Апрельские праздники, Девяностые на максималках. Руины СССР, военщина, происки глобалистов, Опции

[Stratosphere_Mag...]

Глава 1
1.04.1992
Яркое, по-дневному белое солнце ослепительно отсвечивало на чистом, словно январском снегу. Для марта, вернее уже апреля, картина была довольно необычной. По крайней мере за свою десятилетнюю с небольшим жизнь Толик такого не видел. Давно уже стали привычными веселая капель, лужи, даже унылая серость в особо слякотные дни, а тут такое! Мало того, что нападавший за ночь снег был таким белым, так он еще и скрипел – было холоднее обычного.
Казалось бы, только радоваться такой красоте, особенно осознавая, что все равно впереди не долгая зима, а весна и лето, так нет же! Вчера ведь кончился март, а вместе с ним и каникулы.
Теперь предстояло снова из недели в неделю просиживать над унылыми книжками и тетрадями. Еще постоянно выслушивать за то, что в тетрадях грязно.
Автобус, привычно звеневший своими внутренностями, то и дело подпрыгивал. Толик, как это часто и бывало, встал в огороженный трубами-поручнями закуток, располагавшийся сразу за задней дверью. Когда автобус был набит битком, то поручни надежно защищали от давившей людской массы.
Еще у этих автобусов было такое свойство, что все подпрыгивания особо ощущались именно сзади, но это было хорошо, когда народу было мало. Тогда можно было здорово попрыгать, особенно если ехать с кем-то. В закутке, напротив стоило держаться покрепче чтобы не удариться. Тем не менее, это было очень хорошее место.
Вторым любимым местом было сидение, похожее на диван и развернутое вдоль салона – оно было спереди. Оттуда всегда было легче выходить, даже если автобус был переполнен. В этот раз там сидел жутковатый мужик, судя по всему наркоман. Ну по крайней мере, он был похож на наркомана – черная меховая шапка, выпученные глаза, здоровенный нос и небритая рожа. Бабушка, правда, скорее всего, сказала бы что это «чучмек», но что точно – она бы сказала, что держаться от таких надо подальше. А может это вообще был рэкетир, криминальный преступник. В общем, было очевидно, что такие любят все плохое, а на все хорошее смотрят как на… как на сюси-пуси, вот как смотрят.
За окном пронеслась небольшая площадка с рядом ларьков поодаль. Над одним из них высилась реклама - укрепленная на шесте здоровенная пластмассовая бутылка спирта «Ройал».
- Интересно, а может ли наркоман быть и алкашом одновременно? Или одно мешает другому?
От нечего делать он вдруг представил, как ученые проводят эксперимент – заставляют подопытного наркомана выпить стаканом, «как дядя Сережа». Что бы стало с наркоманом?
Толик любил науку. Любил по-настоящему, не как какой-нибудь толстый пионер-очкарик-отличник из прежних советских журналов и мультиков. Все началось с того, что пару лет назад он прибрал к рукам валявшиеся в кладовке книги по физике, химии и остальному. Они остались с тех времен, когда не то папа, не то дядя Сережа сами учились, кто в техникуме, кто в институте. Книжки хотели пустить на хозяйственные нужды – сковородки ставить или на растопку, а Толик их спас. Картинки изображали что-то умное и нередко понятное сразу – например нешуточные весы, которыми можно было взвесить вязанку бревен. Там же были и внутренности весов с шестернями – это понравилось сразу. Химия по большей части была непонятна и сейчас, но там были все эти обозначения, похожие на что-то магическое и это было просто красиво. Еще некоторые строки писанины все же были понятны, так что и с химией все было в порядке.
И при всем при этом была эта школа. Конечно, она научила читать и писать – с этим было не поспорить. Без этого книжки так бы и были подставками для сковородок, но потом школа пошла куда-то не туда…
На четвертый год они мало того что поменяли все порядки, заставив ходить из класса в класс к разным, нередко придурковатым учителям, так еще и добавили древнюю историю, про которую вполне можно было послушать по радио. Заставили умножать в столбик, хотя это уже было и самое главное – появился этот чертов английский. Раньше он был с какого-то там старшего класса, а тут решили это изменить.
Скатившаяся на четвертый год в беспросветную тупость некогда хорошо начавшая школа – это с одной стороны, жуткие рожи на улицах с другой. Как бы сказали взрослые - страна определенно идет куда-то не туда. Может и не идет, а катится. Хоть кричи, как в песне – Эй, начальник!
