Светлый уровень Небытия., Роман. Мистика. Детектив. Фэнтази. Опции

[Седой]

Здравствуйте ( в это не простое время - очень даже ЗДРАВСТВУЙТЕ) уважаемые форумчане. Графомания, это не только стремление к написанию, но и такое же стремление к выкладыванию написанного Так что придётся вам меня немножко потерпеть




СВЕТЛЫЙ УРОВЕНЬ НЕБЫТИЯ


«… что все мы будем счастливы, когда-нибудь, Бог даст…»

Сергей и Татьяна Никитины







СВЯТОЙ



Антонина Кузьминична Лужина, шестидесятитрёхлетняя жительница деревни Троя, подойдя утром к хлеву, возле собачьей будки обнаружила человеческую руку. Длинною до локтя, местами обглоданная до кости, издали она напоминала гнилое палено. Присмотревшись, убедилась, что это всё-таки не палено и не наваждение, Антонина Кузьминична позвала соседку. Та, присевши, долго разглядывала лежалую перед ней часть тела, наконец произнесла - "Ну, человечья...". После этого, накрыв странную находку тазом, перевёрнутым к верху дном и положив сверху кирпич, женщины отправилась вызывать милицию.
Следователь Будмайский внимательно слушал хозяйку. Та говорила, что её трёхлетнюю сучку Фоську изначально звали Фроськой, а поскольку у женщины отсутствовали передние зубы, и звук, обозначающий букву "р", из уст вылетал почти инкогнито, то вскоре все, и сама хозяйка в том числе, смирились с данным фактом и стали звать животное как им слышалось. Эта информация для следователя являлась абсолютно бесполезной. Как впрочем и то, что муж хозяйки, "кабель проклятый", почти уже тридцать лет назад умотал с "лярвой" Ковалёвой в Сибирь, оставив её с пятилетним сыном, и до сих пор от него не слуху, ни духу.
- И всё же - каким образом на вашем подворьи оказалась человеческая рука?
Не выдержав, Будмайский направил разговор в нужное русло.
- Так известно... - ответила Лужина и дальше посыпалась информация о том, что у случки "свадьба", что по ночам во дворе собираются с десяток кабелей, что и раньше она по утрам находила то овечью ногу, то свиную голову - Это Гром, Максима Чубаркина псина, таскает ей всякие гостинцы. Вот и руку, скорее всего, он принёс.
Следователь вспомнил, что когда осматривал дворовую территорию, заметил между развалившимся, полусгнившим забором и пышным кустом смородины, здоровенную лохматую собаку с тёмно-бурым окрасом. Псина, в отличии от хозяйской рыжей сучки, постоянно виляющей тощим задом, довольно не дружелюбно поглядывала на него. Теперь Будмайский, почему-то, был уверен, что это и есть тот самый Гром.
- А откуда он её принёс, как вы думаете? - внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросил следователь.
- Так известно откуда, с Шипучей Гати - не задумываясь ответила Лужина - Туда издавна люди падаль выкидывают...
Эта святая простота Будмайского немного покоробила и он отвёл взгляд.
***
Что дело будет не простое, капитан Федотов понял сразу. На бытовуху, когда в пьяном угаре внезапно вспыхивают разборки и случается непредумышленное убийство, это не походило. Расчленение, причём не топором со всего маху, а острым ножом и строго по локтевому суставу, говорило о холодном расчёте убийцы. А значит и следы он попытается скрыть максимально надёжно. Осмотр Шипучей Гати ничего не дал. Она представляла собой огромный луг, поросший высокий густой травой с бесчисленным множеством островков твёрдой земли, где росли высокая трава, деревья и кустарники. Мёртвые растения, наклонённые и упавшие, вперемешку с живыми создавали впечатления пасущихся гигантских динозавров, ощетинившихся шипами. Их жуткий вид вселял страх, но смертельную опасность здесь представляла ровная местность с глубокими ямами, заполненными липкой и вонючей жижей. Поскольку ямы были скрыты густой травой, то оставались незаметными. Эта же трава издавна на ветру шипящий звук, как бутылка газировки с чуть приоткрытой пробкой. Сколько человек и животных пропало в этих местах, никто не знал. Здесь никогда не находили чьи либо трупы. С далёких времён, из уст в уста передавались рассказы очевидцев, на глазах которых, люди, по каким-либо причинам оказавшиеся на данном болоте, исчезали мгновенно, словно в прямом смысле уходили под землю. Этому факту беспрекословно верили и ни у кого не возникало даже мысли проверить на себе его достоверность. А мёртвых животных, жители со всей округи сбрасывали с возвышенности, которая крутой стороной примыкала к болоту. То место конечно обследовали, но никаких следов связанных с убийством или частей человеческого тела не обнаружили. Криминалистическая экспертиза в общем-то, тоже особой ясности не внесла. Женщина в возрасте от сорока до пятидесяти, вторая группа крови, месяц-полтора назад была ещё жива. Запрос о пропаже людей за последнее время ничего не дал. По краю, в состав которого входило шесть областей, за последние полгода, таковых не было. Возможно, тело привезли издалека и информация попросту ещё не дошла. Но вполне возможно, что никто из здешних о пропаже ещё не заявил.
