Фельдфебель Опции

[Гость_Максим Керн_*]

Пролог
- Андрюха, ну чё ты там возишься? – в приоткрытой двери кабинета показалась круглая красная физиономия. – Водка греется! Мужики только тебя ждут!
- Пал Палыч, ну у меня же тренировка ещё сегодня, - я протянул свой табельный ПМ, поставленный на деревянную подставку, вместе с двумя магазинами и уложенными в гнёзда шестнадцатью патронами, в маленькое окошко оружейки нашего ПОМа, и взял у дежурного карточку-заместитель. – Сами же потом ругаться будете, если я на соревнованиях в призы не войду.
- Так, старлей, - голос заместителя командира роты ППС посуровел. Ну вот, опять начальника включил. Так-то он мужик хороший, но как выпьет … - Сегодня день милиции, тьфу ты, день полиции. Никак привыкнуть не могу с этим чёртовым переименованием. И ты должен находиться вместе со своими товарищами! И нести все тяготы и лишения! Ты присягу давал? Ты старший лейтенант, или где? Ты в полиции, или кто?
Чёрт, похоже, отвертеться не выйдет. Не люблю я алкоголь. Не моё это. Даже если немного выпью, очень быстро пьянею, а потом болею два дня, пока не оклемаюсь. Организм такой, восприимчивый. Так что, похоже, тренировка на сегодня откладывается.
Я тяжело вздохнул.
- Вот то-то же, - хмыкнул майор Васюткин, распахнув дверь кабинета, откуда доносились громкие голоса, и потянуло табачным дымом. – Лёха, налей-ка нашему чемпиону штрафную! И вот ещё, - вновь повернулся ко мне грузным телом майор, сурово сдвинув кустистые брови. – Только попробуй не занять первое место, Чернов, точно у меня без премии останешься.
Дальнейшее я помню плохо. В памяти осталось только, что всё же сумел отбиться от предложения закатиться в ресторан вместе со всеми, уже хорошо поддатыми сотрудниками, душа начальства требовала продолжения банкета. Накинув бушлат, и нахлобучив шапку на голову, толкнул тяжёлую железную дверь и вышел на улицу. Уф, хорошо… Холодный ноябрьский воздух прочистил лёгкие после прокуренного, хоть топор вешай, кабинета. Чёрт, папку в кабинете оставил. Да и хрен с ней, никуда не денется, а если вернёшься, то уже точно живьём не отпустят. Поправив сбившийся ремень с пустой кобурой, застегнул бушлат и зашагал в сторону ближайшей троллейбусной остановки. На последний троллейбус, судя по стрелкам часов, показывающих одиннадцать вечера, я ещё должен успеть, иначе придётся заказывать такси, чего делать не хотелось. Денег осталось впритык, почти вся зарплата со всеми надбавками уходила на оплату взятой в ипотеку однушки, и платить пятьсот рублей бомбиле мне не улыбалось.
Мне повезло. Не успел я подойти к остановке, как подошёл мой двадцать третий маршрут. Троллейбус был практически пуст, только несколько человек ехали по своим делам, вглядываясь в промозглую темноту за окнами. Я сел на сиденье напротив дверей, прислонившись головой к подрагивающему стеклу. В голове шумело. Хорошо, что завтра по графику выходной, успею отойти от выпитого. Пропустить ни одной рюмки мне не удалось, майор пристально следил, чтобы я не халтурил. Я закрыл глаза, пытаясь избавиться от головокружения, и буквально сразу же провалился в уютную, тёплую тьму.