За окном тем временем пошли длиннющие одноэтажные дома-колбасы, там было по пять квартир и по пять дворов в каждом. Пора было выходить.
Оказавшись на улице, Толик глянул в сторону весело светившего солнышка, после чего развернулся и понурившись побрел в сторону высившегося среди голых тополей зданию школы. Вернее было сказать не совсем к нему – сейчас он просто брел по обочине, дожидаясь, когда уходящий автобус разгонится, а вместе с ним протянется вереница из машин. Вначала проехала характерно пахнувшая своим выхлопом «волга», потом пара «жигулей» и ЗиЛ, по обыкновению то и дело извергавший какой-то жужжащий пердеж.
- У тебя лицо в пасте от ручки испачкано, - поприветствовал Толик Андрюху, первого из одноклассников, которого встретил после каникул. Дело происходило еще в самом низу, вестибюле. Большая же часть класса, надо думать уже была там, на втором этаже.
Расстегнув до конца свое пальто, Андрюха принялся тереть ладонью и уже развернулся, чтобы направиться к висевшему поодаль зеркалу.
- С первым апреля! – довольным голосом объявил Толик.
- Очень смешно! – со взрослым пренебрежением ответил Андрюха, - Нашел время, - продолжил он, стряхивая пальто, - Ну правильно, день дурака. Поздравляю тебя!
- Тебе в глаз дать? – Беззлобно ответил Толик.
- Что у тебя думают-то? По поводу Америки? – с каким-то деловитым нетерпением, словно он с самого начала хотел это спросить, поинтересовался Андрюха.
- А что они должны про нее думать? И с чего ты сейчас это спрашиваешь?
- Да конечно ни с чего, - с традиционной издевкой, являвшейся реакцией на какое-то дремучие нахождение «не в курсе» ответил Дрон.
- Нормально скажи, - холодно ответил Толик, ступая на лестницу.
- Ты телевизор не смотрел с утра? Мы присоединяемся к США. Вся наша область.
- Ну с первым апреля тебя! Твой розыгрыш заумный, но прикольнее, чем лицо в пасте. Ты сам это выдумал?
- Какое там первое апреля. Такими вещами не шутят. Ты телевизор не смотрел что ли? – повторил свой вопрос Андрей.
- Нет. У нас света нет. Должны включить. Меняют что-то. Я сам видел мужиков на автовышке. Там, у нас.
- А-а. Тогда понятно. Были бы телевизоры на батарейках… За границей вообще-то уже есть. Японские скорее всего, но в Америке они тоже есть, - явно уходя в мечтательные рассуждения произнес Андрей.
- Тебе точно в лоб надо дать. Ты чего-то не то, не в тему болтаешь. Своим же розыгрышем восхищаешься. Это глупо.
- Сейчас тебе весь класс скажет. И в лоб даст, - ответил Андрей.
Тут Толик вспомнил, что в автобусе он слышал что-то. Несколько раз звучало само слово «Америка». Звучало оно из разных углов салона.
Зайдя в класс и устроившись на своем месте, на третьем ряду сзади у стенки, Толик оглядел почти заполнившийся класс. Соседа Коляна еще не было – это было нормально – того не напрягало являться после звонка, извиняться и выслушивать. Крепкие нервы у человека…
В гуле голосов, как ближних, так и с дальнего первого, девчачьего ряда то и дело отчетливо слышалось одно – «Америка». Вряд ли Андрей был таким мастером розыгрышей, что поднял на уши без малого тридцать человек.
Толик вежливо толкнул кулаком в спину впереди сидевшего, и, когда тот повернулся, спросил:
- Что за Америка? Мне Андрей сказал, но у меня света с утра нет. Я не смотрел телевизор.
- Ну ты и тетерев!
- Сам ты тетерев! Скажи нормально!
- С утра по программе «день за днем» сообщили, что наша область отделяется от Советского… от России и присоединяются к Соединенным Штатам Америки. Америка согласна. Им надо подписать документы, все такое, и мы становимся новым штатом. Знаешь каким? Знаешь сколько штатов? Было пятьдесят. Мы будем пятьдесят первым. Сначала мы будем федеральной территорией, а потом штатом. К лету или в следующем году. В общем скоро.
- Федеральная территория - это что? - среагировал на неестественно мудреное выражение Толик.
- Это федеральная территория, - последовал невозмутимый ответ.
