Экспирация Опции

[Дон Рэба]

Глава 1

«Умри красиво!» – судорожно мигала испорченная реклама. Словно мусор из чужих снов, лужи на тротуарах собирали в себя калейдоскопические обрывки неона. В тяжёлом воздухе, пропитанном электрической пылью, химической вонью и запахом дешёвого переваренного кофе из ближайшей забегаловки, было что-то неразличимо тревожное, словно лёгкая вонь гари от недавнего пожара.

По улицам текла монотонная масса людей в одинаковых пальто. Казалось, их учили двигаться по инструкции, которую забыли переписать после того, как исчезла причина её существования. Выверенные движения, ритмичные шаги. Спешка была обязательной, как налог. Любой, кто замедлялся, мгновенно попадал в строчки протокольных донесений и в поле зрения невидимых наблюдателей.

Он стоял под низким навесом остановки и невидящим взглядом смотрел на поток скопированных силуэтов, как смотрят на сканер, который вот-вот заклинит. Каждый здесь был цифрой в бухгалтерском отчёте, боль была валютой, а страдание выдавали на сдачу.

В этом городе никто не смог бы отказать ему заключить контракт. Всё говорило в нём, что он пришёл не торговаться, а забрать своё, – и гладко выбритое неэмоциональное лицо, и холодные, смотрящие насквозь глаза, и тонкие губы, и короткая стрижка. Каждый, кто сталкивался с ним, сразу узнавал агента Контрактного Бюро, человека, продающего милосердие и смерть.

Но сейчас в синтабе, служебном планшете мистера Фрио, очередная заявка на двенадцатилетнего мальчика в терминальной стадии. Прийти, убедить, оформить. Ещё один больной. Ещё один контракт. Но дети не подписывают бумаги так же легко, как взрослые.



Здание больницы напоминало бывший филиал Центрального Банка. Словно оно пережило три режима, две девальвации и один глобальный этический кризис, но продолжало стоять так, словно никакие перемены к его стенам не имеют отношения. Симметрия безупречная и безразличная. Стекло, гранит, сталь – всё функционально, ничего лишнего: страдание учтено, боль распределена, смерть внесена в реестр. Это был не дом исцеления, а архив человеческих исходов. Время здесь замирало между утренними обходами и последним отказом от процедур. За фасадом заканчивалось право спрашивать «почему».

Пройдя службу контроля, мистер Фрио вошёл в палату. На мгновенье задержался у порога: к привычным для больницы запахам хлорки и стерильности примешался запах кипячёного молока. Свет приглушен. Комнату почти целиком заполняли игрушки. Пластмассовые и тканевые, яркие и с потёртыми швами. Мониторы, датчики, эмпатические фильтры и кровать скрывались за этим разноцветным нагромождением. В центре – мальчик. Настороженный взгляд голубых глаз, словно он знал больше, чем должен знать в двенадцать лет.

Стараясь не раздавить что-нибудь, мистер Фрио подошёл к мальчику. Теперь в завале игрушек он разглядел и кровать, и медицинское оборудование. Хотя в палате было прохладно, но от всей этой пластмассовой плюшевости агенту Контрактного Бюро стало жарко. Лишь на миллиметр позволив себе ослабить галстук, он слегка наклонился.

– Лука Веллер? – спросил утвердительно.

Голубые глаза слегка дрогнули.

– Знаешь, кто я? Понимаешь, зачем нужен Специальный Контракт? – мистер Фрио достал кожаную папку, точно и бесшумно положил перед мальчиком. Выпрямился и застыл, бесстрастно глядя ему в глаза.

Сколько таких клиентов у него уже было? Пятнадцать? Двадцать тысяч? С ними надо говорить сдержанно, ровно, без эмоций и лишних оттенков, тогда они сразу проникаются важностью процедуры, принимают серьёзность выбора, и не задают глупых вопросов. Агент для них – последняя истина. Холодная, жёсткая, предсказуемая.

– Чтобы помочь маме? Мне уже объясняли, – тихо, не отводя глаз, ответил мальчик.

– Контракт фиксирует твой отказ от паллиативной помощи, – сухо произнёс мистер Фрио. – Это значит, что ты отказываешься от всякой поддержки – обезболивания, ухода, от помощи на последних этапах. Взамен твоя семья получает большую денежную компенсацию, получить которую иначе невозможно.

– Почему мой контракт специальный?

– У тебя СКС, синдром кристаллической сети…

– …Мои нервные волокна постепенно замещаются микроскопическими кристаллами. Я знаю.

– Цена одной обезболивающей инъекции – число с пятью нулями. Тебе нужно две в сутки. Таких дорогих Контрактов не много.

– Мама действительно что-то получит? – спросил Лука осторожно.

– Да, – мистер Фрио скинул с тумбочки маленького плюшевого рыжего львёнка, положил синтаб, подключил к нему варидент. – Контракт гарантирует это. Она получит всё, что предусмотрено, – словно читая заученный текст, произнёс он. – Это цена, которую ты заплатишь своим сознательным решением.

Мальчик привычно открыл папку с Контрактом, щёки горели, глаза пронзительно светились, казалось, кристаллы проросли уже в стекловидное тело и хрусталик.

– Хорошо, если… я умру быстро… А почему ты?

– Моя задача – всё разъяснить, убедить, помочь принять это решение. Это работа. В мире ограниченных ресурсов милосердие – роскошь, Контракт – взвешенный шаг. Твоё решение – цена за порядок в обществе.

