Из мрака Опции

[Алёна Корф]

Примечание автора: Осторожно! В тексте присутствуют ненормативная лексика, сцены крайней жестокости, насилия и извращенного секса.


В этот раз я попала. Попала, что называется, по-взрослому. Ладно, оттрахают хором, по кругу пустят. Это ничего, это мне не впервой. Сколько их? Семеро вроде. Фигня, выдержу. Бывало и пожестче. Но вся засада в том, что это ребятки Бобы Зокаса. Они ж дикие как крысы. Отморозки полные. Этим главное поиздеваться. Покалечат, а могут и в совсем уж непотребный вид разрисовать, с гвоздями и «гравировкой». Ух. А то еще потом за деньги отдадут на «иглу» какому-нибудь идиоту с яйцами парафиновыми. А всем скажут, что я сама, мол, напросилась…
Нет, не заслужила я, чтобы меня вот так отмутузили. Нужно выкручиваться самой. А как тут выкрутишься?
Вот и сам Боба тут. Стоит и лыбиться, тварь. Вот гадина такая, как учитель пидарасов в тундре. Не так уж он и выше меня, если я на каблуках. Зато в красном пиджаке, под которым что-то написано золотыми буквами не по нашему. А под пиджаком – плечевая кобура. Пиздосос. Для такой мрази, как он, разницы нет, кого мочить.
Ну и хрен с тобой. Главное, не испугаться и выдержать до конца. Не стонать и не изображать побитую собаку. Вот только если они до меня доберутся…
А доберутся, это уж как пить дать. И хана. Тогда уж точно туши свет. Аж желудок к горлу подкатил. Ну за что мне такое?
Бьют, сволочи. Прямо в морду. В самый нос. Больно, ох как больно…
Теперь в живот прилетело. Ой, мамочки… Аж дух вышибло… В глаз… Теперь по ребрам. Слышу будто хруст. Сука.
А потом еще по почкам. Ай, не больно совсем… Ой. Ооооо… Ох.
– Сама разденешься, шмара? Или тебе помочь? Или сразу перо в пизду вставить? – это Боба.
Сплевывает сквозь зубы и пинает меня в бедро. Сильно. Больно.
Почему я не кричу? Почему не хочу кричать?
Кровь из носа хлещет. У меня же ребра, наверное, сломаны… Или это мне кажется? Ой, больно же. Почему я вообще не кричу? Потому что если и закричу, меня сразу же… Нет, я не хочу так. Я больше не могу. Мне страшно… страшно…
Меня дергают за волосы, подтаскивают к стене… глухой кирпичной стене. Закоулки в лабиринте рабочих бараков… Звать на помощь бесполезно. Все услышат, но никто не впишется. Дураков нет…
Грубые руки стягивают с меня куртку и короткую юбку. Рвут на мне блузку, лифчик, трусики…
Что-то острое впивается мне в низ живота. Все, приехали.
Я ничего не могу сделать, ничего… Только глаза закрыть. И плакать. Слезы кататься по щекам.
– Выбейте этой шлюхе зубы, а то еще укусит!
Они дружно ржут как кони. Смотрят на меня и гогочут. Я чувствую их взгляды. О-о-о… больно-больно-больно. Ощущаю, как кровь течет по моему лицу.
– Боба, подожди… дай сказать…. – я с некоторым даже удивлением слышу собственный голос. – Пожалуйста… Ты Лекса искал… Я знаю где он... Клянусь… Правда. Я скажу… Пожалуйста. Не надо. Только не надо… Пожалуйста… Ребята, подождите…
Я уже с трудом могу говорить.
– А ну, погодите, – слышу ленивый голос Бобы.
– Да пиздит она, Боба – без особой уверенности говорит кто-то, но их руки отпускают меня.
Падаю на колени прямо в жидкую осеннюю грязь. Утираю кровь с лица. Открываю глаза. Твари толпятся вокруг меня… Мерзкие, глумливые рожи… бритые головы... кожаные куртки…
Вижу свое отражение в луже… Лицо разбито в хлам. Суки.
Уныло серое небо над головой. Угрюмые кирпичные сены бараков.
Тошно мне. Тоскливо. Хочется рыдать, но я не могу. И говорить я не в состоянии. Мне стыдно. Стыдно и больно. Хочется плакать. Хочется умереть.
– Ну?! Говори! – Боба пинает меня под ребра, на этот раз не сильно.
Надо что-то придумать… Надо придумать… Надо что-то…
Надо говорить… Надо открыть рот…
Меня рвет… Отчаянно корчусь на грязном асфальте и чувствую, как… Что? Что со мной происходит? Что это?
Я начинаю хрипеть. Изо рта течет слюна. И кровь.
Блядский холод… Так холодно… Холод. Холод.

