Юзефович, Алексей Иванов и я, много ли дураков-писателей Опции

[юджен]

Вчера был на встрече с Леонидом Юзефовичем (На Белых Ночах).
Он что-то прочитал по бумажке, потом слушатели поболтали с ним, а он с ними.

Я подошёл к нему и глядя в глаза, прямо спросил:
- Несколько лет назад вы сообщили Алексею Иванову, что среди писателей много дураков? Что вы имели в виду?!!!
Юзефович мгновенно ответил:
- Я такого не говорил!!!
Я сменил на тон на более неприятный:
- Как же так?! Неужели Иванов лжёт?!
Юзефович опустил глаза и начал подбирать слова:
- Я прекрасно помню этот наш с ним разговор. Я сказал ему, что среди писателей умных людей столько же, как среди водопроводчиков.
Я удивлённо передёрнул плечами. Юзефович, видимо, решил, что я водопроводчик, и я обиделся. Он тут же исправился:
- Среди писателей умных людей столько же, как и среди всех остальных социальных групп (помедлил и добавил) населения (помедлил и добавил ещё) России.

Но что-то я не очень уверен, что именно так он говорил Иванову. )))

Интересно, а почему он принял меня за водопроводчика? ))


Леонид Юзефович прекрасный писатель. Особенно я тащусь от его "Самодержца пустыни".
по его сценариям сняты фильмы:
1991 — Сыщик Петербургской полиции (Свердловская киностудия)- Суперфильм!!!!
2005 — Казароза (3 серии, «ДАГО-фильм»)
2005 — Гибель империи (10 серий, ТРИТЭ)
2007 — Сыщик Путилин (8 серий, «Централ Партнершип»)
2007 — Ораниенбаум. Серебряный самурай

[Виктор Мясников]

Александр НИКОЛАЕВ

НЕУДАЧНЫЙ РОМАН


А думать дальше было лень...
Б.Ахмадулина, "Дачный роман"


Вот вам роман о прошлом лете.
Начало - явный пустячок:
у нас на даче в туалете
протёк какой-то там бачок.

О, для чего, господь, поэтом
меня ты создал?
Целый день
я только думала об этом,
а думать дальше было лень.

К водопроводчику, однако,
пришла любовная хандра,
и он валялся, как собака,
с душой, исполненной добра.

Нет, я не то сказать хотела.
Сравненье было бы верней,
что он, к земле прижавшись телом,
лежал, как сказочный Антей.

В пантомимическом спектакле
вокруг него мы обошли,
мечтая только о Геракле,
чтоб смог поднять его с земли.

Чтоб наши силы не иссякли,
тут пригласил нас на обед
полумифический Ираклий,
сосед, литературовед.

О, мне признаться неудобно,
что я пришла в сей славный дом,
но вовсе не соблазн съедобный
весь день владел моим умом,

а мысль про бедного изгоя,
что на сырой земле лежит,
не как звезда с другой звездою,
а сам с собою говорит.

Вот так текла у нас беседа,
пока не принесла обед
жена литературоведа,
сама литературовед.

Она восторженно глядела,
воскликнув:
"Друг мой дорогой!
Зачем же Лермонтов, о Белла,
Писал о Бэле о другой?"

Как в этом мире всё непрочно,
когда корят нас все подряд!
Я не люблю, когда заочно
Моих товарищей корят.

Но всё окончилось отлично.
Мы вновь к Антею подошли.
Ираклий и стакан "Столичной"
Антея подняли с земли.

Был полна народу зала,
а кто-то звал меня в Москву.
"Не плачьте, -- гордо я сказала, --
теперь и здесь я проживу!"

Потом остались мы втроём:
хозяин, я и управдом.

И мне сказала эта дама,
что любит слесаря, а он
патологически, упрямо
в одну столичную влюблён.

Вот так, столения подряд,
все влюблены мы невпопад,
и странствуют, не совпадая,
два сердца, сирых две ладьи,
не ямбом слух наш услаждая
в великой горечи любви.

Потом Антей сел между нами
и, указав на дверь рукой,
послал нас всех к какой-то маме,
я не расслышала, какой.