– Нет, нет… не говори заученными фразами, – мальчик медленно водил пером по странице, не отводя взгляда. – Почему этот контракт так важен для тебя?

Мистер Фрио неожиданно запнулся: острая боль пронзила левый висок.



Перед глазами возникла картинка:

за столом сидит незнакомый человек. Широкая спина, короткая стрижка. «У вашего мальчика серьёзное заболевание. Если вы сами не можете заставить его, – медленный уверенный голос словно через подушку, – это придётся сделать мне. Без подписи вы ничего не получите».

Видение растворилось.



Голубые глаза мальчика смотрели на него, а он никак не мог сконцентрироваться и ответить.

– Т-т-ты готов?

– Я подпишу, – Лука протянул фосфоресцирующую ладонь к вариденту, подтверждая личность, – только обещай, что мои игрушки не сожгут, а ты отдашь их другим больным детям. – Закрыл папку и вернул агенту.

– Будет сделано, – мистер Фрио как-то неловко поднялся. Взял папку с Контрактом, забрал синтаб и варидент. И, потирая левый висок, поспешил выйти из палаты.



Глава 2

Он вышел из больницы. Влажный воздух показался лёгким. Что-то там внутри пошло не так. Неожиданно для себя обернулся: двадцатиэтажный корпус словно изогнулся и навис над ним. Мистер Фрио ускорил шаг.

Тень здания потянулась вдоль тротуара. С низкого неба снова заморосило – липко и холодно. Вспомнив про забытый дождевик, он полез за телефоном, чтобы вызвать такси. Нащупал в кармане что-то незнакомое: игрушечный зелёный, слегка потёртый, мячик. Откуда? Слева вспыхнула реклама: «Подари милосердие – оформи контракт сейчас».

Такси приехало быстро. Через сорок три минуты он уже был в кабинете. Вытащил синтаб, подключил к Системе, сел, включил монитор, привычно пододвинул клавиатуру. Вспомнил тепло в салоне машины и вдруг вышел в коридор к автомату с напитками. Долго возился с панелью. Когда в руках оказалась кружка с тарко – густым тёплым напитком с запахом чего-то давно забытого, – прикинул, что последний раз видения посещали лет десять назад. Что-то пошло не так. После глубокого глотка тело начало согреваться.

Вернувшись к столу, мистер Фрио зарегистрировал Специальный Контракт. Клиент: Лука Веллер, 12 лет. СКС, четвёртая терминальная стадия. Срок: одиннадцать лет три месяца. cRg-фактор: 95%. Отказ от паллиативной помощи, лечения, обезболивания, ухода. Все средства матери клиента в полном объёме.

Система выдала номер: «4356x-1». Достав из кожаной папки листы Контракта, вложил в сканер, индикатор копирования мигнул одновременно с синтабом: «Срочно. Стандартный Контракт. Девочка пяти лет, дисмелия Дорфа, больница…»



Здание больницы выглядело так, будто когда-то служило филиалом Центрального Банка – прошёл час и тридцать восемь минут, а оно продолжало невозмутимо стоять. Сменилась только реклама: «Забота – это ты. Контракт – это сейчас». И небо стало ещё темнее.

Войдя в палату, мистер Фрио огляделся. Просторное помещение. Медицинская кровать, окружённая медицинскими приборами и аппаратурой. Поймав себя на мысли, что готовился увидеть кучу игрушек, пригасил свет.

– Нова Клемент? – утвердительно спросил он.

Белые волосы девочки сливались с подушкой, и казалось, что у неё нет половины головы. В приглушенном освещении розовая пижама растекалась по постели кровью.

– Знаешь, кто я? Понимаешь…

Заметив незнакомого человека, Нова расплакалась.

– Дяденька… я боюсь… дяденька… мама ругается… кричит… заставляет, а я боюсь. – Слабенькими искривлёнными пальчиками она теребила позолоченную пуговицу. – Это больно. Больно?

– А кто твоя мама? – Мистер Фрио достал синтаб и варидент.

– Ма… мама… Марта… тряпочкой трёт… столы… и пол… чтоб чисто… вархив какой-то… а потом… на вокзале… там, где поезда… и тоже моет… пол… и п-приходит… поздно… Дя… дяденька… заберите меня… отсюда…

Девочка потянулась ручками к агенту.

– Прижми здесь пальчик, – мистер Фрио осторожно взял ладонь Новы, опустил на варидент.

На пороге неожиданно для себя обернулся. Девочку уж не было видно – накрылась одеялом с головой.



На улице глубокий вечер. Дождь усилился. Хорошо, что он не отпустил такси. На выезде с территории густым синим светом горела реклама: «Она доверяет выбор тебе».



Снова кабинет. Монитор. Синтаб. Обязательная фиксация Контракта. Клиент: Нова Клемент. Пять лет. Дисмелия Дорфа, финальная стадия… отказ от паллиативной помощи… Все средства матери...

На мониторе – номер: «7523549j-12». А перед глазами – белокурая девочка тянется к нему… палец мистера Фрио завис над кнопкой подтверждения… её парик остаётся на подушке, безволосый череп с висящей, как обугленная бумага, кожей еле удерживается на истончённой шее.

Синтаб вздрогнул от пришедшего нового задания. Палец опустился на кнопку.

«Срочно. Контракт. Мужчина восьмидесяти пяти лет, по старости, больница…»

– Что происходит? – мистер Фрио смотрел на название больницы.

