Ночь богонгов и двадцать три пули, Первые главы (с листа) фантастического романа Опции

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Цикл – «Перелётные люди».
Жанр – детективная (героическая, авантюрная?) фантастика.
Книга первая – «Ночь богонгов и двадцать три пули».




НОЧЬ БОГОНГОВ И ДВАДЦАТЬ ТРИ ПУЛИ




От Автора

Перелётные птицы.
Перелётные бабочки.
Перелётные люди…
Зачем – всё это? Что им надо? Для чего? Почему?
Глупые вопросы. Более того, никчемные. Надо, значит, надо.
Покинуть родное гнездо. Преодолеть – хрен знает сколько – тысяч километров. Пройти тернистым путём. Похоронить лучших друзей и подруг. Избежать верной смерти. И вернуться – в конечном итоге – на Родину…
Зачем – вернуться?
Затем. Так заведено. Мол, не нами заведено, не нам и отменять.
Хотя, по большому счёту, выбор есть всегда.
А у некоторых – по-настоящему интересных – историй имеется ещё и двойное дно…

Автор



Пролог

Лондон, Ист-Энд, рабочий офис Томаса Бриджа,
начальника третьего отдела МИ-6 (СИС ).

- Начинайте – с первой декады сентября – активно скупать австралийские ценные бумаги. В первую очередь, метрополитена, морских портов, а также крупных горнорудных и строительных компаний, - велел глубокий мужской баритон. - Да и про гостиничный бизнес не стоит забывать. Операцию необходимо завершить до середины октября.
- Извините, сэр, - засмущался юношеский фальцет. - Но каков общий объём запланированных сделок?
- Не смейте меня перебивать! - взбеленился баритон. - Что за манеры, в конце-то концов? Из вас, Невилл, никогда не получится толкового финансиста.
- Простите, сэр. Больше такого не повторится…
- Ладно, прощаю. Успокойтесь. Итак. Общий объём покупок стандартный для таких проектов. То есть, в пределах двадцати-тридцати миллиардов долларов. Американских, естественно…. Перехожу ко второму этапу. Наша активность на фондовом рынке не останется незамеченной, и котировки всех ценных австралийских бумаг неуклонно пойдут вверх. С двадцать пятого ноября начинаем продавать. Задача – слить за две недели всё, до последней акции. Как видите, Невилл, ничего сложного…. Хотите о чём-то спросить? Хорошо, спрашивайте.
- А во что мы будем вкладывать вырученные средства?
- Ни во что. По крайней мере, до десятого-двенадцатого января.
- Как же так? - фальцет был безмерно удивлён. - Более трёх недель такие гигантские финансы будут находиться «в кэше»?
- Будут. Перехожу к третьему этапу…. В первых числах нового года в одном из крупных городов Австралии произойдёт…э-э-э, мощный катаклизм. Назовём это так. Подробностей, Невилл, вам знать не следует. Но паника, гарантирую, будет грандиозной и всеобъемлющей. Фондовый рынок тут же рухнет. За ним последует валютный. Местные биржи будут закрываться и заново открываться по нескольку раз на дню. Красота…. Примерно через неделю рыночная ситуация достигнет «дна». В этот момент мы вернёмся на сцену и начнём скупать всё подряд. На сорок процентов средств – австралийские доллары. На остальное – акции крупных австралийских корпораций, трестов и синдикатов. Только, ради Бога, не метрополитена…. Месяца через три-четыре рынок, как и всегда, полностью восстановится. Продадим австралийские активы с наваром. То есть, заработаем прибыль. Процентов триста, не меньше…

Тихонько зашипело. Томас Бридж выключил диктофон, брезгливо поморщился, вынул из внутреннего кармана пиджака маленький костяной гребень и принялся неторопливо – поочерёдно – расчёсывать свои шикарные, слегка рыжеватые бакенбарды. Привычка такая была у руководителя третьего отдела МИ-6, мол, данное нехитрое действо эффективно успокаивает нервную систему, расшатанную за долгие годы службы, и действенно способствует нормализации мыслительного процесса.
Минут через пять он вернул гребень в карман, наполнил на одну треть – из пузатой бутылки синего стекла – высокий хрустальный бокал, выпил содержимое в два крупных глотка, после чего закурил толстую тёмно-коричневую сигару. Кубинскую и контрабандную, понятное дело.
- Мутное и гадкое мероприятие намечается, - предварительно выпустив изо рта струю ароматного табачного дыма, подытожил мистер Бридж. - Прав, всё же, был старина Карл Маркс. Ради сверхприбылей капиталисты и финансовые магнаты способны практически на любые преступления…. Что же предпринять? Кого поставить в известность?


Глава первая
Ночь богонгов

Австралия, город Канберра,
квартира Старшего криминального инспектора
Хавьера Эрнандеса.

