Нежная, как смерть, Другое чувство Безграничной Вселенной Опции

[сивер]

Будильник провизжал колыбельную.
- Жизнь удалась, счастья навалом, - проворчала я ободрялку и с потягушками пошла умываться и наслаждаться завтраком.

Что ещё надо по утрам одинокой счастливице? Счастье обычно не отпускало меня допоздна: с утра любимая кем-то работа со всевидящим телеоком начальника над столом, потом любимый кружок «Махровый оптимист» с товарищами-соплежуями, тоже, возможно, кем-то любимыми... Вечером культурный отдых в местах культуры и отдыха. Только к полуночи, когда удача слегка разжимала объятия, удавалось подумать о чём-то грустном.

«Жизнь удалась, но от этого не легче, - пришлось признать однажды. - Дети, не покладая рук, строят лучшее будущее для внуков. Внуки учатся, чтобы в будущем перестраивать недоделки родителей. Все о чём-то мечтают, к чему-то стремятся, а у меня впереди только старческая немощь... Одинокая, давно никому не нужная дама внутреннего сгорания желает... убить последние желания?»

С непосильным для ночного сна оптимизмом я отправилась в городской парк 15D-аттракционов. С полчаса мажорно бродила среди любителей ночных забав: бродить в парке в другом состоянии для дамы моих лет неприлично. Для укрепления бодрости зашла в Комнату Судьбы. Там, в лабиринте с кричащими голограммами-пророчицами, можно смахнуть слезу-другую, словно издержки безудержного веселья.

Обычно мне выпадали картинки или зверюг-трудоголиков, или красные кресты с полумесяцами, а чаще и то, и другое. Уже на выходе из павильона мой почтовый агент в автоматическом режиме весело матюкался с рекламщиками санаториев и других профилакторно-исправительных учреждений. Но в тот раз мне выпали только чёрные кресты. Я уткнулась в платок и шагнула прямо в голограмму. Очнулась, развернулась и пошла на выход. На окончательный выход...
В тёмной аллее заглянула в почту, чтобы обломать агентов ритуальных услуг, но мой почтовик был чист, как бред политиков. Я что, и для могильщиков уже не клиент? Вычеркнули из списка, а из жизни забыли.

- Ладно, перехожу в режим самообслуживания, - пробормотала я и задумалась о процедуре самоликвидации.

Последний прыжок с небоскрёба? Перехватят спасатели. Резать вены? Во-первых, не эстетично; во-вторых, в мире, пронизанном датчиками-контролёрами, это невозможно - мгновенно засекут, спишут на хандру и отправят в дурку для возбуждения оптимизма. Снотворное? Можно попробовать...

Однако грустно глотать дурь в счастливом одиночестве. Напоследок захотелось чего-то роскошного. Хотя бы ресторан с жирным десертом, в котором по вечерам отказываешь себе с младенчества. Ну, не отказываешь, а сражаешься с антицеллюлитными холодильниками. Эти достижения жлобской инженерии после шести запираются изнутри и не реагируют ни на лесть, ни на упрёки, ни на энергичные угрозы.

Меня посадили за столик с импозантным мужчиной солидного возраста. Бонус к прощальному десерту. Если, конечно, не сбежит к сексуально одарённой красотке. Полная дурных предчувствий и манер, я заказала три роскошных тортика. Не стала выбирать, с которого начать: со всех сразу.

Мужчина напротив ковырялся в чём-то фирменном. Я украдкой разглядывала его. Он, не таясь, улыбался мне.
- Вы словно с рекламы «Человек рождён для счастья», - кивнул он на мои пустые тарелки.
- Во-первых, не для счастья, а для личного счастья, - уточнила я с набитым ртом. - Во-вторых, что она рекламирует - человека, роды или счастье в чьём-то извращённом понимании?
- Вы зануда, - сказал мужчина и протянул мне визитку с 3D-анимашкой.

