Наследники Эдема, Роман. Альтернативная реальность. Опции

[Верник]

Начал новый роман. Альтернативная реальность, где в конце 1943 года люди вступили в контакт с пришельцами из других миров, спустившимися отнюдь не с неба. Чужие пришли из аномальной зоны под Курском, прозванной Ледником...
Действие разворачивается в наше время.




Глава 1. Продавец мечты.

На площади возле метро народ суетился. Все шли по своим делам, и никто не обращал внимания на одиноко стоящего возле ларька с газетами толстого высокого мужчину, одетого в синие джинсы и черную футболку на выпуск. Даже его кавказская внешность не вызывала особого интереса у прохаживающегося неподалеку сотрудника милиции, который бдительно всматривался в лица проносящихся мимо него людей. Будто специально искал кого-то. Но присутствие этого стража порядка меня абсолютно не беспокоило. Я видел его насквозь, как опытный психолог своего постоянного клиента. И понять, что передо мной совсем еще зеленый юнец, только что окончивший школу милиции и надевший лейтенантские погоны не составляло большого труда. По крайней мере, даже если я в чем-то и ошибался, то уйти незаметно, не оставляя малейших следов всегда успею. Уж это я отработал практически в совершенстве, ибо в нашем бизнесе по-другому не выжить.
Подойдя к посреднику, я чуть заметно кивнул ему в знак приветствия и осторожно протянул скрученные в трубочку купюры.
- Сколко здэс? - спросил он с ярко-выраженным кавказским акцентом.
- Как договаривались, - ответил я. - Где товар?
Посредник лениво почесал огромный пивной живот, незаметным движением отправил деньги себе в карман, и в развалку двинулся в сторону рынка. Обернувшись, жестом показал следовать за ним. Мне эта идея не очень понравилась, потому что я ожидал получить адрес продавца на клочке бумаги. Так всегда было. С чего это он решил поводить меня лично? Уж не комитетчик ли? Хотя, этого типа мне посоветовали вполне проверенные люди, от которых я никогда не жду никаких подстав. Но доверия посредник мне не внушал никакого - это факт.
Дойдя до первых рядов палаток, мы свернули в темную узкую подворотню, прошли несколько метров и возле одной из парадных остановились. Дверь была вполне обычной. Выбитое маленькое стекло, да свисающие лохмотья старой зеленой краски не предавали ей особой красоты.
- Квартыра номер пят, - вполголоса произнес сопровождающий, прежде чем потянуть за ручку. - Далше пойдешь одын. Скажешь, что от Алима.
Не произнеся ни слова, я осторожно вошел в темный подъезд. Мне не первый раз приходилось иметь дело с такими людьми, как Алим, и ожидать от него неприятных сюрпризов, вроде внезапного нападения кого-либо из его подельников было глупо. Эти люди зарабатывают себе на жизнь путем повышения своей репутации посредника между продавцом и покупателем. Им не нужны лишние проблемы. Если и может возникнуть какая-то реальная опасность, то только внутри самой квартиры. Продавцы ведь разные бывают.
Быстро найдя нужную дверь с покосившейся бронзовой цифрой пять на изрядно порезанном дерматине, я нащупал неприметный звонок и вдавил пожелтевшую от времени кнопку. Затем выжидающе посмотрел на маленький стеклянный глазок. Сквозь него крохотной яркой точкой просачивался свет изнутри.
На первую мою попытку вызвать хозяина никто не отреагировал. Я вдавил кнопку звонка второй раз, при этом четко услышав донесшийся из квартиры приглушенный звон. Спят что ли? Или ушли? А кто давал гарантию, что продавец должен меня ждать? Хотя, если Алим проводил...
Спустя две минуты пятнышко света на глазке вдруг исчезло, заслоненное чей-то тенью. Замок лязгнул, и дверь со скрипом открылась.
Меньше всего на свете я ожидал встретить здесь "головастика". Обычно эти доходяги не сильно заинтересованы в незаконной спекуляции, предпочитая всегда честный обмен товарами. Да и не уходят они дальше Воронежа. Что же могло заставить его забрести так далеко, не боясь быть схваченным "охотниками"?
- Ты один? - спросил на отличном русском "головастик". Его огромная голова, похожая формой на перевернутую грушу слегка качнулась в сторону. Два черных блюдца глаз немигающим взглядом уставились на меня.
- Конечно, один, - я демонстративно сделал оборот вокруг своей оси, как это было принято у него на родине. - Я от Алима. Могу посмотреть на товар?
"Головастик" провел меня на тесную, давно не видавшую генеральной уборки кухню, скинул со стола прямо на пол гору грязной одноразовой посуды и аккуратно выложил на скатерть пару небольших красных цилиндров.
У меня перехватило дыхание. Два мучительно-долгих месяца я пытался выйти на любого продавца, который мог знать хоть что-то о том, где можно достать в Питере эти проклятые батареи. Да и в Москву бы я за ними поехал, не проблема. И в другой город тоже. Всякие мне за это время модели попадались, но только не моего типа. Словно специально вдруг разом исчезли, хотя, полгода назад их можно было купить чуть ли не у любого барыги в "Апрашке". Они мне вскоре начинали уже сниться по ночам, подобно недостижимой радужной мечте. И вот вчера я случайно вышел на Алима. От заломленной цены был, конечно, в шоке, но здесь уже деньги теряли для меня всякий смысл. Как только вспоминал о трезвящем разум холоде Ледника, все остальные вещи в этом мире удалялись сразу же на задний план.