***
Холод… Холод… Холод… Это я? Это я? Проклятье! И я так выгляжу? Это я?!

***
Семеро в темных плащах, опираясь на посохи, выступили со всех сторон из мрака в столп бледного призрачного света, падающего со сводчатый потолок огромного зала. Бледное сияние, словно туман, обволакивало призрачную фигуру в черном балахоне с низко надвинутым капюшоном, словно сотканную из клубящихся теней.
– Я знаю, что вы ощутили мое появление, – послышался низкий голос. – И это вовсе не повод для тревоги. Мне нет нужды скрываться. Тем более, здесь, в Доме Совета!
Семеро почтительно склонили капюшоны.
– Мы не хотели бы, чтобы между нами и тобой стояли твои создания, – ответил кто-то из Семи.
Черная фигура повернулась к говорящему, и откинула капюшон. Это был человек, но его лицо казалось посмертной маской древнего божества. А руки – двумя тонкими щупальцами.
Странный человек усмехнулся:
– Не ты ли это, Аклид, глава Совета Семи?
Аклид молча склонил голову.
– Мои создания не побеспокоят вас, – продолжил призрак в черном плаще. – Впрочем, я отпускаю их.
Он махнул тонкой рукой щупальцем, и словно невидемый вихрь пронесся по залу.
– Однако же, – продолжал он. – Следует нам перейти к делу ради которого я явился в этом облике в Дом Совета и предстал пред вами! Известно ли вам, господа Совет, о том, что та, имя которой не может быть названо, величайшая архипреступница, смогла покинуть узилище свое и ныне прибывает в одном из нижних миров?
Семеро склонили головы. А заговорил вновь Аклид:
– Сие известно нам. Однако, прибывая в нижних мирах, архипреступница лишена почти всех своих сил. Ее нынешнее положение мало отличается от заточения в узилище. Она не опасна…
– О прискорбное заблуждение! – воскликнул призрак. – Архипреступница смогла обмануть Стражей, и сокрыть свой след. Сколь ни малы силы ее ныне, она укроется где-то у дна миров, вне нашей досягаемости, и, без сомнения, попробует вернуть свое могущество! И если ей это удаться содрогнется Великая Сфера, как и в дни оны!
– Что жы ты хочешь от нас, о великий? – с легкой усмешкой молвил Аклид.
– Вы хранители, решать вам, что следует предпринять. Я требую, что бы Совет вынес решение!
– Да будет так, – слегка поклонился Аклид.
Семеро, казалось застыли неподвижно, ведя беззвучный разговор и наконец вновь заговорил Аклид, выступив в центр светящегося столпа и стукнув посохом.
– Совет принял решение! Поскольку Архиприступница, та, чье истинное имя не следует называть не может быть уничтожена, ибо гибель ее обрушит неисчеслимые бедствия, а так же учитывая, что находиться он, как нам известно, в нижних мирах Великой Сферы и исходя из того, что мы знаем о ее природе, нам следует предположить, что она не станет пытаться одолеть нас в открытом бою. Ей более подобает использовать силы тайные, доселе непостижимые даже для нас. Это может нести опасность Великой Сфере. И посему, Совет Семи считает, что будет правильно, если мы призовем на помощь...
Аклид замолчал
– Кого? – спросил призрак – Назови имя!
И имя было названо.

***
Боба слегка удивился, когда корчившаяся у его ног избитая голая шлюха вдруг пружинисто вскочила на ноги и окинула его братков насмешливым взглядом.
– Так-так-так! – сказала она совершенно спокойно и скрестила руки на немаленькой груди. – Что мы тут имеем? Какие забавные зверьки.
– Ты охренела, падла?! – заорал совершенно обалдевший от такой наглости бугай по кличке Сильвер.
– Сдохни, – равнодушно пожав плечами, сказала девка.
И Сильвер натурально сдох.
Онвытаращил глаза, схватился за горло, хрипя и задыхаясь, затем, дергаясь в судорогах, упал на мокрый асфальт и быстро затих.
– Так, зверьки, – усмехнулась уголками разбитых губ шлюха. – А теперь с вами…
И тут Боба понял звериным чутьем своим, что дело плохо. Очень-очень плохо. И рефлекторным движением рванул ствол из плечевой кобуры.