"С близлежащими деревнями проблем не будет, поскольку они не многочисленны и жители, в основном, друг друга знают - думал Федотов - А вот что делать с дачными посёлками? Там домов не меньше трёх тысяч наберётся".
Начальство, в виде подполковника Свиридова, на совещаниях, обычно рвало и метало. Особенно если дело грозило "зависнуть". К тому же у начальника были специфические методы работы. В частности, он считал, что перед тем как дать работнику задание, его следует "покрыть матом".
Предстоящее совещание ничем не обещало отличаться от предыдущих. Вначале подполковник с напущенной деловитостью спросил - "Как обстоят дела с рукой?"
- Да полная жопа - ответил Федотов, но мысленно. Вслух же произнёс - Работаем...
- Поактивнее, поактивнее надо работать - посоветовал подполковник, пока ещё нормальным тоном. Однако, судя по стремительно краснеющей физиономии, нормальный тон у него быстро заканчивался.
"Да уж... поактивнее - молча передразнил начальника Федотов и так же молча съязвил - Грома за яйца возьму". Потом, представив эту сцену, брезгливо спрятал правую руку под стол.
В это время начальник, словно прочитав его мысли, заорал во всё горло.
- Живее надо работать! Понимаете? Шевелиться, а не спать, как сонные мухи! Ходить, искать, спрашивать, смотреть. Или вы думаете, что улики к вам сами явятся, как зарплата в кошелёк? Ежедневно отчёт мне на стол! Понятно, товарищ капитан?
- Так точно - произнёс вставая капитан. Вставать следовало обязательно. Не то что это была прихоть Свиридова. Просто работники давно уже заметили, что если перед начальником, когда он "рвёт" и "мечет", стоять по стойке смирно, то это несколько сглаживает волну гнева.
Выслушав тираду пустых нравоучений, Федотов, наконец, получил разрешение садиться. Ещё только опускаясь на стул, он подумал - "Куда катиться этот мир?". Обычно, после этого мысленного вопроса у него начинались философские размышления. Вспомнилось начало служебной карьеры, как он молодым следователям пришёл на работу в отдел. Тогда управлением руководил подполковник Толупер Борис Аркадьевич. Над его привычкой ковыряться в носу, смеялись все. Он и сам знал о ней но, как и пристрастие к курению, побороть не мог. Обе привычки были приобретены в молодости. В частности, как рассказывал сам Борис Аркадьевич, когда он только начал ездить на своих "Жигулях", в ожидании зелёного сигнала на светофоре, стал ковыряться в носу. Так появилась и закрепилась эта привычка. Следователи говорили, что даже теперь, когда он ездил общественным транспортом и троллейбус останавливался на светофоре, Толупер тут же запускал палец в нос.
Должность начальника управления явилась апогеем всей его рабочей карьеры. Он начинал простым следователем, долгое время руководил отделом, поэтому о следствии знал всё. Спокойным характером, рассудительностью и справедливостью, он снискал уважение среди подчинённых. С ним можно было посоветоваться, спокойно обсудить проблемы, принять решение. Коллеги о нём отзывались так - "Простой как палка и добрый как Дед Мороз в Новогоднюю ночь". Но когда он ушёл на пенсию, на его место назначили совершенно постороннего человека, который до этого занимал какую-то должность то ли в министерстве, то ли в исполкоме. Тот в следственным процессе не разбирался вообще, поэтому ничего не мог ни посоветовать, ни подсказать. На совещаниях говорил обобщёнными фразами, в общем-то ни о чём, хотя и долго. Его любимый конёк - трудовая дисциплина, отчётность и положительные результаты. А где их взять - его не интересовало. Но если их нет, значит ты не справляешься со своими обязанностями. Такой был принцип. А ещё он считал - если подчинённого ругать, что, в сущности, он постоянно и делал, то тот будет хорошо работать. Весь же смысл его деятельности, как руководителя, сводился только к организации и контролю за рабочим процессом. Но это было настолько обобщённо и поверхностно, что такую работу мог делать любой более-менее грамотный человек. Поначалу Федотов допускал, что начальник, человек новый, не вникший в суть процесса, не притёршийся и его такая манера работать, всего лишь внешняя напускная оболочка. Но потом произошло событие, напрочь уничтожившее все его допущения. Как-то после совещания Свиридов попросил задержаться. Явление, в общем-то, обычное, если надо поговорить о личном или с газа на глаз.