- Годятся? - поинтересовался продавец. - Их ты искал?
- О, да, - я внимательно, с трепетом рассматривал заветную покупку. Батареи были совсем новые. Похоже, ими почти не пользовались. Очень большая редкость у нас. Неимоверная редкость. Готов поклясться, что никому из наших такие никогда в жизни не попадались. Да и вряд ли попадутся.
Вдоволь налюбовавшись товаром, я оторвал взгляд от батареи и осторожно спросил:
- А почему ты их продаешь? Тебе что, деньги срочно понадобились?
"Головастик" нервно дернул узкими, закутанными в старый клетчатый плед плечами.
- Мне не нужны деньги, - чуть слышно проговорил он. - Мне помощь нужна. И помощь одного из "кротов".
- Это уже интересно, - я сложил руки на груди и оперся спиной о хлипкий дверной косяк. Ситуация становилась крайне неожиданной. - Значит, это твои личные батареи? А домой как собираешься уходить?
- Никак, - вздохнул продавец. - У меня нет дома. Он перестал для меня существовать с тех пор, как я его покинул. Шесть месяцев тому назад.
Вот это новости! Я мог ожидать любого ответа от этого существа, но отнюдь не такого. Поверить в то, что "головастик" сумел прожить среди представителей чужой расы так долго - уму непостижимо. Ведь они и сутки-то с великим трудом переносят вдали от дома. Правда, бывали случаи, что их видели в некоторых других городах России. И то не проверенная информация. Но, чтобы шесть месяцев без родины? Нонсенс какой-то.
- Что произошло? - спросил я.
"Головастик" не ответил. Он отвернул к окну свою выдающуюся голову, смотрел несколько минут сквозь заляпанное стекло на играющих во дворе двоих детей, затем вновь посмотрел на меня.
- Так ты мне поможешь? - в его черных глазах читался немой вопрос.
- Смотря в чем, - пожал я плечами. - Если вернуть тебя домой, то я бессилен что-либо сделать. Я всего лишь обычный человек.
- Ты "крот"! - выпалил тощий продавец. - И ты открываешь много разных ходов Ледника. Твои знания и опыт бесценны. И я в свою очередь хотел бы арендовать их вместе с тобой.
Признаюсь, он меня огорошил. Я еще ни разу не слышал о найме кого-либо из "кротов". Мы всегда работаем только на себя, и, как правило, никого из посторонних мы с собой не берем. Никогда. Что же делать? Батареи мне нужны были сейчас больше жизни, иначе в ближайшее время я не смогу расплатиться за субмар. А этого я не имел права допустить ни в коем случае.
- Каковы будут условия сделки? - спросил я после некоторой паузы.
"Головастик" заметно оживился. Его узкое ротовое отверстие даже растянулось в подобие человеческой улыбки.
- Мне только нужно попасть в Хайлит, - проговорил он. - Сам я неоднократно пытался найти туда дорогу, но все попытки оказывались безуспешными. Потеряно много времени. Очень много.
Похоже, "головастик" был вполне серьезен. И он не переставал меня удивлять. Мог ли я ожидать, что после нескольких месяцев, проведенных вдали от дома, он захочет уйти совсем в другом направлении? Интересно, зачем ему в Хайлит? Там же сплошная бескрайняя пустыня. По крайней мере, те из нас, кто там был ничего интересного так и не нашли, хоть и обшарили местность на несколько сотен километров вокруг Ледника. Мертвая земля. Ни травинки, ни деревца. Даже не могу припомнить, чтобы насекомые попадались. Неужели "головастик" знает что-то особенное об этой пустыне?
Посмотрев на лежащие посреди стола цилиндры, я тяжело вздохнул. Ох, чувствовал всем нутром, что начинаю вляпываться в еще теплое дерьмо. Пока что погрузился только по щиколотку, но, если не преодолею великое искушение, то вскоре дойдет и до ушей. Но, как же я хотел получить эти батареи!
- Когда двинем в путь? - быстро спросил я, между делом трясущимися от жадности руками убирая в карман покупку. Продавец на мой нахальный жест даже не отреагировал.
- Как можно быстрее, - сказал он и выложил теперь на стол совсем новенький субмар. - Батареи - это лишь аванс. А вот это ты получишь, когда прибудем в Хайлит.
- Ух ты, - только и смог выдохнуть я. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Что же "головастик" такие ценники предлагает? Будь я постарше, то не избежал бы от неожиданности инфаркта. Или как говорил мой бывший компаньон Вадик Соболев, царство ему небесное: "объятий деда Кондрата". Хороший субмар стоит почти столько же, сколько четырехкомнатная квартира в центре Питера. Я за свой металлолом, собранный каким-то умельцем из жалких отходов, до сих пор не могу полностью расплатиться уже третий год. Но тот прибор, что я видел перед собой, был самим совершенством. Похоже, и года не прошло с момента его изготовления. На краях корпуса даже краска не успела обтереться. Интересно, на сколько такой потянет в денежном эквиваленте? Коттедж на Рублевке?
- Тогда, встретимся вечером на Московском вокзале, - уверенно проговорил "головастик", пряча драгоценный субмар под свой старый плед. Мой взгляд с тоской последил за траекторией перемещения прибора. - Закажи билеты заранее. Я буду ждать тебя возле туалетов.
