Светлый уровень Небытия., Роман. Мистика. Детектив. Фэнтази. Опции

[Седой]

Здравствуйте ( в это не простое время - очень даже ЗДРАВСТВУЙТЕ) уважаемые форумчане. Графомания, это не только стремление к написанию, но и такое же стремление к выкладыванию написанного Так что придётся вам меня немножко потерпеть




СВЕТЛЫЙ УРОВЕНЬ НЕБЫТИЯ


«… что все мы будем счастливы, когда-нибудь, Бог даст…»

Сергей и Татьяна Никитины







СВЯТОЙ



Антонина Кузьминична Лужина, шестидесятитрёхлетняя жительница деревни Троя, подойдя утром к хлеву, возле собачьей будки обнаружила человеческую руку. Длинною до локтя, местами обглоданная до кости, издали она напоминала гнилое палено. Присмотревшись, убедилась, что это всё-таки не палено и не наваждение, Антонина Кузьминична позвала соседку. Та, присевши, долго разглядывала лежалую перед ней часть тела, наконец произнесла - "Ну, человечья...". После этого, накрыв странную находку тазом, перевёрнутым к верху дном и положив сверху кирпич, женщины отправилась вызывать милицию.
Следователь Будмайский внимательно слушал хозяйку. Та говорила, что её трёхлетнюю сучку Фоську изначально звали Фроськой, а поскольку у женщины отсутствовали передние зубы, и звук, обозначающий букву "р", из уст вылетал почти инкогнито, то вскоре все, и сама хозяйка в том числе, смирились с данным фактом и стали звать животное как им слышалось. Эта информация для следователя являлась абсолютно бесполезной. Как впрочем и то, что муж хозяйки, "кабель проклятый", почти уже тридцать лет назад умотал с "лярвой" Ковалёвой в Сибирь, оставив её с пятилетним сыном, и до сих пор от него не слуху, ни духу.
- И всё же - каким образом на вашем подворьи оказалась человеческая рука?
Не выдержав, Будмайский направил разговор в нужное русло.
- Так известно... - ответила Лужина и дальше посыпалась информация о том, что у случки "свадьба", что по ночам во дворе собираются с десяток кабелей, что и раньше она по утрам находила то овечью ногу, то свиную голову - Это Гром, Максима Чубаркина псина, таскает ей всякие гостинцы. Вот и руку, скорее всего, он принёс.
Следователь вспомнил, что когда осматривал дворовую территорию, заметил между развалившимся, полусгнившим забором и пышным кустом смородины, здоровенную лохматую собаку с тёмно-бурым окрасом. Псина, в отличии от хозяйской рыжей сучки, постоянно виляющей тощим задом, довольно не дружелюбно поглядывала на него. Теперь Будмайский, почему-то, был уверен, что это и есть тот самый Гром.
- А откуда он её принёс, как вы думаете? - внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросил следователь.
- Так известно откуда, с Шипучей Гати - не задумываясь ответила Лужина - Туда издавна люди падаль выкидывают...
Эта святая простота Будмайского немного покоробила и он отвёл взгляд.
***
Что дело будет не простое, капитан Федотов понял сразу. На бытовуху, когда в пьяном угаре внезапно вспыхивают разборки и случается непредумышленное убийство, это не походило. Расчленение, причём не топором со всего маху, а острым ножом и строго по локтевому суставу, говорило о холодном расчёте убийцы. А значит и следы он попытается скрыть максимально надёжно. Осмотр Шипучей Гати ничего не дал. Она представляла собой огромный луг, поросший высокий густой травой с бесчисленным множеством островков твёрдой земли, где росли высокая трава, деревья и кустарники. Мёртвые растения, наклонённые и упавшие, вперемешку с живыми создавали впечатления пасущихся гигантских динозавров, ощетинившихся шипами. Их жуткий вид вселял страх, но смертельную опасность здесь представляла ровная местность с глубокими ямами, заполненными липкой и вонючей жижей. Поскольку ямы были скрыты густой травой, то оставались незаметными. Эта же трава издавна на ветру шипящий звук, как бутылка газировки с чуть приоткрытой пробкой. Сколько человек и животных пропало в этих местах, никто не знал. Здесь никогда не находили чьи либо трупы. С далёких времён, из уст в уста передавались рассказы очевидцев, на глазах которых, люди, по каким-либо причинам оказавшиеся на данном болоте, исчезали мгновенно, словно в прямом смысле уходили под землю. Этому факту беспрекословно верили и ни у кого не возникало даже мысли проверить на себе его достоверность. А мёртвых животных, жители со всей округи сбрасывали с возвышенности, которая крутой стороной примыкала к болоту. То место конечно обследовали, но никаких следов связанных с убийством или частей человеческого тела не обнаружили. Криминалистическая экспертиза в общем-то, тоже особой ясности не внесла. Женщина в возрасте от сорока до пятидесяти, вторая группа крови, месяц-полтора назад была ещё жива. Запрос о пропаже людей за последнее время ничего не дал. По краю, в состав которого входило шесть областей, за последние полгода, таковых не было. Возможно, тело привезли издалека и информация попросту ещё не дошла. Но вполне возможно, что никто из здешних о пропаже ещё не заявил.
