- Эй, человек!
- Слушаю вас - сказал подошедший официант.
- А принеси-ка мне, любезнейший, водочки...
Удар был резкий и очень сильный. Создавалось впечатление, что по Чудокееву стукнули огромной мухобойкой и он, оставив тело, отскочил на три метра в сторону. Всеволод считал, что он уже не может испытывать чувство боли, но теперь понял, что ошибался и очень сильно. Казалось, его тело, которого по идее не существовало, со всех сторон жгли паяльной лампой. Боль была нестерпимой и радовало лишь то, что она продолжалось недолго.
- Изменение реальности, изменение реальности, изменение реальности... - даже сам того не сознавая, повторял он как заведённый.
А мужчина тем временем недоумённо вращал головой пока не наткнулся взглядом на официанта.
- Какой водки вы хотите? - спрашивал тот.
- Что? Я? Водки? Я водки не хочу...
- Но ведь вы только что просили...
- Когда?
"Что такое изменение реальности? - лихорадочно думал Всеволод - Это значит, что другая, или изменённая реальность не совпадает с запланированной, или той которая уже была, или с какими-то другим шаблоном. Включается механизм защиты. Да, с реальностью лучше не связываться".
Однако, придя к такому заключению, Всеволода тут же стали одолевать сомнения.
"Но если я наделен такой способностью, значит, кем-то планировалось и её применения. А если вдруг возникнет необходимость, а я не буду знать всех тонкостей процесса?"
Чудокеев, всё-таки, решил попробовать ещё раз вселиться в тело, но уже не повторять ошибок. Он перенёсся во времени, но... Теперь у него не получилось вселиться в этого человека. Все попытки напоминали неумелое вдевание нитки в игольное ушко дрожащими руками - постоянно мимо.
"Ошибки здесь не исправляются... - заключил он - Значит их нельзя допускать".
Его интересовало: теперь он не может вселиться только в использованное тело или в тело вообще? Чтобы это проверить, пришлось выбрать другого человека.
Не то чтобы Чудокеев сильно хотел водки, просто он подобрал ситуацию которая не слишком отличалось от предыдущей. В помещении кафе, расположенного внутри здания, нашлась подходящая кандидатура.
За сдвинутым столами сидела разношёрстная компания из десяти человек. Видно отмечалось какое-то событие. По их внешнему виду Чудокеев решил, что они, в какой-то степени, принадлежат к некой прослойке интеллигенции. А судя по сервировке стола и напиткам, это были люди не бедные.
С краю расположился уже не молодой мужчина с длинными, до плеч, волосами. Скорее всего по причине седины они были окрашены в чёрный цвет, что сильно бросалось в глаза.
Может от того, что он уже пропустил пару рюмок спиртного, вселение в его тело произошло легко и свободно. Правда Чудокеев делал это осторожно и медленно, словно погружался в холодную воду.
- Как вас зовут? - спрашивал мужчина сидящую рядом моложавую и сильно накрашенную женщину.
- Николь - отвечала та.
- Николь Кидман...
- Нет, Гачанова я.
- Ну, это не важно. А я Шейзман-Симовский. Слышали может?
- Вы поэт?
- Нет, милочка, нет... Я пишу презренную прозу.
- Почему же презренную?
- Потому что связать пару слов легче чем их срифмовать. Для поэзии нужен талант. Даже для хреновой поэзии нужен талант.
- А для прозы?
- Ну, если он есть, то проза только выиграет. А если его нет, то нужен фарт, связи, деньги.
Мужчина налил себе рюмку водки поднял её в сторону женщины, тем самым предлагая составить компанию. Та в свою очередь взяла высокий бокал, наполовину наполненный вином цвета рубин и они слегка чокнулись. Мужчина резким движением опрокинул содержимое рюмки в рот, а женщина лишь пригубила. Затем мужчина положил себе в тарелку маринованные грибы и с аппетитом стал закусывать.
- Вы недавно говорили, что не любите грибы - произнесла собеседница.