- Эй, ты, скоморох, просыпайся, пора платить за проезд! – кто-то сильно пихнул меня в плечо, и сбил с головы шапку. Какого… Передо мной стояла компании каких-то подростков лет семнадцати, разряженных в костюмы, видимо позаимствованные из какой-то театральной постановки. Плащи, высокие цилиндры, трости с вычурными набалдашниками. Они что, под кайфом? Не видят, что перед ними сотрудник полиции? Я протёр глаза, недоуменно оглядываясь по сторонам. Что за… Я находился не в троллейбусе. Вместо обычных жёстких сидений, обитых дешёвым дермантином, имелись в наличии шикарные, мягкие сиденья с высокими спинками, а над головой находились секции для багажа, какие можно было бы увидеть в поездах дальнего следования. Я посмотрел в окно, и обмер. Где это я? Это точно не конечная остановка маршрута, и не троллейбусное депо. Передо мной находилось двухэтажное здание, с надписью «Станцiя N 3» на фасаде, освещённое вычурными коваными фонарями, испускавшими мягкий зеленоватый свет. А перед ним… Я ещё раз протёр глаза. Перед зданием стояло несколько экипажей, или дилижансов, какие можно увидеть в фильмах о диком западе. Только тягловой силой были не обычные лошади, а какие-то чешуйчатые зверюги, больше похожие на четырёхлапых бесхвостых ящеров. Зверюги взрыкивали, и одна из них индифферентно навалила большую кучу навоза прямо на мощёную камнем мостовую.
Твою мать… Это что, сон? Народное средство рекомендует в подобной ситуации себя ущипнуть, что я и проделал. Но желаемого эффекта не последовало. Здание с фонарями, дилижансы с ящерами, и куча навоза, к которой с совком в руке кинулся какой-то невзрачный, мелкий мужичок с невероятного размера шнобелем, остались на месте, а я не проснулся в кровати своей маленькой однушки.
- Эй, ты, чучело! Ты что, оглох? Плати, или пожалеешь, что на свет появился! Всего-то десять рублей, и так и быть, можешь топать своей дорогой! – глумливо заржал стоявший передо мной здоровяк в зелёном камзоле и сдвинутым на лоб цилиндре. Кажется, ребятки решили взять меня на гоп-стоп. Ладно, с глюками потом разберёмся. Для начала нужно охолонить этих охреневших сосунков.
- Парни, вы меня с кем-то перепутали, - примирительно сказал я, поднимаясь на ноги и шагнув в узкий проход между рядами сидений. Теперь передо мной был только один противник, толпой на меня накинуться не смогут, как и обойти со спины. – У меня нет денег.
- О, так ты ещё и безбилетник! – растянул в ухмылке губы здоровяк, судя по всему, их предводитель, продемонстрировав прореху в зубах. – Как же ты тогда в дилижансе для знати ехал? Придётся тебе ещё и штраф за безбилетный проезд заплатить, верно, парни?
Стоявшие за спиной здоровяка парни с готовностью загоготали.
- Завязывай, Михась, - раздался из группы прихвостней чей-то скучающий голос. – Долго возишься.
Я немного сдвинулся в сторону, оценивая своих противников. Четверо ушлёпков, достаточно крепких для своего возраста. Один на один мне не составит труда справиться с любым, но в ограниченном пространстве даже они могут задавить массой. Что-то мне этот сон не нравится, слишком уж он затянулся. Обладатель скучающего голоса стоял позади всех, прислонившись плечом к спинке одного из сидений. Лет шестнадцати на вид, субтильного вида, одетый в расшитый серебром камзол со стоячим воротничком, с накинутым на плечи плащом с меховой оторочкой. В руках, затянутых белыми перчатками, он небрежно крутил трость, украшенную инкрустацией. Похоже, я ошибся, главарь этих малолеток именно он.
- Слушаюсь, господин, - подобострастно ответил здоровяк. Раздался щелчок, и в руке бугая возник клинок сантиметров тридцати в длину, спрятанный до этого в теле трости. – Выворачивай карманы, чучело!
Я сделал шаг назад, лихорадочно просчитывая варианты действий. Сон явно переходил в фазу кошмара. Это уже не банальная хулиганка, это статья серьёзнее – разбойное нападение, отливающий синим клинок на бутафорский точно не походил. Адреналин ринулся в кровь, сердце нагоняло в мышцы кровь, готовя их к драке.
