Светлый уровень Небытия., Роман. Мистика. Детектив. Фэнтази. Опции

[Седой]

Здравствуйте ( в это не простое время - очень даже ЗДРАВСТВУЙТЕ) уважаемые форумчане. Графомания, это не только стремление к написанию, но и такое же стремление к выкладыванию написанного Так что придётся вам меня немножко потерпеть




СВЕТЛЫЙ УРОВЕНЬ НЕБЫТИЯ


«… что все мы будем счастливы, когда-нибудь, Бог даст…»

Сергей и Татьяна Никитины







СВЯТОЙ



Антонина Кузьминична Лужина, шестидесятитрёхлетняя жительница деревни Троя, подойдя утром к хлеву, возле собачьей будки обнаружила человеческую руку. Длинною до локтя, местами обглоданная до кости, издали она напоминала гнилое палено. Присмотревшись, убедилась, что это всё-таки не палено и не наваждение, Антонина Кузьминична позвала соседку. Та, присевши, долго разглядывала лежалую перед ней часть тела, наконец произнесла - "Ну, человечья...". После этого, накрыв странную находку тазом, перевёрнутым к верху дном и положив сверху кирпич, женщины отправилась вызывать милицию.
Следователь Будмайский внимательно слушал хозяйку. Та говорила, что её трёхлетнюю сучку Фоську изначально звали Фроськой, а поскольку у женщины отсутствовали передние зубы, и звук, обозначающий букву "р", из уст вылетал почти инкогнито, то вскоре все, и сама хозяйка в том числе, смирились с данным фактом и стали звать животное как им слышалось. Эта информация для следователя являлась абсолютно бесполезной. Как впрочем и то, что муж хозяйки, "кабель проклятый", почти уже тридцать лет назад умотал с "лярвой" Ковалёвой в Сибирь, оставив её с пятилетним сыном, и до сих пор от него не слуху, ни духу.
- И всё же - каким образом на вашем подворьи оказалась человеческая рука?
Не выдержав, Будмайский направил разговор в нужное русло.
- Так известно... - ответила Лужина и дальше посыпалась информация о том, что у случки "свадьба", что по ночам во дворе собираются с десяток кабелей, что и раньше она по утрам находила то овечью ногу, то свиную голову - Это Гром, Максима Чубаркина псина, таскает ей всякие гостинцы. Вот и руку, скорее всего, он принёс.
Следователь вспомнил, что когда осматривал дворовую территорию, заметил между развалившимся, полусгнившим забором и пышным кустом смородины, здоровенную лохматую собаку с тёмно-бурым окрасом. Псина, в отличии от хозяйской рыжей сучки, постоянно виляющей тощим задом, довольно не дружелюбно поглядывала на него. Теперь Будмайский, почему-то, был уверен, что это и есть тот самый Гром.
- А откуда он её принёс, как вы думаете? - внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросил следователь.
- Так известно откуда, с Шипучей Гати - не задумываясь ответила Лужина - Туда издавна люди падаль выкидывают...
Эта святая простота Будмайского немного покоробила и он отвёл взгляд.
***
Что дело будет не простое, капитан Федотов понял сразу. На бытовуху, когда в пьяном угаре внезапно вспыхивают разборки и случается непредумышленное убийство, это не походило. Расчленение, причём не топором со всего маху, а острым ножом и строго по локтевому суставу, говорило о холодном расчёте убийцы. А значит и следы он попытается скрыть максимально надёжно. Осмотр Шипучей Гати ничего не дал. Она представляла собой огромный луг, поросший высокий густой травой с бесчисленным множеством островков твёрдой земли, где росли высокая трава, деревья и кустарники. Мёртвые растения, наклонённые и упавшие, вперемешку с живыми создавали впечатления пасущихся гигантских динозавров, ощетинившихся шипами. Их жуткий вид вселял страх, но смертельную опасность здесь представляла ровная местность с глубокими ямами, заполненными липкой и вонючей жижей. Поскольку ямы были скрыты густой травой, то оставались незаметными. Эта же трава издавна на ветру шипящий звук, как бутылка газировки с чуть приоткрытой пробкой. Сколько человек и животных пропало в этих местах, никто не знал. Здесь никогда не находили чьи либо трупы. С далёких времён, из уст в уста передавались рассказы очевидцев, на глазах которых, люди, по каким-либо причинам оказавшиеся на данном болоте, исчезали мгновенно, словно в прямом смысле уходили под землю. Этому факту беспрекословно верили и ни у кого не возникало даже мысли проверить на себе его достоверность. А мёртвых животных, жители со всей округи сбрасывали с возвышенности, которая крутой стороной примыкала к болоту. То место конечно обследовали, но никаких следов связанных с убийством или частей человеческого тела не обнаружили. Криминалистическая экспертиза в общем-то, тоже особой ясности не внесла. Женщина в возрасте от сорока до пятидесяти, вторая группа крови, месяц-полтора назад была ещё жива. Запрос о пропаже людей за последнее время ничего не дал. По краю, в состав которого входило шесть областей, за последние полгода, таковых не было. Возможно, тело привезли издалека и информация попросту ещё не дошла. Но вполне возможно, что никто из здешних о пропаже ещё не заявил.