"С близлежащими деревнями проблем не будет, поскольку они не многочисленны и жители, в основном, друг друга знают - думал Федотов - А вот что делать с дачными посёлками? Там домов не меньше трёх тысяч наберётся".
Начальство, в виде подполковника Свиридова, на совещаниях, обычно рвало и метало. Особенно если дело грозило "зависнуть". К тому же у начальника были специфические методы работы. В частности, он считал, что перед тем как дать работнику задание, его следует "покрыть матом".
Предстоящее совещание ничем не обещало отличаться от предыдущих. Вначале подполковник с напущенной деловитостью спросил - "Как обстоят дела с рукой?"
- Да полная жопа - ответил Федотов, но мысленно. Вслух же произнёс - Работаем...
- Поактивнее, поактивнее надо работать - посоветовал подполковник, пока ещё нормальным тоном. Однако, судя по стремительно краснеющей физиономии, нормальный тон у него быстро заканчивался.
"Да уж... поактивнее - молча передразнил начальника Федотов и так же молча съязвил - Грома за яйца возьму". Потом, представив эту сцену, брезгливо спрятал правую руку под стол.
В это время начальник, словно прочитав его мысли, заорал во всё горло.
- Живее надо работать! Понимаете? Шевелиться, а не спать, как сонные мухи! Ходить, искать, спрашивать, смотреть. Или вы думаете, что улики к вам сами явятся, как зарплата в кошелёк? Ежедневно отчёт мне на стол! Понятно, товарищ капитан?
- Так точно - произнёс вставая капитан. Вставать следовало обязательно. Не то что это была прихоть Свиридова. Просто работники давно уже заметили, что если перед начальником, когда он "рвёт" и "мечет", стоять по стойке смирно, то это несколько сглаживает волну гнева.
Выслушав тираду пустых нравоучений, Федотов, наконец, получил разрешение садиться. Ещё только опускаясь на стул, он подумал - "Куда катиться этот мир?". Обычно, после этого мысленного вопроса у него начинались философские размышления. Вспомнилось начало служебной карьеры, как он молодым следователям пришёл на работу в отдел. Тогда управлением руководил подполковник Толупер Борис Аркадьевич. Над его привычкой ковыряться в носу, смеялись все. Он и сам знал о ней но, как и пристрастие к курению, побороть не мог. Обе привычки были приобретены в молодости. В частности, как рассказывал сам Борис Аркадьевич, когда он только начал ездить на своих "Жигулях", в ожидании зелёного сигнала на светофоре, стал ковыряться в носу. Так появилась и закрепилась эта привычка. Следователи говорили, что даже теперь, когда он ездил общественным транспортом и троллейбус останавливался на светофоре, Толупер тут же запускал палец в нос.
Должность начальника управления явилась апогеем всей его рабочей карьеры. Он начинал простым следователем, долгое время руководил отделом, поэтому о следствии знал всё. Спокойным характером, рассудительностью и справедливостью, он снискал уважение среди подчинённых. С ним можно было посоветоваться, спокойно обсудить проблемы, принять решение. Коллеги о нём отзывались так - "Простой как палка и добрый как Дед Мороз в Новогоднюю ночь". Но когда он ушёл на пенсию, на его место назначили совершенно постороннего человека, который до этого занимал какую-то должность то ли в министерстве, то ли в исполкоме. Тот в следственным процессе не разбирался вообще, поэтому ничего не мог ни посоветовать, ни подсказать. На совещаниях говорил обобщёнными фразами, в общем-то ни о чём, хотя и долго. Его любимый конёк - трудовая дисциплина, отчётность и положительные результаты. А где их взять - его не интересовало. Но если их нет, значит ты не справляешься со своими обязанностями. Такой был принцип. А ещё он считал - если подчинённого ругать, что, в сущности, он постоянно и делал, то тот будет хорошо работать. Весь же смысл его деятельности, как руководителя, сводился только к организации и контролю за рабочим процессом. Но это было настолько обобщённо и поверхностно, что такую работу мог делать любой более-менее грамотный человек. Поначалу Федотов допускал, что начальник, человек новый, не вникший в суть процесса, не притёршийся и его такая манера работать, всего лишь внешняя напускная оболочка. Но потом произошло событие, напрочь уничтожившее все его допущения. Как-то после совещания Свиридов попросил задержаться. Явление, в общем-то, обычное, если надо поговорить о личном или с газа на глаз.
- Как дела? - вроде дружелюбно спросил начальник.
- Всё в порядке - ответил Федотов.
- Точно?
Этот долгий, придирчивый взгляд подполковника ему не понравился.
"Где-то косяк вылез наружу" - мелькнула мысль.
- Товарищ капитан, вот вы являетесь руководителем отдела. Почему вы никого не наказываете? У вас все хорошо работают?
- Да...
- Тогда почему такая низкая раскрываемость?