Шейзман-Симовский весь замер, остановил осоловелый взгляд на блюде перед собой, потом медленно пошевелил челюстям.
- А ведь действительно... С какой стати? Не знаю... - сказал он и, немного подумав, приблизился к девушке вплотную - А вы, вообще, здесь какими судьбами?
- Меня пригласила Света Нюховцова.
Женщина глазами указала на даму, которая сидела рядом и увлечённо что-то объясняла мужчине по левую сторону от себя.
Шейзман-Симовский всем корпусом наклонился к столу и, бросив на Нюховцаву короткий взгляд, тут же снова выпрямился.
- Вы корректор? - спросил он нахмурив брови.
- Пока что нет, но Света обещала познакомить меня здесь с нужными людьми и тогда...
- Всё ясно... - оборвал её на полуслове Шейзман-Симовский, быстро налил себе ещё рюмку водки и так же быстро выпил.
- Вот что я тебе скажу, девочка моя... - он снова приблизился к ней вплотную и начал говорить вполголоса - Сюда тебя заманят сладкими обещаниями, а потом накинут удавку на шею, затянут и заставят "по-чёрному" пахать. И ты будешь пахать как вьючная лошадь, потому что будешь зависеть от них, потому что у тебя не будет другого выхода. Здесь такая политика: любыми способами сделать человека зависимым и в дальнейшем использовать его как раба. Видишь, там, в центре сидит мужик с квадратной мордой?
- Я здесь ещё никого не знаю...
- Ну тот, который плешь прикрывает левой прядью. Видишь? Так вот, это он затянет тебе удавку на шее. Он наш издатель, наш бог. Все наши творения проходят через него. Но чтобы он изволил нас издать, мы должны принести ему жертву в виде определённого количества денежных знаков, сладких речей и шикарно накрытой поляны. И самое главное - мы день и ночь, как негры, должны пахать на его репутацию.
Вдруг он махнул рукой над столом, едва не опрокинув бутылку с водкой. Потом взял её, налил рюмку и тут же выпил.
- Девочка моя... - прогнусавил Шейзман-Симовский, снова приблизился к женщине и, уперев взгляд внутрь её глубокого декольте, продолжал - Ты знаешь что такое высокое искусство? Это такая тонкая материя требующая настоящего таланта, где всё основано на чувствах... Как у Пушкина - "И чувства добрые я лирой пробуждал". Добрые, понимаешь, добрые... Я создаю высокое искусство но... - он выпятил нижнюю губу и издал фыркающий звук - Но пипл хавает дермейцо... Пипл в большинстве своём не понимает высокого искусства. А большая масса пипл, это большая масса денег... И вот я вынужден создавать это дермейцо, потому люблю вкусно покушать, выпить и повалятся на песчаных пляжах острова Бали. Вы читали мою книгу под названием "Неизбежность страсти"?
- Нет - ответила девушка.
- И не надо. Дермо из дерьма - он снова налил себе и выпил, и снова продолжал без закуски - А этот, с квадратной мордой, решает, кто будет кормить пипл. И ведь не в порядке справедливой очередности, а по объёму денежной массы - кто даст больше. Он, вообще-то, обнаглел. Раньше издатели назначались на определённый срок: согласовывались с Союзом писателей, исполкомом, идеологическим отделом и так далее. Потом времена поменялись, идеологического отдела не стало, нравственные рамки расширились, можно даже сказать почти исчезли. А всё потому, что вдруг выяснилось - пиплу не надо идеологическое воспитание и высокая мораль. Ему надо обычное дермейцо. И все кинулись его производить. Этому подфартило - он стал руководить издательством, срубил много бабла и приватизировал издательство. Подчёркиваю - не выкупил, а приватизировал за символическую плату. Были связи, знакомства, всё этому сопутствовало. Ну и, конечно, на всё наложил свою лапу, преемственности не стало. Сначала кое-кто возмущался. Но что значит чей-то голос против кучи бабла?
