И'иль (НФ-повесть), Проба перала в жанере постапокалипсиса (но со свей спецификой) Опции

[Алёна Корф]

Серый проснулся резко, будто от толчка. Опасность он чуял, как говорится, буквально задницей. И это чутье, обострившееся за долгие дни беспросветного кошмара, никогда не подводило. Иначе бы он не выжил.
Серый лежал на спине в кровати гостиничного номера, темноту которого рассеивало ставшее уже привычным зеленоватое свечение, сочившееся из окна сквозь плотные шторы. Рядом тихонько посапывала давешняя деваха; имя ее он не помнил, да и не старался запомнить. Из-за двери доносились приглушенные шорохи и пощелкивания. И они приближались.
Он вынул из-под подушки пистолет. Ощущение тяжелой рукояти в ладони придавало уверенности, хотя от пистолета сейчас мало толку.
Шорохи и щелчки, доносившиеся из гостиничного коридора, внезапно затихли, казалось, как раз возле его номера. Потом что-то несильно толкнуло запертую дверь снаружи. Поскреблось.
Он мысленно матюгнулся. Направил пистолет на дверь. Страх леденящими пальцами сжал бешено колотящееся сердце. Ему казалось, что стук его сердца слышит, то, что сейчас за дверью.
Деваха, похоже, тоже обладала чутьем на опасность. Она проснулась, и, молча схватила его за руку. Он грубо вырвал свою руку, сделал страшные глаза и прижал палец к губам – тихо, мол! Деваха часто-часто закивала.
«Соображает, – мелькнула мысль. – Но только бы у этой шлюхи вдруг не случилась истерика. Тогда – конец!»
В этот момент дверь снаружи толкнули уже сильнее.
«Не уйдет, – тоскливо подумал Серый. – Настойчивая падла. Чует оно нас, что ли?».
Девка зажала рот ладонями, сжалось к комочек у стены, но не проронила ни звука.
Серый прикинул варианты. Можно двинуть девицу рукояткой пистолета в висок, оглушить, а самому спрятаться в туалет, в надежде, что то, что ворвется в номер – а в том, что оно ворвется, Серый не сомневался – довольствуется девахой. Но надежды на это было мало. Серый не верил в то, что оно его не учует.
Впрочем, путь к отступлению еще оставался.
Серый, стараясь двигаться бесшумно, соскользнул с кровати, поспешно натянул джинсы и, осторожно приоткрыв шторы, выглянул на улицу. Там все было залито мертвенным зеленоватым светом. Шар сиял высоко в небесах, окруженный свивающимися в спирали тучами, подсвеченными его сиянием. Это зрелище, хотя и стало уже привычным, но по-прежнему завораживало.
Номер отеля располагался на втором этаже – на первом номеров не было, только холл и ресторан – и его окна находились как раз над козырьком над главным входом. Серый предусмотрительно выбрал расположения номера таким образом, что б можно было соскочить на козырек, а оттуда – уже на землю.
Фасад отеля выходил на тихий переулок, ведущий к парку. На проезжей части лежала одинокая опрокинутая «ауди».
Серый все еще колебался, не зная, что делать. Выбираться ночью на улицу очень не хотелось. Помещение давало хотя бы иллюзию относительной безопасности. Но то, что было в коридоре, не оставляло выбора.
И тут снова раздались тихие щелчки и шорохи. И они явно удалялись по коридору.
Серый вытер холодный пот со лба. Ноги стали ватными и он сел на кровать. Руки ощутимо дрожали.
«Пронесло?!»
«Тебя бы так пронесло, – вдруг вспомнился бородатый анекдот про Штирлица».
Серый подавил нервный смешок.
И тут девица заорала. Не выдержала напряжения, сдали нервы….
Серый отчаянно матюгнулся, вскакивая на ноги.
Дверь вышибло страшным ударом снаружи. Одновременно грохнули пистолетные выстрелы. Серый нажимал на курок, словно ему заклинало палец, пока не раздался сухой щелчок вместо выстрела.

[Алёна Корф]

– Замочить бы тебя, суку, – беззлобно сказал Серый, меняя обойму в пистолете. – Да хрен с тобой, живи пока.
Его голос предательски дрожал.
Деваха тихонько всхлипывала, стирая кровь с разбитых губ – Серый врезал ей от души, отыгрываясь за пережитый ужас.
Серый схватил со стола недопитую с вечера бутылку вискаря, в которой оставалось еще пальца на три янтарной жидкости, и отхлебнул прямо из горлышка. Утер губы ладонью.
– Одевайся, сука! – велел он. – Надо уходить отсюда на…
Девица безропотно подобрала свои раскиданные на полу шмотки и принялась одеваться.
Серый перекинул через плечо ремень спортивной сумки и осторожно выглянул в коридор, поводя стволом пистолета.
Зеленоватые отблески из огромного окна в конце коридора давали достаточно света. Серый направился к лестнице, ковровая дорожка приглушала его шаги.
– Сережа, – громким шепотом позвала девка, выскользнувшая вслед за ним из номера.
– Заткнись, – прошипел Серый.
– Сережа, что-то не так! – тихо всхлипнула деваха.
– Да, мля, не так! – рассвирепел Серый. – Уже две, мля, недели не так!
– Да нет же, послушай!
Серый настороженно прислушался. Нет, вроде ничего. Но он продолжал вслушиваться – и услышал. Тихий, на гране слышимости звук, который доносился, казалось, с лестницы, снизу. Нет, это не были те ужасные и хорошо знакомые шорохи и пощелкивания, от которых волосы вставали дыбом и страх леденящим дыханием студил кровь в жилах. Нет, это было что-то непонятное – тихое, едва различимое, посвистывание.
Серый мысленно выматерился. От неизвестных явлений не стоило ожидать ничего хорошего. И хуже всего было то, что звук доносился именно оттуда, куда им предстояло спуститься.
Серый попятился, схватил девку за плечо и прошипел в самое ухо:
– Иди, посмотри, что там!
Та попятилась и отчаянно замотала головой.
– Иди, я сказал! – Серый приставил ей к виску пистолет. – Ну!