- Надеюсь, у тебя есть Полог? - встрепенулся я. Еще не хватало, чтобы чужак разгуливал по Питеру в истинном обличии. За годы введенного правительством запрета на свободное посещение от них уже успели все отвыкнуть.
- Не беспокойся, - уверенно проговорил продавец. - Мне пришлось много работать, прежде чем я смог найти способ заинтересовать кого-либо из "кротов". Уж не думаешь ли ты, что я пересек всю вашу страну неприкрытым?
Я только озадаченно покачал головой. Неужели "головастика" так прижала нужда, что он самостоятельно решился нас искать? Сумасшедший! Ведь любой "крот" слишком дорожит своей безопасностью, и никогда не позволит постороннему узнать о своем месте жительства. При малейшей угрозе мы просто бесследно исчезаем из города. А если понадобиться, то и из страны.
- До встречи, - перешагнув порог, я невольно обернулся. За моей спиной дверь моментально захлопнулась, но разглядеть случайно выпавший из-под клетчатого пледа тяжелый разрядник все же успел. Выходит, "головастик" меня опасался? Ведь не просто так он держал при себе достаточно мощное оружие.
Впечатленный только что произошедшей встречей, я на "автопилоте" вышел на проспект и вытянул руку в сторону быстро двигающегося потока машин. В течение десяти минут никто так и не остановился, а я продолжал стоять, будто истукан, думая о скором обогащении. Великолепный сверкающий субмар продолжал издевательски крутиться перед глазами, как в рекламе, поворачиваясь то одним боком, то другим. Разве что радостного голоса комментатора за кадром не звучало.
Необычайно жаркое августовское солнце нещадно припекало, и я успел несколько раз пожалеть о том, что напялил на себя кожаную куртку. Синоптики заставили, что бы им самим в одних трусах в Антарктиде оказаться. Северный ветер и дождь они обещали. Ну, и где плохая погода?
Скинув куртку, я остался стоять в мокрой насквозь от пота рубашке, наблюдая за тем, как продолжают игнорировать мою вытянутую руку проезжающие мимо автомобилисты.
Наконец, возле меня притормозила прогнившая насквозь древняя "копейка" с непроглядными тонированными стеклами. Открыв пассажирскую дверь, я заглянул в салон. За рулем сидел маленький плюгавый мужичек с огромной плешью и мрачно смотрел на меня сквозь толстые стекла очков.
- До площади Калинина, - произнес я. Цена меня сейчас мало волновала. Впрочем, водитель это тоже определил своим наметанным глазом. Кивнул, убирая на заднее сиденье толстую кожаную барсетку.
Я запрыгнул в салон, и машина резво тронулась с места. Для такой старой колымаги она шла вполне прилично. Хотя...
Прислушавшись, я с удивлением заметил доносящийся из-под капота едва ощутимый тонкий комариный писк. Ну, да. Так и есть. Еще бы эта "копейка" не летала.
- " Гидропоидник"? - поинтересовался я.
Водитель гордо кивнул. Он явно не жалел средств на своего "железного коня". Вот только стоила ли овчинка выделки? Гидропоидный двигатель - удовольствие не из дешевых. Тем более теперь, когда запретили свободное распространение чужих товаров и цены на них подскочили до самого неба. Слава богу, что не конфискуют ранее приобретенные, хотя, обязали каждую мелочь в обязательном порядке регистрировать у участкового по месту жительства. "Гидропоидник" иметь под капотом мечтает почти каждый автовладелец. Один раз вложился, и лет на пять забыл про бензин, масло и прочие расходные материалы. Двигатель работает за счет собственных ресурсов. А вот принцип его работы так и не удалось никому выяснить, так как каждое вскрытие монолитного блока всегда приводило к полному самоуничтожению всего агрегата. Впрочем, такими хитроумными ловушками оснащались многие высокотехнологичные товары, пришедшие к нам с той стороны.
- Я бы мог купить себе "Волгу" или "Пилигрима", - продолжил тем временем водитель. - Но хорошую машину непременно угонят в наше неспокойное время. А "копейка" кому нужна? Даже наркоманы не возьмут покататься. Поэтому я и нафаршировал ее только изнутри. Ведь хороша на ходу? А?
Я натянул непринужденную улыбку. Да уж, каждый сходит с ума по-своему. Кто-то не может жить без своей любимой машины, кто-то без бутылки пива после тяжелого трудового дня. Я же не видел жизни без Ледника.
До площади Калинина мы домчали довольно быстро. Пробок сегодня на удивление не наблюдалось. Да и общий поток был не особо плотный. Складывалось впечатление, будто добрая половина питерцев просто ушла в спячку. Или, несмотря на середину рабочей недели, смылись на свои дачи. Что ж, может мне, наконец, начало везти?
В приподнятом настроении я вошел в парадную, поднялся на третий этаж и открыл ключами новую сверхпрочную дверь своей квартиры. Мои мысли сейчас были только о скорой встрече с Ледником. Даже тот факт, что я буду не один, нисколько не омрачал. Всем нам рано или поздно приходится поступаться принципами. Тем более, за такую цену.
Я прикрыл на миг глаза и вновь увидел перед собой вожделенный субмар. Да что там принципы? Душу готов за него отдать.