- Ты чо, оглох, холоп? – здоровяк в цилиндре угрожающе оскалился, направив острие клинка мне в лицо. Вбитые на тренировках по боевому самбо инстинкты сработали автоматически. Перехват левой рукой запястья противника, подшаг вперёд и удар локтем в переносицу. Здоровяк с воплем хватается за лицо, на мгновение теряя ориентацию. Апперкот правой снизу в подбородок, и бугай падает в проходе, лишая маневра остальную компанию. Теперь нельзя мешкать, надо действовать быстро, пока они не очухались! Удар ногой в живот следующему сопернику – длинному хмырю с лошадиной мордой. Тот отлетает назад, выронив трость. Прыгаю вперёд, перескакивая через бессознательное тело первого бугая, добиваю длинного классической боксёрской «двоечкой» в челюсть. Краем глаза замечая, что главарь, окинув меня презрительным взглядом, выходит из дилижанса. Что ж, одним противником меньше, а этому охреневшему мажору, похоже, плевать на своих дружков.
Передо мной остался только один, стоявший на своих двоих. Тот тоже вытащил спрятанный в трости клинок, который сейчас судорожно сжимал в трясущейся руке. Похоже, ребятки привыкли брать всех на «слабо», серьёзного сопротивления им никто ещё не оказывал. Третий противник, мелкий, похожий на хорька, ткнул в мою сторону клинком, но я был к этому готов. Захват вооружённой руки за рукав, цепляю его за отворот куртки, резкий поворот на опорной ноге, подбив, и хорькомордый впечатывается спиной в деревянный пол «дилижанса», попавшись на классический самбистский бросок через бедро. Добиваю его ударом ноги в голову, отпинываю носком берца выпавший из ладони клинок. Так, с этими, вроде, всё. Здоровяк, которого я приголубил первым, стонет и ворочается в проходе, пытаясь подняться, но он, как, в общем, и остальные, уже не боец. Боевое самбо всё-таки вещь, это вам не на малолеток в тёмных переулках наезжать. Вдалеке послышался тонкий, прерывистый свист. Это ещё что? Впрочем, сейчас не до этого, надо бы сдать этих неудачливых грабителей куда следует. Только вот… Куда? Я вернулся назад, подобрал упавшую шапку, нахлобучил её на голову и поправил форму. Ладно, будем разбираться. Сон это, или не сон, а нарушение законности и порядка налицо, жаль только, что главарь успел смыться.
Я осмотрел лежавших в проходе малолетних грабителей. Чёрт, наручники у меня только одни, это только у американских полицейских пучок пластиковых стяжек-наручников всегда с собой, российским полицейским такое не полагалось. Как не полагались и всякие там электрошокеры – тизеры. Надо бы позвать кого-нибудь на помощь, повязать этих голубчиков. Прохожу по проходу в сторону выхода, по пути успокаиваю ударом по затылку приходящего в себя бугая. Вот этого точно надо бы обездвижить, чтобы не дёргался. Достаю наручники из кожаного чехла на поясе, цепляю на запястье громилы и пристёгиваю в ножке сиденья. Теперь никуда не денется. Остальные ещё в отрубе, похоже, я их сильно приголубил. Ладно, пора осмотреться, куда это меня занесло.
Я выглянул в окно, в надежде, что что-то изменилось, но нет, всё осталось, как было. «Дилижансы», запряжённые неведомыми зверюгами, никуда не исчезли, как не исчезли и фонари и здание, украшенное странной вывеской. Бред какой-то… Ладно, надо просто позвонить в дежурку, вызвать наряд. Достаю смартфон, нажимаю на кнопку разблокировки. Ничего. Просто чёрный мёртвый экран без признаков жизни. Какого хрена, ведь я точно помню, что там оставалось ещё процентов сорок заряда! Поклацав кнопкой ещё несколько раз и не добившись никакого эффекта, убираю смартфон назад. Да что за хрень тут творится? Ладно, ничего не остаётся, как провести рекогносцировку на местности.