Жирными пальцами я взяла его дешёвую карточку и нарочито громко прочитала:
- Сотрудник фирмы «Улётное погребение».
Я уставилась в его тарелку. Да, с тех пор, как в СССР легализовали эвтаназию, это фирменное вороньё хорошо питается.
- Откуда узнал? - спросила я. - Свой кибер в Комнате Судьбы?

Взглянув на испачканную визитку, он поморщился и объяснил:
- Ты не ела, ты жрала, как на убой. Как в последний раз.
- Ну, да, - согласилась я. - Спасибо за участие, но нет. Справлюсь без паразитов.

Я хотела вернуть ему визитку, но крошечный голографический спутник посреди мерцающих звёзд зацепил мой взгляд.
- Потустороннее такси? Ну, уж нет. Я провалюсь в Ад самовывозом...
- Фирма «Улётное погребение» - это кадровое агентство отряда Экстремальной космонавтики, - перебил меня мужчина. - Мы набираем добровольцев на безнадёжные маршруты. Полёты в один конец.

Он взял карточку, провёл тыльной стороной по настольному датчику-кассиру и, не спеша, направился к выходу.
- Алё, мужчина, Вы забыли свою добычу, - крикнула я ему вслед.

***

На подготовку к полёту ушло почти полгода. Самым сложным оказалось доказать, что моё намерение сгинуть в космической бездне несгибаемо.
- Вы рады, что умрёте?
- Вы рады, что погибнете в вакууме?
- Вы рады, что околеете в жутких мучениях одинокой и всеми забытой?
И так до вечера, а с утра снова-здорово.
- Конечно, рада. Смертельно рада!

Занятия на выживаемость мне давались плохо, но комиссар отряда Экстремальной космонавтики убедил проявить старание:
- Твой полёт оплачен простыми людьми. Теми, кто боролся за легализацию эвтаназии. Если из-за твоей неблагодарности он станет пустой тратой средств...
- Всё поняла, - виновато кивнула я. - Постараюсь, как на последние деньги.

В Рождественскую ночь 2061 года по небу промчалась крошечная звёздочка. Надеюсь, мои дети и внуки помахали ей вслед. Увы, я не смогла улыбнуться в ответ. Мой корабль - это огромный телескоп с каютой внутри. Крошечный иллюминатор почему-то был направлен к звёздам, а окуляры по борту не успели проморгаться и настроиться.

Меня отправили к астероиду, который недавно ворвался в Солнечную систему. Я обещала дожить до стыковки и установить на вечном страннике телескоп. Мой жизненный ресурс был рассчитан на три месяца полёта и три призовых месяца на обживание астероида. Перед смертью я собиралась нацарапать на поверхности моего могильника эпитафию, составленную из самых крепких выражений великого и могучего русского языка. На случай, если когда-нибудь братья по разуму обнаружат следы сестрёнки.

Первую неделю лететь было весело. Я чувствовала себя не то чтобы спасителем человечества, но что-то героическое в моём полёте было. Конечно, только для тех, кто не спешил умирать. Потом, когда Земля стала меньше монетки, наступило оцепенение. Я стала слышать голоса, обрывки непонятных диалогов. Некоторые из голосов казались знакомыми. Порой звучала диковинная музыка, которую прерывала гнетущая абсолютная тишина. Хуже всего было от скрипов. Словно кто-то открыл люк и вот-вот появится в каюте. И хотя меня предупреждали о таких спецэффектах, от страха я едва не умерла преждевременно. Ей-богу, сама бы себе не простила такой подлости. Совесть спасла меня от провала в проекте, который дорого обошёлся моим спонсорам. Оказывается, совесть не только камнем на шее висит, но и спасательным кругом.

На занятиях по неординарным ситуациям мне показали закрытые отчёты космонавтов. В них были упоминания о встречах с «ангелами». В открытом космосе многие видели оранжевые светящиеся облака с гигантскими фигурами. У них были человеческие лица и тела, а за спиной нечто, похожее на крылья. «Они улыбались, - писали космонавты. - Но эта была не улыбка приветствия, а улыбка восторга. Мы, люди, так не улыбаемся».