- А ничего, что сегодня первое апреля, - ядовито поинтересовался Толик.
- Кто будет шутить такими вещами? - укоризненно ответил еще один, вступивший в разговор.
- Ну первое апреля… – уже без особой настойчивости и уверенности повторил Толик.
- В Америке, кстати, тоже есть первое апреля, так что без своего праздника, без дня дурака, ты не останешься, - насмешливо прозвучал голос сзади.
- Да у нас свет отключили, - уже если не со злобой, то с раздражением проговорил Толик.
- Эй, у меня тоже! - раздался почти что крик с самой последней парты.
То был Антоха. Жил он сравнительно неподалеку от улицы, на которой жил Толик, но довольно далеко, чтобы пересекаться с ним вне школы. На задней парте он сидел неспроста. Еще иногда от него пахло табаком, но он говорил, что просто стоял на остановке рядом.
Где он стоял было не особо понятно, потому что, скорее всего, ходил до школы он пешком – трамвайная линия шла не оттуда и не туда, а автобус, на котором ездил Толик, автобус, который проезжал под окнами школы, также проходил в стороне от тех краев.
- У нас тоже света не было, - продолжил Антоха, - Я тоже только тут узнал. Так даже прикольнее получилось. Скоро заживем!
Дальше он пошел матом. Радостным матом, совсем как взрослый, как Иван-шофер или как отец, когда разговаривал с друзьями. Серьезный пацан.
- Раз уж он в Америку поверил, то все серьезнее, чем розыгрыш на весь класс, - начал размышлять Толик, - Хотя какой там класс. По телевизору говорили. Буду считать, что говорили, что про телевизор не вранье. Но ведь и по телевизору могут пошутить. И шутили.
- Покажи ему, что тебе дали, - прозвучал Антохин голос.
К парте Толика подошел Васек и не без гордости продемонстрировал обертку от «сникерса».
- Это гуманитарная помощь. Прямо на улице раздавали.
- А они не побоялись, что толпа сбежится и все снесет? – привел первый довод, что пришел в голову Толик, вспомнивший сцену из «ералаша», где дети, вырвавшиеся из зала театра разнесли прилавок с мороженным. Жизнь показывала, что взрослые ведут себя точно так же.
- Они только детям раздавали. А всем остальным - талоны на гуманитарную помощь. Это потом, когда все остальное завезут.
- Тебе дали талон?
- Нет. Это взрослым только.
- Я бы попросил. Для своих. Мне бы дома спасибо сказали.
- Потом все равно всем дадут.
- И где раздавали талоны?
- Там, на проспекте. Палатку развернули с американским [indent][/indent]флагом. Это, скорее всего, не одно такое место. В городе несколько таких поставили. А ты не верил.
- Я бы тоже талон взял, - объявил Антоха, - И «сникерс» и талон. Попросил бы талон для родителей, и, если бы получил талон, то подождал бы. Потом, чуть попозже подошел бы и «сникерс» попросил бы. Нет, наоборот. Вначале взял бы «сникерс», а потом талон… Родителям надо помогать.
- Интересно, что училка про Америку скажет, - произнес Толик.
То, что это было интересно, никто спорить не стал.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 6
07.04.1992
Небо, сколько это было видно до горизонта, было чистым. Вернее сказать, чистой, открытой для оптической разведки была земля. Полковник Волков глянул на экран по левую сторону приборной панели и сориентировал оптическую станцию на город, располагавшийся в сотне километров от областного центра. Шедший сейчас на юг самолет проходил в полусотне километров от населенного пункта, но при высоте полета в двадцать семь тысяч метров угол визирования составлял около тридцати градусов, что позволяло сделать вполне информативные снимки промышленных объектов. Горел угольный склад, судя по отрывочным и не вполне достоверным слухам, подожженный умышленно.
Впрочем, с точки зрения выполнения задания, это бедствие не имело никакой важности. Место второго пилота хоть и располагало основными органами управления полетом, но в большей части своей приборной панели было отдано на откуп контролю над обоими основными, двумя боковыми радарами и прочими системам разведки.
Сегодняшний полет формально был разведывательным, однако под каждым крылом было по сверхдальней Р-37М2, способной на излете своей траектории поразить маломаневренную дозвуковую цель в точке встречи, находящейся в четырехста двадцати километрах от места пуска. Это был предельный параметр, но он в разы превосходил аналогичные предельные параметры основной Р-27, да и новой Р-77. Еще под фюзеляжем, на подвесках в центральной части, было две Р-33.