Достав из встроенного в нишу сейфа свою невзрачную "старушку", отнес ее в комнату, сел на диван и осмотрел оценивающим взглядом. Да, уж. Не сравнится она с тем заветным прибором, что сулил мне "головастик". Даже близко не лежала.
Первым делом нужно было проверить приобретенные батареи. Вставив цилиндры в приемник с торца субмара, я включил питание и с надеждой посмотрел на индикатор. Душа моя затрепетала. Никогда еще шкала прибора не показывала даже половины того объема энергии, что был сейчас. Четко до зеленой зоны. Не обманул, значит, "головастик". И на том спасибо.
Быстро приняв душ, я вытащил из шкафа приготовленную заранее сумку с необходимыми вещами, проверил содержимое и, сев за компьютер, зашел на сайт Московского вокзала. Мне повезло. Вечером до Курска уходил "Соловей", на который я и купил два электронных билета.


Глава 2. Через тернии к цели.

К вечеру пошел настоящий ливень. Он был такой прохладный, что после дневной жары люди даже не открывали зонты, а наоборот, жмурились и подставляли под падающие с неба упругие струи воды свои утомленные зноем лица. Видимо, они были по-своему счастливы, ощущая вспотевшей кожей нежные прикосновения живительной влаги. И, похоже, забывали в этот момент обо всех своих заботах и делах, с головой погружаясь в эйфорию.
Но я никогда не любил дождь. Особенно такой сильный. Возможно, из-за грустных воспоминаний, которые тот навевал. А может из-за перенесенной в детстве травмы, когда поскользнулся на влажной глине и сломал ногу. Это трудно сейчас определить. Поэтому, накинув на голову куртку, я быстро выскочил из маршрутки. До дверей вокзала добежал почти молниеносно, влетел внутрь. Пришлось протискиваться сквозь толпящихся на выходе, не решающихся высунуться под ливень людей. Некоторые из них робко перебирали в руках разноцветные зонты, с сомнением косясь на улицу. Правильно, против разбушевавшейся стихии эти жалкие приспособления бессильны.
Оказавшись под крышей, я направился к камерам хранения и приютил свою сумку в одну из ячеек. Туда же кинул успевшую намокнуть куртку. И уже потом пошел в торговый павильон. Я всегда в него наведываюсь перед посадкой на поезд, покупаю бутылочку светлого пива и, незаметно присев где-нибудь в стороне, внимательно изучаю обстановку. Это необходимые меры безопасности, поскольку на вокзале всегда дежурят патрули комитетчиков, скрупулезно отыскивающие среди людской толпы потенциальных "кротов". Да и представители госбезопасности тоже околачиваются. Но те в основном проверяют прибывающих пассажиров на присутствие среди них прикрытых Пологом чужаков. Не говоря уже о мелких мошенниках, которые с легкостью могут обчистить любого, кто имеет наглость привезти в Питер контрабандой чужие товары. Так что опасность может грозить с любой стороны.
Неспешно потягивая холодное пиво, я заметил в зале ожидания несколько подозрительных типов. Определить к какой организации они могут принадлежать, было пока невозможно, поскольку все они носили гражданскую одежду. Разве что вальяжно прогуливающаяся вдоль стены пара сотрудников милиции четко напоминала о постоянной бдительности органов правопорядка. Однако против любого чужака, или же профессионального контрабандиста они не выстоят и трех секунд со своей кастрированной подготовкой.
Я взглянул на часы. До отправления поезда оставалось чуть более получаса. Поскольку "головастик" не назвал точного времени встречи, то следовало предположить, что он будет ждать меня до последней минуты. А как еще может быть? Он же инициатор нашего путешествия.
Краем глаза я заметил только что вошедших в зал троих парней в разноцветных спортивных костюмах и с не менее цветастыми рюкзаками на плечах. Никто бы никогда не заподозрил в этих туристах ничего противозаконного. Однако я знал каждого из них в лицо. Эскандер со своей командой занимался тем же бизнесом, что и я. Правда, они специализировались в основном на разработках в негуманоидном направлении. Языки многие знали, в том числе жестовые. Профессор и Дак, - напарники Эскандера, - по слухам даже не один год жили у к"какху, учились некоторым их наукам. А я не знаю ни одну расу, кто бы так преуспел в области дипломатии как эти летающие существа.
Обменявшись с Эскандером незаметным для посторонних знаком приветствия, я залпом допил оставшееся пиво, опустил пустую бутылку в урну, и двинулся в сторону туалета. У меня оставалось еще пятнадцать минут. Если "головастика" не окажется в обозначенном месте, этого времени мне с лихвой хватит, чтобы успеть на посадку. По отработанным годами правилам я никогда не захожу в вагон заранее, ибо комитетчики иногда устраивают неожиданные обходы. И во время таких обходов они наглухо блокируют все выходы. В такую ловушку попался не один "крот". Ведь стоит им только обнаружить субмар...
Заглянув внутрь туалета, я мельком осмотрелся. Похоже, сейчас здесь никого не было. Почти все дверцы кабинок, расположенных вдоль стены были открытыми, за исключением одной. Но спустя секунду, на потолок упал яркий отблеск от сработавшего расщепителя, щелкнула защелка, и из этой кабинки вышел толстый пожилой мужик с длинными седыми волосами. Нет, такого типа не сгенерирует ни один Полог. Слишком приметный. Значит, "головастик" ждет снаружи.