"С близлежащими деревнями проблем не будет, поскольку они не многочисленны и жители, в основном, друг друга знают - думал Федотов - А вот что делать с дачными посёлками? Там домов не меньше трёх тысяч наберётся".
Начальство, в виде подполковника Свиридова, на совещаниях, обычно рвало и метало. Особенно если дело грозило "зависнуть". К тому же у начальника были специфические методы работы. В частности, он считал, что перед тем как дать работнику задание, его следует "покрыть матом".
Предстоящее совещание ничем не обещало отличаться от предыдущих. Вначале подполковник с напущенной деловитостью спросил - "Как обстоят дела с рукой?"
- Да полная жопа - ответил Федотов, но мысленно. Вслух же произнёс - Работаем...
- Поактивнее, поактивнее надо работать - посоветовал подполковник, пока ещё нормальным тоном. Однако, судя по стремительно краснеющей физиономии, нормальный тон у него быстро заканчивался.
"Да уж... поактивнее - молча передразнил начальника Федотов и так же молча съязвил - Грома за яйца возьму". Потом, представив эту сцену, брезгливо спрятал правую руку под стол.
В это время начальник, словно прочитав его мысли, заорал во всё горло.
- Живее надо работать! Понимаете? Шевелиться, а не спать, как сонные мухи! Ходить, искать, спрашивать, смотреть. Или вы думаете, что улики к вам сами явятся, как зарплата в кошелёк? Ежедневно отчёт мне на стол! Понятно, товарищ капитан?
- Так точно - произнёс вставая капитан. Вставать следовало обязательно. Не то что это была прихоть Свиридова. Просто работники давно уже заметили, что если перед начальником, когда он "рвёт" и "мечет", стоять по стойке смирно, то это несколько сглаживает волну гнева.
Выслушав тираду пустых нравоучений, Федотов, наконец, получил разрешение садиться. Ещё только опускаясь на стул, он подумал - "Куда катиться этот мир?". Обычно, после этого мысленного вопроса у него начинались философские размышления. Вспомнилось начало служебной карьеры, как он молодым следователям пришёл на работу в отдел. Тогда управлением руководил подполковник Толупер Борис Аркадьевич. Над его привычкой ковыряться в носу, смеялись все. Он и сам знал о ней но, как и пристрастие к курению, побороть не мог. Обе привычки были приобретены в молодости. В частности, как рассказывал сам Борис Аркадьевич, когда он только начал ездить на своих "Жигулях", в ожидании зелёного сигнала на светофоре, стал ковыряться в носу. Так появилась и закрепилась эта привычка. Следователи говорили, что даже теперь, когда он ездил общественным транспортом и троллейбус останавливался на светофоре, Толупер тут же запускал палец в нос.
Должность начальника управления явилась апогеем всей его рабочей карьеры. Он начинал простым следователем, долгое время руководил отделом, поэтому о следствии знал всё. Спокойным характером, рассудительностью и справедливостью, он снискал уважение среди подчинённых. С ним можно было посоветоваться, спокойно обсудить проблемы, принять решение. Коллеги о нём отзывались так - "Простой как палка и добрый как Дед Мороз в Новогоднюю ночь". Но когда он ушёл на пенсию, на его место назначили совершенно постороннего человека, который до этого занимал какую-то должность то ли в министерстве, то ли в исполкоме. Тот в следственным процессе не разбирался вообще, поэтому ничего не мог ни посоветовать, ни подсказать. На совещаниях говорил обобщёнными фразами, в общем-то ни о чём, хотя и долго. Его любимый конёк - трудовая дисциплина, отчётность и положительные результаты. А где их взять - его не интересовало. Но если их нет, значит ты не справляешься со своими обязанностями. Такой был принцип. А ещё он считал - если подчинённого ругать, что, в сущности, он постоянно и делал, то тот будет хорошо работать. Весь же смысл его деятельности, как руководителя, сводился только к организации и контролю за рабочим процессом. Но это было настолько обобщённо и поверхностно, что такую работу мог делать любой более-менее грамотный человек. Поначалу Федотов допускал, что начальник, человек новый, не вникший в суть процесса, не притёршийся и его такая манера работать, всего лишь внешняя напускная оболочка. Но потом произошло событие, напрочь уничтожившее все его допущения. Как-то после совещания Свиридов попросил задержаться. Явление, в общем-то, обычное, если надо поговорить о личном или с газа на глаз.
- Как дела? - вроде дружелюбно спросил начальник.
- Всё в порядке - ответил Федотов.
- Точно?
Этот долгий, придирчивый взгляд подполковника ему не понравился.
"Где-то косяк вылез наружу" - мелькнула мысль.
- Товарищ капитан, вот вы являетесь руководителем отдела. Почему вы никого не наказываете? У вас все хорошо работают?
- Да...
- Тогда почему такая низкая раскрываемость?
- Потому что дела сложные.
- У всех дела сложные. Чтобы решать сложные дела, надо установить порядок в подразделении и поддерживать его. Если я найду у вас хотя бы один изъян, накажу вас. Понятно, товарищ капитан? Так что - делайте выводы.
Через полторы недели к ним заявились трое молоденьких офицеров из управления.