Я спустился по откинутым ступенькам «дилижанса», спрыгнул на покрытую брусчаткой мостовую. Огляделся по сторонам. Чёрт, где все люди-то? Хоть кто-то ведь должен быть? А, один всё-таки есть.
- Эй, ты! Иди сюда! – окликнул я мелкого мужичка, спрятавшегося за фонарным столбом. Впрочем, несмотря на маленький рост и тщедушную фигуру, сделать это было не так просто из-за невероятных размеров шнобеля. С таким не очень-то спрячешься. Да, точно, это тот самый мужичок, что собирал навоз за чешуйчатыми зверюгами-тяжеловозами. Мужичок мелко-мелко замотал головой и затрясся. Да что с ним такое?
- Вызови милицию! Тьфу ты… Полицию! Или вневедомку! Тревожная кнопка у вас тут есть? Я старший лейтенант полиции Чернов!
Я достал из нагрудного кармана кителя «ксиву» и помахал ею в воздухе. Воздействия это не возымело, мужичок затрясся ещё больше, и, похоже, вот-вот грохнется в обморок.
- Он никого не вызовет, - раздался голос слева от меня. – Он знает, что ему грозит, если он ослушается моего приказа.
Я обернулся на голос. Метрах в пяти от меня стоял тот самый лощёный хмырь с инкрустированной тростью. Главарь грабителей. Надо же, а я думал, что он сбежал. Ну что ж, тем лучше, ловить не придётся.
- Ты напал на моих людей, чем нанёс оскорбление моему Роду. За это только одно наказание – смерть, - процедил сквозь зубы главарь, медленно, палец за пальцем, стягивая с правой руки белую кожаную перчатку. Он что, собрался драться со мной на кулаках? Он серьёзно? Я выше его на полголовы, плюс тяжелее килограммов на тридцать. Весовые категории явно не в его пользу. Да и опыта в рукопашной у меня как у дурака махорки, как-никак трёхкратный чемпион области по боевому самбо, плюс призёр чемпионата всероссийских игр боевых искусств.
- Ты что, обкурился? Глаза протри, мальчонка. Я лейтенант полиции. Ты знаешь, что по закону полагается за нападение на сотрудника при исполнении?
Да когда уже закончится этот дурной сон? Не знаю, куда я попал, может, здесь какой-то фильм снимают? Тогда где съёмочная команда, оператор, камеры, режиссёр? Или это всё какой-то розыгрыш? Вряд ли, друзей, которые могли бы это устроить, у меня нет, да и не похожа окружающая действительность на театральные, или киношные декорации.
- Мальчонка? – зло прошипел главарь, сузив глаза. Он, наконец, снял перчатку. Ого, а парнишка-то явно нехило упакован. Пальцы были просто унизаны перстнями, украшенными разноцветными камушками. – За такое оскорбление, ты, смерд, будешь подыхать очень долго. Я – младший сын главы рода Ипатьевых, Елизар Ипатьев. Запомни моё имя перед смертью, холоп.
Мальчишка мерзко ухмыльнулся, направил на меня раскрытую ладонь, как-то странно зашевелил пальцами, и мне в грудь выстрелил жгут зелёного пламени. Увернуться я не успел. Только вот… Пламя, если это было оно, так как никакого тепла я не почувствовал, внезапно исчезло, впитавшись в невидимую преграду буквально в сантиметре от моего тела, а потом ударило обратно в главаря, будто отразившись от невидимого зеркала. Мальчишка рухнул на землю, выгнулся дугой и заверещал, царапая грудь скрюченными пальцами.
Я стоял в полной прострации, не понимая, что делать. Это что сейчас такое было?
- От оно как. Нападение на представителя высокого рода, - раздался позади меня чей-то гулкий, как из бочки, бас. – Статья семнадцатая, дробь пять Уложения об аристократах. Карается смертной карой через четвертование. В лучшем случае, ежели очень повезёт, заменяется пожизненной каторгой на рудниках. Попал ты, паря.