Вообще-то, в паспорте значилось – «Хавьер Эрнандес», но все вокруг, включая высокое начальство, величали его – «Смок». Так уж повелось. Во-первых, вследствие очень смуглого цвета кожи и вредной привычки выкуривать по полторы пачки сигарет за сутки. Во-вторых, из-за горячей мальчишеской любви к литературным произведениям Джека Лондона.
Хавьер Эрнандес, переехавший в Австралию более десяти лет тому назад из аргентинского Буэнос-Айреса, трудился Старшим криминальным инспектором по округу – «Южная Канберра». Это такой фешенебельный район австралийской столицы. Тихий и спокойный буржуазный округ – приятная консервативная архитектура, много разной зелени, свежий воздух, законопослушные богатые граждане…
Хм. Законопослушные богатые граждане? Ага, банкиры, топ-менеджеры, рантье, бизнесмены, журналисты, звёзды эстрады, известные киноартисты и киноартистки. Та ещё публика. Сплошные заносчивые жлобы и истеричные скандалистки, начинающие жаловаться – во все инстанции сразу – по малейшему поводу. Иногда и без оного. Короче говоря, жизнь Смока, отнюдь, не напоминала сахар-рафинад.
Был поздний вечер. Хави – усталый и вымотанный до полной невозможности – пришёл с работы домой.
Он приветливо кивнул консьержу, по широкой лестнице поднялся на последний четвёртый этаж, открыл ключом дверь и, оказавшись в прихожей, громко поинтересовался:
- Любовь моя хрустальная, ты дома?
- Дома. Где же я ещё могу быть? - отозвался насмешливый женский голосок. - С таким жутким и подозрительным ревнивцем как ты, милый, не забалуешь. Приходится, волей не волей, соблюдать реноме послушной и скромной девочки…
- Польщён. А почему послушная девочка не вышла встречать своего грозного повелителя?
- Через полторы-две минуты начинается премьерный показ научно-популярного фильма – «Дикая Австралия. Ночь богонгов». Говорят, что снято очень интересно. Нельзя ничего пропустить. Имеется у меня, понимаешь, одна интересная задумка. Только надо уточнить пару незначительных деталек. Не обижайся, пожалуйста…. Ладно?
- Ладно, без вопросов, - покорно вздохнул Смок. - Не обижаюсь. Киноманка ты моя…
Сняв ботинки и надев домашние тапочки с мохнатыми помпонами, он прошёл на кухню, вынул из холодильника высокую пол-литровую банку с пивом и – с громким «пшиком» – вскрыл её. Пиво было аргентинского производства и называлось – «Кильмес-Кристаль». Другого Старший криминальный инспектор не пил. Из-за принципиальных соображений и природного аргентинского упрямства.
Секунд через восемь-десять, вволю побулькав, Хави поставил пустую жестянку на кухонный стол, достал из холодильника и вскрыл вторую пивную банку, после чего отправил в столовую-гостиную.
Исида, оккупировав старенькое кресло-качалку, увлечённо пялилась в японскую плазменную панель.
Зазвучала ненавязчивая мелодичная музыка. На плоском экране замелькали симпатичные австралийские пейзажи.
Смок, предварительно глотнув пивка, устроился-угнездился на диване, откинул голову на мягкую спинку и устало прикрыл глаза.
- Австралия. Граница Квинсленда и Нового Южного Уэльса, - принялся вещать мужественный баритон. - Фермерские земли. Овощная, зерновая и льняная «житница» Австралии. Бескрайние холмистые поля, засеянные пшеницей, рожью, овсом, зелёным горошком, картофелем, капустой, свеклой, морковью и так далее…. Начало лета, вторая декада декабря месяца. Прошли последние – перед сезонной засухой – дожди. Всё вокруг цветёт и зеленеет, овощные грядки преобразуются прямо на глазах: растут вверх, стволы растений толстеют, а листья становятся изумрудно-зелёными и мясистыми. Но люди не спешат радоваться. Не спешат. А, вот, птицы, грызуны, ящерицы и некоторые хищные насекомые, наоборот, замерли в приятном ожидании. Наконец, «оно» начинается…. Тёмная тихая ночь. Небо покрыто яркими созвездиями: Сириус, Канопус, Ригель и главный символ Южного полушария – великолепный и неповторимый Южный Крест. Неожиданно, всё вокруг наполняется подозрительным и странным шорохом, который – с каждой минутой – становится всё громче и громче. Это многие миллиарды гусениц-совок выползают из-под земли. Выползают и тут же набрасываются на зелёные растенья. Вскоре шорох сменяется хрустом и чавканьем – это неутомимые челюсти гусениц жадно вгрызаются в листья и стебли. Совки – главные обжоры Австралии…. Вороны, сороки, сойки, дрозды, малиновки и свистуны, заполошно хлопая крыльями, незамедлительно бросаются в бой. К ним присоединяются полевые мыши, лесные крысы, валлаби, ящерицы, опоссумы, кузнечики и крупные пауки. Едоки, никуда не торопясь, старательно глотают и кусают незваных пришельцев. Глотают и кусают, глотают и кусают. Но, такое впечатление, гусениц меньше не становится…. Рассвет. Со всех сторон наплывает тревожный гул. Это подтягиваются трактора, влекущие за собой цистерны с ядохимикатами. Сраженье с вредителями, выходя на новый уровень, набирает обороты…. К вечеру гусеницы, оставшиеся в живых и наевшиеся, не смотря ни на что, до отвала, падают на землю и торопливо зарываются, зарываются, зарываются. Сколько гусениц выжило? Дай Бог, половина. Не больше. Действо закончилось? Нет, всё только начинается…. Через две с половиной недели мохнатые гусеницы-совки вновь выбираются на земную поверхность. Выбираются и «превращаются» в элегантных мотыльков-богонгов. Задумчивый жёлто-багровый закат. Лёгкий ветерок. И, в свете последних солнечных лучей, в небо поднимаются многие и многие миллионы пёстрых бабочек. Они, словно бы радуясь чему-то, беспорядочно носятся над полями и перелесками, заворачиваясь – порой – в самые невероятные и изысканные спирали…. Солнце устало прячется за изломанной линией далёкого горизонта. На тёмном небе появляется огромная янтарная Луна, окружённая – со всех сторон – ярчайшими звёздами. Наступает загадочная «Ночь богонгов», наполненная бесконечно-тревожным треском крылышек. Это мотыльки – на лету – о чём-то «переговариваются» друг с другом. Потом богонги вспоминают о голоде. Они опускаются к земле и начинают перепархивать от одного цветка к другому, насыщаясь – перед дальней дорогой – сладкой пыльцой…. Приходит нежно-розовый рассвет. Богонги, словно получив незримую команду, устремляются – плотной гигантской стаей – на юго-восток…. Но знойный западный ветер крепчает и несёт стаю на восток, прямо на жёлтые скалы Большого Водораздельного хребта. Удар! Сотни и тысячи мотыльков разбиваются о ребристые скалы, мгновенно превращаясь в мокрые тёмные пятнышки на каменной поверхности. Второй удар. Третий. Четвёртый…. К вечеру богонгам удаётся вернуться на прежний курс. Впереди мелькают серебристо-тёмные воды реки Дарлинг. Жарко. Как же жарко. Пить! Как же хочется пить! Мотыльки заполошно порхают над водой, умудряясь подхватывать с речной поверхности – специальными тоненькими усиками – крохотные частички влаги. Над речным руслом несутся несмолкающие «плески». Это жирует местная рыба – колючепёры, шишечники и илистые прыгуны. Жирует? В том смысле, что с аппетитом кушает питательных богонгов…. Примерно через неделю на пути мигрирующих бабочек оказывается Канберра, столица Австралии. Жизнь в городе тут же замирает, люди, тщательно прикрыв двери и окна, прячутся в домах. Временно приостанавливается деятельность Парламента. Улицы и площади Канберры – почти на сутки – оказываются во власти летней жары и мохнатых беспокойных мотыльков…. Налетает устойчивый северный ветер. Северный, но жаркий-жаркий. Гигантская стая насекомых, сбиваясь – в очередной раз – с намеченного маршрута, смещается на юг. Пригород Мельбурна. Зелёные теннисные корты, трибуны, забитые любопытной публикой под самую завязку. Проходит открытый чемпионат Австралии по теннису. Мария Шарапова элегантно привстаёт на цыпочки. Резкий взмах ракетки. «А-а-ах!» - ожидаемо выдыхает знаменитая теннисистка. Ярко-жёлтый мячик бодро взмывает в воздух, но, встретившись с чем-то непонятным, беспомощно падает на траву. Резко темнеет. Всё вокруг наполняется тревожным шелестом. На трибунах начинают отчаянно визжать особо впечатлительные и нервные дамочки. «Не беспокойтесь, уважаемые зарубежные гости!» - невозмутимо советует диктор. - «Ничего страшного не происходит. Это, всего лишь, богонги. Бабочки такие. Или же мотыльки. Извините, точно не знаю. Соревнования, в любом случае, переносятся на завтра. Прошу соблюдать спокойствие…». Наконец, слегка поредевшая, но, всё же, огромная стая насекомых достигает Австралийских Альп. Мрачное местечко, доложу я вам. Высочайшая горная система Австралии. Одна из частей Большого водораздельного хребта. Горные пики, перевалы, седловины, трещины, бездонные ущелья. Камни, покрытые серо-зелёными мхами и фиолетовыми лишайниками. Что забыли мотыльки в этих негостеприимных краях? Трудно сказать однозначно. Возможно, их привлекает более прохладный и комфортный климат. Летом (январь-март), в Квинсленде и Южном Уэльсе очень жарко – окружающий воздух частенько прогревается до сорока градусов по Цельсию. В Австралийских же Альпах гораздо прохладней – днём плюс пятнадцать-двадцать, ночью температура опускается и до плюс семи-девяти градусов…. Богонги рассредоточиваются «на постой» вблизи гор Баффало и Богонг. А наиболее активные особи долетают даже до горы Косцюшко, вершина которой является наивысшей точкой всего континента. Мотыльки забиваются в глубокие расщелины, горные щели, ниши и пещеры. Забиваются и ждут наступления осени…. Иногда, сугубо по ночам, они вылезают из укрытий. Зачем? Конечно, для того, чтобы немного размять затёкшие крылья и не разучиться летать. Только это небезопасно. Птицы, ящерицы, летучие мыши, горные валлаби, опоссумы, кускусы, кенгуру и вомбаты не дрёмлют. «Хам, хам, хам!» - и очередной неосторожный богонг распрощался с жизнью…. Но, вот, прошёл первый апрельский дождик. Мотыльки вылетают из пещер и жадно «слизывают» с чёрных скал (если так, конечно, можно выразиться), крохотные капельки воды. Потом, вволю напившись, они отправляются обратно – к зелёным полям Квинсленда и Нового Южного Уэльса. Возвращаются, откладывают яйца и умирают. Для того чтобы в грядущем декабре вновь состоялась она, знаменитая Ночь богонгов…