- Потому что дела сложные.
- У всех дела сложные. Чтобы решать сложные дела, надо установить порядок в подразделении и поддерживать его. Если я найду у вас хотя бы один изъян, накажу вас. Понятно, товарищ капитан? Так что - делайте выводы.
Через полторы недели к ним заявились трое молоденьких офицеров из управления.
- Мне поручено составить фотографию рабочего дня вашего подразделения - отрапортовал один из них, по-видимому старший.
- А что это такое? - спросил Федотов, который раньше даже не слышал ничего подобного.
- Мы будем фиксировать все действия работников вашего отдела в течении дня.
Они молча, как тени, слонялись по отделу и что-то помечали в блокнотах. После обеда к ним уже привыкли и не обращали внимания. Зато через неделю, на совещании Свиридов поднял Федотова и вылил на него "бочку грязи". Оказывается, в отделе порядок отсутствовал напрочь. Не было плана, контроля за подчинёнными, а также нарушения в хранении документации, выдачи оружия, курение в неположенных местах и так далее. В итоге Федотов был наказан лишением премиальных, за что он потом и расписался в приказе. Конечно, все выявленные факты имели место быть. И тем не менее, Федотов считал, что это придирка чистой воды. Ведь в сущности, все недостатки были организационного плана и никак не влияли на раскрываемость дел. На недостатки или ошибки следствия никто не указывал. Это означало только одно - чтобы обозначить свою работу, начальство нашло козла отпущения. Было несколько обидно, что именно его избрали мальчиком для бития. Может быть Свиридов рассчитывал, что после этого тот будет лебезить перед ним, как это в большей или меньшей степени делали все начальники отделов? Но на Федотова это подействовало с точностью наоборот: он всем существом воспротивился навязываемой методике и не стал копировать его манеры. Он, конечно, не превратился в нарушителя. Он вообще никогда не был против дисциплины, но то что сейчас происходило в управлении, считал солдафонской муштрой и показухой. Показушность же, по его мнению, пронизало не только Министерство Внутренних Дел, но и всю структуру власти. Конечно, можно было допустить какой-то процент показушности, но в рамках приличия. А если по бумагам выходило, что раскрываемость в их управлении девяносто шесть процентов, но на самом деле не было и шести девяти, то это уже, как говорится "за державу обидно". Свиридов часто недвусмысленно намекал, что бы следователи, на какое-то время, закрывали незавершонку, а после отчётности, возвращали бы на дорасследование. Но Федотов прекрасно понимал, что такой следователь тем самым подписывает себе приговор. Если подлог раскроется, а в современных условиях это сделать не составляло большого труда, то сам же Свиридов затянет на твоей шее эту удавку. Поэтому Федотов и не вёлся на прозрачные намёки, по возможности игнорировал показушность и равнодушно сносил "кнут и пряник". К слову - последнее довалось не легко. Особенно кнут. Федотов развил в себе одну хитрость: когда подполковник, в араторском экстазе склонял его, он, в это время показывал ему под столом кукиш или "фак". Эту манеру он перенял от командира роты полка Внутренних войск, капитана по фамилии Пак. Коллеги называли его "Гапак". И не без основания. Дело в том, что инициалы у капитана были "Г" и "А", Георгий Арсеньевич. Если их поставить перед фамилией, то это только так и читалось. Ещё его называли Гога Пак, произнося это одним словом. В жилах капитана смешалось корейская и грузинская кровь и, надо сказать, смесь получилась довольно гремучей. Однажды командир полка перед строем офицеров отчитывал его за какую-то провинность. Тот, вытянувшись в струнку, казалось весь внимал его словам. Однако, в это время, средним пальцам правой руки, плотно прижатой к бедру, показывал фак. Закончив отчитывать подчинённого, командир произнёс - "Станьте в строй, товарищ капитан". Тот ответил - "Есть!" - и непроизвольно отдал честь полковнику тем же факом. Полковник, правда, не заметил этого жеста, однако обратил внимания, что у некоторых офицеров из первой шеренги рожи стали красными, а выражение лиц такое, словно они набрали полный рот воды и никак не могут проглотить. Федотов стал использовать этот метод и, как ни странно, он оказался действенным. Как громоотвод, уводящий испепеляющий удар молнии, так и для Федотова слова начальника не имели никакого воздействия. Иной раз ему даже приходилось сдерживать смех, который неожиданно возникал как какое-то побочное явление от грозной критики. Его коллеги, в большинстве своём, верили речам Свиридова и очень болезненно воспринимали критику. Но самое страшное - после совещания они возвращались в свои отделы и точно так же вели себя с подчиненными. Федотов же, на вопрос - "Что было на совещании?" небрежно махал рукой и отвечал - "А, всё тот же п...