Там же, в центральной части размещался и подвесной контейнер с оптической станцией. В отличие от основной эта имела лучшую оптику и зеркальную систему, позволявшую направлять вектор обзора под любым углом переднего нижнего квадранта. Это не считая меньшей оптической системы в задней части контейнера.
Наличие оружия, неизбежно добавлявшего веса, никак не было связано с какими-либо задачами, входящими в перечень связанных с разведкой охваченного кризисом региона. Оружие предназначалось для SSI, неизменно вызывавшего целый спектр эмоций от азарта до горечи одной своей аббревиатурой. У этого мерзавца были и более скромные собратья – Sr-71 и совсем уж несерьезный D-12.
За все время На Sr-71 было потрачено в общей сложности несколько сотен ракет типа Р-40 и Р-33 и ни единого попадания или хотя бы повреждения. Это удручало. Дело было, разумеется не в головокружительных затратах на все эти выстрелянные в пустую боеприпасы а в репутации. Хотя и в затратах тоже. Конечно, тот Sr-71 не был полностью неуязвимой машиной - тут надо было отдать должное их планировщикам полетов и спутниковой разведке. Они неизменно обходили не только аэродромы, но и сектора, в которых их спутники засекали активность авиации противовоздушной обороны. К сожалению, решение такой сложной задачи зачастую им удавалось.
Поставленный на боевое дежурство в восемьдесят восьмом МиГ-131 вполне мог бы переломить ситуацию, но к тому времени Мишка Райкин уже успел задружиться с Рейганом и полеты «семьдесят-первых» прекратились. По счастью, силам ПВО страны в лице «старых» МиГ-31 удалось уложить один D-12 над Монголией и еще два над Тихим Океаном. Но то были беспилотные аппараты, подход их штабистов к выбору маршрута таких машин мог быть более рискованным. Да и характеристики у них были скромнее. Для МиГ-131 это и вовсе была бы скорее учебная цель – два НК-32М2 с диаметром сопел в 1400 миллиметров давали тягу, способную набирать скорость и высоту по упрощенному циклу. В финале этого цикла набора скорости и высоты машина могла выходить на длительный, до полутора часов, полет на высоте 32000 метров и скорости в 3700 километров в час.
Еще было крыло, которое отличалось от крыла МиГ-31 и имело вертикальные плоскости, преобразовывавшие энергию ударной волны в дополнительную подъемную силу. Визуально выглядело, будто они подгребали невидимый воздушный поток с невидимым же скачком уплотнения воздуха под самолет, не давая столь ценному на таких высотах потоку расползаться в стороны. Всего было построено двадцать пять этих прекрасных машин и, пожалуй, только чудо спасло их от уничтожения, когда Мишка принялся носиться по миру со своей чертовой дружбой.
У Американцев тем временем появился этот их SSI – наверно одно из немногого, что было и вправду реализуемо и реализовано в рамках Рейгановских звездных войн и СОИ. Это был самолет прорыва стратегической противовоздушной обороны. Так его называли во всех своих, то есть отечественных документах. Дословный же перевод звучал как стратосферный стратегический нарушитель, ну или можно было заменить слово «нарушитель» словосочетанием «самолет вторжения». Strategic Supersonic Intruder.
Это была та еще нечисть. Если в своем Sr-71 они применили капризное сочетание прямоточного и турбореактивного двигателя, вставленных один в другой, то здесь они собрали в один блок два турбореактивных и один прямоточный. Это был именно блок – помимо мотогондолы там еще была система перераспределения воздушного потока. Таких блоков было два.
Получившийся монстр имел неизменный черный цвет и чем-то напоминал «конкрод» с расширенной жопой, то есть соплами. Нос же напротив имел несколько большее относительное удлинение, чем даже у Sr-71.
И вот с восемьдесят шестого эти якобы сторонники мирного процесса принялись отправлять новые разведчики в окрестности Байконура. Позже, в Ираке они продемонстрировали, что вдобавок могут сбрасывать сверхзвуковые планирующие бомбы.
Скорость SSI по имевшимся на момент восемьдесят девятого года оценкам превосходила крейсерскую скорость Sr-71 на тысячу километров в час и зафиксированный наземными РЛС максимум составлял 4250 километров в час. Надо ли было говорить, что эти также как и «семьдесят первые» обходили угрожающие им районы, возможно собирая и суммируя данные о радиолокационном облучении.