Однако снаружи меня ждал совсем не "головастик". Едва я вышел, в лицо мне тут же ткнули раскрытой ксивой.
- Комитет по борьбе с незаконным предпринимательством, - раздался бодрый голос, и хозяин удостоверения предупредительно положил свою руку на рукоятку торчащего из-за пояса "сазонова". - Предъявите ваши документы и вещи для досмотра.
Тем временем к комитетчику подоспела подмога в лице молодого крепкого парня, который без лишних комплексов держал поперек груди АК-74М. Похоже, эти двое являлись напарниками.
- Ну, живее, - поторопил меня обладатель автомата, устрашающе вылупив глаза.
Я в нерешительности замер. Ситуация была крайне сложная, и избежать проверки вряд ли получится. Хотя, все запрещенные предметы лежали в сумке, а сумка в камере хранения. Вот только ключ от ячейки болтался в кармане. А это очень и очень плохо. Если комитетчики найдут его, считай, моя судьба предрешена. Они-то тогда по-любому отправятся обследовать мой багаж.
Пока я размышлял, как избавится от этих двух типов, к нам незаметно подошел мальчик лет двенадцати, одетый в приличную чистую одежду, что обычно свойственно детям из обеспеченных семей. Только что он делает на вокзале один?
Дернув за рукав старшего из комитетчиков, мальчик второй рукой размазал по лицу слезы.
- Дядь, а дядь, - всхлипнул он.
- Чего тебе? - обернулся тот.
- Я маму потерял.
- И что? - комитетчик убрал руку от оружия. - Я тебе не сыщик, чтобы пропавших родителей искать. В милицию обратись.
И тут я понял, что настал момент действовать. Догадка мелькнула в голове подобно разряду молнии. Не ребенок это был вовсе, а прикрытый Пологом "головастик". Вот, оказывается, в чьем облике он путешествовал по стране. Хитрый, гад. Пристраивался, видно, к какой-нибудь сердобольной тетке, и под ее присмотром ехал. А по прибытии на место сваливал подальше.
Но ведь как он себя ведет в этом облике! От настоящего человеческого ребенка практически не отличить. Невероятно! Я никогда не думал, что чужаки могут так искусно нам подражать. Или только у этого проявился незаурядный актерский талант? Тогда он должен был очень тщательно изучить поведение и психологию людей, чего за шесть месяцев совершенно невозможно сделать. М-да, загадка, однако.
Не теряя зря времени, я рывком дернул одну из пуговиц на своей рубашке, тут же швырнув ее под ноги комитетчикам. Моментально в воздухе расплылось полупрозрачное облако геля, обволакивая людей вязким коконом. Мне хорошо было видно, как парень с автоматом пытался вскинуть ствол. Но тщетно. Его движения были настолько неспешными, что создавалось впечатление, будто смотришь фильм в режиме замедленного воспроизведения. Второй комитетчик был более опытным, и даже не стал дергаться, зря расходуя силы. Ведь выбраться из гелевой ловушки самостоятельно было отнюдь не просто. Тем более, гель испарится всего через десять минут.
Выдернув из вязкой субстанции "головастика", я внимательно осмотрел его со всех сторон. Мальчишка мальчишкой. Даже придраться не к чему.
- А ты вовремя, - сказал я, для вида беря "ребенка" за руку. Нужно было как можно быстрее уходить. И так уже стали собираться зеваки, наблюдая за колышущимся в воздухе желе, внутри которого вяло копошились обозленные комитетчики.
- Потом сочтемся, - ответил "головастик", натурально шмыгнув носом. - Давай быстрее к поезду. А то опоздаем.
Незаметно проскочив зал ожидания насквозь, мы заскочили в камеру хранения за моей сумкой, а затем двинулись в сторону нужной нам платформы. Поезд отправлялся через три минуты. И когда мы подбежали к нашему вагону, проводница уже буквально выталкивала из него последних провожающих. Успели только-только. Приняв от меня паспорт, она осуждающе покачала головой.
- Что ж вы, граждане, опаздываете? Нехорошо получается. Чему вы ребенка-то учите, мужчина?
- Виноват, - бросил я со скромной улыбкой, следя за тем, как женщина ищет данные на пассажиров в своем портативном планшетнике.
Поставив галочку в графе "электронная регистрация", она отдала документ мне обратно. Затем посмотрела на мальчика.
- А где документы на ребенка?
Я едва удержался, чтобы не выругаться. Вот ведь дурак! Совсем из головы вылетело, что "головастик" в облике несовершеннолетнего малыша. А билеты я брал на двух взрослых, причем второй билет значился как резервный и обошелся мне раза в три дороже обычного.
- Вот мое свидетельство о рождении, - вдруг тихим голосом проговорил "головастик", протягивая проводнице невесть откуда взявшуюся бумажку. - Мой старший брат мозги дома оставил. Извините его.
Я от удивления едва не поперхнулся. Во дает, чужак! Вжился в роль, однако. И, похоже, все предусмотрел. Интересно, где он умудрился свидетельство себе состряпать?
- Какой хороший мальчик, - женщина улыбнулась и погладила ребенка по взъерошенным волосам. Затем улыбка с ее лица вдруг исчезла, и она проговорила вполне строгим голосом: - Вот только в документах не указано ваше родство. Ведь фамилии у вас разные. Где доказательства, что ребенок не был похищен у родителей?