- Ты что, заснул? - раздалось где-то рядом.
Смок почувствовал, как кто-то настойчиво теребит его правое плечо, не без труда разомкнул веки и непроизвольно улыбнулся.
- Почему ты улыбаешься? - загадочно мерцая огромными тёмно-зелёными глазищами, спросила Исидора.
- Я всегда улыбаюсь, когда вижу тебя, плутовка. Особенно, когда ты облачаешься в такие коротенькие халаты.
- Как тебе фильм? Понравился?
- Я, честно говоря, его не смотрел, - по-честному признался Эрнандес. - Только слушал голос диктора. Что-то там про многие миллионы упрямых и глупых бабочек. А потом, и вовсе, задремал.
- Жаль.
- Почему?
- Видишь ли, милый. Эта красивая история имеет к нам с тобой прямое отношение, - таинственно улыбнулись карминные, изысканно очерченные женские губы. - Причём, самое непосредственное…
- Каким же это образом?
- У тебя когда начинается отпуск?
- Отпуск? - протирая ладонью сонные глаза, задумался Смок. - Кажется, со следующего вторника.
- А у меня – с завтрашнего дня, - многозначительно прищурившись, сообщила Исида. - Понимаешь ход моей мысли?
- Не очень.
- Ладно, поясняю для особо несообразительных мачо…. Мне очень-очень хочется посмотреть (своими глазами, а не по телевизору), на Ночь богонгов. До массового вылета бабочек остаётся примерно неделя – плюс-минус пару суток. В энциклопедии – с помощью Интернета – посмотрела. Короче говоря…. Завтра утром я выезжаю в Бёрнс. Это такой занюханный городишко, расположенный в самом центре ареала обитания-проживания богонгов. Сниму там уютный и благоустроенный коттедж. Осмотрюсь на местности. А во вторник и ты подъедешь. Понаблюдаем за тучами разноцветных бабочек, погуляем по округе, посетим ближайшие фермы, подышим чистым деревенским воздухом, вдоволь полюбуемся на тамошние экзотические ландшафты. Экологически-безупречные продукты, опять же. Парное молоко, к примеру…. Договорились?
- Э-э-э…. Не знаю, право слово. У тебя же имеется – в пятидесяти километрах от Канберры – отличный загородный дом, окружённый великолепным старым парком. Пруд с золотыми рыбками. Японский сад камней. Безупречные газоны. Цветники…
- Ты что же это, оболтус смуглолицый? Решил поспорить со мной? Искренне не советую.
- Договорились. Согласен…