- Как дела? - вроде дружелюбно спросил начальник.
- Всё в порядке - ответил Федотов.
- Точно?
Этот долгий, придирчивый взгляд подполковника ему не понравился.
"Где-то косяк вылез наружу" - мелькнула мысль.
- Товарищ капитан, вот вы являетесь руководителем отдела. Почему вы никого не наказываете? У вас все хорошо работают?
- Да...
- Тогда почему такая низкая раскрываемость?
- Потому что дела сложные.
- У всех дела сложные. Чтобы решать сложные дела, надо установить порядок в подразделении и поддерживать его. Если я найду у вас хотя бы один изъян, накажу вас. Понятно, товарищ капитан? Так что - делайте выводы.
Через полторы недели к ним заявились трое молоденьких офицеров из управления.
- Мне поручено составить фотографию рабочего дня вашего подразделения - отрапортовал один из них, по-видимому старший.
- А что это такое? - спросил Федотов, который раньше даже не слышал ничего подобного.
- Мы будем фиксировать все действия работников вашего отдела в течении дня.
Они молча, как тени, слонялись по отделу и что-то помечали в блокнотах. После обеда к ним уже привыкли и не обращали внимания. Зато через неделю, на совещании Свиридов поднял Федотова и вылил на него "бочку грязи". Оказывается, в отделе порядок отсутствовал напрочь. Не было плана, контроля за подчинёнными, а также нарушения в хранении документации, выдачи оружия, курение в неположенных местах и так далее. В итоге Федотов был наказан лишением премиальных, за что он потом и расписался в приказе. Конечно, все выявленные факты имели место быть. И тем не менее, Федотов считал, что это придирка чистой воды. Ведь в сущности, все недостатки были организационного плана и никак не влияли на раскрываемость дел. На недостатки или ошибки следствия никто не указывал. Это означало только одно - чтобы обозначить свою работу, начальство нашло козла отпущения. Было несколько обидно, что именно его избрали мальчиком для бития. Может быть Свиридов рассчитывал, что после этого тот будет лебезить перед ним, как это в большей или меньшей степени делали все начальники отделов? Но на Федотова это подействовало с точностью наоборот: он всем существом воспротивился навязываемой методике и не стал копировать его манеры. Он, конечно, не превратился в нарушителя. Он вообще никогда не был против дисциплины, но то что сейчас происходило в управлении, считал солдафонской муштрой и показухой. Показушность же, по его мнению, пронизало не только Министерство Внутренних Дел, но и всю структуру власти. Конечно, можно было допустить какой-то процент показушности, но в рамках приличия. А если по бумагам выходило, что раскрываемость в их управлении девяносто шесть процентов, но на самом деле не было и шести девяти, то это уже, как говорится "за державу обидно". Свиридов часто недвусмысленно намекал, что бы следователи, на какое-то время, закрывали незавершонку, а после отчётности, возвращали бы на дорасследование. Но Федотов прекрасно понимал, что такой следователь тем самым подписывает себе приговор. Если подлог раскроется, а в современных условиях это сделать не составляло большого труда, то сам же Свиридов затянет на твоей шее эту удавку. Поэтому Федотов и не вёлся на прозрачные намёки, по возможности игнорировал показушность и равнодушно сносил "кнут и пряник". К слову - последнее довалось не легко. Особенно кнут. Федотов развил в себе одну хитрость: когда подполковник, в араторском экстазе склонял его, он, в это время показывал ему под столом кукиш или "фак". Эту манеру он перенял от командира роты полка Внутренних войск, капитана по фамилии Пак. Коллеги называли его "Гапак". И не без основания. Дело в том, что инициалы у капитана были "Г" и "А", Георгий Арсеньевич. Если их поставить перед фамилией, то это только так и читалось. Ещё его называли Гога Пак, произнося это одним словом. В жилах капитана смешалось корейская и