Начни говорить правду, Прогностический реализм Опции

[Осип Монгольштам...]

1. Новость о помолвке

— Я помещаться в окошечко? — Голос Йели звенел как колокольчик, и этот колокольчиковый голос приводил мир окрест Мишки в лихорадостное кружение.

— Да, помещаешься... — кое-как прошептал Мишка сквозь удары крови в голову: вид полуголой Йели даже в маленьком окошке сближателя добавлял миру праздничное кувыркание с ног на голову и обратно.

— А хочешь, я совсем раздеваться?

В Йелином племени Голосексуалистов ходить враздетку было делом обычным. Их жаркий край так и назывался: Ню-Йорск.

Мишкино же племя Расселян обитало в куда более холодной и потому склонной к благопристойности Вышней Нгтони — местности неподалёку от развалин города Гос-Анджелес.

— Не надо, Йеля, не раздевайся. Сердце и без этого колотится на пределе.

— Ну ладно. Но тогда, — Йеля перешла на родной полонезийский, — давай теперь я посмотрю на тебя. Отодвинься подальше от сближателя... от его глазка.

Мишка полонезийский язык ещё не забыл и покорно отодвинулся.

— Нет, чуть ближе. И поднеси глазок к плечу. Слушай, Мишка, а шрама-то уже почти не видно... Но какой он был страшный...

— Йеля, ты же знаешь: на месте приживления скоро не останется никаких следов.

— Да, Мишка, знаю. И всё равно немного не по себе... Как всё-таки жаль, что ты должен играть в этот ужасный судьбол...

— Йель, играть в судьбол нам, Расселянам, повелевают сами боги. Им ведь нужно упражнять способность возрождать нас. Иначе боги могут потерять её — такую замечательную способность.

— Тогда выходит, что покровители нашего племени, — Йеля улыбнулась совсем чуть-чуть, но всё равно ослепительно, и змейко повела шеей, как умеют только полонезийки, — могущественнее ваших: у Голосексуалистов любые повреждения исчезают и без судьбола... Ну ладно. Лучше снова скажи, что ты испытатель счастья.

— Йеля, с тобой я испытатель сумасшедшего счастья.

— Мишка, Мишка, ну когда же ты меня похитишь?

— Йель, я и сам не могу дождаться. Увы, дракон обещал отнести меня к вам не раньше чем через месяц.

— Плохо, Мишка. Очень плохо. Вчера к отцу приходил Всёонист. Это двуглавный вождь нашего племени.

— Йель, я помню вашего вождя. Но что плохого в его приходе?

— Отец и вождь договорились выдать меня. За Дымьяна, сына вождя. Свадьбу назначили на новолуние. Это будет уже через две недели. Поспеши украсть меня, Мишка.

— Хорошо, Йеля. Я очень-очень постараюсь.


2. Откуда берутся сближатели
Мишка переключил сближатель с режима работы на полную скрытность и пустил кормиться листьями по ветке примеченного дуба.

Скрывать сближатель приходилось потому, что использование подозрительно совершенных устройств жрецы Святонаила, верховного бога Расселян, объявили грешным делом. Ибо, мол, соблазнение людей не в меру совершенным — это, без сомнений, демонический происк сыновей металлолома. Мишка, конечно, не рвался нарушать племенные запреты, но ради возможности общаться с Йелей пошёл бы и на пущее отступничество, нежели соблазнение сближателем.

Пару сближателей, связанных волшебным родством и потому способных видеть и слышать друг друга, Йеля получила в качестве порадка от тайного существа Ъйьъ, покровителя племени Голосексуалистов. Точнее, эти два родственных сближателя у Ъйьъ выпросила Раздетта, лучшая Йелина подруга: Йеля была ещё недостаточно взрослой, и потому от неё пока скрывали искусство вызывать покровителя и выпрашивать у него порадки.


3. Назначенная заслуга
К Голосексуалистам Мишка попал шесть месяцев назад по велению жрецов Святонаила. Как только Мишке исполнилось семнадцать лет, жрецы возвестили, что его заслуга, то есть задание перед посвящением в мужчины, заключается в приучении к землепашеству неких дикарей.