Не очень он жаловал служебный транспорт, но для третьего раза он всё же вызвал автомобиль.



Здание больницы уже не выглядело филиалом банка – двадцать одна минута до полуночи, в дождливой черноте не видно ничего, пустота. Справа вспыхнуло: «Боль – временно. Память – навсегда».



В разбавляемой слабым свечением красно-зелёных индикаторов темноте различалась высокая до абсурдности медицинская кровать и какой-то силуэт на ней. Пахло мокрой медью и кипячёным молоком. Выключатель у двери не работал.

– Валор Клейн? – подойдя, утвердительно спросил мистер Фрио.

Белесое, морщинистое, с впалыми щеками лицо. Старик открыл глаза. Почти чёрные, они слабо флуоресцировали. Синеватой тонкой побежалостью переливались и седые волосы.

– Ты знаешь, кто я? Понимаешь, зачем нужен Контракт? – Смотреть на клиента отстранённо и бесстрастно не очень получалось. Это свечение…

– Знаю слишком хорошо. И всё понимаю, – проскрипел Клейн.

– Тогда приступим, – мистер Фрио извлёк синтаб и варидент, положил на прикроватную тумбочку.

– Хочу бумажный Контракт, – фосфоресцирующие глаза неотрывно следили за агентом.

Мистер Фрио взглянул на Клейна. Странный старик. Размерено достал пачку чистых листов, передал клиенту. Тот взвесил её в руке:

– Некоторые думают, что толстая стопка бумаги важнее, чем то, что в ней написано, да?

Точно – странный.

Заскрипело, появившееся из ниоткуда перо. Мистер Фрио ждал. Полночь. Он почувствовал, как сознание с телом заражаются усталостью. Мысли цеплялись за это свечение, и не отпускали. Старик неторопливо водил пером по бумаге. Почему всё это кажется повтором? Свечение, перо, молоко… Сохраняя неподвижность, скользнул взглядом по палате. Пустое помещение, без окон, кислородный генератор, монитор живого остатка, девяносто три процента… движущееся перо, где-то что-то капает… мерцающие изнутри пальцы, cRg … девяносто три процента.

Усталость слетела. В голове закрутилась какая-то каша.



«СКС не лечится. Ты умираешь, – мужской голос звучит где-то рядом. Палец говорившего стучит по экрану монитора, – эсэргэ девяносто процентов, ещё два-три дня, и всё, посмотри на свои руки, они светятся».



Он перевёл взгляд на руку Валора Клейна, тот сосредоточено писал.

– Твой Контракт не «по старости»?

– Очевидно.

Мистер Фрио чувствовал необходимость что-то спросить. Но из хаоса в голове чётко проступала лишь инструкция Реглиса: «В случае проявления клиентом поведенческих физиологических или эмоциональных реакций…»

– Как думаешь, если весь лист исписать, он станет тяжелее чистого?

– На пять миллиграмм, примерно, – автоматически ответил агент.

«…агент обязан сохранять полное внешнее и внутреннее нейтральное состояние». Сохранять. Где-то капает … Вроде обычный старик. Измождённый, умирающий. Откуда СКС, если в Контракте указано «по старости»? Ошибка? Дышит тяжело. Система не ошибается. И старик, видимо, тоже.

Скрипело перо. Что он пишет так долго? Шрам ещё этот…

Клейн попытался сменить положение. Лист соскользнул на пол. Мистер Фрио поднял его, но не успел зацепиться за написанное – мерцающая голубоватая рука молнией завладела бумагой.

– Прости, не дописал ещё, сложно уместить мысли на бумаге.

Старик просто морочит голову. Заключать Контракт со странными людьми ему приходилось часто – обычно они затягивают решение, торгуются, плачут, истерят, бесятся… Но этот старик… другой… день неправильный… Нова… мальчик другой… время уже, пора заканчивать… нет, больница та же, мальчик такой же… девяносто три процента. Как у…

Валор Клейн оторвался от листа:

– Уф... устал, – он потряс ладонью с зажатым пером. – Пальцы ноют. От того, что не дописал, наверное.

– Скорее из-за СКС.

– Скорее всего? Я здесь «по старости». А Система не ошибается – раздел первый, пункт первый агентского Реглиса.

Мистер Фрио выпрямился – про Реглис знают только агенты, – впился взглядом в старика. Губы сжались.

– Проясни, – словно щёлкнул затвор.

– Посмотри на меня, мальчик. Я старый, на пороге смерти, человек. Что хочешь ты от меня, кроме Контракта? – мерцающие чёрные глаза смотрели ровно и без эмоций.

Мистер Фрио похолодел. «Мальчик» – так звал его только один человек. Сквозь туман в глазах он разглядывал старика. Лицо постепенно выкристаллизовывалось из памяти. Левый глаз чуть ниже правого, от чего голова казалась наклонённой. Да, когда-то свою голову он наклонял в противовес. Шрам через бровь. Подбородок. Несмотря на впалость щёк, тот же овал лица. Нет… не может быть… двадцать лет, так Система не может ошибиться. Запульсировало в левом виске. Клейн… пахнуло молоком…

– Ты… – скрежет стула вспорол тишину: Фрио импульсивно отодвинулся от клиента. Секунда, а полжизни пролетело перед глазами. Кадетская форма школы агентов сидит на подростковом теле мешковато. Ботинки великоваты, но он радостно идёт в толпе таких же везунчиков. Выпускной. Самый молодой курсант академии. Новенькое удостоверение в кармане сшитого на заказ костюма. Всё это время его наставник и друг был рядом. Учил, помогал, поддерживал… Первый Контракт… и…

– Я думал ты…

– Нет. Просто исчез.