грузинская кровь и, надо сказать, смесь получилась довольно гремучей. Однажды командир полка перед строем офицеров отчитывал его за какую-то провинность. Тот, вытянувшись в струнку, казалось весь внимал его словам. Однако, в это время, средним пальцам правой руки, плотно прижатой к бедру, показывал фак. Закончив отчитывать подчинённого, командир произнёс - "Станьте в строй, товарищ капитан". Тот ответил - "Есть!" - и непроизвольно отдал честь полковнику тем же факом. Полковник, правда, не заметил этого жеста, однако обратил внимания, что у некоторых офицеров из первой шеренги рожи стали красными, а выражение лиц такое, словно они набрали полный рот воды и никак не могут проглотить. Федотов стал использовать этот метод и, как ни странно, он оказался действенным. Как громоотвод, уводящий испепеляющий удар молнии, так и для Федотова слова начальника не имели никакого воздействия. Иной раз ему даже приходилось сдерживать смех, который неожиданно возникал как какое-то побочное явление от грозной критики. Его коллеги, в большинстве своём, верили речам Свиридова и очень болезненно воспринимали критику. Но самое страшное - после совещания они возвращались в свои отделы и точно так же вели себя с подчиненными. Федотов же, на вопрос - "Что было на совещании?" небрежно махал рукой и отвечал - "А, всё тот же п...ж". Нельзя сказать, что он в открытую игнорировал все предписания руководства. Даже наоборот, он добросовестно их исполнял. Но он не превратился в бездушную машину, робота, который слепа и бездумно исполняет заданную программу. Он имел своё мнение, высказывал свою точку зрения и уже одним этим снискал уважение в коллективе. Но такое отношение к руководству не могло не иметь последствий. Во-первых - ему не давали звания. Вот уже третий год он возглавлял отдел в звании капитана, хотя раньше, при назначении на эту должность, майорская звёздочка ложилась на плечи автоматически. Да и премиями его отдел не баловали. А всё из-за низкой раскрываемости. Федотов мечтал об одном - уйти на пенсию, уехать в какую-нибудь маленькую, заброшенную деревушку, где нет дорог, где не "берут" сотовые телефоны и где чёрно-белый телевизор показывает только две программы. Он бы завёл кота, собаку, козу и пяток кур с петухом. Копал бы огород, косил траву, собирал грибы и наслаждался тишиной и спокойствием. Ради этого он даже не стал бы ждать пенсии, но... Но семейные обстоятельства привязывали его к месту жительства, и к работе. А во всём виноват сын-оболтус, который, мягко говоря, не очень хорошо учился в школе и теперь его пришлось устроить в институт на платной основе. Ещё три года ему учиться, а значит как минимум три года Федотову придётся терпеть этот бардак. Да и дочь не в лучшем положении. Полтора года живёт гражданским браком со своим бойфрендом, но на вопрос о детях, только брезгиво фыркает. А Федотов не прочь был повозиться с каким-нибудь карапузиком. Но чем его на самом деле привлекала пенсия, так это свободой. Он был бы тогда воистину свободный человек. И пусть деньги не большие, зато ты не подчиняешься Свиридову и ему подобным. А с каким бы наслаждением на вопрос - "Когда уже ты наконец будешь работать как следует?" Федотов бы ответил - "Да пошёл ты...". Он представил реакцию полковника и даже заулыбался. Вообще-то он давно уже удивлялся тому обстоятельству, что до сих пор ещё работает в этой должности. И заслуга здесь не только в смирении. Чтобы руководить отделом, надо что-то соображать. А чтобы соображать одного образования не достаточно. Надо знать специфику, иметь какой-то опыт. А специфику и опыт ты не узнаешь если не поработаешь. Бестолковым здесь быть нельзя. Вот руководить управлением, можно и бестолковому. У него два зама. У министра замов ещё больше. А главой государства запросто может быть полная бестолочь. Лишь бы язык был хорошо подвешен. Создал штат, набрал армию учёных, специалистов и руководи. Но Федотов чувствовал, что его держат пока ещё не созрела замена. А замена эта росла у него под бокам, или, как говорится, пригрелась у него на груди. Молодой следователь по фамилии Витер попал к ним по распределению. Сразу же по отделению поползли слухи, что его крышует сам Бубелин, важный чиновник из прокуратуры. Поговаривали, что Витер сын любовницы Бубелина, но это уже не важно. Что крыша есть, Федотов убедился самолично. Когда-то он поручил ему одно