Я медленно обернулся, практически уткнувшись носом в грудь здоровенного мужичары ростом хорошо за два метра. Одет мужик был в чёрную шинель, подпоясанную широким кожаным ремнём с портупеей, на ногах сапоги с меховой оторочкой, а на голове высокая каракулевая папаха с кокардой в центре - двуглавым золотым орлом на красном фоне. На ремне у левого бока висела сабля в потёртых ножнах. Мужичара имел окладистую чёрную бороду, шикарные усы, нос картошкой и густые, кустистые брови. Нет, я точно брежу. Какие сабли в двадцать первом веке? Какая каторга с четвертованием? Какое, нахрен, уложение об аристократах?!
- Чево? – совершенно обалдев от происходящего сюра, спросил я.
- Тово, - прогудел мужик, по-вологодски «окая», мигнув кому-то за моей спиной. И вновь я не успел среагировать. Мелькнула смазанная тень, и голова взорвалась, будто в неё угодила граната. Последнее, что я услышал, прежде чем окончательно потерять сознание, были слова бородача: - Все следы убрать, со свидетелей взять подробные показания под запись. И чтоб не болтали. Мальчишку-магика в лекарню для знати, и быстро, иначе с нас шкуру спустят. А этого ухаря проверить, и в камеру, пусть с ним начальство разбирается.

[Гость_Лакмус_*]

Глава 4. Сопутствующие потери

Пока мы летели в Симбирск, а времени это заняло порядка десяти часов, граф мне кое-что рассказал об этом подразделении. Оказалось, что это что-то вроде спецназа при Тайной канцелярии. По словам господина Лайолы, в нем служили какие-то очень особенные бойцы. В подробности он вдаваться не стал, а я не стал приставать с расспросами. Единственное, о чем его сиятельство граф рассказал мне более или менее подробно, так это о магии и общем устройстве государства. Да, магия в этом мире присутствовала, в чем мне самому пришлось уже несколько раз убедиться. И магия здесь была серьезной силой, не уступая, а то и превосходя обычные вооруженные силы. Архимаги могли сравнять с землей целую армию или уничтожить одним ударом большой город, что сравнимо с применением ядерного оружия. Впрочем, магов такой силы было очень мало, каждое государство, у которого они имелись, берегло их как зеницу ока. Центров силы в этом мире существовало достаточно много, никакого главенства отдельно взятой страны, как это было в моем мире.
И, понятное дело, среди мощных держав постоянно вспыхивали стычки. И если Южная и Северная Америки разбирались друг с другом сами, не посягая на другие континенты, Африка и Индия с Австралией тоже варились в своих котлах, то с Европой, Османской империей, Китаем и Японией у Российской империи частенько возникали серьезные терки. До глобальных мировых войн, как это было в моем мире, как ни странно, дело не дошло, но мелких войн, набегов и приграничных конфликтов хватало с избытком.
Его сиятельство, к слову, оказался жутким расистом, именуя жителей Страны восходящего солнца, с которыми в данный момент у Российской империи шел вялотекущий конфликт, узкоглазыми обезьянами, и ничуть этого не стеснялся. Что такое толерантность, в этом мире, похоже, не знали. Ну и то, о чем я уже догадывался — в Российской империи особое положение занимали магические боярские кланы или роды. Представители этих родов занимали самые важные государственные должности и имели высшие чины в Табеле о рангах. Они контролировали все. Российская империя была поделена на вотчины, которыми управляли представители этих самых аристократических родов. Самых крупных и влиятельных кланов было двадцать, они находились, что называется, на верхушке пищевой цепи. А всего страной управляли в общей сложности около сотни родов, и те, которые помельче, находились в вассальной зависимости от крупных, в которых имелись самые сильные маги.