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Глава семнадцатая
Дороги, которые выбирают нас

Австралия. Шоссе, автобаны и просёлочные дороги.

Инспектор Смит не торопился покидать кафетерий. Более того, даже заказал ещё два пирожных с заварным кремом и чашку горячего шоколада. Сидел на прежнем месте, лениво кусал пирожные, запивал – меленькими глотками – шоколадом, прислушивался к регулярным объявлениям диспетчера и исподволь посматривал на табло «вылетов-прилётов», расположенное в дальнем углу помещения.
- Вы, наверное, очень-очень добрый, - одобрительно улыбнулась, проходя рядом с его столиком, молоденькая официантка.
- С чего вы взяли? - насторожился Макс.
- Ну, как же. Заварной крем, горячий шоколад. Моя бабушка частенько говорит: - «Если мужчина любит сладкое, значит, он добрый, спокойный, выдержанный и обязательный…».
- Ах, это, - успокоился Смит. - Что есть, то есть. Так, слегка…
Про себя же он подумал следующее: - «Про доброту, как про философский термин, я как-то не задумывался. Не знаю, честно говоря. Спорный вопрос…. Зато спокойствия и обязательности мне не занимать. Здесь бабушка пигалицы права на все сто. Самым скрупулёзным образом отработаю поручение уважаемого господина Окружного прокурора. На совесть. Всех русскоговорящих индивидуумов, проживающих в Сиднее, возьму в оборот, разоблачу и поставлю на уши. На радость высокопоставленным министерским работникам…
Наконец, приятный женский голос объявил, что регистрация пассажиров на рейс «Канберра – Лондон» завершена. Да и на табло «вылетов-прилётов», напротив слова – «Лондон», перестала подмигивать ярко-зелёная лампочка.
Макс вновь прикрылся развёрнутой газетой и принялся – через заранее проделанную дырку – наблюдать за прилегающими к зданию аэропорта территориями.
Люди – с чемоданами-баулами и без оных – торопливо сновали туда-сюда. Вскоре из нужных стеклянных дверей появилась Танго и, ловя такси, подняла вверх руку.
«Она абсолютно спокойна», - отметил Смит. - «Даже слегка заторможена. Наверное, расстроена отъездом обожаемого жениха…. Симпатичная деваха, надо признать. Фигуристая, стройная и смазливая. Только немного странная. Стишки читает вслух. Причём, на иврите…. Чтобы это значило? В игру вмешался израильский МОССАД? Зачем? Ради пущего контроля за текущей ситуацией? Или правильней говорить – над текущей ситуацией? Из знаменитой серии: - «Где большие деньги – там и рачительные евреи?». Ладно, не стоит делать преждевременные выводы. Посмотрим, что будет дальше…».
Танго забралась в подошедшее такси, ещё через пару секунд ярко-жёлтая машина уехала в сторону Канберры.
Макс, щедро расплатившись с улыбчивой официанткой, покинул кафе, спустился по бетонной лестнице, выбрался на свежий воздух, уселся в свой тёмно-зелёный «Пежо» (зелёный цвет действенно успокаивает чуткую нервную систему), завёл мотор и, тщательно соблюдая разрешённый скоростной режим, покатил по ранее намеченному маршруту.
Через несколько километров впереди замелькали коттеджи, магазины и общественные здания Квимбиана. Ерундовый городишко, доложу я вам. Минут за десять-двенадцать его можно объездить вдоль и поперёк.
Преодолев сложный узел многоуровневой развязки, «Пежо» выехал на нужный автобан, ведущий к Сиднею, и Смит увеличил скорость передвижения автомобиля вплоть до ста километров в час.
Вообще-то, он уже и позабыл, когда позволял себе так безумно лихачить. Просто настроение было превосходным. Лучше не бывает.
С чего бы это, вдруг?
Во-первых, далеко позади осталась пыльная Канберра и противные, надоевшие до острых желудочных колик сослуживцы. Напыщенный, хамоватый и самовлюблённый Тим Ричардс. Насмешливая и странная Танго, от которой никогда и не знаешь – чего ожидать. Смуглолицый, хитрый и не в меру мечтательный Хавьер Эрнандес…. Во-вторых, Макс очень любил, прямо-таки обожал Сидней – с его незабываемым свежим воздухом, приветливыми девушками и непередаваемой атмосферой крупного морского порта. В-третьих, всё (если смотреть на процесс глобально), складывалось «в ёлочку» – как принято выражаться у русских…