убийство, связанное с наркотой. На следующий день Свиридов его отчитал по полной программе в свойственной ему манере. "У тебя мозги есть? Ты головой соображаешь? Такое сложное дело поручить молодому следователю...". Да, дело было не простое. Да, следователь молодой, не опытный. Ну так он же бы работал не один. Он, Федотов, в первую очередь ему бы помогал. Зато это был бы хороший урок, он многому бы научил. А так... До сих пор не понятно - что Витер из себя представляет, на что он способен? Настоящего дела, практически-то и не было. Но зато показатели по раскрываемости хорошие. Это да. Значит есть фундамент для повышения в должности и звании. Федотов предчувствовал, что именно он займёт его место. Не то чтобы это его задевало, или была какая-то обида. Нет. Он относился к Витеру как и ко всем следователям. Но однажды пришла довольно интересная мысль; а что если его держат на этой работе лишь только потому, что тому же Витеру здесь комфортно? Следователь Капрович, с первого отдела, как-то при встрече спросил - " У тебя нет свободных мест? Хочу перейти в твой отдел". " С первого, образцово-показтельного, в третий, самый отсталый по управлению?" - удивленно спросил Федотов. "Да Александров задобал уже своей дуростью. Говорит, что я не умею писать отчёт. Я восемнадцать лет работаю в розыске и какой-то свинопас будет говорить, что я не умею писать?" - ответил тот. Федотов знал, что это не Александров задолбал, а скорее Алесандрова задолбали. Тот всегда дрожал перед Свиридовым. А так же угождал, заискивал. Он даже не допускал мысли, что начальник может быть не прав. И конечно же в своём отделе полностью копировал его повадки. "Ты считаешь, я не такой?" - спросил Федотов. Ответ его несколько поразил - "Да ты вообще святой". Он долго находился под впечатлением этого ответа, потом мысленно сказал себе - "Ну, раз я святой, значит попаду в в рай..."
Где-то через неделю после обнаруженной находки, произошли события, которые дали толчок зависшему делу: в одном из дачных кооперативов сгорела домик, принадлежащая некой Виолетте Безшапкиной. На пожарище был обнаружен сильно обгоревший труп мужчины. Но самое интересное - хозяйку дачи никто не видел уже недели две. Впоследствии выяснилось, что та работала на почте и теперь находилась в трудовом отпуске. И жила, она в это время, в основном, на даче. А ещё выяснилось, что она сожительствовала с неким Владимиром Соловьёвым, человеком нигде не работающим и пьющим. Вот тут-то всё и складывалось: пьянка, разборки, убийство, расчленение, неосторожное обращение с огнём или курение в постели. А если бы удалось найти тело... "Может Грома не кормить дня два, а потом прицепить ошейник с радиопередатчиком, выпустить и проследить. Вдруг он приведёт к нужному месту" - рассуждал Федотов. Правда отец Соловьёва занимал высокий пост - заместитель министра лёгкой промышленности. Федотов предчувствовал, что на этом уровне могут оказывать давление на следствие. Поэтому следовало как можно быстрее собрать как можно больше улик.
- Так, Лисун и Витер - завтра с утра поедете на дачу и соберите всё, до мельчайших подробностей, про эту Безшапкину - давал указания Федотов - А я займусь папашей-министром.
- Завтра среда... - робко возразил Витер.
- Ну, и...
- Политинформация...
Когда-то, сверху, спустили директиву - в подразделениях проводить политинформации с личным составом. Цель этого мероприятия была не совсем понятна, потому как в государстве информационного вакуума не наблюдалось. Вполне возможно, что именно из-за изобилия инфорации и дали такое указание, посчитав, что люди могут не заметить стремление власти осчастливить народ своими деяниями.
- Если тебе это сильно интересно, почитай газеты, посмотри телевизор - сухо произнёс Федотов.
- Так он же докладчик - сказал следователь Заболотный, указывая кивком головы на Витера.
- А вы сами без его доклада ничего не можете узнать - язвительно ответил ему Федотов.
- Так... что... выходит... политинформация отменяется? - робко спросил всё тот же Заболотный.
- Отменяется - глядя на стол сказал начальник и добавил - Есть более важные дела.
Уходя кто-то из следователей вполголоса обранил - "Круто...".
Оставшись один, сидя за рабочим столом, Федотов ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно. Но мыслли его были не о работе.
"В тридцать седьмом году, меня бы точно расстреляли" - думал он.