- Мне поручено составить фотографию рабочего дня вашего подразделения - отрапортовал один из них, по-видимому старший.
- А что это такое? - спросил Федотов, который раньше даже не слышал ничего подобного.
- Мы будем фиксировать все действия работников вашего отдела в течении дня.
Они молча, как тени, слонялись по отделу и что-то помечали в блокнотах. После обеда к ним уже привыкли и не обращали внимания. Зато через неделю, на совещании Свиридов поднял Федотова и вылил на него "бочку грязи". Оказывается, в отделе порядок отсутствовал напрочь. Не было плана, контроля за подчинёнными, а также нарушения в хранении документации, выдачи оружия, курение в неположенных местах и так далее. В итоге Федотов был наказан лишением премиальных, за что он потом и расписался в приказе. Конечно, все выявленные факты имели место быть. И тем не менее, Федотов считал, что это придирка чистой воды. Ведь в сущности, все недостатки были организационного плана и никак не влияли на раскрываемость дел. На недостатки или ошибки следствия никто не указывал. Это означало только одно - чтобы обозначить свою работу, начальство нашло козла отпущения. Было несколько обидно, что именно его избрали мальчиком для бития. Может быть Свиридов рассчитывал, что после этого тот будет лебезить перед ним, как это в большей или меньшей степени делали все начальники отделов? Но на Федотова это подействовало с точностью наоборот: он всем существом воспротивился навязываемой методике и не стал копировать его манеры. Он, конечно, не превратился в нарушителя. Он вообще никогда не был против дисциплины, но то что сейчас происходило в управлении, считал солдафонской муштрой и показухой. Показушность же, по его мнению, пронизало не только Министерство Внутренних Дел, но и всю структуру власти. Конечно, можно было допустить какой-то процент показушности, но в рамках приличия. А если по бумагам выходило, что раскрываемость в их управлении девяносто шесть процентов, но на самом деле не было и шести девяти, то это уже, как говорится "за державу обидно". Свиридов часто недвусмысленно намекал, что бы следователи, на какое-то время, закрывали незавершонку, а после отчётности, возвращали бы на дорасследование. Но Федотов прекрасно понимал, что такой следователь тем самым подписывает себе приговор. Если подлог раскроется, а в современных условиях это сделать не составляло большого труда, то сам же Свиридов затянет на твоей шее эту удавку. Поэтому Федотов и не вёлся на прозрачные намёки, по возможности игнорировал показушность и равнодушно сносил "кнут и пряник". К слову - последнее довалось не легко. Особенно кнут. Федотов развил в себе одну хитрость: когда подполковник, в араторском экстазе склонял его, он, в это время показывал ему под столом кукиш или "фак". Эту манеру он перенял от командира роты полка Внутренних войск, капитана по фамилии Пак. Коллеги называли его "Гапак". И не без основания. Дело в том, что инициалы у капитана были "Г" и "А", Георгий Арсеньевич. Если их поставить перед фамилией, то это только так и читалось. Ещё его называли Гога Пак, произнося это одним словом. В жилах капитана смешалось корейская и грузинская кровь и, надо сказать, смесь получилась довольно гремучей. Однажды командир полка перед строем офицеров отчитывал его за какую-то провинность. Тот, вытянувшись в струнку, казалось весь внимал его словам. Однако, в это время, средним пальцам правой руки, плотно прижатой к бедру, показывал фак. Закончив отчитывать подчинённого, командир произнёс - "Станьте в строй, товарищ капитан". Тот ответил - "Есть!" - и непроизвольно отдал честь полковнику тем же факом. Полковник, правда, не заметил этого жеста, однако обратил внимания, что у некоторых офицеров из первой шеренги рожи стали красными, а выражение лиц такое, словно они набрали полный рот воды и никак не могут проглотить. Федотов стал использовать этот метод и, как ни странно, он оказался действенным. Как громоотвод, уводящий испепеляющий удар молнии, так и для Федотова слова начальника не имели никакого воздействия. Иной раз ему даже приходилось сдерживать смех, который неожиданно возникал как какое-то побочное явление от грозной критики. Его коллеги, в большинстве своём, верили речам Свиридова и очень болезненно воспринимали критику. Но самое страшное - после совещания они возвращались в свои отделы и точно так же вели себя с подчиненными. Федотов же, на вопрос - "Что было на совещании?" небрежно махал рукой и отвечал - "А, всё тот же п...