Град вскоре закончился. Дождь же униматься не желал – всё также упрямо стоял впереди, за лобовым стеклом автомобиля, отвесной жёлто-серой стеной.
- Переждём немного, - решила Аль. - Иначе можно, ненароком, вылететь в кювет. Или столкнуться со встречной машиной. То бишь, с земной виманой.
- Издержки недостаточной цивилизованности, - заразительно зевнув, прокомментировал Свенн. - То есть, полная и откровенная дикость.
- Что ты имеешь в виду?
- Только то, что реальное управление климатом является одним из главных условий для успешного функционирования каждой планетарной цивилизации разумных гуманоидов. Без климатического планирования нельзя динамично развиваться, безбедно существовать и уверенно смотреть в Будущее. Аксиома, не требующая доказательств. Курс начальной общеобразовательной школы. Климатическая анархия? Откровенный и законченный бред. На нашей Мирре природные катаклизмы, аналогичные тому, что сейчас бушует за окнами земной виманы, невозможны. Даже теоретически.
- Это да. Невозможны, - загрустила Алина. - Здесь же, на планете Земля, возможно абсолютно всё. Без малейших ограничений. Даже то, что – якобы – невозможно теоретически…
Зазвучала мелодичная трель.
- Да, тётя Мариша. Приветики, - поднося к уху мобильный телефон, оживилась Аль. - Обойдёмся без имён? Ясно…. Ага, понятно. Что? Хорошо. Не буду перебивать.
Она, молча, слушала минуты три. Слушала и мрачнела, мрачнела, мрачнела.
- Неужели, всё так плохо? - глядя на девушку глазами преданной собаки, прошептал Свенн. - Не расстраивайся, пожалуйста, раньше времени. Старшие лейтенанты, они по должности обязаны быть оптимистами и оптимистками…
Разговор подошёл к концу.
- Я всё поняла, - заверила Алина. - Да, буду максимально осторожна…. Алексеевка? Да, помню, где находится данная деревушка. И маршрут – в первом приближении – представляю. Хорошо…. Где и когда мы встретимся? Э-э-э…. Даже так? Сильно заморочено. Постараюсь успеть…. Ага. До встречи. Всех благ.
- Эй, дождь-то закончился, - донеслось со стороны фургона. - Может, уже поедем?
«Кабина дырявая, поэтому Томас всё слышал», - расстроилась Аль. - «Я же ему клятвенно обещала – не общаться с Маришкой. Невзлюбил он тётушку. Причём, сразу же, буквально с первого взгляда. Подозревает её в чём-то. Небеспочвенно, надо признать, подозревает. Природное чутьё – великая сила. Теперь придётся как-то выкручиваться и оправдываться…».
Она повернула ключ зажигания. Автомобильный мотор, вопреки опасениям, загул сыто и уверенно.
Выжав сцепление, Алина плавно надавила на педаль газа. Грузовичок, слегка покачиваясь на колдобинах и рытвинах, медленно покатил по просёлочной дороге, знатно раскисшей во время недавнего ливня…

Исидора, набросив на левое плечо ремешок стильной дамской сумочки, вышла из коттеджа, заперла дверь и отправила ключ в карман тёмно-синих джинсов.
«Надо было позвонить в местную турфирму», - запоздало посоветовал внутренний голос. - «Поставить в известность, что, мол, отъедешь на пару суток. Чтобы не беспокоились…. Да и шмотки – какие-никакие – не помешали бы. Здешние ночи, особенно после сильных дождей, достаточно прохладные. А зонтик? Хотя бы его захватила, разгильдяйка».
«Время поджимает», - мысленно ответила голосу Исида. - «Сейчас главное – догнать грузовик, пока он не затерялся в тутошних бескрайних полях. Дождик? Ерунда. Ленивый и несерьёзный…».
Она подошла к машине. Где-то там – в безумной вышине – сверкнула яркая молния, с небольшим опозданием зловеще и глумливо пророкотал гром.
«Ленивый, говоришь?», - язвительно ухмыльнулся внутренний голос. - «Ну-ну, дорогуша. Размечталась…».
Дождь, действительно, припустил, уверенно преобразовываясь в нешуточный ливень. Крупные капли, встречаясь с крышей и боками «Тойоты», тут же расчленялись на мельчайшие брызги, разлетающиеся в разные стороны.
Машина, плавно тронувшись с места, покатила по городку. Вскоре позади остались и симпатичные коттеджи, и приземистое здание супермаркета, и жёлто-синий хозблок пивного заводика. Дорога, поменяв асфальтовое покрытие на красно-коричневую гравийную крошку, устремилась на восток. Впереди мелькнул знакомый брезентовый тент.
- Поля, поля, сплошные поля, - сбавляя скорость, задумчиво пробормотала Исидора. - Куда, интересно, они направляются? Решили доехать до Большого Водораздельного хребта и спрятаться в его жёлтых скалах и чёрных ущельях? Или же просто стараются отъехать – по первой попавшейся прямой дороге – как можно дальше от Бёрнса? Пока весь этот район не оцепили армейские и полицейские патрули? А ливень, тем временем, окончательно заматерел, превратившись в плотную светло-серую стену. Автомобильные дворники, работая как бешенные, едва-едва справляются с потоками воды, текущими по лобовому стеклу…. Что это наши беглецы еле плетутся? Никуда не торопятся? Или их ветхая колымага откровенно дышит на ладан?
Грузовик неожиданно остановился.
- Неужели, серьёзная поломка? - нажимая на тормоз, огорчилась Исида. - Только этого и не хватало для полного комплекта. Что теперь делать? Хотя…. Может, Аль просто решила дать уставшему моторчику немного передохнуть? В любом случае, не стоит отсвечивать почём зря и действовать ребятам на нервы.
Отъехав – задним ходом – метров на триста пятьдесят она заглушила двигатель, переключила приёмник на волну, транслирующую классическую музыку, расслабилась, прикрыла глаза и – незаметно для самой себя – задремала…