Ещё не закончив последнюю фразу, Шейзман-Симовский наполнил рюмку и потом тут же выпил. Затем, поставив локоть на стол и подперев голову ладонью, стал медленно произносить слова, при этом сильно гримасничая и кривляясь.
- И кто он такой? Кем он был? Обычный редакторишка зачуханного журнальчика с мизерным тиражом. По сути - он не написал ничего путного: вроде где-то было пару статеек. А теперь он, видите ли, бог. Теперь я, человек который может создавать высокое искусство, вынужден писать всякое дерьмо и поклоняться этому плешивому дерьму, чтобы он разрешил мне немножко покормить пипл. Засранец он а не бог.
На этот раз, когда мужчина выпивал очередную рюмку водки, слишком высоко запрокинул голову. Возвращая её в исходное положение, не смог удержать тело вертикально и со всего маха плюхнулся лицом в тарелку с грибами. Затем он сразу же поднялся, стёр ладонью со щеки грибную слизь и, вставая, этой же рукой опёрся о плечо дамы, испачкав ей платье.
Люди, конечно, обратили на него внимание, стали что-то советовать, предлагать помощь. Он отказался, заверил, хотя и заплетающимся языком, что справится сам, и зигзагом, на полусогнутых ногах направился в сторону туалета. Лишь только открыв дверь кабинки, ноги подкосились окончательно и он упал за унитаз, больно ударившись головой о сливной бочок. При попытке подняться, желудок сдал и человек начал блевать сам на себя. От сильных потуг, содержимое прямой кишки и мочевого пузыря, пошло наружу. Несколько минут он оглашал помещение дикими воплями, после чего бедолаге стало легче. Вонючий и обессиленный он намочил руку в унитазе и стал вытирать лицо. В этот момент Чудокеев оставил его тело.
Он оставил бы его и раньше, когда тот стал вливать в себя алкоголь рюмка за рюмкой, но где-то, в чем-то произошёл какой-то сбой, в следствии чего у Всеволода почему-то не получалось выйти из тела. В итоге ему пришлось испытать далеко не приятные ощущения.
"Ужас... - мысленно произнёс он после освобождения - Хуже чем в аду".
- Ну ты, Шейзман-Симовский, свинья... - напоследок сказал он человеку обнимающему унитаз и пошёл прочь.
От жутких ощущений он избавился довольно быстро и, не смотря на все неприятности, всё-таки сделал положительный вывод о выгодности своего положения.
"Только что был пьяный, в прямом смысле до усрачки, вышел из тела и абсолютно трезвый. Никаких последствий".
При жизни Чудокеев был в подобном состоянии всего один раз. Тогда они отмечали победу над нацистской Германией и вся эмиграция сильно напилась. Может потому, что поднимая бокал за победу, они молча, уже навсегда, прощались с Россией? Конечно, до испражнений в штаны, дело не дошло, но ему было плохо целую неделю.
"Почему же я не мог освободиться? Я ведь не менял реальность даже мысленно, полностью подчинялся хозяину тела? - спрашивал он себя сидя на скамейке под высоким развесистым тополем - Может это влияние алкоголя? А если нет? Если существует такая возможность застрять в чьём-то теле?"
Всеволод пришёл к заключению, что хотя он и не знал того тела, но застревать
в нём, даже на время, совсем не хотелось.
"Просто надо быть осторожным. К примеру, я ведь могу заглянуть в будущее, узнать что произойдёт и ориентироваться уже по известным событиям".
На улице уже стемнело, включились фонари. К дому, неподалёку от которого Всеволод присел на скамейку, подъехало такси. Из него вышла молодая девушка, держа в руке большой букет белых цветов. Машина всё ещё стояла с открытой дверью, из чего можно было заключить - второй человек рассчитывается с водителям.
- Лена, у тебя мелочь есть? - послышался мужской голос изнутри автомобиля.
Девушка покопалась в сумочке, достала кошелёк, но открыть не успела, потому что тот же голос сказал, что уже не надо. Вскоре из машины влез парень, захлопнул дверь и такси уехало. Девушка взяла его под руку и они не спеша вошли в подъезд.