Продолжение следует...

[Алёна Корф]

Машина остановилась у подъезда.
Занна молча сунула таксисту деньги и выбралась из уютных объятий салона в промозглую предрассветную слякоть. Девушка захлопнула за собой дверцу автомобиля, зябко поёжилась, поднимая воротник модного демисезонного пальто. Под  утро зарядил мокрый снег с дождем.  Глаза слипались; за ночь она вымоталась и страшно хотела спать…
Худощавый паренёк в приличном, но замызганном грязью светлом плаще, сгорбившись, опирался рукой о ствол дерева в палисаднике у подъезда. Что-то в его позе было болезненно-неестественное.
–  Эй, мальчик, тебе хреново? - неожиданно для себя окликнула его Занна.
Тот не ответил.
– Эй! Я с тобой разговариваю! – повторила Занна, несколько раздраженным тоном. – Бухой ты, что ли?
Парень на бомжару  явно не походил – плащ новый и недешевый, модная клетчатая кепка, очки в молодежном стиле. Но и не из братвы, это точно – на этих у Занны было чутье. Скорее,  студент из обеспеченной интеллегентской семьи. На вид лет девятнадцать-двадцать. Длинные волосы. О, это ее слабость – молодые интеллигентного вида мальчики с длинными волосами!
Секунду Занна поколебалась. Хотелось поскорее подняться в свою маленькую, но уютную квартирку, выпить горячего чаю и завалиться спать на весь день.
Но, тем не менее, её так и тянуло подойти к парню...
В сумочке запиликал мобильник. Девушка вынула «трубу» откинула крышечку флипа. Звонил Вакка.
–  Ты дома? Всё в ажуре?
–  Нормас, – коротко ответила Занна.
– Ну и зашибись. Отдыхай пока. Бабки к вечеру подвезу. Ты неплохо отработала, – сально усмехнулся Вакка. – Пацаны довольны. Если что, будут на постоянке.
– Ну и ладушки, – подавила зевок девушка. – Я спать. Покеда.
Занна ткнула изящным пальчиком в кнопку отбоя, снова спрятала телефон в сумочку и шагнула к пареньку.
– Ты как? Эй!
Парень поднял глаза и взглянул на неё. Было в этом взгляде что-то... Занна ощутила вдруг волну возбуждения внизу живота, хотя секса сегодняшней ночью у нее было более чем в избытке.
- Ты в норме, спрашиваю? Может неотложку вызвать?
- Я... Со мной что-то случилось... - тихо пробормотал он. - Я не помню...Плохо помню... Голова болит ...
Запаха спиртного Занна не ощущала. В принципе, он мог быть под наркотой, но девушка почему-то была уверена, что это не так. Чутье подсказывало ей, что с человеком действительно что-то случилось.
Парнишка смотрел на нее так растерянно и доверчиво... Она готова была на край света!
Занна стяхнула странное наваждение и решительно взяла его за руку и потянула за собой.
- Идём.
Парень, не сопротивляясь, безвольно поплелся за ней.
Занна жила на последнем этаже типовой девятиэтажки. Дребезжащий лифт начал подниматься. Тут девушка внимательнее рассмотрела незнакомца.
Большие голубые глаза паренька с длинными, почти женскими, ресницами окончательно её покорили.
Занна даже подумала, а не голубой ли он часом. Слишком уж изящным, и каким-то даже женственным казался парень.
- Звать-то тебя как, мальчик?
Незнакомец нахмурился, словно вспоминая. Затем покачал головой.
- Не помню...
Девушка лишь покачала головой.
- Крепко ж тебя приложило...Знать бы ещё чем.
- А меня Занна зовут, - спохватилась девушка. - Ничего, сейчас приведу тебя в норму.
Двери лифта открылись и они вышли на площадку последнего этажа, с облупленной краской на стенах.
Она почему-то нисколько не парилась, что ведёт к себе в квартиру совершенно незнакомого человека. Стоило лишь только взглянуть на парнишку, как она ощущала необычайное спокойствие. Занна даже не задумывалась над странностью ситуации.
Девушка отперла обтянутую старым дермантином дверь и подтолкнула парня в прихожую. Щёлкнула выключателем. Помогла парню снять плащ. Повесила свое пальто на крючок,стянула сапожки на высоких шпильках
- Проходи на кухню. Я сейчас.
Занна проскользнула в ванную. Ключи от двери все же забрала с собой. Если бы неожиданный гость решил прихватить чего-нибудь и ускользнуть, его ждало разочарование.