Всё. Ступор. Слова не шли. Он уже давно не мальчик. Он – лучший агент Бюро. Сам уже, кого хочешь, научит. Детские воспоминания отторгали связь с этим стариком. Инструкции Реглиса сковывали жёсткими рамками. Профессионализм требовал ясных ответов и решительных поступков. Но тягучее оцепенение мешало сформулировать вопросы, сознание вязло, не доводя до действий.

– Из Системы можно уйти только одним способом, – наконец произнёс мистер Фрио.

– Нет. Ты опять ошибаешься. Всех ненужных просто заносят в архив.

Мистер Фрио смотрел на мигающие цифры монитора живого остатка. Смотреть на старика не хотелось совсем. Его тон, привыкшего быть правым, как незаконченная гамма, вызывал лёгкое ощущение дискомфорта. «…агент обязан сохранять полное внешнее и внутреннее нейтральное состояние». Он не хотел, не понимал, не знал, о чём спрашивать. О прошлой жизни? Зачем? О будущем? И так всё очевидно. О причинах?

– Скажи, – холодно и медленно выдавил, – почему ты исчез?

– Видишь ли…

Мистер Фрио ждал. На мониторе девяносто три сменилось на девяносто четыре. Что-то я устал. Полночь.

– Я ненавижу Систему, – продолжил старик. – И давно искал способ избавиться от неё... Когда тебе исполнилось восемнадцать, стало понятно: последний способ работает. Система могла всё вычислить, рисковать я не мог.

– Почему? Почему ты ненавидишь Систему?

– А почему ты служишь ей? Для чего заключаешь Контракты?

– Агентом сделал меня ты. Это моя работа. В мире с ограниченными ресурсами милосердие – роскошь…

– Милосердие... Система выжгла в людях память о нежности, доброте, сочувствии. Милосердие – это крошечный сбой в идеально просчитанном механизме. Оно просачивается внутрь, меняет команды, сбивает алгоритмы.

На секунду старик остановился перевести дыхание.

– А потом вместо безусловного приказа в голове начинают шевелиться опасные вопросы: «зачем» и «почему». А потом неизбежно приходит сопротивление. Бунт.

Мистер Фрио на секунду сжал губы сильнее обычного. «Бунт». Слово пролетело незамеченным – чего нет в Реглисе, то лишено смысла. Старик, видимо, ожидал другой реакции, молчал. Молчал и мистер Фрио.

– Но самое подлое, что Система заставила всех называть милосердием регламентированную процедуру. Процедуру, где сострадание – всего лишь место для подписи, а боль – это товар. В этом… ровном… бесстрастном мире по-настоящему опасен… не тот, кто кричит на площади, а тот, кто… умышленно оставляет строчки пустыми.

Старик говорил всё тише, с паузами, чтобы отдышаться. А мистер Фрио устал. Десять Контрактов с восьми утра. В какой-то миг он перестал ощущать реальность. В какой? Всё из-за этой идиотской больницы, полдня уже в ней... Нова Клемент виновата? Этот парик… и мать у неё… как её?.. Марта. Стерва. Не помню, чтобы я уставал так сильно.

– Зачем тебе Контракт? Почему именно сейчас? В Серой зоне люди тоже умирают. Но ты пришёл сюда. Заключаешь Контракт. Отказываешься от паллиатива, обезболивания, ухода. Тебя ждёт мучительная смерть. Для чего?

– Контракт. Красивое… слово, правда? Будто речь… о честной сделке. Но… на деле – это петля, которую… надеваешь на себя сам. Я знаю, как… – почти прошептал, – разорвать её. Знаю, как… сломать Систему.

– Ты для этого вернулся?

– Я и не уходил… был… здесь всегда, – старик тяжело дышал, – ты смо… – он закашлялся, с губ закапала голубая жидкость.

Старик нежилец. Пора заканчивать. А то ещё не успею подписать.

– Валор Клейн, ты подписал Контракт? Давай, – мистер Фрио забрал пачку бумаги с колен старика, приложил его ладонь к вариденту.

– Ты вернёшься.

– Ты – ошибка системы.

Старик с усилием улыбнулся.

Мистер Фрио двинулся к выходу из палаты. Щёлкнув у двери пару раз выключателем, вышел.



Глава 3

На улице ночь. Дождь, смывший электрическую пыль и химический запах, закончился.

Мистер Фрио вышел в мокрую тишину города, который одновременно казался знакомым и чужим, словно забытый детский сон, который никогда не получается вспомнить полностью. На асфальте лужи, в них отражалось чистое звёздное небо. Город же отражался в них холодной усталостью, застывшей вместе с огнями потухших вывесок. Пахло влажным камнем и особой свежестью, что приходит после долгого ливня. Даже лёгкая выветренность времени, наполнявшая воздух, не портила этого ощущения. Фонари, облупившиеся и забытые, капали на тротуар длинными нитями света, словно души, что не хотят угаснуть.

«Вечность начинается с согласия». Хорошо, что я взял служебный автомобиль. Кто придумывает эту рекламу?



Но поехал мистер Фрио не в Бюро. Если придёт ещё одно задание в эту же больницу, мотаться туда-сюда не имело смысла. Он доехал до ближайшей забегаловки. Той самой, где пахло дешёвым переваренным кофе.

