Праздник углей - рассказ, Попробовал силы в жанре мокьюментари гонзо-журналистики Опции

[engine7v]

Маленького Луиса, десяти лет отроду, ненавидят все.
Его ненавидят родители, сидящие за маленьким столиком, в окружении дюжины сумок с покупками. На их лицах только усталость и раздражение. Луиса ненавидит администратор магазина, - сегодня он планировал закрыться пораньше. Малыша Луиса ненавидят актеры в костюмах рождественских эльфов. Весь день они изображали радость и веселье, и сейчас им очень охота сменить пластинку на что-то менее социально-приемлемое.
Даже меня Луис уже порядочно достал. В кармане куртки ждет своего часа фляжка с ромом, однако остатки порядочности пока не дают мне накачиваться прямо в детском магазине. Я и так, должно быть, выгляжу тут как педофил, ищущий очередную жертву. И в каком-то смысле так оно и есть, но педофил-алкоголик - это уже перебор.
Подавшись вперед на своем троне, Санта-Клаус подмигивает мальчику и заговорщицки спрашивает:
— Скажи-ка, дружок, ты был хорошим мальчиком в этом году?
Санта единственный, кто выглядит дружелюбно.
Малыш Луис нервно косится на родителей. Миссис Мама Луиса флегматично отмахивается, указывая сыну на Санту. Мистер Папа Луиса слишком занят чашкой имбирного капучино, а глаза его - затянутой в зеленые лосины задницей девушки-эльфа. Взгляд сына он даже не замечает.
— Ну же, дружок! - подбадривает девушка-эльф. Мило кривляясь, она склоняется над самым одиноким в мире ребенком. Веснушки на её лице, кажется, живут собственной жизнью. - Санта очень добрый, и он очень хочет познакомиться с тобой!
Но Луис медлит. Медлит уже почти пятнадцать минут, застыв между троном Санты и родителями. Руки мальчика безвольно висят, взгляд уперт в пол, пока в уголках глаз собираются слезы.
Я понимаю его. Пока в очереди к Санте толпились дети, вокруг царила атмосфера праздника. Но оставшись в очереди последним, Малыш-Луис внезапно осознал всю тяжесть одиночества. Взрослые не в счет. Ну прямо-таки одинокий, маленький мученик у врат Святого Петра, в окружении мрачных теней.
— Ну же, Луис, не бойся! - раскатистый баритон Санты заполняет магазин, разносясь эхом по опустевшему торговому центру.
Мальчик поднимает голову. Нехотя, точно не по своей воле. Точно готовясь к наказанию. Трагедия, застывшая в его глазах, сделала бы честь Шекспиру или Кингу.
Выпрямившись на троне, Санта качает головой.
— Не хорошо заставлять Санту ждать, - говорит он с ноткой разочарования в голосе. - Санте сегодня еще нужно облететь весь мир и доставить подарки всем хорошим мальчикам и девочкам. Хо-хо-хо!
Девушка-эльф, - кажется её зовут Лола, - не упускает свой шанс:
— А всем нехорошим - насыпать грязного, черного угля в носки, - тоном, которым рассказывают страшилки у костра шипит она прямо в ухо малышу-Луису. - Ты же не хочешь оказаться в списке плохих мальчиков, да, Луис?
Мальчонка едва не плачет, но делает первый, неуверенный шаг вперед. Девушка-эльф легонько подталкивает его за плечи, в нетерпении поглядывая на настенные часы над кассами. На них полдесятого, её смена закончилась полчаса назад.
Когда Луис оказывается достаточно близко, массивными руками Санта подхватывает его и водружает на огромные колени.
— Хо-хо-хо! - ревет Санта и я невольно улыбаюсь. Звучит это чертовски искренне. Того гляди, поверишь в дух рождества.
Мальчишка застывает, маленькая статуя огромного ужаса. Но ничего не происходит. Он все еще жив, его даже не отругали. Медленно Луис расслабляется, запоздало понимая, что ни казни, ни Страшного суда сегодня не планируется. Только завороженно смотрит на пышную, белую бороду, не решаясь посмотреть Санте в глаза.
— Ну, Луис, расскажи Санте, ты хорошо вел себя в этом году?
Обычно здесь дети радостно отвечают “да”. Все знают, как это происходит. Ваши дети запрыгивают ряженому актеру на колени, дергают Санту за бороду, придирчиво проверяя, что их не обманывают и, удостоверившись, отвечают “да”.
Да, они были хорошими мальчиками и девочками. Да, они ели свежие овощи и пили витамины. Да, они хорошо учились в школе и всегда делали домашнее задание. А еще помогали родителям в уборке и не раскидывали игрушки. У Джо, актера, что играет Санту, просто-таки безмерный запас вопросов для детей. За последний час он ни разу не повторился.
Некоторые дети, впрочем, тоже не обделены чувством оригинальности. Забавы ради они отвечают “нет”, чтоб посмотреть на реакцию Санты. И Джо не отказывает им в этом. Санта разочарованно вздыхает и говорит что-то в духе: “Ты разбиваешь мне сердце, Билли, а я ведь так надеялся порадовать тебя подарком. Похоже, придется подарить его кому-то еще”. На лице Билли проступает ужас, вкупе со вселенской печалью. Кажется, его шутка зашла слишком далеко. Шутка? О, нет-нет, он просто не понял вопроса. Над взрослыми подшучивают только плохие дети, а я не такой.
Вдобавок к вопросам, у Джо еще и безмерный запас терпения.
Но малыш-Луис сегодня явно в ударе. Его пятнадцать минут славы еще не закончились. А даже если и так, он готов выступить на бис.
— Ты был хорошим мальчиком, Луис? - участливо интересуется Санта, положив тяжелую ладонь мальчику на плечо.
Луис смотрит на родителей. Родители не смотрят на Луиса. Миссис Мама увлеченно перетасовывает ряды разноцветных кристаллов на телефоне. Мистер Папа полушепотом убеждает Лолу, Рождественского эльфа, взять его визитку с обещанием хороших чаевых.
Виновато опустив голову, Луис вздыхает:
— Я не знаю.