- Вот, - я с ловкостью фокусника вложил бдительной проводнице в карман пиджака свернутую пятитысячную купюру. Та ничему не удивилась, а только молча отошла в сторону, делая вид, что разглядывает колеса вагона.
Мне не надо было особого приглашения и, схватив "мальчика" в охапку, вместе с ним скрылся внутри вагона. Когда дверь купе за нами закрылась, я облегченно выдохнул. И в эту же секунду поезд тронулся.
- У тебя не хватило ума выкупить все места в купе? - спросил "головастик", устраиваясь напротив меня. - Ведь Полог жрет кучу энергии. А так я бы смог находиться в своем облике, не боясь быть обнаруженным.
- Извини, не догадался, - проговорил я, про себя думая, что не сделал бы этого все равно. Такие пассажиры, желающие ехать в одиночестве, вызвали бы подозрения у кого угодно.
- Ты меня разочаровываешь, - произнес мой юный спутник, по-взрослому качая головой. - Неужели тебе до этого не приходилось работать с чужаками?
- Ну, почему же, приходилось, - ответил я, доставая из сумки бутылку с водой. Открутил пробку, сделал несколько жадных глотков. - Только всего не предусмотришь. Откуда мне было знать, что ты выберешь образ ребенка?
"Головастик" не ответил. Только как-то странно посмотрел на меня, тяжело вздохнул и отвернулся к окну.
- Послушай, а откуда ты так хорошо знаешь людей? - воспользовавшись моментом, спросил я. - Как будто большую часть жизни прожил среди нас. Но вы ведь домоседы.
- Я слишком много с вами общался, - ответил тот. - Ты даже не представляешь, насколько много. И в основном попадались мне такие индивидуумы, что до конца своих дней не забуду. Но давай не будем об этом. Не хочу вспоминать.
Я больше не стал ничего спрашивать у своего загадочного спутника. Захочет - сам расскажет. Закинув свою сумку на верхнюю полку, я завалился спать. Ритмичный стук колес всегда действовал на меня сродни снотворного. Когда еще представится возможность как следует выспаться?
Разбудил меня какой-то посторонний шум. Открыв глаза, увидел втискивающегося в купе крупного мужика с красным распаленным лицом. Следом за ним толкалась не менее худая тетка средних лет, держащая в объятьях большую кожаную сумку.
- Извините за беспокойство, - проговорил мужик, скидывая на сиденье туристический рюкзак неимоверных размеров. - Будем соседями. Меня Иваном зовут. Мою жену - Ольга. А вас?
- Остап, - бросил я спросонья хриплым голосом.
- Что, серьезно? - удивился попутчик.
- Вполне.
- Редкое имя, - вступила в беседу женщина. - А главное, красивое. Да и звучит как-то благородно, что ли.
Я повертел головой, и обнаружил, что "головастика" в купе нет. То-то я думаю, что эта семейная пара не задает глупых вопросов про мальчика. Эти первым делом стали бы обхаживать малыша.
- Вполне обычное имя, - с серьезным видом ответил я, освобождая верхнюю полку от своего багажа. - Вот у отца моего действительно редкое было. Акакием его звали.
Тут оба моих попутчика прыснули.
- Так, стало быть, вас Остапом Акакиевичем величать? - едва сдерживая смех, поинтересовался Иван. - Довольно экзотичненько.
Я только пожал плечами. Мог бы и более смешное себе имя и отчество придумать. Что мне стоит? Пусть поприкалываются. Лишь бы не совали свой нос, куда не следует.
Проклятье, где же этот "головастик"?
Тем временем мои соседи начали обустраиваться. Я не стал их пока предупреждать, что еду не один. Кто знает, кем они могут оказаться на самом деле. Если "мальчик" вдруг объявится, тогда и скажу. А пока пусть раскладывают свои вещи, тем более среди них присутствуют любопытные экземпляры.
Я с нескрываемым интересом разглядывал появившийся из рюкзака и перекочевавший на стол черный ящик климатизатора. Ольга тут же включила прибор, который начал наполнять тесное душное купе свежим кислородом с легкими запахами хвойного леса. Температура воздуха заметно понизилась, став вполне комфортной.
- Зарегистрирован, - поймав мой любопытный взгляд, произнес Иван. Затем перевернул климатизатор и показал мне наклеенную на него снизу бумажку с длинным индивидуальным номером. - У моей жены астма. Вот и таскаем с собой эту фигню. Неудобная, зараза. Но, что поделаешь, приходится.
Я сочувственно кивнул. Да, люди уже не могут отказаться от тех благ, что появились давным-давно благодаря стараниям "кротов". Мы много принесли в наш мир полезного. И если бы десять лет назад кому-то из правительства не взбрело в голову объявить распространение чужих товаров вне закона, то сейчас я мог бы уже быть владельцем крупной корпорации. Похоже, это американцы постарались. Им с самого начала, когда только появился Ледник, все никак не угомониться было. "Как это так?! За какие заслуги "ice portal" возник на территории России, а не в Соединенных Штатах?! Почему русские имеют эксклюзивное право на торговлю с чужаками?! Это право должно принадлежать всему человечеству!" Вот, примерно так писали в те времена в западных газетах. На пепелище только что закончившейся Второй Мировой едва не началась новая война. Но мир был истощен до предела, и все как-то само собой успокоилось. Тем более, на западе были уверены, что русские разбили немцев только за счет помощи чужаков и их оружия. Ошибочное, конечно, мнение. Однако России это было на руку. Мы всегда умели блефовать.