Заказанный кофе казался настоящим – первые три секунды. Потом аромат рассыпался, оставляя водянистую горечь, превращаясь в имитацию, созданную тем, кто о настоящем напитке лишь слышал. Он не бодрил. Усталость становилась ощутимее. Через пару минут из пластикового стаканчика с маркировкой «Напиток А-12» пахнуло молоком. Мистер Фрио отодвинул его на край стола.

Голова тяжёлая – внутри что-то словно перетекало густым сиропом. Последние три Контракта дались очень тяжело. Когда это началось? С бесконечных выездов в одну и ту же больницу? Или с этой встречи… или раньше, с этого мальчика? Он не помнил, чтобы когда-то так уставал. За двадцать лет службы ни разу.

Нет… один раз было. Его клиентка, женщина по имени Санда, нарушила Контракт. А своего нарушителя агент ликвидирует самостоятельно. Пистолет тогда сработал идеально, а он выпал из службы на неделю – молодой ещё был.

Мистер Фрио сидел спиной к барной стойке, лицом к окну. Безучастно смотрел на запотевшее стекло, где отражались колючие шары фонарей и мигающие кислотные осколки рекламы. В углу, за столиком, заваленными непонятными вещами, сидел силуэт. Женщина или тень – в темноте не разглядеть.

Он ждал. То ли новое задание на Контракт. То ли что-то ещё. Тёплая и тихая забегаловка располагала к ожиданию. Было ли комфортно? Вполне. Но мешала какая-то мелочь.

Мистер Фрио сунул руку в карман. Маленький зелёный мячик выскользнул из пальцев, подскочив, подкатился к столику в углу. Силуэт остался неподвижным, но возле него что-то шевельнулось. Через секунду рядом с ним появилась маленькая девочка. Белокурая, голубоглазая. В одной руке она держала мячик.

– Дядя, ня! – другой рукой сунула ему что-то и убежала к маме. Женщина виновато улыбнулась, прижав ладонь к груди.

Плюшевый рыжий львёнок. Игрушки и молоко тянулись к нему весь день. Мистер Фрио поднялся. Ждать дальше смысла не было. Сунул игрушку в карман и вышел из забегаловки.



Глава 4

Почти два. Мистер Фрио не отпустил автомобиль. Зарегистрирует Контракт – и домой.

Подключил синтаб к Системе, сел, включил монитор, устало пододвинул клавиатуру. Начал регистрацию…

И завис.

Система не ошибается. Но у Валора Клейна – СКС, терминальная стадии, cRg 94%.

А в Системе – Контракт «по старости». Два разных диагноза на одного человека. Впервые за всю службу. В Реглисе об этом ни строчки. Да и откуда им быть, если Система не ошибается.

Он потянулся к толстому Реглису на полке – в этот момент загудел входящий вызов на синтабе.

– Зайдите. Срочно!



Кабинете Префекта Бюро был, как всегда, холоден и тёмен – все знали, он не переносит яркий свет. Казалось, помещение пусто. Ни движения, ни звука. Но кресло медленно повернулось, Префект ждал.

– Специальный контракт с номером 4356x-1 недействителен, – голос его был мягким, даже заботливым. – Клиента в ближайшие семь часов необходимо ликвидировать.



Уже в своём кабинете мистер Фрио понял, что его смутило – этот вездесущий запах, у Префекта пахло так, будто он только что снял с плиты кастрюлю с молоком.

Почему тебя нужно ликвидировать? Что вообще происходит? Что не так? Не так. Не так. Всё началось с тебя, парень. Он открыл Реестр Контрактов. «Лука Веллер» – «Не найдено». «4356x-1» – «Не найдено».

Мистер Фрио смотрел в монитор невидящим взглядом. «В случае выявления недействительности Контракта агент обязан активировать Протокол ликвидации клиента».



– Твой Контракт – твоя ответственность. Нарушенный Контракт – твоя ошибка. Исправляешь сам. – Металлически звенит голос стоящего рядом начальника, холодного и категоричного. – Не сделаешь ты, Система уберёт тебя.



Мистер Фрио вздрагивает. Дьявол! Встряхнул головой. Эти видения. Слишком часто сегодня.

Он отсоединил синтаб от Системы. Последние Контракты: «Лука Веллер» – «Ошибка доступа. Файл не найден». Если данные недоступны в Системе, они должны быть…



В архиве всегда поддерживалась постоянная температура. Жужжали кондиционеры, гудели трансформаторы. Здесь хранилось всё. Или почти всё. В третьем часу ночи тут точно никого. Пройдя вглубь помещения, сел за терминал.

«Найти всю информацию по объекту Лука Веллер, пол мужской, 12 лет» – «Одну минуту».

По экрану побежали строки.

Лука Веллер – сын Анны Веллер. Зарегистрирован в Системе в связи с мутацией MUT-CX45 в SCN5A-variant Z.

Протокол 00x1. «СКС, вызванный естественной мутацией, представляет угрозу… высокий риск внезапных кардиальных событий и влияние на популяционный геном».

Донесение 7615: «Из-за отказа прямых родственников от Контракта ликвидация объекта в настоящее время невозможна».

Контракт 456765i9-9. «Анна Веллер. Отказ от паллиативной помощи… Средства направляются на лечение сына, Луки Веллер».

Мистер Фрио прислушался. Словно кто-то рядом дышал – тяжело и отрывисто… Нет. Показалось.