Почему задание считается сложным, достойным звания мужчины, Мишка поначалу не понимал: ведь человеку приличествует пасти землю. И мало того, землепашество приносит огромное трудовольствие. Но жрецы Святонаила растолковали Мишке: подлежащие просвещению дикари одержимы демонами безделья. А эти добробойцы, понятно, затуманивают разум и доводят до греха.

Великий Святонаил, конечно, легко может ввергнуть в преисподнюю любых демонов. Но не делает этого нарочно: чтобы в жизни рабов божьих оставались трудности. Чтобы было чем проверять благонравие людей. Чтобы юноши могли проходить полноценные посвящения, доказывать преданность господам богам.

Перед отправкой к Голосексуалистам Мишку полгода обучали в Скорой школе. Обучали, прежде всего, языку дикарей. Кроме того, рассказывали про их грехопадение. Про свирепое, вызванное явно демоническими силами сопротивление предыдущим просветителям. А ещё жрецы надоумили Мишку, как одолеть сие сопротивление.

Так что выполнять заслугу он отправился хорошо подготовленным: со знанием языка просвещаемых, с несколькими мешками отборных зерновых, с запасом заговорённых химреактивов и намоленных электрокомплектующих, а главное — с замыслом успешных действий.

Орудия же землепашества Мишке предстояло изготовить и освятить прямо на месте прибытия. Для чего он вызубрил дюжину особо надёжных, проверенных в деле боговорок самых последних образцов, которые неустанно разрабатывали племенные жрецы.


4. Захват дракона
К путешественному дракону шли по Запретной Стороне леса почти в полной тьме. Быконь Вредноут, коего Мишка вёл в поводу, тащился, качаясь под тяжестью связки из шести мешков. Лишь когда чуть посветлело от взошедшей луны, Аввакуум Менделенин — богомистр, то есть верховный жрец Святонаила и вождь Расселян — наконец приказал Мишке остановиться и простёр длань к невзрачному пригорку:

— Эй, рептилоид, яви себя избранным...

Верхушка пригорка вздыбилась и развернулась в загоревшегося всеми цветами радуги дракона. Дракон оказался громадным: одна только его голова была размером с избу.

— Заметил ли ты меня, о избранный? — пророкотал дракон. — Или нужно подбавить яркости светохондриям и цветоплазме?

— Уймись, динозверь, — ответствовал жрец. — Сейчас буду чистить тебе карму.

Менделенин достал из складок своего балахона фотографию дракона и принялся её святить.

— Порчу порчу, — забубнил жрец древний заговор, — и сглаживаю сглаз. Снимаю венец безбрачия, телефон девятьсот тринадцать восемьдесят четыре двадцать...

Свет от туловища и от крыльев дракона, терпеливо ждавшего окончания магического ритуала, озарял округу. И Мишка увидел, что стоит на пологом берегу. То, что это берег священного Балдейского моря, Мишка понял, разглядев чуть поодаль от дракона несколько каменных алтарей и кумиров.

"Всё правильно, — подумал Мишка, — тайные существа должны приближаться к людям в тайных же местах. Вроде племенного капища".

Морской залив был крайницей обжитой Расселянами земли: на другом его берегу стеной леса темнела непроходимая и холодная Севе́рь. А ещё дальше, по слухам, лежало Заморожье, где даже дровоядные печи приходится делать изо льда.

— О исцелённая сущность, заправилась ли ты на дорожку? — вопросил дракона жрец, пряча фотокарточку.

— Ещё нет. — Рептилоид отрицательно мотнул головой. — Но сейчас напьюсь в улёт.

Извивая тело, дракон прошествовал к заливу, откуда принялся шумно высасывать воду. Внутри дракона сразу громко зашипело. Из его ноздрей повалили струи тумана.

Мишка уже знал, что драконы обычно очень горячие существа, и потому его не удивила потребность рептилоида в водяном охлаждении.

— Зри, о взыскующий заслуги, что нужно сотворить, дабы перелётного дракона охватил дух путешествий... — обратился жрец к Мишке, доставая из складок балахона небольшую штукатулку. — Или жаждешь сам свершить сие действо?

— Нисколько не жажду, Ваше Многочестие. — Мишка сперва отвергающе помотал головой, а затем взмахом ладони пригласил жреца показать волшебное умение.