Да, разумеется, государь-император правил империей самодержавно, но существовал и могущественный Государственный Совет, в который и входили те самые двадцать избранных родов. Именно Государственный Совет занимался управлением, войной, торговлей с другими странами, по сути являясь Государственной Думой, правительством и высшим судебным органом в одном флаконе. К слову, род Ипатьевых тоже в него входил. Граф, конечно, заверил меня, что сотрудники Тайной канцелярии, к которой я сейчас принадлежу, подчиняются напрямую самому императору, но все же предупредил, что полной безопасности не может гарантировать даже он. Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. Или, как сказал его сиятельство, развалившись в роскошном кресле салона первого класса дирижабля, — «прэмонитус, прэмунитус». Если я еще немного побуду рядом с графом, то точно латынь выучу. Предупреждению я внял, буду держать ухо востро, тем более что совсем недавние события говорили в пользу его слов.
Да, я только сейчас смог разглядеть мир, в котором очутился. Первоначальный шок от того, что я не смогу вернуться в свой родной Новосибирск, в свою ипотечную однушку, уже прошел, и рефлексировать по этому поводу не было никакого смысла. Да и не ждал меня там никто особо — родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять лет, и воспитывала меня тетка, которая не испытывала ко мне особо нежных чувств. А здесь... Жив, здоров, руки-ноги целы, голова на месте, уже хорошо. К тому же сейчас появилась хоть какая-то определенность и перспективы, о которых я даже мечтать не мог, находясь в камере полицейского участка.
Я отрешенно смотрел в круглый иллюминатор дирижабля, прокручивая в голове все то, что увидел и что произошло. До аэродрома мы добрались в той же карете, что привезла меня в гостиницу. Пока ехали, граф был молчалив и напряжен, по его сжатым губам было понятно, что с расспросами сейчас лучше не лезть. Город я так рассмотреть и не смог — окна кареты были все так же плотно зашторены. Но вот когда карета наконец остановилась, и я вышел наружу... Да уж, такого зрелища мне еще видеть не доводилось. Огромное поле в несколько десятков гектаров было вымощено каменной, плотно прилегающей друг к другу плиткой. Вокруг сновало множество людей — мужчин, женщин, детей. Впрочем, здесь я ошибся, нелюдей тоже хватало. Поклажу за пассажирами несли или везли на специальных тележках носильщики нелюди. В основном это были носатые серокожие гоблины, похожие как две капли воды на того Шныря из камеры предварительного заключения, в которой я очутился в первый же день моего появления в этом мире, но были и здоровяки тролли, грузящие какие-то большие ящики в багажные отделения дирижаблей, и гномы распорядители, организующие погрузку.
Все они носили темно-синюю форму, как служащие или сотрудники нашего Аэрофлота.
Но самое поразительное было не это. Дирижабли. Десятки огромных дирижаблей были выстроены на взлетно-посадочном поле, прикрепленные толстенными канатами к вмурованным в брусчатку внушительным стальным кольцам. Наполненные горячим воздухом сигарообразные эллипсоидные оболочки с ребрами жесткости возвышались над землей на десятки метров, а в длину достигали метров двухсот. И похоже, что двигатели у этих махин все-таки имелись, только работали они не на бензине или солярке, а на угле. Я как раз заметил, как здоровенные тролли или огры, черт их знает, как они на самом деле называются, большими лопатами закидывают в мешки уголь и поднимают по трапу в прикрепленную под оболочкой дирижабля гондолу. К слову, гондол этих было две — одна в задней части, там, судя по всему, находился двигатель, и вторая в передней части, которая использовалась для управления, и где располагался салон для пассажиров.
Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Неприятное ощущение, как будто тебе кто-то в затылок целится. Обернулся, но никого подозрительного не заметил, позади меня метрах в пяти стояла парочка — богато одетый мужчина лет сорока пяти-пятидесяти с усами а-ля Сальвадор Дали и дамочка лет двадцати пяти в роскошной меховой шубе до пят. И судя по нагромождению кожаных баулов и чемоданов, стоявших рядом с ними, упакованы они неплохо. Я только хмыкнул. Типичный бизнесмен — владелец фирмы со своей блондинкой-секретуткой с ногами от шеи, отправляющиеся в отпуск на Мальдивы. Или в Куршевель. Или куда тут бизнесмены со своими девушками нетяжелого поведения отправляются? Человек — везде человек, и в каких-то моментах наши миры очень похожи.