ТЕНИ


В Свете, где всё было белым-бело, появилась Тёмная Тень. Она представляла из себя бесформенное пятно, с постоянно меняющимся

[Седой]

НОВАЯ ПОЛОСА

Владимир Соловьёв попал в психиатрическую лечебницу после очередного крупного запоя: сложил камин "крутому перцу" и тот щедро вознаградил.
Пройдя длительный курс лечения, из больницы вышел уже совершенно другой человек. Если раньше в его поведении основной упор делался на творческие способности, которыми он впечатлял и восхищал окружающих, и от этого казалось, что внутри его полыхало бушующее пламя эмоций, разбрасывая вокруг феерические искры веселья, то теперь всё напоминало тихое, спокойное горение уютного домашнего очага. Причиной этому, как не безосновательно считали знакомые и он сам в том числе, явилось то обстоятельство, что он перестал употреблять алкоголь. В сущности оно так и было, потому как только во хмелю у него всё и получалось: играть, петь, танцевать. Но теперь он не хотел даже отдаленно прикасаться к этим способностям. Причиной этого был сильный страх перед тем, что с ним произошло в больнице. Самой причины появления страха, он не знал. Кроме белой горячки, состояние которое он хотя и отрывочно, но помнил, было что-то ещё. Но непонятно - реальное или надуманное. И вот именно это что-то вселяло в него панический ужас. Самое интересное, что это был не сам факт физической смерти. Казалось бы - что может быть хуже? Но Владимир интуитивно чувствовал - там, за какой-то гранью, с ним произошло что-то ещё более страшное, которое теперь представлялось в виде неизвестной чёрной громадины чего-то. И он боялся приближаться к ней даже в воображении.
Он понимал, что именно чрезмерное употребление алкоголя привело его к такому состоянию и первое время после лечения не употреблял его. Как ни странно, но ему это давалось легко. Правда поначалу снились кошмары, он просыпался в холодном поту с осознанием того, что снилась что-то страшное, но ни одного сюжета своих снов вспомнить не мог. Возможно сны и являлось причиной потери тяги к спиртному. Однако, когда со временем они прекратились, влечение к алкоголю не вернулось. Он мог сидеть в компании пьяных, вблизи спиртного, мог даже мог вдыхать запах содержимого рюмки. Но не более того. Ему просто не хотелось пить.
Друзья на это обстоятельство, реагировали по-разному: одни отвернулись, другие восхищались, третьи завидовали. Больше всего соблазняли те, которые завидовали.
"Может по рюмашечке?" - спрашивали они при встречах, прекрасно зная, что с ним произошло. И когда он отвечал - "Я после больницы" - заговорчитски, шёпотом, глядя в лицо - "Ай, по маленькой... Ничего страшного...". За это на них появлялось злость и он категорически отвечал - "Нет". Здесь всё было нормально. Но вот был один человек...
Его звали Бронислав Семёнович. Он был человек окончательно спитый, неряшливый, грязный, вонючий, беззубый. Как говорили - опущенный среди опущенных. Естественно незнакомые, да и большинство знакомых, шарахались от него. И только Владимир поддерживал с ним отношения из гуманных соображений, потому как считал, что какой бы он ни был, он всё же человек. Уже после первого разговора с ним Владимир понял, что он не просто человек, а умный человек, но по каким-то причинам, опустившийся до уровня горького пьяницы. Иногда он, и, возможно, только он, замечал, как во взгляде Семёновича проскакивало что-то величественное, гордое, непостижимое и непонятное.
- Я же учёный... - говорил Бронислав Семёнович Соловьёву во время их пьяных посиделок, и, наверно, только ему, потому, что только он его и слушал - Я учёный, математик... Я математически доказал существование скрытого измерения... Но они... Они меня не поняли, не приняли, изгнали, подняли на смех... А на самом деле измерение ведь есть, Вован, есть... Просто мы его не видим, потому что оно скрыто... А оно может быть здесь, рядом... Те кто в нём находится, может быть видят нас, слышат и чувствуют тоже, что и мы... А всё это: стол, вино, комса, ты и я, комната, город, да и вся наша жизнь, это всё вторично. Мы просто черновик другой жизни, переписанной набело...
Вдруг его взгляд становился то ли надменным, то ли горделивым и он, словно другой человек из другой жизни, продолжал свой, одному ему только понятный, монолог.
- Может быть душа, появившаяся из бесконечного движения бесчисленных элементарных частиц, как и вещество, оставшееся после аннигиляции, предназначена для того, чтобы каким-то образом распространиться по всей Вселенной? И как драгоценные металлы, образовавшиеся во время взрыва сверхновой звезды, так и души людей, прошедшие все испытание Земной жизни, впоследствии становятся чем-то таким же драгоценным и остаются им навсегда?
Только Семёнович узнав о том, что произошло с Владимиром искренне его поддерживал, и в то же время, неосознанно соблазнял.
- Ну как, Вован, держишься? - спрашивал он при встрече.
- Держусь - отвечал Владимир.
- Молодец! Держись! Ты сможешь, у тебя получится. А я... - он обречённо махал рукой, опускал голову и уходил.
И именно в эти моменты Владимиру хотелось догнать его, остановить, купить бутылку дешёвого, креплёного вина, пригласить к себе в подвал и там, вдыхая отвратительный запах его дешёвых сигарет, слушать и слушать бесконечные научно-философские бредни о других измерениях, параллельных мирах и прочих непонятных явлениях этой жизни. Единственное, что останавливало - уверенность в том, что Семёныч не примет эту жертву. Несмотря на то, что он конченый алкаш, собственноручно разобьёт бутыль об асфальт, отругает и прогонит Владимира.