Тёмно-зелёный «Пежо» – с подозрительным инспектором Максом Смитом внутри – неторопливо укатил в сторону Квимбиана.
Джеймс Честерфилд, выждав, как и полагается, несколько минут, покинул зал «прилётов-вылетов».
Как и полагается? Мистер Честерфилд был разведчиком? Или же шпионом? Ну, не то, чтобы полноценным рыцарем плаща и кинжала, но всё же. Он представлял интересы одной секретной спецслужбы, в сферу интересов которой входили всякие и разные подземные коммуникации – естественные пещеры, промышленные горные выработки, тайные бункеры, предназначенные для высокопоставленных персон, туннели метрополитена и тому подобные объекты.
Закурив тонкую чёрную сигарету французского производства, Джеймс впал в глубокую задумчивость, мол: - «Куда теперь направиться? Где, собственно, искать неизвестных злоумышленников?».
- И генерал, наверняка, рассердится, - сплёвывая в сторону, тихонько пробормотал Честерфилд. - Обвинит в нарушении должностных инструкций и самоуправстве. Мол, находясь на территории чужого государства, нельзя заниматься пошлой самодеятельностью. То бишь, проводить серьёзные оперативные мероприятия, не согласованные с мудрым Руководством. Впрочем, как известно, победителей не судят…
Рядом притормозила ярко-жёлтая машина.
- Скучаешь, красавчик? - через приоткрытое окошко поинтересовалась очкастая пожилая таксистка. - Никак не можешь решить, кукую из многочисленных длинноногих зазноб осчастливить своим визитом?
- Не могу, - улыбнулся Джеймс и, отправив ловким щелчком сигаретный окурок в бетонную урну, стоявшую метрах в четырёх, спросил: - Мадам, а где здесь можно взять напрокат вертолёт?
- О, да ты богат, красавчик! - восхитилась таксистка. - Да и воспитан неплохо. Заявиться к пылкой любовнице на вертолёте? Высший аристократический шик! Одобряю…. Есть тут один частный аэродром с приличным парком летательных аппаратов, сдаваемых внаём. Километрах в семнадцати-восемнадцати к северо-западу от Квимбиана.
- Едем! - распахнув дверцу и усаживаясь на пассажирское место, распорядился Честерфилд. - Только, это…. Не надо, пожалуйста, гнать. Держим скорость пятьдесят-шестьдесят километров в час. Не больше.
- Фобиями страдаем, красавчик?
- Не в этом дело. Впереди, в том же направлении, едет один лысый чудак, нелюбящий быструю езду. Морда скользкая, хмурая и подозрительная. Не хотелось бы, право слово, лишний раз попадаться ему на глаза.
- Понятное дело, - ехидно хихикнула тётка. - Плавали, знаем. Бедная Австралия. Сплошные шпионы вокруг. Так и шастают под ногами и колёсами…
Машина покинула территорию аэропорта. Джеймс достал из кармана летнего пиджака мобильный телефон и нажал – поочередно – на несколько кнопок.
- Я же чётко сказала – перезвоню! - возмутился голос Танго. - Что за нетерпеливость такая? Ой, милый, извини! Не сразу сообразила, что это ты…. Уже определился с маршрутом?
- Определился, - Честерфилд озвучил название населённого пункта.
- Даже так? - удивилась Танго. - Хотя, возможно, ты и прав…. Такси подъехало к дому, отключаюсь. Я тебе потом перезвоню….
Джеймс отключил мобильник и, задумчиво глядя на дорогу, произнёс:

Паруса – и больше – ничего.
Хлопают, но чисто – поначалу.
Чайка над причалом прокричала.
Прокричала. Больше – ничего…

Мы идём – в тревожную рапсодию.
Волны бьются – тупо – в правый борт.
Ветер вспомнил – старую мелодию.
И щетина – на щеках – растёт…

Мы – вернёмся. Может быть. Однажды.
На заре. А может – за зарёй.
Утонул – кораблик мой бумажный.
Утонул, кораблик золотой…

