Из мрака Опции

[Алёна Корф]

Примечание автора: Осторожно! В тексте присутствуют ненормативная лексика, сцены крайней жестокости, насилия и извращенного секса.


В этот раз я попала. Попала, что называется, по-взрослому. Ладно, оттрахают хором, по кругу пустят. Это ничего, это мне не впервой. Сколько их? Семеро вроде. Фигня, выдержу. Бывало и пожестче. Но вся засада в том, что это ребятки Бобы Зокаса. Они ж дикие как крысы. Отморозки полные. Этим главное поиздеваться. Покалечат, а могут и в совсем уж непотребный вид разрисовать, с гвоздями и «гравировкой». Ух. А то еще потом за деньги отдадут на «иглу» какому-нибудь идиоту с яйцами парафиновыми. А всем скажут, что я сама, мол, напросилась…
Нет, не заслужила я, чтобы меня вот так отмутузили. Нужно выкручиваться самой. А как тут выкрутишься?
Вот и сам Боба тут. Стоит и лыбиться, тварь. Вот гадина такая, как учитель пидарасов в тундре. Не так уж он и выше меня, если я на каблуках. Зато в красном пиджаке, под которым что-то написано золотыми буквами не по нашему. А под пиджаком – плечевая кобура. Пиздосос. Для такой мрази, как он, разницы нет, кого мочить.
Ну и хрен с тобой. Главное, не испугаться и выдержать до конца. Не стонать и не изображать побитую собаку. Вот только если они до меня доберутся…
А доберутся, это уж как пить дать. И хана. Тогда уж точно туши свет. Аж желудок к горлу подкатил. Ну за что мне такое?
Бьют, сволочи. Прямо в морду. В самый нос. Больно, ох как больно…
Теперь в живот прилетело. Ой, мамочки… Аж дух вышибло… В глаз… Теперь по ребрам. Слышу будто хруст. Сука.
А потом еще по почкам. Ай, не больно совсем… Ой. Ооооо… Ох.
– Сама разденешься, шмара? Или тебе помочь? Или сразу перо в пизду вставить? – это Боба.
Сплевывает сквозь зубы и пинает меня в бедро. Сильно. Больно.
Почему я не кричу? Почему не хочу кричать?
Кровь из носа хлещет. У меня же ребра, наверное, сломаны… Или это мне кажется? Ой, больно же. Почему я вообще не кричу? Потому что если и закричу, меня сразу же… Нет, я не хочу так. Я больше не могу. Мне страшно… страшно…
Меня дергают за волосы, подтаскивают к стене… глухой кирпичной стене. Закоулки в лабиринте рабочих бараков… Звать на помощь бесполезно. Все услышат, но никто не впишется. Дураков нет…
Грубые руки стягивают с меня куртку и короткую юбку. Рвут на мне блузку, лифчик, трусики…
Что-то острое впивается мне в низ живота. Все, приехали.
Я ничего не могу сделать, ничего… Только глаза закрыть. И плакать. Слезы кататься по щекам.
– Выбейте этой шлюхе зубы, а то еще укусит!
Они дружно ржут как кони. Смотрят на меня и гогочут. Я чувствую их взгляды. О-о-о… больно-больно-больно. Ощущаю, как кровь течет по моему лицу.
– Боба, подожди… дай сказать…. – я с некоторым даже удивлением слышу собственный голос. – Пожалуйста… Ты Лекса искал… Я знаю где он... Клянусь… Правда. Я скажу… Пожалуйста. Не надо. Только не надо… Пожалуйста… Ребята, подождите…
Я уже с трудом могу говорить.
– А ну, погодите, – слышу ленивый голос Бобы.
– Да пиздит она, Боба – без особой уверенности говорит кто-то, но их руки отпускают меня.
Падаю на колени прямо в жидкую осеннюю грязь. Утираю кровь с лица. Открываю глаза. Твари толпятся вокруг меня… Мерзкие, глумливые рожи… бритые головы... кожаные куртки…
Вижу свое отражение в луже… Лицо разбито в хлам. Суки.
Уныло серое небо над головой. Угрюмые кирпичные сены бараков.
Тошно мне. Тоскливо. Хочется рыдать, но я не могу. И говорить я не в состоянии. Мне стыдно. Стыдно и больно. Хочется плакать. Хочется умереть.
– Ну?! Говори! – Боба пинает меня под ребра, на этот раз не сильно.
Надо что-то придумать… Надо придумать… Надо что-то…
Надо говорить… Надо открыть рот…
Меня рвет… Отчаянно корчусь на грязном асфальте и чувствую, как… Что? Что со мной происходит? Что это?
Я начинаю хрипеть. Изо рта течет слюна. И кровь.
Блядский холод… Так холодно… Холод. Холод.