Но, видимо, американцы все же дописались. Законы, которые вступили в силу после выборов нового президента России, остановили продвигающиеся семимильными шагами исследования Ледника и изучение тех тропок, что успели открыть ученые. До сих пор не могу понять, как такое допустили. Ведь у нашей страны могло быть совсем другое будущее. Но, как видно, не срослось. Не дали нам вырасти в сверхдержаву, закрутили все гайки, где только можно.
Однако незаконные проходы в Ледник и из Ледника по-прежнему продолжались. Те ученые, что изначально его изучали стали первыми "кротами", которые даже не ради денег, а за идею передавали знания своим детям. Они же разработали для чужаков гениальную программу проникновения к нам, включающую в себя применение Полога и прочих средств маскировки. Так начался новый этап в исследовании "курской аномалии", повлекший за собой появление таких ведомств, как КБНП и специального отдела госбезопасности под кодовым названием "Охотники". Благодаря им, работать "кротам" стало в разы труднее. Больше экстрима стало. Ведь пока доберешься до Курска, минуя все хитроумные ловушки комитетчиков, посидеть можно. Да еще на блокпосте у Ледника все нервы вымотают, требуя сумасшедшие суммы за проход. А уж на выходе дерут в три шкуры. Порой приходится оставлять часть товара прямо на КПП, иначе могут тут же положить из автомата. Незаконное проникновение на секретный объект, как-никак. Это, правда, от дежурного зависит. А так, если повезет, и живой, и с деньгами выйдешь. Кстати, в процессе такого естественного отбора среди "кротов" остались самые приспособленные. Остальные, что послабее были, постепенно вымерли. Что ж, это закон выживания. С этим ничего не поделаешь.
Неожиданно я услышал в проходе вагона какой-то шум. Оттуда доносились возмущенные крики и ругань, сопровождающиеся характерными звуками мордобоя.
Я краем глаза заметил, как насторожились мои соседи по купе.
- Вань, сходи посмотри, что там, - Ольга толкнула локтем в бок мужа. Тот безропотно встал и молча вышел за дверь, тем самым, вызвав у меня смутные подозрения. Судя по возрасту супругов, в браке они состояли явно не один десяток лет. За такой срок взаимоотношения, как правило, успевают приобрести печать обыденности, и взрослый мужик, по первой же просьбе своей спутницы жизни побежавший в указанном ей направлении выглядит в лучшем случае чудаком. Или же он подкаблучник по жизни? Ой, вряд ли. Иван совершенно не был похож на подкаблучника, чем и вверг меня в сомнения.
Спустя минуту, к общим звукам драки примешался едва слышный тонкий писк, с каждой секундой становящийся все громче. Внутри у меня все похолодело. Я заткнул уши и моментально бросился на пол. Рядом упала Ольга, прикрывая голову руками. Сказывалась-таки ее военная подготовка. Значит, моя тревога была небезосновательной.
И тут рвануло так, что пол подо мной дрогнул, а зеркало на двери разлетелось во все стороны брызгами острых блестящих осколков. По оконному стеклу пробежала тонкая извилистая трещина.
Я убрал от ушей руки, осознавая, что все равно практически ничего не слышу. Стоял лишь неприятный назойливый звон. Стряхнув с себя осколки, с трудом сел, прислонившись спиной к двери. Поезд начал медленно останавливаться.

[Верник]

Глава 4. Здравствуй, Курск!

Через окно я видел, как из вагона выскочил тощий лысый старик. Трое здоровенных 'охотников' тут же подхватили его, и быстро потащили к стоящей неподалеку спецмашине. В мерцающем свете белых проблесковых маячков было заметно, как старик начал неестественно изгибаться, будто в его теле напрочь отсутствовал скелет. На самом деле такое происходило из-за дестабилизации Полога. Интересно, кому же из гостей не повезло?
Тем временем дверь купе открылась, впуская тяжело дышавшего Ивана. Он старательно делал вид, что ничего серьезного не произошло. Однако я сразу заметил его напряженность и некоторую неуверенность.
- Ну, что там? - спросила Ольга.
- Да, так, - махнул тот рукой, усаживаясь возле стола и открывая бутылку с минералкой. - Ребятишки взрывпакетом баловались. Вы-то как? Не пострадали?
Я про себя усмехнулся. Только полный кретин мог спутать взрыв учебной гранаты с разрядом 'Молота-3М'. Мне не единожды приходилось сталкиваться с этим травматическим оружием. Поэтому я распознал его звук почти мгновенно.
Ольга села рядом с 'мужем', беря из его рук стакан с водой. Следующий стакан протянули мне. Я молча отказался.
- А кого с поезда сняли? - тихо поинтересовалась женщина, откровенно глядя на меня. Похоже, давала напарнику понять, что я все видел.
Иван привстал, вглядываясь в темноту за стеклом. Но машины уже не было, и по ту сторону вновь воцарилась непроглядная ночь.
- Хм... Кажется, у кого-то из пенсионеров сердце прихватило, - неубедительно проговорил он. - Скорая только что уехала.