Однако, было одно обстоятельство, которое Владимир скрывал от всех и от Семёновича в том числе. На самом деле, он окончательно не бросил пить...
До этого ему не раз приходилось слышать, что после лечения тяга к спиртному остаётся и именно она является причиной рецидивов. И он был уверен, что тоже не избежать этой участи. Но всё что произошло в дальнейшем, сильно отличалось от общих правил...
Истоки данного события находилось в том бредовом состоянии, когда он лежал под действием успокоительных препаратов. В полудрёме слышал голоса, скорее всего, соседей по палате. Лиц он не видел, но вот голос одного из них отпечатался в сознании. Тот рассказывал как стал алкоголиком. Говорил, что с ним приключилась язвенная болезнь желудка и знакомые посоветовали принимать натощак по столовой ложке прополиса, разведённого на спирту. Так, со временем, он избавился от язвы, но приобрёл алкоголизм. И второй эпизод, который впоследствии сложился с первым, и тоже оказал влияние, был банальный разговор в врачом-наркологом перед выпиской. Врач с подчёркнутым безразличием говорил то, что говорил, наверно, всем выписывающимся пациентам: человеческая печень способна разложить только двадцать пять грамм этилового спирта.
Любой реабилитационный период чреват рецидивом. В первое время организм обычно бунтует и требует прежнее состояние. От этого он может симулировать разные болезни, которых на самом деле нет. Вот и Владимир однажды под утро проснулся от сильной боли в желудке. Сразу же вспомнился язвенник из больницы и его слова. Соловьёв, конечно, понимал, что следует обратится к врачу, но тогда, решил, для начала, всё же избавиться от боли, которая, на тот момент, сильно превосходила страх рецидива. Двадцать пять грамм спирта, в общем-то, равны пятидесяти грамм водки. Как ни странно, но через пять минут после принятия дозы, боль действительно исчезла. Это означало, что организм попросту симулировал.
В дальнейшем, когда появлялась боль в желудке, Владимир изгонял её только таким способом.
Идея принимать стопарик в профилактических целях появилась уже сама собой. По утрам, и только по утрам, обязательно непосредственно перед завтраком, он стал выпивать пятьдесят грамм водки. Организм потом вёл себя спокойно. В общем-то, именно поведение организма потом, и сыграло главную роль: в течении дня у Владимира так и не возникало желания выпить ещё. Это, конечно, было не свойственно для людей пострадавших от алкоголя, но и тем не менее - оно было. Владимир причислил данное явление к каким-то нестандартным особенностям своего организма, но не принимал за правило и никому не советовал. Поэтому, со временем, оправдываясь для себя необходимостью профилактики от всех болезней, он стал проводить "лечение" ежедневно. Конечно, кроме тех дней, когда с самого утра надо было садится за руль. Тогда он уже, естественно, не пил. Если же такой необходимости не возникало, то через четыре часа алкоголь из организма выходил, не создавая ни физиологической, ни психологической зависимости.
Как бы там ни было, но Владимир не утратил способностей к работе и был востребован как специалист. И поскольку он сменил образ жизни, у него стали задерживаться деньги. Он стал помогать дочери. Супруга после развода с ним, вторично вышла замуж. Родила ещё одну дочь, но через какое-то время со вторым мужем тоже разошлась. Видя, что первый муж стал стабильно представлять из себя нормального человека, они начали постепенно сближаться и, в конце концов, сошлись окончательно. Поначалу её сильно смущала его новая привычка, поскольку всю процедуру он проводил у неё на глазах. Но видя, что прежних последствий нет, жена смирилась и никак не реагировала на её. Даже можно сказать подшучивала по этому поводу, беззлобно бросая в сторону мужа - "Алкаш". Чужую дочь Владимир принял спокойно и относился к ней как к родной. Он даже шутил по этому поводу: про свою говорил - "Моё присутствие", а о чужой - "Моё отсутствие".
Поначалу, как хобби, он увлёкся старинными автомобилями: покупал, можно сказать лом, восстанавливал, отделывал и сбывал, в основном, коллекционерам. Это увлечение скорее радовало душу, чем приносило большой доход, но престижность мастера, как специалиста, выросло в разы. А это уже приносило доход. Самая большая сложность заключалась в том, что к старым автомобилям трудно было найти запчасти. Поэтому приходилось обращаться к высококвалифицированным специалистам.
Как-то ему дали телефон хорошего токаря Аллоя Геннадия Ивановича. Они созвонились, встретились, договорились.
Изделие было готова перед выходными. Геннадий предложил заказчику два варианта - либо тот сам приезжает к нему на дачу, в субботу или воскресение, либо он в понедельник привезёт деталь в город и они там встретятся. Владимир пребывал в нетерпении, поэтому поехал в субботу. Эти места он знал хорошо и адресата нашёл быстро.
Сразу, как только он вылез из машины и бегло осмотрел дом, на него накатило какое-то странное чувство: будто здесь ему всё знакомо. Свои работы и места где он их выполнял, не имели срока давности - они им узнавались везде. Теперь же Владимир был уверен, что на самом деле в этом доме никогда не был и ничего здесь не делал. Но его не покидало странное чувство, что где-то всё это уже видел. Скрип металлической калитки, сваренной из арматурных прутьев, под стать забору из сетки-рябицы, ему тоже показался знакомым. Он не успел её закрыть за собой как услышал голос - "Вы, наверно, к Геннадию?".
С улицы он не видел женщину за густым малинником, иначе не стал бы заходить, а спросил разрешение снаружи участка.