Ничего важного для себя он пока не нашёл. Сам не знал, что ищет, но недостаток информации штопором врезался в сознание. Вытащил из кармана мешавшего львёнка, положил на стол.

«Всю информацию о родителях Анны Велер, 35 лет» – «Одну минуту».

Не то… не то… Мистер Фрио листал один файл за другим. Вот!

– Зять Эдуарда Веллера – Иван Крейн...

По коже пробежал холод.

– Значит, Лука – сын Ивана… и внук Виктора Крейна, соизволившего вернуться спустя двадцать лет.

Как Система могла это пропустить, если Система не ошибается. Или ошибается? «…агент обязан активировать Протокол ликвидации…».

Пять утра. Четыре часа до ликвидации.

Что с Контрактом не так? Лука подписал его, сильно переживал, получит мать помощь или нет. Игрушки? если Контракт нарушен… мячик, львёнок… девочка в кафе… больница… Старик и внук в одной больнице. Это точно не ошибка. Может ли Система всё спланировать?.. Зачем?.. Проверка моей лояльности?.. Зачем?.. Нет, сначала надо разобраться с мальчиком.

«Историю пациентов, подписавших Контракт, за последние три месяца» – «Одну минуту».

Внушительный список Контрактов. Внушительный. Система работает, как часы. Точно и без сбо…

Лука Веллер, Контракт подписан ровно два месяца назад. Почему два? Сегодня…

Лука Веллер, Контракт подписан пятьдесят три дня назад… Что за бред?..

Тело поддалось вперёд, чуть не упираясь лбом в монитор, мистер Фрио крутил списки пациентов – сжатые челюсти, напряжённый взгляд.

Лука Веллер, Контракт подписан…

Контракт…

…подписан…

Список закончился. Но он ещё долго давил на кнопку прокрутки, пытаясь уложить информацию в голове. Восемь подписанных контрактов. Система работает, как часы. Каждую неделю новый Контракт. Контракты… Он – девятый.

Мистер Фрио выпрямился. Глубоко вздохнул, второй, третий раз. К лицу вернулась бледность, челюсти расслабились, взгляд снова приобрёл металлический блеск. Система отправляет другого, когда первый агент не справился. Восемь нарушенных контрактов?

Через час он вычислил всех агентов, связанных с Лукой. Все профили – удалены или недоступны. В архиве – тоже. Хотя в нём хранится всё.

«Надзорный агент Крейн» – «Одну минуту» – «Нет информации».

«Агент Фрио. 11 ранг. Куратор Специальных Контрактов» – «Одну минуту».

На втором ярусе где-то прозвучал сигнал включающегося терминала. Мистер Фрио резко выключил монитор и без спешки направился к выходу. В шесть утра здесь никого быть не должно.



Глава 5

Вернувшись в кабинет, мистер Фрио прикосновением ладони к вариденту разблокировал сейф, нашёл спрятанный ключ, открыл дверцу. Достал и положил на стол пистолет. С виду – обычный, но это было специальное оружие, способное бесшумно, точечно, с гарантированным результатом и отсутствием улик ликвидировать любого нарушителя Контракта – идеальный инструмент агента Бюро.

Сел в кресло. Пистолет притягивал взгляд, словно чёрная дыра. В памяти снова всплыла Санда. Всё её нарушение было в том, что, имея двоих детей, после подписания Контракта она усыновила ещё ребёнка погибшей подруги. Но Контракт нарушен. Система не ошибается.

Усталости не было. После произошедшего за день, после шторма информации тело находилось в напряжении, мозг пытался вместить весь этот калейдоскоп в какие-то строгие логические рамки.

Восемь агентов. Профессионалов. Один клиент. Восемь нарушенных контрактов. Мальчики не всегда послушны, да, Лука? А, значит, столько же неудавшихся ликвидаций. Всего лишь маленький мальчик. Что за сверхспособность такая? Желание делиться игрушками? Ты всем агентам предлагал? Точка невозврата. Что ещё кроме СКС? Или это всё связано? Узел. Ты… загипнотизировал всех? Ты жив, агенты исчезли. Крейн тоже исчезал, вернулся.

Вернулся, умирающий. Сломать Систему. Каким образом? У тебя, старик, осталось слишком мало времени. Сейчас, наверное, уже девяносто восемь процентов. Где выход? Нет его. Откуда СКС?

Мистер Фрио посмотрел на монитор, где до сих пор «висел» незаконченный Контракт Валора Клейна.

– Теперь уже, когда вернусь.



– В больницу, – разбудив водителя, мистер Фрио устроился на сиденье, снова поблагодарив себя за предусмотрительность, что не отпустил машину.

Город ещё спал – тёмные улицы, тёмные дома, чёрные оконные провалы. Чёрное небо, правда, уже сочилось едва ощутимым электрическим больничным свечением. Витрины первых этажей мерцали приглушенной рекламой: лица – безразличные, продукты – безвкусные, обещания – без срока годности. В лужах отражались фонари и камеры наблюдения, как немигающие глаза, следившие за всем, кроме сути. Машина ровно скользила по улицам, приближаясь к мыслям, которые стараешься не думать.

Исчезающие файлы, изменённые диагнозы, провалы в информации – архив становится ненадёжным, а значит, вся реальность Системы становится нереальной. Где реальность тогда?