ж". Нельзя сказать, что он в открытую игнорировал все предписания руководства. Даже наоборот, он добросовестно их исполнял. Но он не превратился в бездушную машину, робота, который слепа и бездумно исполняет заданную программу. Он имел своё мнение, высказывал свою точку зрения и уже одним этим снискал уважение в коллективе. Но такое отношение к руководству не могло не иметь последствий. Во-первых - ему не давали звания. Вот уже третий год он возглавлял отдел в звании капитана, хотя раньше, при назначении на эту должность, майорская звёздочка ложилась на плечи автоматически. Да и премиями его отдел не баловали. А всё из-за низкой раскрываемости. Федотов мечтал об одном - уйти на пенсию, уехать в какую-нибудь маленькую, заброшенную деревушку, где нет дорог, где не "берут" сотовые телефоны и где чёрно-белый телевизор показывает только две программы. Он бы завёл кота, собаку, козу и пяток кур с петухом. Копал бы огород, косил траву, собирал грибы и наслаждался тишиной и спокойствием. Ради этого он даже не стал бы ждать пенсии, но... Но семейные обстоятельства привязывали его к месту жительства, и к работе. А во всём виноват сын-оболтус, который, мягко говоря, не очень хорошо учился в школе и теперь его пришлось устроить в институт на платной основе. Ещё три года ему учиться, а значит как минимум три года Федотову придётся терпеть этот бардак. Да и дочь не в лучшем положении. Полтора года живёт гражданским браком со своим бойфрендом, но на вопрос о детях, только брезгиво фыркает. А Федотов не прочь был повозиться с каким-нибудь карапузиком. Но чем его на самом деле привлекала пенсия, так это свободой. Он был бы тогда воистину свободный человек. И пусть деньги не большие, зато ты не подчиняешься Свиридову и ему подобным. А с каким бы наслаждением на вопрос - "Когда уже ты наконец будешь работать как следует?" Федотов бы ответил - "Да пошёл ты...". Он представил реакцию полковника и даже заулыбался. Вообще-то он давно уже удивлялся тому обстоятельству, что до сих пор ещё работает в этой должности. И заслуга здесь не только в смирении. Чтобы руководить отделом, надо что-то соображать. А чтобы соображать одного образования не достаточно. Надо знать специфику, иметь какой-то опыт. А специфику и опыт ты не узнаешь если не поработаешь. Бестолковым здесь быть нельзя. Вот руководить управлением, можно и бестолковому. У него два зама. У министра замов ещё больше. А главой государства запросто может быть полная бестолочь. Лишь бы язык был хорошо подвешен. Создал штат, набрал армию учёных, специалистов и руководи. Но Федотов чувствовал, что его держат пока ещё не созрела замена. А замена эта росла у него под бокам, или, как говорится, пригрелась у него на груди. Молодой следователь по фамилии Витер попал к ним по распределению. Сразу же по отделению поползли слухи, что его крышует сам Бубелин, важный чиновник из прокуратуры. Поговаривали, что Витер сын любовницы Бубелина, но это уже не важно. Что крыша есть, Федотов убедился самолично. Когда-то он поручил ему одно убийство, связанное с наркотой. На следующий день Свиридов его отчитал по полной программе в свойственной ему манере. "У тебя мозги есть? Ты головой соображаешь? Такое сложное дело поручить молодому следователю...". Да, дело было не простое. Да, следователь молодой, не опытный. Ну так он же бы работал не один. Он, Федотов, в первую очередь ему бы помогал. Зато это был бы хороший урок, он многому бы научил. А так... До сих пор не понятно - что Витер из себя представляет, на что он способен? Настоящего дела, практически-то и не было. Но зато показатели по раскрываемости хорошие. Это да. Значит есть фундамент для повышения в должности и звании. Федотов предчувствовал, что именно он займёт его место. Не то чтобы это его задевало, или была какая-то обида. Нет. Он относился к Витеру как и ко всем следователям. Но однажды пришла довольно интересная мысль; а что если его держат на этой работе лишь только потому, что тому же Витеру здесь комфортно? Следователь Капрович, с первого отдела, как-то при встрече спросил - " У тебя нет свободных мест? Хочу перейти в твой отдел". " С первого, образцово-показтельного, в третий, самый отсталый по управлению?" - удивленно спросил Федотов. "Да Александров задобал уже своей дуростью. Говорит, что я не умею писать отчёт. Я восемнадцать лет работаю в розыске и какой-то свинопас будет говорить, что я не умею писать?" - ответил тот. Федотов знал, что это не Александров задолбал, а скорее Алесандрова задолбали. Тот всегда дрожал перед Свиридовым. А так же угождал, заискивал. Он даже не допускал мысли, что начальник может быть не прав. И конечно же в своём отделе полностью копировал его повадки. "Ты считаешь, я не такой?" - спросил Федотов. Ответ его несколько поразил - "Да ты вообще святой". Он долго находился под впечатлением этого ответа, потом мысленно сказал себе - "Ну, раз я святой, значит попаду в в рай..."