***
Холод… Холод… Холод… Это я? Это я? Проклятье! И я так выгляжу? Это я?!

***
Семеро в темных плащах, опираясь на посохи, выступили со всех сторон из мрака в столп бледного призрачного света, падающего со сводчатый потолок огромного зала. Бледное сияние, словно туман, обволакивало призрачную фигуру в черном балахоне с низко надвинутым капюшоном, словно сотканную из клубящихся теней.
– Я знаю, что вы ощутили мое появление, – послышался низкий голос. – И это вовсе не повод для тревоги. Мне нет нужды скрываться. Тем более, здесь, в Доме Совета!
Семеро почтительно склонили капюшоны.
– Мы не хотели бы, чтобы между нами и тобой стояли твои создания, – ответил кто-то из Семи.
Черная фигура повернулась к говорящему, и откинула капюшон. Это был человек, но его лицо казалось посмертной маской древнего божества. А руки – двумя тонкими щупальцами.
Странный человек усмехнулся:
– Не ты ли это, Аклид, глава Совета Семи?
Аклид молча склонил голову.
– Мои создания не побеспокоят вас, – продолжил призрак в черном плаще. – Впрочем, я отпускаю их.
Он махнул тонкой рукой щупальцем, и словно невидемый вихрь пронесся по залу.
– Однако же, – продолжал он. – Следует нам перейти к делу ради которого я явился в этом облике в Дом Совета и предстал пред вами! Известно ли вам, господа Совет, о том, что та, имя которой не может быть названо, величайшая архипреступница, смогла покинуть узилище свое и ныне прибывает в одном из нижних миров?
Семеро склонили головы. А заговорил вновь Аклид:
– Сие известно нам. Однако, прибывая в нижних мирах, архипреступница лишена почти всех своих сил. Ее нынешнее положение мало отличается от заточения в узилище. Она не опасна…
– О прискорбное заблуждение! – воскликнул призрак. – Архипреступница смогла обмануть Стражей, и сокрыть свой след. Сколь ни малы силы ее ныне, она укроется где-то у дна миров, вне нашей досягаемости, и, без сомнения, попробует вернуть свое могущество! И если ей это удаться содрогнется Великая Сфера, как и в дни оны!
– Что жы ты хочешь от нас, о великий? – с легкой усмешкой молвил Аклид.
– Вы хранители, решать вам, что следует предпринять. Я требую, что бы Совет вынес решение!
– Да будет так, – слегка поклонился Аклид.
Семеро, казалось застыли неподвижно, ведя беззвучный разговор и наконец вновь заговорил Аклид, выступив в центр светящегося столпа и стукнув посохом.
– Совет принял решение! Поскольку Архиприступница, та, чье истинное имя не следует называть не может быть уничтожена, ибо гибель ее обрушит неисчеслимые бедствия, а так же учитывая, что находиться он, как нам известно, в нижних мирах Великой Сферы и исходя из того, что мы знаем о ее природе, нам следует предположить, что она не станет пытаться одолеть нас в открытом бою. Ей более подобает использовать силы тайные, доселе непостижимые даже для нас. Это может нести опасность Великой Сфере. И посему, Совет Семи считает, что будет правильно, если мы призовем на помощь...
Аклид замолчал
– Кого? – спросил призрак – Назови имя!
И имя было названо.

***
Боба слегка удивился, когда корчившаяся у его ног избитая голая шлюха вдруг пружинисто вскочила на ноги и окинула его братков насмешливым взглядом.
– Так-так-так! – сказала она совершенно спокойно и скрестила руки на немаленькой груди. – Что мы тут имеем? Какие забавные зверьки.
– Ты охренела, падла?! – заорал совершенно обалдевший от такой наглости бугай по кличке Сильвер.
– Сдохни, – равнодушно пожав плечами, сказала девка.
И Сильвер натурально сдох.
Онвытаращил глаза, схватился за горло, хрипя и задыхаясь, затем, дергаясь в судорогах, упал на мокрый асфальт и быстро затих.
– Так, зверьки, – усмехнулась уголками разбитых губ шлюха. – А теперь с вами…
И тут Боба понял звериным чутьем своим, что дело плохо. Очень-очень плохо. И рефлекторным движением рванул ствол из плечевой кобуры.

Продолжение следует...

[Главный Маг]

Нормально написано.
Только уж очень поганая героиня.