- Да ты, красавчик, поляк! - обрадовалась таксистка. - Никак не ожидала. С такой-то брутальной внешностью…
- С чего это вы решили?
- Ну, как же…. Ты же, красавчик белобрысый, сейчас говорил на польском языке?
- На румынском, - расстроено вздохнул Джеймс. - Устал я что-то, мадам. Вот, и расслабился чуток. Извиняюсь. Больше такого не повторится…

- Звонят и звонят. Никакого покоя, - расплачиваясь за поездку, пожаловалась Танго. - Приставучие все такие. Почти как листья с берёзового банного веника.
- Что это такое – «банный веник»? - насторожился таксист.
- Да, так. Образное выражение. Забудьте.
- Понятно. А что пристают, так это вполне объяснимо. Если вы перекраситесь в блондинку, то станете похожей на…
- На молоденькую Мерлин Монро?
- Ага. Точно.
- Я знаю. Спасибо, что подвезли.
- А сдачу?
- Себе оставьте, - покидая машину, гордо усмехнулась Танго. - Плохая примета.
- Какая? - заинтересовался таксист.
- Шотландская. Старинная и многократно проверенная. Мол, нельзя – перед началом важных и трудных дел – брать сдачу…. Всех благ!
Она поднялась на второй этаж, отомкнула – последовательно – четыре серьёзных замка, прошла в прихожую, достала из дамской сумочки продолговатую чёрную коробочку и нажала указательным пальцем на крохотную белую кнопку, вмонтированную в правый бок прибора.
- Тию! Тию! - мелодично известила коробочка. - Мол: - «Всё нормально, хозяйка. Посторонние не заходили…».
Танго захлопнула дверь, отправила индикатор «посещений» в сумку, которую – в свою очередь – сняла с плеча и положила на столешницу изящной тумбочки чёрного дерева. После этого она с интересом посмотрелась в антикварное овальное зеркало, висящее над тумбочкой, и, довольно прищурившись, резюмировала:
- Хороша я, хороша. Да и одета неплохо. Да и замужем уже почти три года. Дочка подрастает. Симпатичная-симпатичная. Белобрысенькая, умненькая и очень серьёзная. Знать, в папу пошла…. И чего мне дома не сидится? Один загородный дом – в Норвегии. Фьорды, сёмга, грибы, все дела. Другой – в Испании. Первая линия Коста-Брава. До Барселоны рукой подать. Третий – на благословенных Мальдивских островах. Пальмы, кокосы, сёрфинг. Мать его…. Но, как известно, служба – превыше всего. Штатская стезя, по словам авторитетных личностей, она такая ненадёжная, зыбкая и неверная. Порвут, суки жадные, на раз. А офицерская когорта, она своих никогда не сдаёт. Никогда. Даже за многие триллионы сраных американских баксов. По крайней мере, в это очень хочется верить…
Наспех покрасив губы, Танго прошла в квадратную комнатушку (три с половиной метра на два с половиной), оборудованную под среднестатистическую фотолабораторию.
Именно, что – «под фотолабораторию». На самом-то деле у этого помещения было совсем другое предназначенье. Гораздо более серьёзное и многогранное.
Она сноровисто пощёлкала клавишами на пульте управления и, одобрительно поглядев на зелёные лампочки, зажёгшиеся на боковой квадратной панели, вывалила из сумочки – на журнальный столик – целую кучу мобильников: разных моделей, размеров и расцветок. А потом сделала-совершила – с разных аппаратов – несколько телефонных звонков различной продолжительности.
- Ничего себе – новости. Театральная подружка Эрнандеса превзошла, на этот раз, саму себя. Охренеть можно запросто, - подытожила Танго и включила аппаратуру, обеспечивающую видеосвязь с одной далёкой страной.
На плоском экране прямоугольного монитора, висящего на стене, возникла скучная и обыденная картинка – служебный кабинет классического бюрократа. Длинный начальственный стол для переговоров со столешницей морёного дуба. Стандартные офисные стулья итальянского производства. Высокие пластиковые стеллажи, выстроившиеся вдоль стен и забитые – под самую завязку – разнообразными справочниками и разномастными картонными папками. Антикварное кожаное кресло, расположенное в торце стола. Над креслом висел портрет в позолоченной рамке – два мужика в спортивных костюмах, полуобнявшись, сжимали в ладонях горные лыжи. Лица у мужиков были мужественные и одухотворённые – до полной невозможности….
А в антикварном кресле располагался, с интересом листая толстый глянцевый журнал, дедушка – морщинистый, толстый, добрый и лысоватый. Внешне напоминавший мирного провинциального пасечника, но в генеральном мундире.
Старичок, реагирую на тоненькое пиликанье, поднял голову, добросердечно улыбнулся и вежливо поздоровался:
- Привет блондинкам!
- Я брюнетка, - поправила Танго.
- Крашеная.
- Сугубо для пользы дела. Здравия желаю.
- Молодец, помнишь о воинской дисциплине, - лукаво улыбнувшись, похвалил дедуля. - Кстати, твоё новое прозвище всем нашим понравилось. Я уже распорядился, чтобы его внесли в личное досье.
- Польщена…. А что это за глянцевый журнальчик в ваших мужественных руках? - не удержалась от дежурной колкости Танго. - Изучаете прелести юных обнажённых красоток? Типа – сугубо по суровой служебной необходимости?
- Всё, заканчиваем словесную разминку, - грозно нахмурил кустистые брови генерал. - Докладывай, декадентка законченная, о текущих событиях. Надеюсь, и неадекватные новости имеются, раз связалась со мной в неурочное время?
- Неадекватней не бывает…
Доклад занял минут пятнадцать.
«Странно, но на физиономии старого хрыча не наблюдается каких-либо эмоций», - завершая рассказ, отметила Танго. - «Ни тебе удивления, ни изумления…. В чём тут дело? Такая крепкая нервная система? Или же у него имеются и другие источники информации? Наверняка, имеются. Хитрый и предусмотрительный лис…».
Генерал достал из кармана кителя тёмно-зелёные чётки и принялся сосредоточенно перебирать нефритовые горошины.
Минуты через две он плотоядно ухмыльнулся и произнёс:
- Значится так. По нашей старой проблеме. Пусть Хантер отрабатывает самостоятельно. Нюх у него – как у хорошей гончей…. Теперь по делам инопланетным. Сделаем так…
Старикан, насмешливо щурясь, излагал, а Танго отказывалась верить собственным ушам, так как всё услышанное напоминало откровенный классический бред законченного шизофреника.
Поставив перед подчинённой новые цели и задачи, генерал добросердечно посоветовал:
- Закрой рот, девочка. А то, не дай Бог, австралийская ворона залетит…. Вопросы?
- Кхы-кхы. Э-э-э, - замялась Танго. - А они, часом, не пошлют меня куда подальше?
- Скажешь, что это личная просьба Ленивого Странника.
- Ленивого?
- Ага. Ленивого Странника, спасшего когда-то, в незапамятные времена, объект К-10 от полного уничтожения. Запомнила?
- Так точно.
- Всё ясно?
- Всё, - соврала Танго…
Через сорок минут она, прикрыв глаза, уже сидела в рейсовом автобусе, направлявшемся в Мельбурн.
Сидела, прикрыв глаза, и дремала? Если бы. Подремлешь с этими начальниками-фантазёрами, как же. Она старательно напрягала мозговые извилины, пытаясь разгадать навороченную генеральскую шараду. То бишь, пыталась сообразить, каким образом выполнить полученное заданье – насквозь нестандартное и бредовое…