Когда через несколько минут девушка, довольная и распаренная после горячего душа, смывшего всю грязь и усталость минувшей ночи, кутаясь в пушистый розовый халат, вошла на кухню, гость сидел не шевелясь с отрешенным взглядом.
Занна вынула из холодильника початую бутылку дорогой водки, взяла стопки. Присела к столу.
- Выпьешь?
Не дождавшись ответа, до краев наполнила стопки.
- Я есть хочу, - вдруг сказал парень.
- Ладно, сейчас...
Занна вновь полезла в холодильник. Нарезала на тарелку сыра, колбасы.
Парень жадно накинулся на еду, поспешно засовывая ее в рот и глотая, почти не жуя.
Девушка только покачала головой.
- А на вид интеллегентный мальчик. Что ж мне с тобой делать, горюшко?
Она хлопнула стопку водки.
Парень вдруг уставился в неё странным взглядом, и Занна ощутила как ее сердце сжимается от непонятного страха.
- Мне надо найти одного... человека, - сказал парень. - Ты мне поможешь.
Это был не вопрос, это был приказ.
Занна ощутила странное оцепенение. Глаза парня - холодные, равнодушные - словно гипнотизировали её, подавляя волю.
- Да. Я сделаю, что скажешь, - ей хотелось подчиняться ему, не рассуждая и не размышляя.
Парень не обратил на неё никакого внимания.
- Я её чувствую. Она поблизости. Это как яркий свет во тьме, где-то недалеко. Она пытается вернуть свою силу. Горе вам, обитатели нижнего мира.
От этих слов леденящий ужас пробирал до костей. Его бесцветный голос звучал словно похоронный марш.
Занна ощутила, как волосы шевелятся на голове от ужаса и холодный пот струится по спине. Чем-то демоническом веяло от гостя.
Дрожащей рукой девушка вновь наполнила свою стопку. Залпом выпила.
Парень отвел взгляд и наваждение расстаяло, оставив мерзкое послевкусие липкого страха.
- Кто ты такой, мать твою? - дрожащим голосом пролепетала Занна.
Гость холодно усмехнулся.
- Ты не поймёшь, примитивное существо. Да и не надо тебе этого знать. Понимание не важно. Важно лишь подчинение. Раздевайся.
Девушка распустила поясок и скинула халат, оставшись совершенно обнаженной.
Гость встал со стула, рывком поднял Занну на ноги, толкнул животом на стол.
- Это будет забавно, - он расстегул ремень и спустил джинсы.
Его руки вцепились в бедра девушки.
Она лишь вскрикнула, когда он грубо вошёл в неё.
Занна не посмела возражать, а просто закрыла глаза. Он задвигался внутри её, грубо, жёстко и сильно.
Девушка застонала, вцепившись руками в стол и содорагаясь всем телом от мощных толчков. Ее тело изогнулись от необычайного наслаждения.
И тут она вдруг ощутила, как нечто проникает в её сознание леденящим щупальцем, насилующим ее разум так же грубо, как член парня насиловал её плоть. А затем, словно что-то взорвалось у нее в голове...
И больше она уже не могла думать, потому что перед её глазами закрутился вихрь мучительных видений.
Странные существа, уродливые карлики, покрытые мелкой чешуей, обступили ее. Их узловатые корявые пальцы с короткими коготками и невероятно длинные, острые языки теребили ее обнаженное тело, растянутое на каменной плите, среди густого дремучего леса.
Тело Занны пронизывали одновременно и боль и сладостный трепет.
Наконец, огромные и толстые члены карликов, увенчанные чем-то вроде пучка коротких щупалец, стали пороникать во все её дырочки. Уродцы насиловали ее и по очереди, и одновременно. Острое, непереносимо-болезненное наслаждение захлестнуло девушку.
Занна захлебывалась своим криком.
А потом она услышала тихий повелительный голос, который приказывал, приказывал, приказывал...
Затем всё кончилось. Она вновь была на своей кухне, распластанная на столе. Сперма парня, смешанная с ее собственными соками, вытекала из влагалища, а сам гость, уже вышедший из неё глядел на девушку с лёгким отвращением и холодным любопытством. В этом взгляде сквозило что-то нечеловеческое.
- Я твоя, - пролепетала Занна, едва шевеля языком. - Я твоя. Делай со мной что захочешь...