Синтаб завибрировал, засветился экран: «Клиент: Нова Клемент. Статус: ликвидирован. Причина: асфиксия. Инородное тело, пуговица от пижамы. Подтверждено». И тут же экран погас – словно ничего и не было, словно не существовало ни имени, ни тела, ни той позолоченной пуговицы, которую она теребила от страха, когда, тянув руки к нему, умоляла: «Дяденька, заберите меня отсюда».

Резкая боль в голове скрутила мистера Фрио на заднем сиденье автомобиля.



– Не сделаешь ты, Система уберёт тебя.

…Пистолет дрожит в вытянутых руках и никак не нацеливается на Санду. Безумные широко раскрытые глаза женщины. За что? За что надо её убивать? Она молчит: тело и губы – скованны транквилизаторами. Только глаза… огромные чёрные глаза… Подскочившая температура раскаляет рукоять пистолета, слёзы от жара высыхают. Виски резко сдавливает боль, пальцы на пистолете освещаются изнутри…



Резко отпустило, как будто ничего не было.

Вот она – реальность. Девочки больше нет, а ведь не стоял он перед ней с пистолетом, нет. Стоял, как истукан, думая только о том, что задерживаться нельзя.

А ведь всё её существо цеплялось за последний остров надежды, ручки протягивала. К тебе. Но нужна подпись. Обычное дело – подписать Контракт. Вчера мальчик, сегодня девочка, завтра чья-то мать или отец… что такое контракты? Всего лишь документы, процедуры, алгоритмы... письма смерти… без права на конец без боли.

Сдавило грудь. Мистер Фрио отстегнул кобуру, рядом положил пистолет. А кто я? Всего лишь регистратор, исполнитель, механизм… инструмент Системы, холодный и покорный, что делает страдания – регламентом, а смерть рутинной. Я – агент.



Глава 6

«Система заботится. Агент исполняет» – вспыхнула реклама при въезде в больницу. Мистер Фрио тяжело вздохнул.

Огромный параллелепипед здания светился мягким ореолом: то ли от зарождающего рассвета, то ли от далёкого пожара.



Четвёртый раз за сутки служба безопасности пропустила мистера Фрио уже безмолвно, с какой-то покорностью. Двери лифта закрылись. Он смотрел на кнопки этажей: восьмой или тринадцатый? И там смерть, и там смерть. Молодость и старость теряют любой смысл. Какая разница, в мучениях или в заботе. От выстрела или от пуговицы от пижамы. Какая разница, несколько минут или часов, если они последние. Восемь семнадцать утра. Приказ. Мальчики не всегда послушны – откуда это? Игрушки из палаты забрали? Контракт нарушен. Но обещание есть обещание. Ужасный день. С тебя всё началось. Или раньше? Тоже заразил меня, как и прошлых агентов? Через игрушки? Ты не только агент. Ты вернёшься. Поехали. С тебя началось – тобой и закончится. Тринадцатый.



Открыв дверь палаты мистер Фрио жмурится. Хирургический свет ярко освещает помещение, делая все предметы плоскими. Починили выключатель. Он неторопливо проходит в палату.

– Я же говорил, что ты вернёшься, – ещё резче, чем в первый раз, скрипит голос старика.

– Зачем ты здесь? Ты и так умер бы в мучениях. В Серой зоне вряд ли есть средства от СКС. И здесь подписал Контракт, отказавшись от лечения.

– Ты уверен в этом?

Мистер Фрио задумывается на миг. Незарегистрированный Контракт так и остался лежать на столе, и он не проверил, есть ли там подпись. Но он чётко помнит, как идентифицировал старика на вариденте.

– Да, мой мальчик, – заметив сомнение, говорит старик, – ты здесь, так же, как и я, не случайно.

– Я не буду участвовать в твоей игре против Системы.

– Ты уже участвуешь… в тебе же течёт не только кровь агента.

От боли в висках мистер Фрио опёрся рукой на кровать.

– Я привёл тебя в этот мир. Я сделал таким. Двадцать пять лет назад. Спасая от Системы, затолкал в тот же капкан – капкан Контракта. Правда… мальчики не всегда послушны…

В глазах темнеет.



…Детская рука дёргается, когда в вену медленно входит игла. Поршень тянется назад, в шприц ползёт голубая кровь. Иглу оставляют на месте. К ней присоединяют другой шприц, тёмно-красный, почти чёрный. Поршень толкается вперёд, чужая кровь медленно вливается обратно.



– Что ты сделал? – выдавливает мистер Фрио, придя в себя, – со мной.

Старик вглядывается в своего бывшего ученика.

– Сядь.

– Ты болен, мальчик мой. Синдром кристаллической сети. Естественная мутация, с рождения. Родители твои обратились в больницу, и Система узнала о появившейся опасности. К тринадцати годам началось обострение. Родителей заставили заключить Контракт. Было девяносто процентов кристаллизации, когда я пришёл. Я помню, как мать держала тебя за руку и прозрачные пальцы уже светились.

Скрипучий голос становился слабее с каждым словом. Дыхание сбивалось, но какой-то, видимо, резервный генератор поддерживал в нём силы. Мистер Фрио неотрывно следил за губами старика. Иначе он терял нить повествования и связь с реальностью. Левый висок пульсировал чаще правого. Подташнивало, хотелось пить.

– Сам понимаешь. Контракт – повод для ликвидации.

– Почему ты не сделал этого?

– Потому что мне представилась возможность вырваться из Системы.

– Почему так сложно? Просто уйти в Серую зону нельзя?

– Не для агента Контрактного Бюро, мой мальчик, не для агента.

