Праздник углей - рассказ, Попробовал силы в жанре мокьюментари гонзо-журналистики Опции

[engine7v]

Маленького Луиса, десяти лет отроду, ненавидят все.
Его ненавидят родители, сидящие за маленьким столиком, в окружении дюжины сумок с покупками. На их лицах только усталость и раздражение. Луиса ненавидит администратор магазина, - сегодня он планировал закрыться пораньше. Малыша Луиса ненавидят актеры в костюмах рождественских эльфов. Весь день они изображали радость и веселье, и сейчас им очень охота сменить пластинку на что-то менее социально-приемлемое.
Даже меня Луис уже порядочно достал. В кармане куртки ждет своего часа фляжка с ромом, однако остатки порядочности пока не дают мне накачиваться прямо в детском магазине. Я и так, должно быть, выгляжу тут как педофил, ищущий очередную жертву. И в каком-то смысле так оно и есть, но педофил-алкоголик - это уже перебор.
Подавшись вперед на своем троне, Санта-Клаус подмигивает мальчику и заговорщицки спрашивает:
— Скажи-ка, дружок, ты был хорошим мальчиком в этом году?
Санта единственный, кто выглядит дружелюбно.
Малыш Луис нервно косится на родителей. Миссис Мама Луиса флегматично отмахивается, указывая сыну на Санту. Мистер Папа Луиса слишком занят чашкой имбирного капучино, а глаза его - затянутой в зеленые лосины задницей девушки-эльфа. Взгляд сына он даже не замечает.
— Ну же, дружок! - подбадривает девушка-эльф. Мило кривляясь, она склоняется над самым одиноким в мире ребенком. Веснушки на её лице, кажется, живут собственной жизнью. - Санта очень добрый, и он очень хочет познакомиться с тобой!
Но Луис медлит. Медлит уже почти пятнадцать минут, застыв между троном Санты и родителями. Руки мальчика безвольно висят, взгляд уперт в пол, пока в уголках глаз собираются слезы.
Я понимаю его. Пока в очереди к Санте толпились дети, вокруг царила атмосфера праздника. Но оставшись в очереди последним, Малыш-Луис внезапно осознал всю тяжесть одиночества. Взрослые не в счет. Ну прямо-таки одинокий, маленький мученик у врат Святого Петра, в окружении мрачных теней.
— Ну же, Луис, не бойся! - раскатистый баритон Санты заполняет магазин, разносясь эхом по опустевшему торговому центру.
Мальчик поднимает голову. Нехотя, точно не по своей воле. Точно готовясь к наказанию. Трагедия, застывшая в его глазах, сделала бы честь Шекспиру или Кингу.
Выпрямившись на троне, Санта качает головой.
— Не хорошо заставлять Санту ждать, - говорит он с ноткой разочарования в голосе. - Санте сегодня еще нужно облететь весь мир и доставить подарки всем хорошим мальчикам и девочкам. Хо-хо-хо!
Девушка-эльф, - кажется её зовут Лола, - не упускает свой шанс:
— А всем нехорошим - насыпать грязного, черного угля в носки, - тоном, которым рассказывают страшилки у костра шипит она прямо в ухо малышу-Луису. - Ты же не хочешь оказаться в списке плохих мальчиков, да, Луис?
Мальчонка едва не плачет, но делает первый, неуверенный шаг вперед. Девушка-эльф легонько подталкивает его за плечи, в нетерпении поглядывая на настенные часы над кассами. На них полдесятого, её смена закончилась полчаса назад.
Когда Луис оказывается достаточно близко, массивными руками Санта подхватывает его и водружает на огромные колени.
— Хо-хо-хо! - ревет Санта и я невольно улыбаюсь. Звучит это чертовски искренне. Того гляди, поверишь в дух рождества.
Мальчишка застывает, маленькая статуя огромного ужаса. Но ничего не происходит. Он все еще жив, его даже не отругали. Медленно Луис расслабляется, запоздало понимая, что ни казни, ни Страшного суда сегодня не планируется. Только завороженно смотрит на пышную, белую бороду, не решаясь посмотреть Санте в глаза.