Чуть дальше стояла стайка девушек в синей форменной одежде и кокетливых шляпках с круглыми полями, по-видимому, здешние стюардессы. Кхм... А девчонки-то симпатичные! Никакой косметики, слоем которой покрывали лица барышни в моем мире, стройные, смешливые, щечки раскраснелись от небольшого морозца. Прелесть, а не девчонки! Еще дальше, на дорожках, ведущих к посадочным площадкам дирижаблей, столпились пассажиры, и вычислить того, кто проявлял ко мне повышенный интерес, я не смог.
Неужели кто-то из Ипатьевых? Граф предупреждал, что глава рода будет мне мстить за позор его сына, и уж думаю, что нанять профессиональных убийц ему не составило бы никакого труда.
— Уважаемые дамы и господа! — после короткого мелодичного перезвона прозвучал мягкий женский голос сверху. Я поднял голову, увидев, что он исходил из каких-то серебристого цвета тарелок, закрепленных на столбах, стоявших по периметру посадочной площадки, которые одновременно выполняли и функцию фонарей. Уже начинало темнеть, и они зажглись, источая зеленоватый свет. — Пассажиров рейса Ново-Николаевск — Симбирск прошу пройти на посадку. Дирижабль находится на стоянке номер восемь. Приятного полета!
— Наш рейс. Пойдемте побыстрее, Андрей Анатольевич, а то у меня что-то предчувствие нехорошее. — Стоявший в напряженной позе граф размял пальцы, затянутые в кожаные перчатки, и сузившимися глазами обвел толпу пассажиров и провожающих.
К трапу дирижабля мы двинулись быстрым шагом. Граф на ходу снял перчатки, сунул их в карман, и я вновь увидел, как он быстро-быстро мельтешит пальцами, сплетая их в различные фигуры. Что он делает? До трапа пришлось пройти метров пятьсот, никаких автобусов, доставлявших пассажиров к самолету, тут по понятным причинам не было.
— Ваши посадочные талоны, господа, — учтиво обратился к нам стоявший возле трапа мужчина в синей форме.
— Держите, милейший. — Граф протянул стюарду два билета с золотыми корешками.
— Добро пожаловать на борт. Пассажирский салон первого класса находится справа от входа. Вас проводит наша стюардесса. Приятного полета, господа.
— Благодарю вас, — отрывисто бросил граф, почти бегом устремившись вверх по трапу. Да что с ним такое? Мне ничего не оставалось, как тоже ускориться, ощущая, как вещевой мешок бьет по спине. Это вам не современные тактические рюкзаки и разгрузки с поясами, вещевой мешок — штука малоудобная. Эх, вот по различной воинской снаряге мой мир все-таки шагнул куда дальше, чем этот.
— Падай! Быстро! — рявкнул его сиятельство, рванув меня за рукав. Он стоял, странно сгорбившись, его пальцы так и мелькали, выписывая в воздухе какие-то фигуры. Я рухнул ничком на ступени трапа, мало что понимая. В воздухе вжикнуло. Потом еще раз. И еще. Я бросил взгляд назад и вверх. Нас с графом окружало полупрозрачное голубоватое марево. И в этом мареве один за другим расцветали странные красные всполохи, от которых, как от упавших в воду камней, расходились концентрические круги. Это еще что?
— Князь Ипатьев, похоже, решил рискнуть, нанял профессионалов, — прошипел граф. — Выследили все-таки. То-то меня нехорошее предчувствие одолевало. Ну да ничего, сейчас передам ему привет...