ж". Нельзя сказать, что он в открытую игнорировал все предписания руководства. Даже наоборот, он добросовестно их исполнял. Но он не превратился в бездушную машину, робота, который слепа и бездумно исполняет заданную программу. Он имел своё мнение, высказывал свою точку зрения и уже одним этим снискал уважение в коллективе. Но такое отношение к руководству не могло не иметь последствий. Во-первых - ему не давали звания. Вот уже третий год он возглавлял отдел в звании капитана, хотя раньше, при назначении на эту должность, майорская звёздочка ложилась на плечи автоматически. Да и премиями его отдел не баловали. А всё из-за низкой раскрываемости. Федотов мечтал об одном - уйти на пенсию, уехать в какую-нибудь маленькую, заброшенную деревушку, где нет дорог, где не "берут" сотовые телефоны и где чёрно-белый телевизор показывает только две программы. Он бы завёл кота, собаку, козу и пяток кур с петухом. Копал бы огород, косил траву, собирал грибы и наслаждался тишиной и спокойствием. Ради этого он даже не стал бы ждать пенсии, но... Но семейные обстоятельства привязывали его к месту жительства, и к работе. А во всём виноват сын-оболтус, который, мягко говоря, не очень хорошо учился в школе и теперь его пришлось устроить в институт на платной основе. Ещё три года ему учиться, а значит как минимум три года Федотову придётся терпеть этот бардак. Да и дочь не в лучшем положении. Полтора года живёт гражданским браком со своим бойфрендом, но на вопрос о детях, только брезгиво фыркает. А Федотов не прочь был повозиться с каким-нибудь карапузиком. Но чем его на самом деле привлекала пенсия, так это свободой. Он был бы тогда воистину свободный человек. И пусть деньги не большие, зато ты не подчиняешься Свиридову и ему подобным. А с каким бы наслаждением на вопрос - "Когда уже ты наконец будешь работать как следует?" Федотов бы ответил - "Да пошёл ты...". Он представил реакцию полковника и даже заулыбался. Вообще-то он давно уже удивлялся тому обстоятельству, что до сих пор ещё работает в этой должности. И заслуга здесь не только в смирении. Чтобы руководить отделом, надо что-то соображать. А чтобы соображать одного образования не достаточно. Надо знать специфику, иметь какой-то опыт. А специфику и опыт ты не узнаешь если не поработаешь. Бестолковым здесь быть нельзя. Вот руководить управлением, можно и бестолковому. У него два зама. У министра замов ещё больше. А главой государства запросто может быть полная бестолочь. Лишь бы язык был хорошо подвешен. Создал штат, набрал армию учёных, специалистов и руководи. Но Федотов чувствовал, что его держат пока ещё не созрела замена. А замена эта росла у него под бокам, или, как говорится, пригрелась у него на груди. Молодой следователь по фамилии Витер попал к ним по распределению. Сразу же по отделению поползли слухи, что его крышует сам Бубелин, важный чиновник из прокуратуры. Поговаривали, что Витер сын любовницы Бубелина, но это уже не важно. Что крыша есть, Федотов убедился самолично. Когда-то он поручил ему одно убийство, связанное с наркотой. На следующий день Свиридов его отчитал по полной программе в свойственной ему манере. "У тебя мозги есть? Ты головой соображаешь? Такое сложное дело поручить молодому следователю...". Да, дело было не простое. Да, следователь молодой, не опытный. Ну так он же бы работал не один. Он, Федотов, в первую очередь ему бы помогал. Зато это был бы хороший урок, он многому бы научил. А так... До сих пор не понятно - что Витер из себя представляет, на что он способен? Настоящего дела, практически-то и не было. Но зато показатели по раскрываемости хорошие. Это да. Значит есть фундамент для повышения в должности и звании. Федотов предчувствовал, что именно он займёт его место. Не то чтобы это его задевало, или была какая-то обида. Нет. Он относился к Витеру как и ко всем следователям. Но однажды пришла довольно интересная мысль; а что если его держат на этой работе лишь только потому, что тому же Витеру здесь комфортно? Следователь Капрович, с первого отдела, как-то при встрече спросил - " У тебя нет свободных мест? Хочу перейти в твой отдел". " С первого, образцово-показтельного, в третий, самый отсталый по управлению?" - удивленно спросил Федотов. "Да Александров задобал уже своей дуростью. Говорит, что я не умею писать отчёт. Я восемнадцать лет работаю в розыске и какой-то свинопас будет говорить, что я не умею писать?" - ответил тот. Федотов знал, что это не Александров задолбал, а скорее Алесандрова задолбали. Тот всегда дрожал перед Свиридовым. А так же угождал, заискивал. Он даже не допускал мысли, что начальник может быть не прав. И конечно же в своём отделе полностью копировал его повадки. "Ты считаешь, я не такой?" - спросил Федотов. Ответ его несколько поразил - "Да ты вообще святой". Он долго находился под впечатлением этого ответа, потом мысленно сказал себе - "Ну, раз я святой, значит попаду в в рай..."
Где-то через неделю после обнаруженной находки, произошли события, которые дали толчок зависшему делу: в одном из дачных кооперативов сгорела домик, принадлежащая некой Виолетте Безшапкиной. На пожарище был обнаружен сильно обгоревший труп мужчины. Но самое интересное - хозяйку дачи никто не видел уже недели две. Впоследствии выяснилось, что та работала на почте и теперь находилась в трудовом отпуске. И жила, она в это время, в основном, на даче. А ещё выяснилось, что она сожительствовала с неким Владимиром Соловьёвым, человеком нигде не работающим и пьющим. Вот тут-то всё и складывалось: пьянка, разборки, убийство, расчленение, неосторожное обращение с огнём или курение в постели. А если бы удалось найти тело... "Может Грома не кормить дня два, а потом прицепить ошейник с радиопередатчиком, выпустить и проследить. Вдруг он приведёт к нужному месту" - рассуждал Федотов. Правда отец Соловьёва занимал высокий пост - заместитель министра лёгкой промышленности. Федотов предчувствовал, что на этом уровне могут оказывать давление на следствие. Поэтому следовало как можно быстрее собрать как можно больше улик.