Невидимый людям Чудокеев неподвижно сидел на скамейке и тупо смотрел перед собой. План уже созрел в его сознании, но он колебался - стоит ли воплощать? Когда в окне на третьем этаже зажёгся свет, он, всё-таки, решился...
***
Всеволод лежал в постели под лёгким одеялом в волнительном ожидании предстоящих чувств. Когда девушка легла рядом, он осторожно протянул руку и коснулся её груди.
- Неужели у тебя ещё хватит сил на это? - хотя и тихо, но с игривостью в голосе спросила она.
Что ответил тот парень, Чудокеев даже не понял. Ему казалось, что это теперь его сердце учащённо бьётся, его лёгкие глубоко дышат, его мозг набухает от приливной волны предстоящей страсти.
Девушка положила свою ладонь на его руку и сопровождала все её движения по своему телу.
Оставив обласканную грудь, его пальцы прошлись по животу, опускаясь всё ниже и ниже. Вдруг он суетливыми движениями приподнял подол её ночной рубашки и...
Чудокееву показалось, что он коснулся небритого подбородка. От неожиданности он резко поднялся и вышел из тела.
Всё-таки, между им и телом существовала какая-то связь, потому что парень тоже вскочил и стал возле кровати.
- Что случилось? - удивленно спросила девушка, приподнимаясь на локтях.
- Я не знаю... - сбивчиво отвечал парень - Я... я чего-то испугался...
- Чего там можно испугаться? Как вчера, так ты почти с головой туда залезал, а сегодня испугался. По-моему ты там всё знаешь лучше меня...
Всеволод переместился в ванную на тот момент когда девушка принимала душ и быстрым взглядом осмотрел её обнажённое тело.
"Теперь понятно"- сказал он сам себе и вышел.
И вдруг волна стыда за свои поступки мощным потоком накатила на его сознание.
- Вот натура человеческая: даже на том свете грешит - упрекнул он себя.
- Иди, иди ко мне, я пожалею твоего маленького пони... - доносилось в это время из спальни.
Всеволод решительно стал перемещаться прочь отсюда, проходя сквозь стены, потолки, мебель, бытовую технику, пока, наконец, не остановился у детской кроватки.
Девочка, которой было годика четыре, спала безмятежным крепким сном. Ровная полоска блёклого света от молчаливых улиц ночного города, прокрадывалась через неплотно зашторенное окно и, словно лёгкое марлевое покрывало, ложилось на нежное личико и тем самым будто бы защищала её тихий, спокойный сон.
"А ведь и я когда-то тоже спал так безмятежно... Как давно это было..." - подумал Всеволод.
Сначала он медленно завис над ребёнком, потом просто лёг рядом и наконец окончательно влился в её маленькое тельце...
Чудокеева разбудил чей-то женский голос.
- Маруся, Марусечка, вставай деточка, пора в садик...
- Какой садик? Вы о чём, сударыня? - пробормотал спросонья Всеволод.
- Ой, сударыня! Она назвала меня сударыней! Слышишь, папа, иди сюда, она меня назвала сударыней.
В дверях показался молодой парень в семейных трусах и махровым полотенцем через плечо.
- Наверно в садике нахваталась. Где ж ещё больше... - сказал он.
Всеволод наблюдал эту сцену уже со стороны, потом развернулся и вышел через закрытый балкон.
Оказавшись на крыше, он осмотрелся, распрямил плечи и со стоном потянулся как будто у него на самом деле были человеческие мышцы, затёкшие от длительного пребывания в одном положении.
"А ведь действительно выспался" - подумал он и, немного постояв, вновь вернулся к открытой папке.
Вспомнив прошедшие события, ему тут же захотелось забыть их.
"Бог всё видит..." - тут же вспомнились слова, сказанные в детстве бабушкой.
- Нет, ничего здесь нет... - произнёс Чудокеев и решительно захлопнул вторую папку.
Где-то в подсознании всплыло - "Может рано?" - но чувство стыда тут же перекрыло эту мысль.