Игнациус Лайола снял очки, которые носил, невзирая на быстро сгущавшиеся сумерки, и я вновь увидел, как разгорается его кровавый глаз. Жутковатое зрелище. Граф проделал несколько пассов, после чего резко свел перед собой ладони, вытолкнув их перед грудью. Раздался низкий, на грани инфразвука, гул, меня обдало потоком раскаленного воздуха. Уши на мгновение заложило, как это бывает в самолете при быстром наборе высоты. Резко хлопнуло, и стоявшая примерно в километре от нас высокая башня, похожая на гриб со стеклянной шляпкой, выполнявшая, судя по всему, функцию диспетчерской вышки, взорвалась, будто в нее угодила ракета, несущая заряд тротила килограммов на пятьсот. Трап ощутимо тряхнуло, а через пару мгновений донесся отголосок ударной волны. Это что такое сейчас было? То самое применение боевой магии? Даже на таком расстоянии было прекрасно видно, как то, что осталось от диспетчерской вышки, и все в радиусе сотни метров уничтожено. Горел даже камень! Да это же просто оружие массового поражения!
— Ну, вот и все. Как говорили древние латиняне, «финем лудум». Конец игры.
Граф усмехнулся, вновь нацепив черные очки на длинный нос. Марево вокруг нас исчезло. Его сиятельство нагнулся, подобрав с трапа... Пулю. Причем очень серьезного калибра. Не знаю, какую систему измерения используют здесь, но пуля, судя по размеру, очень походила на 12.7 х 108 мм, какие использовались для крупнокалиберных пулеметов в моем мире. Попади такая, не спасет никакой бронежилет, мгновенная смерть гарантирована.
— Что случилось? С вами все в порядке?
Из тамбура, ведущего в нутро пассажирской капсулы, выбежал взволнованный человек в синей форме и в фуражке. На обшлагах рукавов его кителя были вышиты три золотые продольные лычки. Похоже, это командир дирижабля.
— Капитан, командуйте взлет. Немедленно. — В руке графа появился уже знакомый мне знак Тайной канцелярии. — Я — граф Игнациус Лайола, Тайная канцелярия его императорского величества.
— Но, ваше сиятельство, как же... Такое происшествие... — Капитан расширившимися глазами смотрел на горящую белым пламенем диспетчерскую башню. Вернее, на то, что от нее осталось. — Там же могли пострадать люди. И не все пассажиры еще поднялись на борт.
— Сопутствующие потери, — сухо обронил граф. — Иногда они неизбежны. Вам отдан приказ немедленно взлетать, капитан. Мне что, нужно повторять дважды?
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — вытянулся во фрунт капитан и рявкнул, да так, что у меня в ушах зазвенело: — Экипаж, срочный взлет! Швартовы отдать! Машинное отделение — пять отсечек, полный ход! Люки задраить! Ваше сиятельство, прошу пройти в салон.
— Фельдфебель, хватит ступени отирать, — буркнул граф, проходя мимо посторонившегося капитана внутрь пассажирской гондолы. — Извольте поторопиться.
Я поднялся на ноги, бросив последний взгляд на пылающую диспетчерскую башню. Почему она так горит, ведь это не деревянная постройка, а каменная? Или это все последствия магического удара графа? Да уж, жуткая штука, и думаю, что в арсенале у его сиятельства имеется оружие и помощнее. На взлетном поле уже суетилось множество народу, в сторону горящей башни галопом рванули две упряжки уже знакомых мне чешуйчатых зверюг, тянущих за собой объемные цистерны, окрашенные в красный цвет. На скамьях по бокам цистерн сидели бородатые широкоплечие здоровяки, одетые в брезентовые куртки, перетянутые широкими поясами, на головах металлические, начищенные до блеска каски с гребнями. Понятно. Пожарные расчеты.
И что там сказал его сиятельство? Сопутствующие потери? Значит, он знал, что помимо наемных убийц в башне были и гражданские? Похоже, что человеческая жизнь для графа немного значит. Впрочем, вспоминая первый день знакомства с его сиятельством и кучку пепла, в которую превратился участковый пристав Боголюбов... Я никак не могу привыкнуть к тому, что попал в совершенно другой мир. Все вбитые с детства понятия и правила, все эти права человека, демократия и прочие красивые слова здесь не значили ничего, были просто пустым звуком. Не знаю, хорошо это или плохо, но нужно уже принять существующее положение дел, в чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят. Я поправил на плечах лямки вещевого мешка и шагнул в темное нутро дирижабля.