- Так, Лисун и Витер - завтра с утра поедете на дачу и соберите всё, до мельчайших подробностей, про эту Безшапкину - давал указания Федотов - А я займусь папашей-министром.
- Завтра среда... - робко возразил Витер.
- Ну, и...
- Политинформация...
Когда-то, сверху, спустили директиву - в подразделениях проводить политинформации с личным составом. Цель этого мероприятия была не совсем понятна, потому как в государстве информационного вакуума не наблюдалось. Вполне возможно, что именно из-за изобилия инфорации и дали такое указание, посчитав, что люди могут не заметить стремление власти осчастливить народ своими деяниями.
- Если тебе это сильно интересно, почитай газеты, посмотри телевизор - сухо произнёс Федотов.
- Так он же докладчик - сказал следователь Заболотный, указывая кивком головы на Витера.
- А вы сами без его доклада ничего не можете узнать - язвительно ответил ему Федотов.
- Так... что... выходит... политинформация отменяется? - робко спросил всё тот же Заболотный.
- Отменяется - глядя на стол сказал начальник и добавил - Есть более важные дела.
Уходя кто-то из следователей вполголоса обранил - "Круто...".
Оставшись один, сидя за рабочим столом, Федотов ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно. Но мыслли его были не о работе.
"В тридцать седьмом году, меня бы точно расстреляли" - думал он.




ТЕНИ


В Свете, где всё было белым-бело, появилась Тёмная Тень. Она представляла из себя бесформенное пятно, с постоянно меняющимся

[Седой]

БЕЗЛИКИЙ. ЧАСТЬ -15
История третьего греха начиналась так же в тёмное время суток.
В небольшой комнате, при плотно зашторенных окнах и тусклом освещении сидели двое молодых мужчин. Рослые, крепкие, одетые в одинаковые полосатые тельняшки и брюки защитного цвета. Всё это говорило о том, что они люди военные. К тому же неподалёку находилось оружие. Несмотря на то, что они были люди военные, что, в общем-то, обязывало их к какому-то порядку, помещение находилось в полном бардаке: на столе валялись грубо открытые банки из-под консервы, куски резанного хлеба, пустые бутылки. По обе стороны стола располагались металлические кровати на которых и сидели люди. У стены, на тумбочке стоял небольшой телевизор, по которому демонстрировался фильм. Один из мужчин, на вид более молодой, неотрывно смотрел на экран, а второй, постарше, что-то искал на столе.
- А что у нас выпить больше нет? - спросил он поочередно поднимая бутылки и встряхивая их.
- Достаточно уже. А если командир вдруг приедет... - ответил ему коллега.
- Эх, Коля-лейтенант.... Командир сейчас в жарких объятиях своей барыши и раньше утра сюда не явится... Он там расслабляется... Ему там хорошо... Нам здесь тоже хорошо... Верно, Колька-лейтенант? Поэтому мы тоже расслабляемся... А почему нам хорошо? Потому что у нас всё в порядке - происшествий нет, дозорные бдительно несут службу, всё тихо и спокойно...
В это время в одной из бутылок он нашёл немного спиртного.
- Будишь? - спросил он товарища и, после того как тот отказался, вылил весь алкоголь в свою алюминиевую кружку - Ну, как хочешь...
Выпив, сразу закурил и боком лёг на койку, опиравшись на локоть.
Какое-то время он осоловело смотрел на экран телевизора, потом снова подсел к столу и, глубоко вздохнув, произнёс - "Тоска...".
Спустя несколько минут он со стоном распрямил плечи, потянулся.
- Дневальный! - громко крикнул он в коридор.
Через несколько секунд в дверях появился молоденький солдатик срочной службы, в звании рядовой.
- Приведи-ка сюда этого снайпера...
- Олег, что ты собираешься делаешь? - спросил его товарищ - Зачем он тебе?
- Я хочу с ним поговорить - спокойно ответил Олег и, взглянув на дневального, который ещё пребывал в нерешительности, с железными нотками в голосе спросил - Боец, ты чего-то не понял?
Снайпером оказался совсем молодой, но довольно рослый парень, лет семнадцати. Руки у него были заломаны назад и скован наручниками. По кивку Олега его посадили на табурет.
- Разрешите идти, товарищ капитан? - спросил дневальный и молча получил разрешение таким же кивком.
- Ну, рассказывай, зачем ты убивал наших солдат? - спросил капитан пленного.
- Он тебя не понимает... - предположил Николай.
- Да всё он понимает... Вон, волком смотрит...
Олег вдруг поднялся, нашёл свою гимнастёрку и достал из нарукавного кармана небольшой полиэтиленовый пакетик с белым порошком. На тыльной стороне ладони он сделал из него две кучки, величиной с ноготь мизинца, затем наклонился и вдохнул их сначала одной, потом другой ноздрёй.
- Олег, зачем ты нюхаешь эту гадость? От неё ты становишься злой - сделал замечание Николай.