Где-то через неделю после обнаруженной находки, произошли события, которые дали толчок зависшему делу: в одном из дачных кооперативов сгорела домик, принадлежащая некой Виолетте Безшапкиной. На пожарище был обнаружен сильно обгоревший труп мужчины. Но самое интересное - хозяйку дачи никто не видел уже недели две. Впоследствии выяснилось, что та работала на почте и теперь находилась в трудовом отпуске. И жила, она в это время, в основном, на даче. А ещё выяснилось, что она сожительствовала с неким Владимиром Соловьёвым, человеком нигде не работающим и пьющим. Вот тут-то всё и складывалось: пьянка, разборки, убийство, расчленение, неосторожное обращение с огнём или курение в постели. А если бы удалось найти тело... "Может Грома не кормить дня два, а потом прицепить ошейник с радиопередатчиком, выпустить и проследить. Вдруг он приведёт к нужному месту" - рассуждал Федотов. Правда отец Соловьёва занимал высокий пост - заместитель министра лёгкой промышленности. Федотов предчувствовал, что на этом уровне могут оказывать давление на следствие. Поэтому следовало как можно быстрее собрать как можно больше улик.
- Так, Лисун и Витер - завтра с утра поедете на дачу и соберите всё, до мельчайших подробностей, про эту Безшапкину - давал указания Федотов - А я займусь папашей-министром.
- Завтра среда... - робко возразил Витер.
- Ну, и...
- Политинформация...
Когда-то, сверху, спустили директиву - в подразделениях проводить политинформации с личным составом. Цель этого мероприятия была не совсем понятна, потому как в государстве информационного вакуума не наблюдалось. Вполне возможно, что именно из-за изобилия инфорации и дали такое указание, посчитав, что люди могут не заметить стремление власти осчастливить народ своими деяниями.
- Если тебе это сильно интересно, почитай газеты, посмотри телевизор - сухо произнёс Федотов.
- Так он же докладчик - сказал следователь Заболотный, указывая кивком головы на Витера.
- А вы сами без его доклада ничего не можете узнать - язвительно ответил ему Федотов.
- Так... что... выходит... политинформация отменяется? - робко спросил всё тот же Заболотный.
- Отменяется - глядя на стол сказал начальник и добавил - Есть более важные дела.
Уходя кто-то из следователей вполголоса обранил - "Круто...".
Оставшись один, сидя за рабочим столом, Федотов ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно. Но мыслли его были не о работе.
"В тридцать седьмом году, меня бы точно расстреляли" - думал он.




ТЕНИ


В Свете, где всё было белым-бело, появилась Тёмная Тень. Она представляла из себя бесформенное пятно, с постоянно меняющимся

[Седой]

БЕЗЛИКИЙ. ЧАСТЬ-10
Третья папка ввела Чудокеева в ступор. Это была авиакатастрофа. Поражал не сам факт трагедии, а количество жертв - двести пятьдесят девять человек. Правда отсутствующих в хранилище - только восемь. Однако Всеволод понимал, что на их проверку тоже уйдёт много времени. Но окончательно его деморализовало совсем другое. Он глазами пробежался по списку и вдруг, в самом конце, заметил, что в верхнем сосуде часов, изображённых внизу, осталось совсем мало песка. Это означало, что то у Всеволода теперь столько и времени.
- Чёрт! - воскликнул Чудокеев - Я же думал, что время даётся на каждую папку отдельно! А оно, оказывается, общее! Меня же не предупредили. А я, дурак, пьянствовал, глазел на голых баб, отсыпался... Ну, всё, теперь гореть мне в аду...
Без особого энтузиазма он прочитал первую фамилию человека, душа которого отсутствовала в хранилище - Аллой Геннадий.
***
В аэропорту, во время посадки, на уровне душ невозможно было находиться: стоял страшный шум, визг, истерика. Поэтому Всеволод переключился на реальность. Среди людей было тихо и спокойно, лишь только тени душ не слышно мельтешили перед глазами.
Парень медленно продвигался в изгибающейся колонне на регистрацию и вдруг о чём-то задумался, остановился. Неожиданно он вышел из очереди, развернулся и направился в зал ожидания.
Всеволод как-то не сразу и заметил, что души-то возле него тоже нет.
- О господи! - воскликнул он - И здесь какие-то странности.
Поиск душевной субстанции привёл его к берегу моря.
Душа парня сидела под пальмой и задумчиво смотрела на спокойную, бескрайнюю водную гладь. Это был один из райских уголков на Земле: солнце, море, пальмы, песок.
- Ты что здесь делаешь? - обратился к нему Чудокеев. Но тот его не слышал и не видел. Тогда Всеволод подстроился под его состояние и повторил вопрос.
Душа Геннадия медленно повернула голову и внимательно осмотрела Чудокеева с ног до головы.
- Вы кто? - спросил парень.
Вопрос для Чудокеева оказался несколько неожиданным: он не готов был на его ответить.
- Я... я проверяю... контролирую... - сбивчиво начал он.
- Понятно... - с безразличием ответил Геннадий - А я думал Пушкин...
Всеволод понял, что тот имеет в виду его внешность, но объяснять ничего не стал.
- Ты что здесь делаешь? - перешёл на крик Чудокеев - Ты должен быть там! Ты уже садишься в самолёт!
- Ну и что?
- Как ну и что? Ты же погибнешь...
Парень стал отвечать только после длительного молчания.