— Ну, Луис, расскажи Санте, ты хорошо вел себя в этом году?
Обычно здесь дети радостно отвечают “да”. Все знают, как это происходит. Ваши дети запрыгивают ряженому актеру на колени, дергают Санту за бороду, придирчиво проверяя, что их не обманывают и, удостоверившись, отвечают “да”.
Да, они были хорошими мальчиками и девочками. Да, они ели свежие овощи и пили витамины. Да, они хорошо учились в школе и всегда делали домашнее задание. А еще помогали родителям в уборке и не раскидывали игрушки. У Джо, актера, что играет Санту, просто-таки безмерный запас вопросов для детей. За последний час он ни разу не повторился.
Некоторые дети, впрочем, тоже не обделены чувством оригинальности. Забавы ради они отвечают “нет”, чтоб посмотреть на реакцию Санты. И Джо не отказывает им в этом. Санта разочарованно вздыхает и говорит что-то в духе: “Ты разбиваешь мне сердце, Билли, а я ведь так надеялся порадовать тебя подарком. Похоже, придется подарить его кому-то еще”. На лице Билли проступает ужас, вкупе со вселенской печалью. Кажется, его шутка зашла слишком далеко. Шутка? О, нет-нет, он просто не понял вопроса. Над взрослыми подшучивают только плохие дети, а я не такой.
Вдобавок к вопросам, у Джо еще и безмерный запас терпения.
Но малыш-Луис сегодня явно в ударе. Его пятнадцать минут славы еще не закончились. А даже если и так, он готов выступить на бис.
— Ты был хорошим мальчиком, Луис? - участливо интересуется Санта, положив тяжелую ладонь мальчику на плечо.
Луис смотрит на родителей. Родители не смотрят на Луиса. Миссис Мама увлеченно перетасовывает ряды разноцветных кристаллов на телефоне. Мистер Папа полушепотом убеждает Лолу, Рождественского эльфа, взять его визитку с обещанием хороших чаевых.
Виновато опустив голову, Луис вздыхает:
— Я не знаю.

[engine7v]

***
— Мы закрыты, черт побери! - от баса Джо хлипкие стены идут ходуном. Для убедительности он отвешивает двери пинок, прежде чем запереть ее на тяжелый засов из железнодорожной рельсы. Я бы, пожалуй, такую не поднял.
Усталые и безразличные ко всему, все возвращаются к своим делам. Устроившись за низким столиком у барной стойки, Лола раскладывает пасьянс из брикетов протеиновой пасты, распределяя их по вкусам и ароматизаторам. Пит, - один из двух эльфов, тот, что повыше, - возится с печкой-буржуйкой, скармливая ей деревянный хлам. Второй эльф, Хулио, воюет с кастрюлями на маленькой кухне, возясь с мукой, дрожжами и большой металлической цистерной. Я сомневаюсь, что он печет там имбирный печенье.
Вернувшись за стойку, Джо берет тряпку и привычным движением начинает смахивать пыль.
— Прошу прощения за мой французский, - фыркает он, встав передо мной, - Ну что, Джек, есть у тебя вопросы?
Не менее привычным жестом, я потираю шею. Пальцы все еще ледяные и от собственного прикосновения меня пробирает дрожь.
От бара Джо сквозит постапокалипсисом. Все здесь сделано из мусора. Две дальние стены собраны из шлакоблоков и склеены монтажной пеной и эпоксидкой за неимением цемента. Другие две - из листов рифленого железа со вкопанными в землю рельсами в качестве опор. В углу коптит низкий потолок кустарная, металлическая печь. Рядом с ней аккуратной кучкой сложены дрова, - порубленная на растопку старая фанера. Большие покрышки, с той же самой фанерой поверх, выполняют роль столов. Вокруг них - автомобильные кресла, обивка местами порвана и заклеена скотчем, отполирована за годы до блеска десятками задниц. Только одна вещь выбивается из общего ансамбля.