— О дух путешествий, изыди из хранилища и направь полёт исцелённой сущности... — Сопровождая заклинание на древнежреческом подобающими жествиями, Менделенин раскрыл штукатулку и выпустил оттуда нечто вроде клочка густого дыма.

Клочок дыма завихрился, развихрился и принял вид полупрозрачного человечка с пищевым мешком за плечами и с гитарой в руках.

— Эту песню, непоседы, в рюкзаки с собой возьмите, — запел маленький призрак, подыгрывая на гитаре и приближаясь к дракону, — пусть её по белу свету разнесёт попутный ветер...

Дракон оторвал голову от воды и скучающе почесал ухом об ухо.

— ...Тёщи, матери и жёны, не горюйте, не грустите, — дух путешествий, продолжая тренькать гитарой, начал вперёд ногами погружаться в темя дракона, — к вам вернутся робинзоны с чемоданами открытий...

Последние звуки песни донеслись уже изнутри головы рептилоида.

— Теперь, о взыскующий заслуги, нужно поскорее занять место в драконе, — возгласил жрец. — Не то могут опередить.

[Осип Монгольштам...]

9. Слово богу
— О богообразные Расселяне, — отечески рокотал Святонаил из выси, нависая над поклонниками, — я отведу от вас любую угрозу, изничтожу любую напасть. Но я победоносен не сам по себе, нет. Непобедимость мне придаёт лишь ваша вера в меня. Она — моя могучая поддержка, о Расселяне. Да, без вашей драгоценной веры я сразу окажусь слабее любого демона и больше не смогу сокрушать их непримиримое отродье...

— Славим Святонаила, скромнейшего из богов... — вскричали в приступе верности верховный жрец и прочие богославы, увлекая за собой толпу. — Но объясни, покровитель: почему демоны столь непримиримы?

— Прекратить нападки на благую силу демонам не даёт наложенное на них проклятье, — с величавой горечью сообщил зрителям Святонаил. — А знаете, кто наложил сие проклятье? Ну-ка скажите мне: кто?

— Сыновья металлолома, о покровитель... — отозвалась толпа в правоверном ужасе.

— Смело возвещайте о любой злодеятельности лихого отродья моему чудотвору... — Святонаил направил указующий перст на Менделенина и коснулся его жадно воздетой руки.

От прикосновения к богу верховный жрец сразу начал святеть: его одежды побелели и засияли, а над головой зажёгся нимб. Распушилась и заискрилась даже седая борода.

— Ни на шаг не отступайте от обычаев пращуров, о Расселяне, живите по заповедям патриарха Керима и пророка Хоссейна... — Голос Святонаила обрёл задушевность. — Ибо соблюдение древних заветов — порука непреходящего боголепия вашего племени...

— Вечная память провозвестникам... — опять увлекающе вскричали жрецы. — В сердцах храним их вдохновенные откровения...

— Вижу, вижу твоё радение, о благоизбранный народ, — заулыбался с высоты Святонаил. — Но вполне ли точно вы, Расселяне, помните напутный утвердикт пиарха Керима? Кто подскажет: что должно свершиться завтра вечером?

— Жертвенный боединок в судьбол, о покровитель, — отработанным хором выкрикнула публика, — лучшее действо во имя твоей славы...

— Да хранит вас богодать, добрые люди, — пророкотал Святонаил, отдаляясь в Запретную Сторону и скрываясь в клубах поднявшегося над лесом тумана, — теперь я снова за вас спокоен. До следующих встреч, о Расселяне...

Члены племени дружно приложили руки к сердцам и затянули гимн "Богата богами родная земля".


10. Телохранители дракона
— Так вы на самом деле не управляйтер? — Спрашивая это, Мишка с невинным видом снял с плеч плащ, тщательно сложил его в кувалду и нацелился изо всех сил треснуть ею по наглой выпуклости. — Но кто вы тогда?

— Я исполнитель своих желаний, — проскрипела выпуклость. — И знаешь, какое у меня сейчас возникло желание? — Выпуклость напоказ выпустила из себя и втянула обратно сноп толстых трескучих молний.

— Желание отправить меня на тот свет? — предположил Мишка, сдерживая страх.