[engine7v]

Прямо перед платформой, на пятачке асфальта широким полукругом сидят люди. Перед ними - импровизированные лотки из коробок и старых ящиков для овощей. Кутаясь в старые куртки и рваные пальто, они натягивают выцветшие шапки на глаза и заматывают носы шарфами. Они давно сидят здесь, в надежде, что кто-то из пассажиров проезжающего поезда захочет разжиться сувениром из фавел.
По центру маленького, стихийного рынка возвышается большая, рекламная стелла, точно памятник мировому потреблядству. И есть что-то забавное в том, как контрастируют картины счастливой, гламурной жизни на стеле с царящей вокруг нищетой. Но смеяться мне, почему-то, не хочется.
Картинка на стеле мерцает и несущийся по прериям внедорожник сменяет соблазнительная модель в кружевном белье. Вверху красуется элегантная надпись: Victoria Secret.
— Ей, должно быть, холодно, - непроизвольно замечаю я, потирая замерзшие ладони.
Джо косится на меня, затем на стелу и разражается хохотом. Остальные тоже посмеиваются. Даже хмурая после вздрючки Лола кривит рот.
Не смешно только мне. И похоже, из нас всех, только меня беспокоит холод.
— Да уж, наверное, от жары не страдает, - переводит дыхание Джо. Впервые с момента знакомства он выглядит довольным. Не считая того времени, пока он играл Санту. - Пошли, народ, поможем нашему городскому пижону согреться.
Рынок остается позади, мы погружаемся во тьму. Позади остаются последние крупицы цивилизации и ощущение мнимой безопасности. Джо уверенно ведет нас вперед, я же не вижу ни зги. На фоне звездного неба угадываются очертания темных холмов вокруг нас. Затем я начинаю замечать редкие огоньки, рассыпанные по холмам, точно отражения звезд вверху. Но огоньки теплые, путеводные звезды очагов для усталого путника. Когда луна, наконец, на мгновение прорывается через облака, я вижу крыши сотен маленьких лачуг, усеивающих холмы плотным ковром. Неоднородные и одинаково квадратные, собранные из строительного мусора и проржавевших частей машин. Чувство нереальности усиливается. Канзас остался в другой галактике, Дороти.
Не помню, сколько мы шли. В темноте дорога казалась бесконечной. Просто в какой-то момент я начал замечать огни впереди. Горящие бочки освещают неровные ряды лачуг. Тропа между лачугами вымощена бетонными панелями, старыми и потрескавшимися от времени. В неверном свете огня это даже походит на настоящую улицу.
— Ты жив, большой Джек? - Эррера на ходу оборачивается ко мне. - Вон он, мой дом. Почти пришли.
Он указывает в темноту, но я лишь подслеповато щурюсь.
— Идем, - машет он рукой.
Мы проходим между двух лачуг, не намного выше собачьей конуры. Окон нет, только приземистые двери и коптящие трубы над крышами.
— Пришли, - объявляет Джо. - Жди здесь, Джек.
Великан скрывается в темноте. Мы ждем его у порога какой-то высокой хибары. Его можно даже назвать настоящим зданием - лишь подняв руку над головой, я могу дотянуться до кровли из битого шифера. Из-за угла здания доносится надсадное чихание дизеля и с запозданием над нами загорается неоновый свет. Вывеска кажется огромной, хотя едва ли шире пары футов. Простую надпись “У Джо” окружает обрамление из новогодних гирлянд.
— Наконец-то, - с облегчением вздыхает Лола, скидывая с плеч рюкзак. - Думала манду отморожу уже.
— Выражения, - строго говорит Джо, выходя на свет. - Ты в моем баре.