Если купол поражения новой модификации С-300-ПМУ-120 имел радиус двести семьдесят километров для дозвуковой цели, то для объекта, летящего на высоте двадцать километров со скоростью 4000 километров в час этот радиус составлял всего пятьдесят километров при условии что вектор цели в точке встречи располагался по касательной… В общем ему надо было обходить стороной круг радиусом не двести семьдесят, а всего пятьдесят километров. И то если бы он летел на высоте двадцать тысяч, а он, как правило, выбирал высоты от тридцати двух до тридцати пяти километров.
Про то, что оставалось от тех пятидесяти километров радиуса и вообще говорить не приходилось. Радиус в пятьдесят километров, таким образом, еще сокращался и выходило, что SSI и вовсе мог пройти над пусковой позицией, лишь едва коснувшись вершины расчетного купола поражения. «Пригнать» ракету туда нужно было так, чтобы именно в этот момент и в это место «зенита» купола, и чтобы самолет в это время был там же, а не прошел стороной пусть и незначительно. Задача была решаема разве что в теории или при согласовании и координации с экипажем SSI, решившим совершить такое экстравагантное самоубийство.
Тем не менее, Р-37М2, набиравшая в своем скоростном максимуме шесть махов вполне могла его достать в куда более честном и реалистичном противостоянии. Шансы в разы повышались, если пуск осуществлялся с высот более двадцати тысяч и под оптимальными углами – либо на встречном курсе, либо на боковом догонном, когда точка встречи располагалась бы под углом в сорок-шестьдесят градусов от курсового вектора носителя в момент пуска. Так показало компьютерное моделирование.
Все три машины, обходившие столицу региона по трехсоткилометровому радиусу базировались сейчас на военном аэродроме в Омской области. Туда эскадрилья была перебазирована всего пару месяцев назад. Казахстан стал независимым государством и, несмотря на то, что сформированное командование Сил Стратегического Назначения по-прежнему носило, как это теперь говорили, наднациональный статус, вывод подразделений и сосредоточение их на территории РСФСР шло полным ходом.
Тем не менее, выстроенная поколениями советских людей система не сдавалась так просто. Эти новые границы между так внезапно образовавшимися государствами были для тех – для гражданских. Ну и еще для федеральных сил. Командование ССН было тем остовом айсберга, который не сдавался и мог таять очень долго. А там кто его знает…
Самолет тем временем начал давать крен на правый борт. Курсовой указатель на верхнем прозрачном индикаторе пополз справа налево.
- Сейчас выполним разворот и пройдем над городом – объявил командир. Самолет, шедший на высоте двадцать семь тысяч, сбросил полторы. Вираж на скорости в две тысячи пятьсот имел радиус в семьдесят километров. Волков включил радар и направил луч вглубь воздушного пространства Казахстана.
Во время каждого вылета экипажи надеялись и ждали одного – что когда-то на экране появится отметка, движущаяся на скорости в три маха и курс ее будет проходить таким образом, что эти постоянно готовые рвануться к границе с космосом Р-37М2 его достанут. Если уж и не SSI, то хотя бы Sr-71, который в один прекрасный день решит сунуться на территорию, как им кажется поверженного Союза. И тогда к черту все эти границы ближнего зарубежья – они подобьют его хоть над Казахстаном, хоть над Средней Азией.
А еще есть вариант с появлением нарушителя воздушного пространства с противоположной стороны, с севера, с Арктики. И он получит свою Р-37. Это не МиГ-31. «131-е» летают быстрее, выше и дальше. И их радары обнаруживают цели, подобные Sr-71 на расстоянии до пятисот километров. Лишь бы высота была достаточной и горизонт не мешал. Рано или поздно кто-то из них, может даже и обнаглевший SSI получит свою ракету и пусть тогда Ельцин, багровея или бледнея, обхаживает этого Буша. Пусть извиняется. Может ради такого случая в кои-то веки протрезвеет.
Протоколы обороны воздушного пространства страны, пусть теперь это лишь РСФСР никто пока не менял – эти чертовы реформаторы не успели залезть сюда своими погаными руками. А если и полезут то… Пусть слазят в электрощитовую и посмотрят что будет. Это для наглядности.
Волков глянул по левому борту, на запад, после чего включил бортовую станцию радиоразведки, призванную вскрыть позиции локационных станций противовоздушной обороны, если мятежники все же наберутся наглости прибрать их к рукам.