Первая звёздная, научная фантастика Опции

[Andrej]

2117 год. Их шестеро. У каждого своё непростое прошлое, каждый от чего-то бежит: от душевной боли, от любви, от убийц. И лучший способ скрыться — лететь к звёздам. Совершить путешествие длиною в 80 лет и встретиться с неизведанным.


Пролог. Сентябрь 2117 года. Россия, Москва

Павел Васильев положил красные гвоздики под мемориальную табличку на Кремлёвской стене и отошёл в сторону, уступая дорогу другим.
Здесь был замурован прах космонавта номер семь — Владимира Комарова, — чей корабль «Союз-1» при спуске из-за скручивания строп парашюта на большой скорости врезался в землю, разрушился и сгорел. Чуть поодаль — ещё три таблички: Георгия Добровольского, Виктора Пацаева и Владислава Волкова, погибших из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля «Союз-11». Трудно представить их чувства в критический момент, когда жить оставалось лишь несколько секунд. Последние семь километров Комарова с нераскрытым парашютом... Последние мгновения уже оглохшего и испытывавшего дикие боли экипажа «Союза-11» с пониманием, что боролись не с тем вентиляционным клапаном, а повреждённый так и остался открытым...
Они и все остальные погибшие космонавты отдали свои жизни ради развития космонавтики, ради того, чтобы наступил этот день — 22 сентября 2117 года, — день, когда первый звездолёт «Гагарин» оторвётся от МКС и устремится к неизведанному, к планете, где возможна разумная жизнь.
Шесть человек экипажа, отобранные ИскИном* НАСА, уже прошли все тренировки и испытания и готовы вылететь на космодром «Плисецк» для последних приготовлений. Все они здесь — у Кремлёвского мемориала, ещё раз напоминающего им, как труден и опасен был путь космонавтики и какая важная миссия на них возложена.
Шесть человек... Командир экипажа русоволосый правдолюб Владислав Ясин, весёлый и разговорчивый пилот Евгений Себрис, красавица бортинженер Бинэси Колберт с индейскими корнями, угрюмый чернокожий медик Чарльз Диксон, всегда собранный капитан пражской полиции Ян Гётц и он — историк и этолог Павел Васильев. Им предстоит долгий путь, и кто знает, что ждёт там — в конце?
________________
* - ИскИн — сокр. от «искусственный интеллект».

[Andrej]

5.

— Давайте фантазии оставим в стороне и вернёмся в реальность...

— Фантазии! Хм!

— Да, мисс Колберт, это пока лишь ваши фантазии. А скажите, вы знали, что за неделю до вашей командировки на станцию сто двадцать пять Грета Таубер встречалась с неким Юргеном Зальцманом?

— Нет. Кто это?

— Это её любовник. Они встречались не один раз дома у Зальцмана.

— Не может быть...

— Есть трекинг нейрокиба Таубер, показания свидетелей, показания Зальцмана, записи его нейрокиба. Это правда.

— Не может быть...

— Вы узнали об этом и решили убить Грету, так ведь? Случайный взрыв заряда при испытаниях. Всё просто и легко.

— Я не убивала Грету! Это невозможно!

— Может быть, вы и не планировали заранее, а действовали импульсивно, спонтанно. Соглашусь. Но вы убили её.

— Нет! Я не могла! Если бы я знала, то просто попросила бы руководство заменить напарника. И всё! Я любила Грету!

— И всё же она мертва. А были там только вы вдвоём. Взрыв...

— Да не было никакого взрыва! Компания послала туда экспертов. Когда они всё изучат, то подтвердят, что взрыва не было! Почему вы не хотите меня слушать?!

— Успокойтесь, мисс Колберт. Мы всего лишь рассматриваем версии.

— Мне нужен адвокат.

— Мы вас пока официально не обвиняем.

— Мне нужен адвокат.





Нейрокиб включился, как только Бинэси ступила на тротуар Бульвара Батлера в Хьюстоне. Календарь показал субботу 23 февраля 2115 года, 9:25 утра. Семь месяцев прошло с того дня, как Особая комиссия НАСА отправила её на реабилитацию в Центр специализированной помощи Ли и Джо Джамейл при Центре космической медицины Медицинского колледжа Бейлора. Семь месяцев групповой терапии, личных сеансов и упражнений. Семь месяцев без связи с внешним миром.

Наконец всё закончилось. Бинэси вздохнула с облегчением и оглянулась, мысленно прощаясь с Центром. В августе прошлого года, после всех допросов и возвращения экспертов со станции №125, её дело быстро свернули за недостатком улик. «Объединённые космические линии» не стали предъявлять иск Бинэси, не разорвали контракт и даже оплатили семь месяцев пребывания в хьюстонской клинике. Теперь впереди была неделя отпуска и возвращение в офис «ОКЛ» для назначения на новую работу.