- А какой я должен быть? - поначалу простуженным голосом спросил капитан - Мы на войне. А на войне, чтоб ты знал, убивают. Разве можно убивать и быть добрым? Вот посмотри на него... Это же волчонок, где здесь доброта? Может быть с виду он кажется невинным, но в глубине души он злой, ещё как злой. Нельзя убить двенадцать человек и быть добрым. Зачем ты убивал? Двенадцать человек... Двенадцать матерей не дождались своих сыновей. Двенадцать жён остались вдовами. И я не знаю сколько детей остались сиротами... Зачем ты убил их отцов? Нет, ты мне скажи, может у тебя была причина? Может тебя или твоих родных кто-то обидел из нас? Ну, нельзя убить просто так, без всякой причины двенадцать человек. Или может вера у тебя такая? Это твой бог сказал тебе? Ты веришь в Бога? Лично я верю... А страдал ли твой бог, как страдал мой? А, волчонок? Твой Бог страдал? А хочешь я тебе покажу как страдал мой Бог?
Сверля осоловелым взглядом лицо парня, капитан вдруг, крикнул - "Дневальный!".
Когда тот снова появился в дверях, то тут же получил новый приказ.
- Принеси из мастерской гвозди и молоток.
- Олег, ты с ума сошёл? - произнёс Николай вставая.
Капитан, вдруг, метнулся к автомату, схватил его, передёрнул затвор и направил оружие на лейтенанта.
- Кругом! - скомандовал он своему коллеге.
- Что ты делаешь, Олег? - тихо спросил Николай.
- Старший лейтенант Малазов, кругом марш! - крикнул капитан и вдруг дал короткую очередь из автомата поверх головы Николая.
Тот пригнулся, потом, испугано глядя на капитана, медленно выпрямился, поднял руки на уровне груди и повернулся.
Старшего лейтенанта заперли в небольшом помещении с маленьким, зарешётчатым окошком в самом верху стены, где до этого находился снайпер.
Бледный от испуга дневальный снова получил приказ - подогнать к складу дежурную машину и включить фары. Затем, уже при свете, Олег вывел пленного во двор и приковал наручниками его правую руку к металлической решётке окна. Вторую руку, поскольку она с полметра не доставала до второго окна, он привязал верёвкой к такой же решётке. Закончив с распятием пленного, военный подошёл к нему и стал перед лицом.
Тот закрыл глаза и что-то шептал на своём языке.
- Молишься? - спросил капитан с явным раздражение и добавил - Это правильно...
Он взял из ящика гвоздь, молоток, подошёл к руке парня, которая была привязана верёвкой и стал разжимать кулак. Распрямить пальцы не составляло особого труда, но вот вбить гвоздь в ладонь, оказалось не так просто, потому что парень уврачевал руку и снова сжимал кулак. Так происходило несколько раз. Наконец, капитан разозлился и со всей силы ударил парня кулаком в лицо. После того как тот потерял сознание, Олег вогнал гвоздь в обессиленную ладонь и прибил её к деревянной стене. Со второй рукой было легче потому что пленник, хотя и пришёл в себя, но особо сопротивляться не мог.
Когда Олег забил гвозди, то заметил, что испачкался в крови. Он приказал дневальному принести ведро с водой. Сполоснув руки, снял тельняшку, намочил её и вытер кровь на животе. Потом, словно что-то вспомнив, зачерпнул ладонями воду и выплеснул её на лицо пленника. Тот немного зашевелился.
- Ну что, есть желания говорить? - спросил Олег.
Вместо ответа пленник приподнял голову и плюнул в сторону капитана.
Плевок не достиг цели, но сам его факт привёл капитана в ярость: он злобно застонал и скрипнул зубами. Дальше, он приказал солдату включить в автомобиле магнитолу и сделать музыку погромче. Потом попросил штык-нож...
- Каким глазам ты смотрел в прицел? А, волчонок? Правым, да?
Когда лезвие лишь немного вошло в глазницу, пленник, в отчаянии, начал судорожно дёргать головой и ногами. Военному пришлось несколько раз ударить его затылком о стену. Только после этого получилось вырезать глаз. Потом Олег подошёл к ящику, достал гвоздь поменьше и прибил им вырезанный орган к стене. Затем нашёл мел в ящике и написал под прибитым глазом - "Это глаз снайпера, которым он целился, чтобы убить наших солдат".
- Каким ты пальцем нажимал на курок? Указательным на правой руке?
Конструкция лезвия штык-ножа и кожуха позволяла сложить их в кусачки. Но Олег, всё-таки, скорее отломал палец, чем перекусил его, после чего прибил на стене рядом с глазом и так же подписал - "Это палец снайпера, которым он нажимал на спусковой крючок, когда стрелял в наших солдат".
В это время по радио стали транслировать тяжёлый рок. То ли от этой музыки, то ли от употребления алкоголя и наркотиков, плечи капитана стали судорожно подёргиваться. Он поднял с земли штык-нож, подошёл к телу и резким ударом вонзил лезвие по самую рукоятку чуть ниже грудины. Дальше, поступательными движениям он сделал надрез к низу сантиметров десять, столько же в одну сторону, затем в другую. Потом, когда основной поток крови схлынул, одну руку засунул внутрь грудной клетки, второй, в которой был нож, вырезал и достал сердце. Вскоре оно тоже заняло место на стене и получило соответствующую надпись - "Это сердце снайпера, который убил двенадцать наших солдат". После этого Олег повернулся, его ноги подкосились и он, опираясь спиной о стену, сполз на землю.