Уладив все формальные и бумажные дела, он спустился в подземный гараж Управления.
- Тебе разрешили взять «миссис Тэтчер»? - внимательно разглядывая предложенную бумаженцию, удивился охранник.
- Разрешили, - подтвердил Смок. - Не морочь мне голову. Давай ключи и пульт сигнализации.
- Держи. Только это…
- Что ещё?
- Напрасно господин Окружной прокурор доверяет дорогущую технику таким шалопаям и разгильдяям.
- Да пошёл ты!
Подробно и доходчиво рассказав охраннику, куда тому следует пойти, Эрнандес отправился в самый дальний бокс.
«Миссис Тэтчер» была – по внешним признакам – самой обыкновенной японской малолитражкой. На самом же деле всё обстояло совсем не так. Под автомобильным неприметным капотом располагался мощнейший дизельный двигатель, а хитрой салонной начинке позавидовал бы и сам Джеймс Бонд, знаменитый агент 007. Машина была прислана полгода тому назад из Лондона. Это всемогущая МИ-6 решила, по неизвестным причинам, оказать периферийным коллегам щедрую техническую помощь.
Смок нажал на зелёную кнопку пульта сигнализации.
- Тиу-у-у-у! - приветливо пискнула машина.
- И я рад тебя видеть, Миссис, - открывая дверцу водителя, откликнулся Эрнандес. - Покатаемся немного? Интересуешься, мол, куда? Сейчас уточним…
Он включил бортовой компьютер, вошёл в «меню» и осторожно прикоснулся подушечкой указательного пальца к слову – «Поиск».
На квадратном экране появилась карта города, испещрённая разноцветными точками.
- Сегодня Канберра для меня неактуальна, - проворчал Смок. - Нужна карта Австралии. Как же её вытащить из мудрых компьютерных недр? Ага, получилось…. Это – Макс, приближающийся к Сиднею. Вот, Танго катит на автобусе. А данная светло-жёлтая точка и есть она, королева моего глупого сердца. Сейчас находится примерно в семидесяти пяти километрах восточнее Бёрнса. Скоро, Исидушка, увидимся. Когда? Мне предстоит проехать порядка девятисот километров. Значит, к вечеру…
Вообще-то, это являлось грубейшим нарушением всех инструкций и злостным служебным злоупотреблением. В том смысле, что отдать гражданской жене специализированный мобильный телефон, оснащённый хитрым маячком. А что делать? Исидора была женщиной общительной, симпатичной, обворожительной и бойкой. Хавьер же Эрнандес слыл (причём, совершенно справедливо), ужасным ревнивцем и махровым частным собственником…
Вскоре «миссис Тэтчер», с лёгкостью обгоняя попутные машины, покинула Канберру.
Смок небрежно крутил-вертел баранку и вполголоса напевал старинную аргентинскую балладу:

Говорят, что мы – выбираем дороги.
Это, братцы, полная ерунда.
За окошком – дожди. И сплошные тревоги.
Всё – как всегда.

Может, бездумно отдаться
На волю шальных дорог?
Подождите, ещё рано смеяться.
Пусть мне поможет Бог.

Звонкий ветер странствий ласкает
Разгорячённое лицо.
Сколько лет прошло с тех пор? Не знаю.
Жизнь – коварное кольцо.

Алый рассвет. Тихое утро.
Дуэль на навахах. Любовь – без прикрас.
Это их конечная заслуга.
Дорог, что – однажды – выбрали нас…