- Я всю жизнь боялся смерти, но когда умер, понял, что это не страшно. Это было похоже на удар о раскалённую стену, который длился мгновение. А дальше - свобода... Полная свобода... Я вот за сутки облетел всю Землю. Я был на экваторе и на полюсах, в Марианской впадине и на Эвересте, я видел вулканы и водопады, бескрайние снега и...
- Тебя не за этим сюда послали! - перебил его Всеволод.
- Ну и что? - парировал собеседник спокойным и даже безразличным тоном - Я не хочу возвращаться к прошлой жизни. Что уже случилось, то случилось. Я ничего не хочу менять.
- Но ты здесь потому, чтобы что-то изменить. Или хотя бы попытаться. Теперь же ты противишься какому-то плану, может быть, даже идёшь против Бога. А если ты за это будешь гореть в аду?
- А что, разве за какие-то действия в загробной жизни полагается ад? В Земной жизни у меня не было даже грешных помыслов.
От этого ответа Чудокеев смутился, опустил глаза и промолчал о том, что здесь тоже можно согрешить.
Парень тем временем продолжал.
- Я, наверно, с самого раннего детства был очень правильный. Однако, как оказалось, это скучно и неинтересно. Неправильных воспевали, о них писали книги, снимали фильмы, а про таких как я - ничего. Жил, жил и умер. И ничего более. Но самое обидное, что другим я быть не мог. И не знаю почему. Однажды, ещё в детстве, у меня на глазах незнакомый парень угнал мой велосипед. Я за ним долго бежал и всё-таки нагнал. Мальчишка был слабее меня, но ударить его - рука не поднялась. Я его просто отпустил и про этот случай никому не рассказывал, потому что меня же подняли бы на смех. С возрастом характер не поменялся. Так к чему мне возвращаться? К опостылевшей работе? К семейному очагу, где все меня считают в какой-то степени ненормальным? К скучной и однообразной жизни? У меня нет ни друзей, ни подруг...
- Ну, так измени свою жизнь. Учиться и меняться никогда не поздно. Ты же не старый, ни немощный, ни ущербный... У тебя вообще всё впереди - возразил наконец Всеволод.
- Я пробовал. Ничего не выходит. Если я поступаю против совести, то для меня это как нож в сердце. Я не могу так жить.
- Так не поступай. Разве нельзя жить честно ?
Геннадий покачал головой.
- Мне это не дано. Я не способен на безрассудство. Наверно я просто трус, потому и всего боюсь. И перемен в том числе. Может поэтому моё мнение никого не интересует, если я что-то рассказываю, никто не слушает, если что-то делаю - смеются.
- Если будешь поступать по совести, делать людям добро, то обязательно кто-то заметит и оценит. Такого не может быть. Это во первых. Во-вторых - есть люди которые рождаются инвалидами и всю жизнь с этим живут. Ты не задумывался каково им? Может хочешь поменяться местами с кем-нибудь из них? Вот здесь ты грешишь. Он, видите ли, сделал трагедию из-за того, что никому не интересен... Скажи это безногому, безрукому, слепому, глухому или парализованному...
- Ну, хорошо. Допустим, я каким-то чудным образом спасусь... А те, остальные как? Там ведь, в самолёте, были и дети? И совсем малые дети?
- Это не я решаю. Это не я придумал. Я просто знаю, что другого шанса не будет. Как говорится - до заката солнца и всё.
Геннадий резко повернул голову в сторону Чудокеева и внимательно посмотрел на него.
- Солнце... - сказал он и радостно улыбнулся - Я ещё не был на Солнце - после этого парень вскочил и, прежде чем исчезнуть, произнёс - Я дарю свой шанс другому.
Всеволод какое-то время стоял растерянный.
- Ну, придурок! - наконец крикнул он через плечо, одновременно разводя руки в сторону.
"Такой бестолковой души я ещё не встречал - добавил он про себя - Однако, почему он не сел в самолёт?..."
Вторая часть этой мысленной фразы была произнесена уже в аэропорту. Чудокеев не мог понять - что повлияло на парня? Для этого пришлось переместиться во времени и вселиться в его тело. Однако данная процедура тоже ничего не прояснила: кроме того, что в день отлёта у парня, с самого утра, было подавленное настроение, ничего больше выяснить не удалось.
Душам давалось ровно сутки на то чтобы что-то изменить в реальности. Но если это время она тратила не по назначению и не выполняла свои обязанности, а изменения всё-таки происходили, то причина могла быть далеко за пределами суточного отрезка времени. А его проверка, в свою очередь, требовала больше затрат сил и того же времени.
Всеволоду решил убедиться - действительно ли парень погиб в авиакатастрофе раз он себя так ведёт? А может что-то произошло при переходе?
При большом количестве одновременно прибывающих душ, приёмщикам, обычно, запоминались единицы.
- Граждане вновь прибывшие! Прошу не паниковать и соблюдать порядок - говорил Чудокеев из прошлого - Каждому из вас сейчас будет предоставлена своя ячейка. Смело входите в неё, там вас встретят родные и близкие. Успокойтесь и смиритесь. Все страдания закончились, хуже вам уже не будет.