Мистер Фрио качает головой: «Не понимаю».

– Каждого агента Контрактного Бюро, – медленно, словно расставляя шахматные фигуры, говорит старик, – Система инфицирует синдромом кристаллов, воспоминание об этом стирается.

– Зз-з-ачем? – боль в висках соединилась в затылке, понимать услышанное стало сложнее. Голос срывается на шёпот, он пытается сглотнуть слюну в пересохшем горле.

– Контроль, мой мальчик. Нет иммунитета – нет агента.

– Что ты сделал со мной?

– Рекурсивный гемосинтез. В тебе – моя кровь, во мне – твоя мутация. Я подарил тебе жизнь, а ты вырвал меня из Системы.

Мистер Фрио непроизвольно касается предплечья левой руки. Слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Значит, ради себя ты сделал из меня агента?

– Да почему же…

– Значит, это благодаря тебе, я всё это время продавал людям мучения?

– …своей безопасности…

– Это из-за тебя матери толкали дочерей в ужас липкого страха. Из-за тебя отцы продавали сыновей за строчку «все средства в полном объёме».

– …да послушай…

– Это благодаря тебе. Я обрёк на мучительную смерть тысячи людей. Маленьких девочек и мальчиков, которые нуждались в защите, нуждались в заботе. Для которых каждый миг внимания важнее любого самого дорогого лекарства. Миллионы слёз. Миллионы стонов. Бессонные ночи. Чёрные дни.

– Ну, что же…

– Я собственными руками. Этими руками! Тыкая их пальцы в варидент, приговаривал к смерти. Без единой искры надежды. Отправлял на плаху…

– Мальчик мой…

– Да какой я тебе мальчик?! – мистер Фрио вскакивает со стула. – Я хладнокровный профессиональный убийца.

– Система собиралась уничтожить тебя. Я не смог. Я тебя спас.

– Да лучше бы ты убил меня, – тихо говорит мистер Фрио.

Боль в голове резко отпускает.

Он вытаскивает пистолет и направляет на старика.

– Ты не подписал Контракт?

– Нет… я не очередной контракт, – старик медленно тянется под одеяло, – не соверши ещё одной ошибки.

– Какой?

Из-под одеяла появляется рука с револьвером.

– Не убей… в себе человека.

Старик приставляет дуло к своему виску.

Мистер Фрио вздрагивает от выстрела. Осколки кристаллов разлетаются по палате.

Несколько секунд он не опускает нацеленный на старика пистолет. Потом осторожно подходит к кровати – мелкие кристаллики хрустят под ногами. Долго смотрит на неподвижного старика. Вытаскивает из его руки оружие. Берёт в руки синтаб. Разглядывает эмблему Бюро. Палец на мгновенье зависает над экраном. «Объект: агент Виктор Крейн. Угроза Системе. Ликвидирован». Замечает, что кончики пальцев у него фосфоресцируют странным голубоватым свечением. Проверяя исчезнет или нет свечение, сжимает-разжимает пальцы в кулак. И вводит ещё одно сообщение: «Объект: Валор Клейн. Умер по старости».

Оглядывает палату, рассматривая кажущийся нереальным переливающийся кристаллической синевой пол. Нажимает кнопку вызова медсестры. Поправляет под пиджаком кобуру. Сверяется в синтабе с номером палаты Луки. И выходит из палаты.



Глава 7

Восемь утра. Архив, будь он проклят. Лифт снова сломан. Лестницы. Опять тащиться по этажам, ноги – бетонные, спину тянет, позвоночник, как швабра, не гнётся совсем. Господи, о чём я думаю? Доченьки моей больше нет. Чёртовы врачи. Не спасли. Милая моя… зачем я это сделала?.. Дура. Дура… дура. Стол этот, господи…

Марта изо всей силы трёт тряпкой очередной стол, сухие глаза смотрят в пустоту – лимит слёз давно исчерпан.

Дёрнул меня чёрт на этот контракт! Ну, плакала бы, не спала… выкрутились как-нибудь. Ещё на одну работу бы устроилась. Зато была бы жива сейчас. Была бы рядом. Крошечка моя, бедняжечка... Зачем мне всё это теперь? Тебя нет. Денег нет. Жизни нет.

Резко сброшенный со стола львёнок летит в мусорное ведро. Марта остервенело протирает экран. Монитор щёлкает. Медленно проступает то, что осталось с прошлого сеанса: надпись, изображение. Она смотрит, не понимая, что происходит. Медленно читает: «Агент Фрио. 11 ранг. Куратор Специальных Контрактов. Одну минуту».

Фрио…

– Фрио, – вспомнив, почти шёпотом произносит Марта, – это ты приходил к моей доченьке с контрактом… сволочь.

Изображения под надписью становятся чётче. Два официальных бланка Бюро Специальных Контрактов. На левом бланке надпись: «Фрио, 13 лет. № 168». На правом: «Веллер. 12 лет. № 4356x-1». Оба бланка пустые.

Марта долго разглядывает документы, переводя взгляд с одного листа на другой. Останавливается на первом.

– Агент… а всё равно больной. Как моя Новочка.

Она достаёт из мусорного ведра игрушку, отряхивает.

– Только ты не подписал.

Медленно идёт между столами.

[Nekto]

Поздравляю с бронзой!
Экспериментальным путём мы выяснили, что людям нравится непонятное)) если высоко оценили рассказ))
В моей семёрке он тоже был.