Он сидел перед автомобилям и застывшим взглядом, словно под гипнозом, смотрел на яркий свет фар.
Дневальный в это время находился в кабине и тоже не сводил глаз с растерзанной жертвы.
Через несколько часов в автомобиле закончилось топливо и двигатель заглох. Ещё спустя какое-то время потухли фары и смолкла автомагнитола.
***
Когда на улице стало светло, из-за угла здания вышел военный в звании майор. Это был высокий, красивый мужчина с чёрными пышными усами. Увидев возле склада автомобиль, он стал приближаться к нему и, по мере приближения, майору открывалась вся картина произошедшего. От увиденного он постепенно замедлял шаг, пока, наконец, не остановился как вкопанный, с застывшей на лице гримасой страха и удивления.
Капитан в это время, с голым, чёрным от спёкшейся крови, торсом, завалившись на бок, безмятежно похрапывал, находясь под воздействием дурмана.
- Что... что здесь произошло? - тихо спросил майор и, приблизившись к капитану, задал тот же вопрос погромче - Олег, что здесь произошло?
Сначала он легонько пнул лежащего в сапог и когда тот заворчал, повторил вопрос громче.
Капитан со стоном сел, прищурившись от яркого света, посмотрел в сторону начальника, потом нехотя поднялся.
Только теперь он и майор заметили, что в руке капитана находится окровавленный нож.
Поначалу они оба недоумённо смотрели на этот предмет, потом одновременно подняли головы и уставились друг другу в глаза.
- Зачем ты это сделал? За им же сегодня приедут... - жалостливо произнёс майор и вдруг, после того как уловил стойкий запах перегара, у него внутри словно что-то взорвалось. Он сорвался с места, стал метаться из стороны в сторону, махать руками и изливать в громких воплях чувство отчаяния и безнадёжности.
- Ты охренел! Ты дурак! Ты... ты понимаешь, что ты натворил? Где Малазов?!
- Я здесь товарищ майор - послышался голос из маленького зарешётчатого окошка соседнего здания.
- Что ты там делаешь? - удивился майор.
- Меня капитан запер.
- Зачем?...
Когда командир обернулся, капитан держал в другой руке ключ от дверного замка и с таким же недоумением смотрел на него.
- Вы идиоты... - прорычал майор - Я вас всех отдам под трибунал... Нет, а что мне остаётся делать? Просил же, бля, как людей - ребята, присмотрите... А вы что? Скоро приедут из штаба... Что я им покажу? Вот это? Я вас, бля, спрашиваю? Вот эту стену? Вот эти надписи? Они же меня за это... Нет, ну я сначала вас... Смирно, капитан Горбенков!!! Я сказал смирно!!!
Майор почти вплотную приблизился к капитану и в это время голову последнего с глухим треском разорвало, словно до предела выспевший арбуз с силой ударили о бетонную стену.
Густая, горячая кровь, с ошмётками мозга и раздробленных костей брызнула в лицо командиру.
Он резко попятился и упал на спину...
***
Виденье постепенно исчезло, но мужчина по-прежнему продолжал смотреть в раскрытую папку.
- Ну, и зачем ты покромсал человека? - наконец спросил он.
- Это был снайпер. Он убил двенадцать наших солдат. Мы стояли лагерем на правом берегу реки. Охраняли мост. В полутора километрах начинались лесистые горы. Он выходил из леса и отстреливал нас как зайцев. Двенадцать человек, двенадцать моих друзей, с которыми я служил, полегли от его пуль. Стрелял в голову, не оставляя никаких шансов. Мы около месяца караулили его и наконец поймали.
- Все садисты и палачи, которые проходили здесь - спокойно начал мужчина по прежнему глядя в папку, словно эти слова были там прописаны - оправдывали свои поступки именно тем, что их, якобы, заставляли выполнять приказ, что они действовали по закону. Что такое закон? Это кем-то прописанные нормы и правила поведения в обществе. Но есть общечеловеческие законы и правила прописанные Богом. Какое человек имеет право их менять? Всё те же не убей, не укради и так далее. И уже если на то пошло, то карать можно только в том случае, если ты в чём-то уверен, а не потому что тебе что-то показалось. Это был не он...
- Как не он! Почему не он?
- Потому что ты тринадцатый.
Мужчина громко захлопнул папку и поднимаясь с камня, одновременно бросил её в костёр.
- Так, господа грешники, прошу пожаловать в ад! - громко произнёс он, сунул руки в карманы брюк и стал покачиваться с носков на пятки - Ваша проблема в том, что вы рано умерли. Почему? Зачем? Не знаю... Если бы вы прожили полную жизнь, то может быть и не попали сюда. Может быть ваши грехи уравновесились с вашими страданиями или благородными поступками. К примеру вас парализовало бы или вы пожертвовали своей жизнью ради спасения другой. Тогда всё бы уравновесилось. А так... Вы явились сюда с чистым грехом. Что с вами будет дальше - не знаю. Но думаю ничего хорошего.