Эти слова приходилось повторять несколько раз, поскольку душ было много и они, как утренний туман, растеклись па большой территории. К тому же они ещё считали себя живыми людьми и вели себя соответственно. Одна женщина металась из стороны в сторону и постоянно звала своих детей. А те её не слышали, потому что находились высоко и, наверно, уже в каком-то другом измерении, хотя лица их ещё были распознаваемы. Тогда Чудокеев подошёл к матери и указал рукой вверх - там порхали с десяток ангелов.
- Рома, Миша, а ну быстро ко мне! Я кому сказала! Идите сюда! Слышите? Миша, Рома... - запрокинув голову, кричала им мать.
Тогда Чудокеев не стал ей ничего объяснять, надо было работать с другими.
Теперь же, никем не замеченный, он отыскал ячейку с Геннадиям и вошёл в неё.
Поначалу парня встречала одна единственная женщина - бабушка по материнской линии.
- Гена? Ты почему здесь? - недоумённо спросила она и, после короткого ответа, тяжело вздохнув, добавила - Вот ведь как бывает... А мы тут недавно Толю встречали, дядю твоего. Ты его наверно не помнишь? Он был военным, жил далеко от вас...
В это время послышался визгливый женский голос - "Что за хрень, блин..." - и рядом с ними появилась другая женщина. Она была довольно симпатичной, молодой, худощавой, с острым подбородком и прямым тонким носом. Её чёрные волосы были взлохмачены, плечи торчали. Чёрное платье прямого покроя не закрывало острые коленки. С виду она больше походила на шаловливого подростка.
- Вы кто? - дерзко вскинув голову спросила незнакомка.
- Это мой внук - указав кивком головы на Генадия ответила пожилая женщина.
- Ну, а я здесь причём?
- Не знаю... Может вы какая-то родственница его?
В это время чуть в стороне от них появился седовласый старик с аккуратно подстриженной бородкой в форме треугольника.
- А это что за мухомор? - тут же спросила незнакомка.
Мужчина в свою очередь осмотрел присутствующих и недоумённо пожал плечами.
- Погоди-ка, погоди-ка... - незнакомка зашла ему немного сбоку и приблизилась, разглядывая профиль - А ты где служил?
- Номер части я уже не помню. Таёжный посёлок "Бледные Росы".
Вдруг девушка громко стукнула кулаком себе в ладонь и, повернув голову в сторону, воскликнула - "Я так и знала". Затем она решительно сделала шаг к мужчине, а тот, в свою очередь, сделал такой же шаг от неё.
- Помнишь меня? - приподняв худые плечи строго спросила девушка.
Он ничего не ответил, но в глазах появилась насторожённость.
- А помнишь как перед дембелям, вы, три оболтуса, драли зечку за четырнадцатым бараком? Это было на Бледной Росе. Я узнала тебя, вертухайчик. Такой наивнинький мальчонка, глазками лып-лып, писюнчик маленький, я его еле подняла.
- Тучка... - тихо произнёс мужчина.
- Тучка, блин, Тучка... Узнал наконец - она, вдруг, посмотрела на Геннадия и приблизилась к нему почти вплотную - Но ты ведь не мой сын?... Ты не можешь быть моим сыном... - тихо произнесла она, вглядываясь в лицо парня.
- Я думаю это и твой внук - подсказала рядом стоящая женщина.
Девушка немного оторопела, на глазах появились слёзы. Прикрыв ладонью рот, она, какое-то время молча смотрела на него снизу вверх. Вдруг она резко изменилась в лице и повернулась к мужчине.
- Слышь, ты, мухомор, это наш внук - громко сказала она и тут же вполголоса добавила - Значит я тогда от тебя залетела...
- Я... я был не первый - не смело начал оправдываться тот.