— Откуда стойка, большой Джо? - усмехаюсь я, хлопая ладонью по любовно отполированной столешнице. - Она - единственное, что тут выглядит… новой.
Джо недовольно стирает отпечаток моей ладони с гладкой поверхности.
— Не как мусор, ты хочешь сказать, а? - подначивает бармен. Склонившись над стойкой, он задумчиво рассматривает свое отражение.
Лола прыскает, но под моим взглядом быстро отворачивается.
— Так откуда она, сеньор Эррера? - повторяю я.
— Оттуда, откуда и все здесь - со свалки, - усмехается он, глядя на девушку, занятую работой. - Городские часто выбрасывают хорошие вещи, почти новые. Знаешь, что такое мусор, Джеки?
— Посвяти меня, святой отец, - с наигранной серьезностью отвечаю я.
— Мусор - это не вещь, которая тебе не нужна. Это вещь, которая тебе не нужна сейчас.
Ухмыляясь, я глубоко затягиваюсь сигаретой.
— Ты - кладезь афоризмов, Джо.
— Можешь цитировать, - довольно лыбится он. - Только не забудь про авторские отчисления.
Намек понят и я тянусь за рюкзаком. Внутри - дюжина бутылок рома. Каждая в бумажном пакете, чтоб не разбилась и не звенела. Их я и начинаю выставлять на стойку перед Джо. Не слишком дорогое, но приличное пойло. Джо смотрит на бутылки с уважением и, кажется, ностальгией.
— Вот за что он тебя купил, да, старик? - подначивает Лола. Бросив свое занятие, она подходит к нам. - Теперь это даже похоже на настоящий бар.
Джо пропускает колкость мимо ушей, задумчиво лаская пеструю бутылку в руках.
— Идите сюда, народ.
В помещении становится заметно теплее, когда буржуйка, наконец, разгорается. Джо скидывает куртку Санта-Клауса. Теперь, стоя за барной стойкой, старый байкер находится на своем месте. Без спешки он разливает ром по рюмкам. Рюмки блестят как новые, хоть и покрыты множеством сколов.
— Что пьем, босс? - спрашивает Пит, закончив с печкой.
Пит не похож на кубинца, слишком белый, слишком неуклюжий. Прямо как я. Но аромат хорошего рома вызывает у него искреннюю улыбку.
— Э-эй, мис камарадес, - в противовес товарищу, Хулио двигается с ленивой грацией кота. Выходя с кухни, латинос вытирает руки грязной тряпкой и привычно косится на нас, точно не рискуя смотреть в глаза. На нем толстый, резиновый фартук, сработанный явно не для кухарства, и красный берет, залихватски скошенный на бок. - У нас уже рождество?
Вопросы остаются без ответов и я поднимаю рюмку.
— За что пьем?
Лола косится на меня и закатывает глаза. Пит усмехается, а Хулио не обращая ни на кого внимания вдыхает аромат напитка.
— Ни за что, - пожимает плечами бармен. - Мы просто пьем.
Полчаса пролетают незаметно. Отбросы пьют чистый, не разбавленный ром, точно колу. Я не решаюсь бежать в их темпе. Джо выливает себе в глотку очередную порцию и делает глубокий вдох.
— У тебя есть еще вопросы, Джеки-бой, или ты интересуешься только мебелью? - его голос не меняется, но легкие его сейчас, должно быть, полыхают, точно наполненные ипритом.
— На вывеске гирлянда висит, - вспоминаю я. - Готовитесь к рождеству?
— Нет, - отрезает он, оглядывая свою банду. - Рождество - для тех, у кого есть деньги. А гирлянда? Ну, гирлянды выкидывают чаще, чем рабочие лампочки и патроны к ним.
Я невесело усмехаюсь.
— А как же дух рождества?
— Срала я на дух рождества, - Лола швыряет уши эльфа на стол. - Пусть подавятся!
— Выражения, - по-отечески строго рокочет Джо. Поворачивается ко мне. - В фавелах нет рождества. Нет пасхи, хэллоуина. Нет дня независимости. Здесь свои праздники, Джеки-бой.