После этих слов всё черти тоненько заблеяли и оскалились. По-видимому таким образом они выражали свои радостные чувства. Из-за этого веселья Владимир не услышал кто из висящих рядом задал вопрос.
- А долго мы будем здесь?
- Что значит долго? - удивился мужчина - Навсегда. Или вы думаете, что здесь как у вас на зоне: отсидел и вышел. Ничего подобного. Рай и Ад - вечны. Следуя из закона равновесия, душ там и там должно быть поровну. А если отсидеть и выйти, то со временем в аду вообще никого не останется. Образуется дисбаланс. Вот люди глупы по своей сущности, никак не могут понять элементарных вещей: чем больше они грешат, тем больше умирает невинных и безгрешных. Детей к примеру. А всё из-за того же равновесия. Если у тебя есть хотя бы маленький грешок, в аду ты можешь быть, а вот в раю - нет. Там только чистые, безгрешные души. И не говорите мне про справедливость. Ничего не знаю. Ни я решаю, ни я сужу.
В это время раздался усиливающейся шум и грохот, который вскоре закончился глухим ударом.
- Что такое? Где я? Охрана, где охрана? - раздался недовольный сиплый голос.
- Ты кто? - спросил мужчина.
- Я - глава государства!
- Диктатор?
- Меня народ избрал!
В это время чертёнок принёс и вручил мужчине чёрную папку. Тот немного подумав, не раскрывая, швырнул её в костёр.
- Даже смотреть не буду. Был здесь один, кажется его звали Адольф. Тоже народом избранный. Это на нём, между прочим, у нас закончились смола и уголь. Хорошо что человечество изобрело расщепление атома. А то что же получается - душа попадает в ад, а здесь холод собачий. Народ же нас не поймёт.
- Уйди! Уйди я сказал! Тфу, тфу... - снова раздался тот же голос.
- Ну, что там опять? - спросил мужчина.
- Он суёт член мне в рот...
- Да, черти любят диктаторов. А что я сделаю? Они меня не слушают. Конечно, когда были уголь, смола, котёл, они занимались делом. Теперь же с жиру бесятся.
Мужчина вдруг остановился и стал задумчиво смотреть на пламя.
- А вы думаете мне хорошо? - тихо спросил он спустя полминуты - Я ведь был создан для великих свершений... Ладно, расскажу... - мужчина снова повернулся к слушателям - Задумал Он создать одухотворённую личность. Слепил человека, потом из его ребра - женщину. Но душой у них даже не пахло: оба были скотина скотиной. Это и понятно. Нужны противоположности. Вот к примеру маятник. Он движется из стороны в сторону только в том случае, если существуют эти стороны. При наличии только одной стороны никакого раскачивания не будет. Тогда Он создал древо познания Добра и Зла. Привёл к нему свои творения и сказал - " Вкушайте!". Они вкусили, но ничего не изменилось. Тогда Он понял, чтобы запустить движение, надо переступить через запрет и приказал - "Не вкушать!". Они и не вкушали: бесцельно слонялись возле древо, тупо взирали вокруг, ковырялись в носу, чесали задницы. Тогда Он обернулся змием и искусил женщину. Ну а она потом мужчину. И процесс пошёл. Но Ему же было впадлу всякий раз превращаться в гидру или что-то подобное. Тогда Он создал меня. И тоже, между прочим, по образу и подобию. Первое время я, конечно, мучился, потому как вначале народ был богобоязненный, послушный. Но я справился. А теперь, когда благодаря вашему покорному слуге, люди перестали нуждаются в искушении, Он меня заточил в эту дыру, с вот этими придурашными существами... - мужчина сильно пнул ближайшего к нему чёртика, тот по-собачьи заскулил и забежал на противоположную сторону костра - Между прочим... - мужчина остановился и, глядя почему-то на Владимира, указывая пальцем на убежавшее существо, добавил - ... сначала из них Он собирался делать людей. Потом, по каким-то причинам, передумал, но истреблять тоже не стал и поместил сюда. Мерзкие твари, я вам скажу... Но страдаю-то я. Здесь же ничего нет. Я, конечно, абстрактен, но и тем не менее... Бог с ними, с удовольствиями, но элементарно помыться, постричься, привести себя в порядок... Как видите обносился я совсем... Но хуже всего то, что я бессмертен. Пройдут миллиарды лет, исчезнет всё, а я нисколько не изменюсь, потому что таким был создан. Вся надежда на то, и я искренне этого желаю, что когда-нибудь люди перестанут грешить и установится дисбаланс в сторону праведности. И тогда меня, наконец выпустят отсюда и призовут заниматься тем, для чего я был создан. Мир, конечно, уже будет другой, мне его придётся изучать по-новому, но это только ещё более интересно. Ну, а пока, я вынужден быть таким... - после этих слов он посмотрел себе под ноги, потом, в отчаянии махнул обеими руками и, глубоко вздохнув, крикнул - Трогай!
Вдруг вверху заскрежетал какой-то механизм и Владимир почувствовал, что его тело рывками повело в сторону.
В это время один из чертей подбежал к нему, подпрыгнул и с разворота сильно ударил копытцем в челюсть...
"Как я Виолетте..." - пронеслось в голове Владимира прежде чем он потерял сознание...