— Точно. Шевельнёшься — сразу пожалеешь, — злобно предупредила выпуклость. — Ты ведь не первый болван, который тут путешествует.

С десяток сидящих на стенках зоба шариков сдвинулись с мест, подкатились к Мишкиным ногам, взобрались к рукам и отжали пальцы от рукояти плащ-кувалды.

Из средств защиты в Мишкином мешке лежало ещё выдвижное кинжало, но добраться до него не было никакой возможности. К тому же от страха забылись самые действенные хранитвы.

— Радуйся, жалкий тщец, что у нас с тобой разные обмены веществ, — прошипела выпуклость. — Не то тебя с ходу использовали бы в качест...

Выпуклость замолкла, и Мишка увидел, как сидящие на стенках зоба шарики начали падать на пол. Светящаяся складка лаза наверху резко превратилась в дыру, и оттуда на Мишку молниеносно набросилось что-то вроде тяжёлой рогожи. Несколько секунд он не мог двинуться, зато слышал: внутри зоба происходит скоростная возня. Затем рогожа освободила Мишку и быстро втянулась обратно в лаз.

Теперь зоб дракона оказался приемлемо освещённым. Свет исходил от яркого фонаря, а фонарь держало создание, похожее на большого, в полтора человеческих роста, серебристого паука в облаке паутины. Создание раздвинуло паутину и ловко схватило Мишку сильными лапками, быстро повертело перед собой и отпустило. В лапках у создания остались злобно бьющиеся шарики — те самые, что отнимали у Мишки плащ-кувалду.

— Изо всех сил извиняюсь. Перед тобой, ездок. За причинённые неудобства, — произнесло серебристое создание, по одному заталкивая сопротивляющиеся шарики себе в рот. — Надеюсь, теперь у тебя всё в порядке?

— Да, всё в порядке, спасибо... — с деланым оживлением подтвердил Мишка и, читая про себя малую хранитву, как можно непринуждённее подобрал с пола плащ-кувалду. Затем вроде бы ненароком занёс её боёк за правое плечо и на всякий случай нацелился огреть ещё одного возможного агрессора.

— Меня зовут Капитан Мимо, — сообщило серебристое существо, собирая с пола бессильно бьющиеся шарики и тоже запихивая их в рот. — Я иммунент и вездедент дракона. То есть его верховный чинщик.

— Вездедент? Значит, вы в драконе везде? Почему же тогда вы только что здесь отсутствовали? И кто был тут вместо вас? — язвительно поинтересовался Мишка.

— А, это был О́бормотень. Наш главный вредидент. То есть драконоед, — пристыженно пробурчало существо, продолжая собирать с пола шарики. — Ого, откуда такой бериллиант? — Существо нашло на полу Мишкино подношение и принялось восхищённо вертеть его под фонарём. — От тебя, ездок?

Мишка кивнул.

— Спасибо, спасибо, мы очень выручены, — рассыпалось в благодарностях существо. — Распилим кристалл на четыре сдержня. И наконец настроим питатель двигательного узла...

Эта реакция на бериллиант немного успокоила Мишку: серебристый паук явно помогал дракону.

— Капитан, а почему у вас такое имя: Мимо? — испытывая остатки подозрения, спросил Мишка.

— Да всё из-за этого проклятого Обормотня... — в сердцах выругался Капитан Мимо. — Шестьдесят девятый год пошёл, как не могу поймать. Вот и присвоили соответствующее звание.

— А что за штуку вы на меня набрасывали? — дал волю любопытству Мишка. — Кстати, это обязательно было делать?

— Не обязательно. Но зато проще. — Тон Капитана Мимо опять стал извиняющимся. — Пока тебя, ездок, прикрывал защитень, мы пытались обездвижить Обормотня. Одним очень вредным излучением. Ты его плохо перенёс бы. Ну ладно, ездок, меня ждут. Оставляю тебе освещение.

Капитан Мимо выбрался из облака паутины, подвесил в него фонарь, раздвинул складки лаза и исчез в нём.

— Подождите, — крикнул Мишка вслед вездеденту, — у меня есть ещё вопросы...

— Успокойся, ездок, — произнесло облако паутины. — На твои вопросы можем ответить мы.