- Ты был последний... Но вот так судьба распорядилась, что именно твоё семя во мне проросло. А я ведь до теперешнего не знала - кто? - дальше она стала рассказывать, обращаясь ко всем присутствующим - Это было наше единственное окошко на волю. Как мы шутили - прикоснуться к свободе через "дырку". Мы давали в основном за бухло и сигареты. Была определена такса, были специально подобраны кандидатуры. И я входила в их число, если не сказать, что я была одной из лучших. Всё, конечно, скрывалось от посторонних, такие дела проворачивались осторожно. Ведь офицеры на нас не покушались - у них свои "дырки" были под бокам. А вот солдатики-срочники, всегда не прочь были избавится от застоявшейся спермы. Ну и конечно же не мало кайфового перепадала нам, тем кто зарабатывал на этом поприще. Всё было по чесноку. Сама Сиквойя за этим следила. Но я где-то не подрасчитала... Вначале, когда почувствовала залёт - испугалась. Ведь узнай про это "мама", мне бы матку наизнанку вывернули. Ты что, потерять такую связь. Мы должны были контролировать себя или, если что, хотя бы вовремя сообщить. Но у меня созрел план и я пошла на риск - стала таиться и незаметно дотянула до шестого месяца. А потом завалила к куму и предъявила маляву, мол твои весенние дембеля изнасиловали меня. Ты, мухомор, я даже имени твоего не знаю, скажи спасибо подполковнику Чурину, за то, что не стал ворошить это дело - снова обратилась она к мужчине - Ведь вас легко могли вычислить и я бы указала на вас. Что мне было терять? Ты не представляешь как поступают на зоне с бывшими вертухаями. В общем - малява прокатила: кум, чтобы не шухериться, меня прикрыл, потом подогнал под амнистию и разродилась я уже на воле... Потом жалела, что не отказалась от ребёнка в роддоме. Спустя месяц стала замечать, что всё больше и больше привязываюсь к нему. А что я, бывшая зечка, без роду, без племени, залетевшая от вертухая, могла дать этому ребёнку? В общем решилась и как-то посреди ночи, принесла его на железнодорожный вокзал. Положила на скамейку как раз возле толстозадого патрульного мента, который сидя храпел на всю катушку. Представляю его рожу когда он проснулся и увидел, что там лежит рядом. А перед этим накормила моего мальчика грудью и он уснул. Он был хороший, спакойненький, почти не плакал. Я даже и имени ему не дала. Как зовут твоего папу?
- Иван - ответил Геннадий.
- Ванечка... А фамилия?
- Аллой.
- Как? Аллой? Что это за фамилия? Разве в детдоме дают такие фамилии?
- Он не был в детдоме. У него были родители. Дедушка - учитель физики, бабушка - географии. Это их фамилия.
- Педагоги! - воскликнула Тучка - Его усыновили педагоги! Интеллигентные люди. Я всё верно сделала. А отец кем работает?
- Пожарником. Он сейчас на пенсии.
- Вот! Пожарник! Это же великий человек! Как я рада, что мой мальчик выбился в люди, что у него были хорошие родители.
После этих слов Тучка обняла Геннадия и прижалась щекой к его груди.
- А потом что было с вами? - поинтересовалась женщина.
Тучка отошла от внука и, махнув рукой, продолжала.
- Я села в первый проходящий поезд и умотала подальше. А потом беспробудно пустилась во все тяжкие. Хватило меня на полтора года. Подохла под забором, как паршивая сука...
- А теперь... вы... наверно... в аду? - осторожно спросила женщина.
- Ну конечно! А где же мне ещё быть? Это с моим то послужным списком? Я, правда, ничего не помню, ничего не могу рассказать, но даже сейчас такое ощущение, как будто по мне совсем недавно черти прыгали.
Затем Тучка снова подошла к внуку, снова обняла его и прижалась.
- Ну, расскажи, как там поживает мой мальчик, как у него дела?
- Да хорошо: трёхкомнатная квартира, дача, трое детей, трое внуков... Теперь уже, конечно, двое детей...
- У тебя же есть старший брат? - перебила его бабушка по материнской линии.
- Да - ответил он.
- Твой отец, не его родной отец... - вполголоса, заговорщеским тоном проговорил она.
Геннадий долго смотрел в глаза женщине, потом тихо произнёс - "Я знаю...".
- Откуда? - буркнула Тучка.
- Да я уже не помню - Геннадий глубоко вздохнул - Когда-то, от кого-то слышал, что старший брат нагулянный. Мне-то, в общем-то, какая от этого была разница?
- Нагулянный? Он разве её не с ребёнком взял? - почти шёпотом спрашивала девушка.
Парень молча покачал головой.
Тучка на глазах помрачнела лицом.
- Значит подставилась... - вполголоса произнесла она, выпустила парня из объятий и медленно повернулась к пожилой женщине.
- Вот зачем ты это ему сказала? Зачем ты это сказала вообще? А, я поняла - ты, в своё время, это знала и скрыла. Теперь ты решила таким образом покаяться. Ну так, на всякий случай... А вдруг поможет... Тебе может и поможет. А вот твоей курве, которая подсунула свою рваную шмоню моему мальчику, это точно не поможет. За это она обязательно будет в аду. И я её там встречу! Я её обязательно там дождусь. Даже если меня будут выписывать, я попрошу Господа Бога, чтобы оставил меня. Специально чтобы встретить твою сучку. И вот тогда я на ней отыграюсь. Ох, как я на ней отыграюсь! Я ей покажу все тысячу чертей...
- Успокойся! - крикнула на её женщина, тем самым остановив всё более и более воспламеняющуюся речь - Это же его мать!
Тучка резко повернула голову в сторону Геннадия и удивленно уставилась на него.
- Как мать? - спросила она - А ведь действительно, мать... - и дальше, уже совсем спокойно, продолжала - Ты же любишь свою мать? Конечно, ты любишь свою мать... Всё верно, так и должно быть... Ладно, я её прощаю... Из-за тебя я её прощаю...
После этих слов всё и все растворились в густой, неожиданно нахлынувшей темноте.
"Мда... Дела... - подумал Чудокеев - Я и не знал, что на этом уровне могут происходить такие страсти. Хоть роман пиши...".