Аэротакси прибыло через минуту. Бинэси удобно устроилась в кабине, машина мягко поднялась в воздух и понесла её в аэропорт Хьюстон Интерконтинентал. По пути Бинэси раскрыла поиск новостей и задала «Грета Таубер». Последнее официальное сообщение датировалось сентябрём прошлого года. «Следствие признало происшествие на СПАЗе №125 несчастным случаем вследствие халатности инженера “Объединённых космических линий” Греты Таубер во время штатных испытаний ядерной пусковой установки», — прочитала Бинэси.

«Вот, значит, как! — вскипела она. — Свалили всё на Грету! А мои показания? А заключение экспертов? Ну да — так проще. Всё равно никто не узнает правды. А моё видео в Сети — что оно даёт? Да ничего. Только повод для обсуждения любителям теорий заговоров». Бинэси заставила себя успокоиться — что-то изменить она была не в силах. Тем более через полгода после событий.

Может быть, и ей на самом деле всё показалось: и голос, и мерцающие огоньки, и вообще предполагаемая разумность пятна? Просто рядом со станцией образовалась краткосрочная энергетическая аномалия, убила Грету, задела станцию и пропала. Может такое быть? Наверное, может. По крайней мере, в этом её старались убедить хьюстонские врачи в течение последних месяцев. Просто аномалия. А второго пятна с мерцающими огоньками не было совсем. Это галлюцинация, спровоцированная шоковым состоянием. Всё очень просто и банально. И не надо об этом больше думать.

В аэропорте Хьюстона Бинэси села на самолёт до Детройта, затем пересела на рейс до Су-Сент-Мари. Там, выйдя на парковку Международного аэропорта округа Чиппева, она не смогла сдержать улыбки — яркое солнце играло на снежных сугробах по границам парковки и весело отражалось от стёкол автомобилей. Как давно Бинэси не видела снега! Как давно она не была дома!

Застегнув только что купленную в аэропорте тёплую куртку, Бинэси последовала за виртуальными стрелками к арендованному электромобилю. При её приближении тот приветственно мигнул фарами и открыл дверь. Сообщив адрес в Бей-Миллс бортовому ИскИну, Бинэси чуть опустила спинку кресла и закрыла глаза — до дома было около часа пути.





Рой и Вэлери Колберт встретили дочь улыбками и объятиями. В комнате Бинэси всё оставалось по-прежнему, и через полчаса, приняв душ и переодевшись, она спустилась в гостиную. На столе уже стояли горячая душистая запечённая форель, картофель и нарезанные овощи.

— Ну, рассказывай, — попросил отец, пока мать накладывала дочери рыбу и картофель. — У тебя же есть, что рассказать?

— Я думаю, вы обо мне уже и начитались, и насмотрелись достаточно, — ответила Бинэси. — Знаете всю историю.

— Знаем, что говорят другие, — парировал Рой. — Но что ты сама думаешь обо всём? Как ты сама видишь эту историю?

— Расскажите лучше о себе, — попросила Бинэси. — Это же я на полгода выпала из жизни.

— Хорошо, — отец разлил белое вино по бокалам. — Вэл?

— У меня ничего не изменилось, — сказала Вэлери. — Так же учу детишек математике. В прошлом году пришла новая программа вирс-обучения — стало легче заинтересовать учеников. Мир расширили, квестов прибавили, зверушки стали более умными. Детей теперь от них не оттащишь.

— У нас такого в школе не было, — вздохнула Бинэси. — Помнишь, мам? О нейрокибах мы только легенды слышали, даже киберленсов ни у кого не было. Одни смартглассы. И все эти виртуальные помощники учителей... Никакой обратной связи! Иногда хотелось дать им хорошего пинка, чтобы тебя поняли. Завидую я современным детям.

— Да, теперь одно удовольствие, — подтвердила Вэлери.

— Ну а ты, пап?

— Я сменил работу. Сейчас сильно сокращают лесозаготовки и деревообработку. Мою компанию закрыли. Говорят, лет на тридцать-пятьдесят. Пока новый лес не вырастет. Пришлось ехать к троллям[1] в Траверс-Сити на вишнёвую ферму. Взяли техником на винный завод. Трёхлетний контракт подписали. Так что пока дела идут неплохо. Приходится только всю неделю там жить, а домой приезжать на выходные. Но это ничего. Главное — работа есть.

— Рыбачить ходишь ещё?