- Здравствуйте... - растерянно сказал он, но не столько из-за того, что ему, как приличному человеку, следовало поздороваться, а по большей части потому, что эта женщина ему тоже показалась знакомой, даже больше чем дом. Он и приветствовал её как знакомую, имя которой на данный момент просто вылетело из головы.
- Гена! - крикнула женщина в сторону сарая и вскоре оттуда вышел человек.
Пока они, сидя на лавке у стены, обсуждали процесс изготовления детали и соответствие её чертежу, странное чувство на время оставило Владимира, но не исчезло, а словно призрачная тень витала вокруг. И оно снова заняло прежнее место, как только они исчерпали тему.
- Скажите... - решился наконец спросить Владимир, глядя в сторону женщины - Только не подумайте ничего такого... Мне почему-то кажется, что раньше я где-то видел вашу жену, но не могу вспомнить...
- Ничего удивительного, она работает на почте - даже не дослушав до конца ответил Геннадий.
- Да, она работает на почте... - словно находясь в глубоком трансе, тихо повторил Владимир. Ему показалось - вот он сейчас что-то вспомнит. И воспоминания будут неприятны, потому что будут связаны с его кошмарами, спрятанными под тем тяжёлым, бредовым состоянием, которого он боялся и которое преследовало его продолжительное время после болезни. Иногда, ни с того, ни с сего, ему вдруг вспоминались какие-то сны из того времени и от этого потом становилось легче, потому как приходило осознание того, что это был всего лишь сон, пусть и кошмарный. Сон постепенно, растворялся в реальности, исчезал, забывался, уменьшая страхи Владимира, но не уничтожая их окончательно.
- Сны, в общем-то, вещь интересная... - рассудительно произнёс Геннадий, глядя на соседний участок. Он не видел, что собеседник в это время резко повернул голову в его сторону и испуганно посмотрел в лицо. Ему было непонятно: Геннадий затронул тему снов случайно или он, Владимир, что-то произнёс вслух, сам того не замечая. А хозяин, тем временем, как ни в чём не бывало продолжал.
- Как-то один мой знакомый рассказывал сон: ему снилось, что он военный и участвует в боевых действиях. Но не просто там атакует, стреляет или обороняется. Он вонзает нож в ещё живое тело противника, вспаривает живот, достаёт внутренности. Весь в крови, липкий, скользкий... Даже, говорит, во сне слышал запах крови. После этого сна, говорит, весь день тошнило. Но самое интересное, что он даже близко никогда военным не был. Ещё в детстве попал под мотоцикл и сломал ногу. Хромает до сих пор. В армию не взяли, а вот видишь, снятся с чего-то такие сны.
После непродолжительного молчания Владимир тоже рассказал свою историю.
- Я знаком с бывшим следователем по фамилии Федотов. Сейчас он на пенсии, живёт в деревне. Как-то ремонтировал ему мотоблок. Нужны были новые детали, я поехал в город, закупил и вернулся через два дня. И вот уже по возвращению, он рассказал мне такую историю: что на днях ему приснилось, будто бы я убил человека, разрезал его на части и выбросил на Шипучую Гать. Ну, представляете...
- Так это ж следователь. Он за всю жизнь всего насмотрелся - сказал Геннадий.
- Оно то да... Но после этого разговора мне тоже приснилось что-то подобное: будто бы я режу человека. Где, кому, чего - не помню. Помню лишь обнажённое тело. Я отрезаю конечности, голову, туловище режу пополам, складываю всё в пакеты для мусора, куда-то отвожу и закапываю в какую-то яму... - Владимир задумался, глядя застывшим взглядом куда-то вдаль и продолжил, медленно произнося каждое слово - Ну... я... тогда, правда... был немножко... не в себе... Снилась всякая гадость...
Никак не оценив его историю, Геннадий стал рассказывать свою.
- Моя жена боится миксеров. Не всех электроприборов, а именно миксеров, при чём даже в отключённом состоянии. Говорит, что ей когда-то приснилось, будто бы она умерла с миксером в руках. Мол соседка позвонила в квартиру и попросила одолжить миксер. Он взяла и понесла, но когда вышла на лестничную площадку, там уже никого не было... После этого, говорит, было такое ощущение, будто бы она спала, во сне всё это проделала и только на площадке проснулась с миксером в руках. И почему-то решила, что она тогда, где-то, когда-то умерла. Чушь, конечно, но и тем не менее... А ещё было... - Геннадий, вдруг, замолчал, в нерешительности потеребил кончик носа и продолжил - В общем, из-за её снов, мы и... сошлись, можно сказать. Мы тогда были ещё не женаты и мне всучили путёвку на отдых в Салли-Долл. Решили что я полечу один. Она уже перед отлётом прибежала в аэропорт и сказала чтобы я оставался, что ей приснилось будто этот самолёт разобьётся... Ну, я и не полетел... А познакомились тоже странно - случайно встретились в парке на Тихом бульваре. Я не помню что я там делал? Почему там оказался? Она сидела на скамейке, в расстроенных чувствах, а я подошёл и стал её успокаивать... Но тоже странно...
- А самолёт разбился? - спросил Владимир.
- Нет, конечно... - ответил Геннадий.
- Может потому и не разбился, что вас там не было - рассудительно произнёс Владимир поднимаясь с лавки. Он не слышал, что ему также задумчиво ответили - "может", потому как неотрывно смотрел на небольшую кучку детских игрушек, лежащих возле стенки сарая, давно никем не востребованных, с выгоревшей на солнце краской.
- Ладно - сказал он вздохнув - Теперь, я думаю, мы чаще будем встречаться.
Когда Владимир садился в машину, то почувствовал какое-то просветление на душе.
"Наверно от того, что приобрёл нужную деталь" - подумал он.


КОНЕЦ.

24.11. 2020.




P. S. Хотелось бы услышать от Генриха - Костюм получился?