Я надеялась увидеть эти создания. Увидеть «улыбку восторга». Но инструктор приземлил мои надежды:

- Не обольщайся относительно встречи с инопланетянами. Космос обладает способностью материализовать мысли людей и показывает им то, о чем они мечтают на подсознательном уровне. Как в фильме «Солярис». В космическом просторе с людьми происходит что-то непонятное. Небольшое изменение сознания - и космонавты начинают верить, что они выходят из тела и посещают неведомые миры. Они даже «вселяются» в странных существ тех пространств. Наверняка, и с тобой будет происходить подобное. Не сопротивляйся этому. Но сначала установи на астероиде телескоп. Выполни свою часть контракта, а потом ни в чём себе не отказывай.

Через полтора месяца полёта мои надежды действительно материализовались, и я увидела не оранжевое, а золотое облако за бортом. В нём было несколько фигур. Сколько? Мне и в голову не пришло их пересчитать. Я смотрела в их лица. Их глаза, улыбки - они были наполнены не только восторгом. В них была нежность, понимание, забота, любовь...

С того момента меня больше не мучили посторонние шумы и жуткие галлюцинации. Я без приключений добралась до астероида. Стыковка прошла идеально. Телескоп ввинтился в поверхность и раскинул зеркала, как диковинный цветок.

Всё, я выполнила свою задачу и до самой смерти могла делать что угодно. С Земли меня поздравили ребята из отряда Экстремальной космонавтики. Особенно сердечно вздохнул мой ресторанный вербовщик. В качестве последнего желания я выпросила один из окуляров телескопа в личное пользование:
- Хочу выбрать для новой реинкарнации что-нибудь весёлое. Мир с белым небосводом и цветными облаками над разноцветными лугами.
- Хорошо, - согласился командир проекта. - Три месяца простоя твоего окуляра спишем на настройку оборудования.

На этом мои контакты с Землёй закончились. Я больше не выходила на связь. У меня не осталось на это времени. Каюта, стены которой стали экраном моего окуляра, превратилась для меня в машину времени. Регулируя наводку, я мчалась сквозь пустоту к галактикам, сквозь галактики к туманностям. Ловила метеоритные потоки и зачарованно разглядывала новорождённые звёзды. Фантастические краски, волшебные ощущения!

Я вновь услышала музыку. Она появилась мягко, словно скромная рама для совершенной картины. Постепенно она проникла внутрь и заполнила всё пространство. Она окутала меня, растворяя и поглощая. Я стала крохотной частью космической симфонии. Это превратилось в непрерывное нежное блаженство. Я всё реже осознавала себя.

Однажды я вспомнила, как в юности хотела лет через двести умереть от смеха. Много лет спустя, когда дети уехали, решила, что смерть во сне даже лучше. Умереть от нежности - разве такое можно представить? Но, без сомнения, я, атом за атомом, клетка за клеткой, растворялась в музыке космоса. Могучем и нежном растворителе Вселенной.

Кажется Циолковский ещё до первого полёта человека в космос предсказал, что когда-нибудь люди научатся превращаться в существа лучистой энергии. Он был прав.
На этом я закончу свой дневник-эпитафию. Мне осталось совсем немного, чтобы полностью раствориться во Вселенской гармонии. Нежной, как смерть.

[Граф]

Метафоры, эпитеты, гиперболы

Нет, это элементарное непонимание значения слов и возможности их сочетания. Нет чувства языка. Я люблю и метафоры, и гиперболы, и эпитеты, и синекдохи, и оксюмороны (знаете, что такое?), но не терплю, когда их пытаются всунуть "чисто для красивости". Почитайте Юрия Олешу, роман "Зависть". Тогда поймете, что такое настоящий образный язык.
Впрочем, все это ИМХО. Наслаждайтесь шедеврами сивер и дальше, ваше право.