— Иногда бывает. Летом, в основном. Квоты сейчас очень жёсткие стали, — вздохнул Рой, — рыбы мало. И рыбоводческие фермы не сильно помогают. Вот собираются ещё несколько строить. Одна у нас, в Бей-Миллс, будет. Может быть, перейду к ним работать, когда откроются.

— Кстати, — спохватилась Вэлери, — Бин, ты помнишь Джона и Бренду?

— Помню, конечно.

— Они сейчас совсем рядом живут. Минут десять пешком. Джон такой красивый дом построил! И дочке их уже три годика. Ты бы зашла к ним.

— Завтра и схожу, — сказала Бинэси. — Пока выходные.

Вэлери убрала со стола грязные тарелки и остатки еды и поставила блюдо с традиционным мичиганским вишнёвым пирогом.

— Как давно я не ела наш вишнёвый пирог! — воскликнула Бинэси, глядя на румяную золотистую корочку и вдыхая сладкий аромат корицы.

— Жаль, ты не приехала домой три дня назад, — заметила Вэлери, — в День вишнёвого пирога. Какие только пироги мы не попробовали! Все соседи испекли по своим семейным рецептам!

— Ничего, мам, — успокоила Бинэси, — мне вполне хватит твоего пирога. Он — лучший на свете.

После чая Рой напомнил:

— Бинэси, ты обещала рассказать о том, что случилось в космосе.

— Хорошо, папа. Если ты так хочешь, то я расскажу всё, как было. Но с официальной версией это не имеет ничего общего.

И Бинэси рассказала о пятне, о стайке мерцающих огоньков, о поминальной свече и явившихся ей Вендиго и Гитчи-Маниту. Отец слушал молча, лицо его было бесстрастно и серьёзно. Когда Бинэси закончила, он произнёс:

— Я всегда верил в тебя, Громовая птица. Ты — избранная. Ты должна гордиться, что Великий дух Маниту возложил именно на тебя такую миссию. И оправдать его ожидания.

— Ты правда думаешь, что духи на самом деле говорили со мной, папа? — недоверчиво спросила Бинэси. — Это же могли быть просто галлюцинации.

— Галлюцинации бывают у белых, — отрезал Рой. — С оджибве разговаривают духи. Ты не имеешь права сомневаться в этом и отказываться от своих видений. Это дар!

— Спасибо, папа, — прошептала Бинэси.

— Ты должна пойти в Совет племени и рассказать всё. Племя должно знать.

— Зачем? — удивилась Бинэси. — Что они изменят, чем помогут? Или может быть, они знают, кто — рогатый змей? Это вряд ли. Я уверена — он не в Бей-Миллс, не в Мичигане, и даже не на Земле. Он где-то там, — она указала на потолок, — среди звёзд. И чтобы найти его, мне снова надо попасть туда.





На следующее утро, позавтракав, Бинэси отправилась к Джону и Бренде. Погода портилась, небо затянули тучи, дул холодный ветер.

Дом её школьных друзей, и правда, оказался неподалёку. Дверь открыла Бренда:

— Бин! — она раскинула руки и сжала Бинэси в объятиях. — Какая ты молодец, что пришла! А мне вчера оповещение пришло, что ты в Бей-Миллс — я чуть не упала! Ну проходи.

Бинэси вошла в светлую просторную комнату — одновременно и прихожую, и гостиную, и кухню. По лестнице со второго этажа спускался Джон — ничуть не изменившийся, с такими же длинными чёрными волосами, заплетёнными в две косички, спадающие на широкую крепкую грудь.

— А-ни, Бин! — улыбнулся он. — Решила вернуться к нам на Черепаший остров[2]?

— Да, наконец-то выбралась из космических глубин, — улыбнулась в ответ Бинэси.

— Сейчас я сварю кофе, — сказала Бренда. — Садитесь за стол. У нас только маффины с изюмом, Бин. Ничего? Если бы ты предупредила, что придёшь, я бы что-нибудь приготовила.

— Всё в порядке! — ответила Бинэси. — Я же не есть к вам пришла. Тем более что уже позавтракала дома.

Пока Бренда ждала кофе рядом с автоповаром, Джон решил похвалиться:

— Нравится тебе наш дом?

— Да, — искренне ответила Бинэси. — Удобный, симпатичный.

— Это Бренда спроектировала, а я построил. У нас с ней своя компания. Как мы и хотели после школы, помнишь? Она рисует, я строю. Конечно, у нас есть и архитектор, и специалист по электронике, и рабочих десять человек. По всему Мичигану строим дома. Зря ты нас тогда бросила.

— Я не бросала, — Бинэси стало немного неуютно.

— А кто в Су-Сент-Мари сбежал? И так и не вернулся?

— Это было необходимо.

— С друзьями так не поступают, Бин.

Бинэси уже приготовилась встать и уйти, но Джон, спохватившись, добавил:

— Но мы не в обиде. Правда, Бренда?

— Конечно! — Бренда поставила на стол поднос с маффинами и большими кружками кофе. — У нас всё хорошо, у тебя всё хорошо. Все довольны! Жизнь прекрасна!

Бинэси промолчала и отхлебнула кофе. Он оказался на удивление крепким и не сильно сладким — как она и любила.

— Мы слышали, ты на реабилитации несколько месяцев была, — сказал Джон. — Как себя чувствуешь?

— Сносно, — ответила Бинэси. — Раз выписали, значит, всё в порядке.

— Хорошо, — сказала Бренда. — Трудно, наверное, вспоминать о том случае?

— Сейчас уже не так переживаю. Но помню всё до мельчайших деталей.

— Мы, кстати, видели твоё видео в Сети. И тоже не поверили в то, что это взрыв был. Расскажешь?

— Может, не стоит? Вы наверняка не поверите.

— Ну почему же? — спросил Джон. — Если скажешь правду, то мы поверим. Ты же нам не будешь врать?

— Я не вру. Особенно о таком.

— Тогда рассказывай. Хоть не ты одна будешь знать, как всё было на самом деле.

— Я вчера родителям рассказала, так они меня чуть силой не потащили в Совет племени, — усмехнулась Бинэси. — Уж очень важным им это всё показалось. Надеюсь, вы не станете делать то же самое?

— Ой, нет, Бин! — отмахнулась Бренда. — Рассказывай.

И Бинэси второй раз за последние двенадцать часов повторила свою историю.

— Нет, Бин, ты извини, — произнёс Джон, когда она закончила, — но я во всё это не верю. Духи, боги... Оставим это старикам. Я уже давно отрицаю племенные традиции. Всё это мистика и выдумки.

— В клинике мне это и пытались внушить, — согласилась Бинэси.

— Не получилось?

— Да я и сама не знаю, — покачала головой Бинэси. — Умом вроде хочу с ними согласиться. Но ведь я так чётко всё помню! Всё было так реально! Это невозможно так просто взять и стереть из памяти. Вот и отец тоже говорит, что белые ничего не понимают и что им не следует влезать в наши отношения с духами. Он мне верит. Да и мне трудно не верить своим глазам и ушам.

— И что?

— Я не могу доказать то, о чём рассказываю. Но и отказаться от этого не могу. Я это видела. Это было.

— И ты будешь искать рогатого змея? — усмехнулся Джон.

— Буду.

Джон посерьёзнел и, немного наклонившись вперёд, произнёс:

— Ты всегда была странной, Бин. И за эти годы, я смотрю, ничего в тебе не поменялось. А у нас, в Бей-Миллс, жизнь проста и понятна. Не надо её усложнять.

— Хорошо, — Бинэси встала. — Спасибо за кофе. Ещё увидимся.

Она надела куртку и вышла в хмурый морозный день.





«Как странно, — думала Бинэси по пути домой. — После стольких лет я совсем ничего не почувствовала рядом с Брендой. Может, потому что она уже не та Бренда, что была в школе — подстриглась, пополнела? Может, и я изменилась... А Джон, кажется, до сих пор переживает из-за моего отъезда из Бей-Миллс. Бедный Джон...»

Дул сильный ветер, валил густой снег, начиналась метель. Добравшись до дома родителей, Бинэси на секунду остановилась и повернула к озеру. Ступила на укрытый снегом лёд, прошла пару десятков метров, всмотрелась вдаль — туда, где по незамёрзшей тёмной воде катились крупные волны.

— Где ты? — проговорила она. — Где ты прячешься? Озеро стало для тебя слишком тесным?

Налетевший порыв ветра покачнул Бинэси, но она устояла. Закрыла глаза, подставив лицо колючему ледяному потоку, и раскинула в стороны руки.

— Я лечу к тебе! — крикнула она. — Громовая птица летит!

Снег забивался за шиворот, порывы ветра мешали дышать и пытались сбить с ног, а Бинэси всё стояла с закрытыми глазами и кричала угрозы рогатому змею.

___________________

[1] Так жители Верхнего полуострова штата Мичиган называют жителей Нижнего полуострова, потому что, если смотреть на карту, те живут ниже моста, соединяющего полуострова, то есть «под мостом», как тролли из норвежских сказок.

[2] Так индейцы называют американский континент. По легенде, когда в мире была только вода, ондатра зачерпнула грязи со дна океана и положила её на спину черепахи. Грязь начала умножаться, а черепаха расти. И вскоре на спине огромной черепахи появился материк.