Я с серьезным видом кивнул. Что ж, если чужака можно назвать пенсионером, то 'головастика', который вероятнее всего, и спровоцировал 'инфаркт', стоило без раздумий зачислить в пионеры. Ему бы пошел красный галстук.
Вдруг дверь купе снова открылась, и на нас уставился высокий мрачный тип в синей форме транспортного инспектора.
- Предъявите документы, уважаемые, - раздался его хриплый бас, сопровождаемый волной чесночного аромата.
Иван отреагировал первым, протянув инспектору свое удостоверение. Тот мельком глянул, козырнул и тут же испарился, не задавая больше никаких вопросов. Я все же успел заметить, что корочки у моего соседа были сотрудника КБНП. Значит, не ошибся. У Ольги должны быть такие же. Вот ведь повезло. Если эта парочка во мне не разочаруется, то до Курска буду под их покровительством.
Спустя полчаса поезд снова тронулся в путь, мерно постукивая колесами. Молодая проводница сделала в нашем купе уборку, подметя все осколки, сменила белье. После того, как она ушла, я забрался в постель, и почти сразу же заснул.
Утром меня разбудило чье-то сердитое ворчанье. Голос был таким противным, что раздражал сильнее кружащей надо мной толстой зеленой мухи. Открыв глаза, я увидел 'головастика'. Он был в своем натуральном обличии. Ни Ивана, ни Ольги я в купе не обнаружил.
- Проснулся? - тут же спросил 'головастик', сидя в обнимку с моей сумкой.
- А что, мог и не проснуться? - задал я встречный вопрос.
- Мог бы, - кивнул он. - Ты хоть заметил, с кем ехал по соседству? Эти двое...из Комитета.
- Ты за кого меня принимаешь?! - я сделал вид, что обиделся. - Если тебя что-то не устраивает - разойдемся по-хорошему. Стоимость батарей компенсирую, не беспокойся. Я всегда честно работаю.
- Извини, я нервничаю, - тут же признался мой спутник. - Когда они появились, я сразу неладное почуял. Хорошо мне попался тот бешеный яррги...
- Так это ты его спровоцировал? - с ноткой уважения в голосе проговорил я. - Действительно, повезло. А сейчас где мои соседи?
- Ушли ночью, - ответил 'головастик'. - Их подобрала какая-то летающая машина.
- И что, меня не проверяли?
- Не стали почему-то, - совсем по-человечески пожал плечами 'головастик'. - Возможно, доверяли.
- Точно, - я сделал нарочито гордый вид. Ведь если бы не трансформация лица, меня тут же задержали бы. Это спиллянин не заметил моей метаморфозы. Все люди для него на одно лицо. Впрочем, как и они для нас. Только после продолжительного общения начинаешь выделять индивидуума из толпы сородичей.
На Курский вокзал поезд прибыл около полудня. Выйдя из вагона, я бегло осмотрелся, и среди встречающих почти сразу разглядел подозрительные фигуры.
Их было трое: два парня и девушка. Одеты в гражданское, но на лицах присутствовало ни с чем не сравнимое выражение охотничьего азарта. Глаза пристально всматривались в выходящих на платформу пассажиров, изучая каждый их жест, каждое движение. Словно стая голодных собак.
Спокойно миновав почти половину пути до здания вокзала, я вдруг случайно повернул голову, и замер. По-правде говоря, мне раньше не было никакого дела до безопасности пришельцев. Да, и комитетчики с толку сбили. Поэтому, только сейчас понял, как ошибался...
Метрах в пяти от меня, возвышаясь над толпой спешащих на выход людей, стоял 'охотник'. Облаченный в длинное черное пальто, двухметровый гигант смотрел на окружающий его мир сквозь объективы надетого на глаза сканера. Я хоть и плохо разбирался в методах их охоты, но в тот момент сразу понял, что 'головастик' по-крупному влип.
'Охотник' сорвался с места так резво, будто его сзади кто-то пнул. Народ сразу же хлынул в разные стороны, не смея противостоять такому стихийному бедствию. Самые заторможенные отлетали прочь под воздействием здоровенных ручищ. Прямо на бегу, он быстрым движением достал из-под пальто короткоствольный разрядник. Попытался прицелиться, но попытка не увенчалась успехом, и дальше продолжил двигаться, уже держа оружие в полусогнутой руке. Для своего роста и веса 'охотник' был чересчур шустр. Я даже начал сомневаться, а полноценный ли он человек на самом деле. Ведь для поимки пришельцев, среди которых попадались настоящие 'машины для убийств', нужно обладать особыми физическими данными. Вряд ли обычного человека можно так натренировать.
Я проследил взглядом в том направлении, куда целеустремленно бежал 'охотник', и сразу заметил, как метрах в десяти впереди него шарахается народ. С криками отскакивают в сторону изумленные люди, разлетаются сумки и чемоданы. Даже не обладая сканером, можно было увидеть путь передвижения невидимого беглеца. Толпа его хорошо выдавала.
Надо было срочно действовать. Я просто не мог позволить этому здоровяку схватить 'головастика'. Иначе потерял бы все.
Быстро осмотревшись, и не обнаружив других 'охотников', я метнулся следом за гигантом в черном пальто. На тот момент абсолютно не представлял, что буду делать, когда догоню его. А вот догоню ли? Верзила несся со скоростью ветра, лихо покрывая дистанцию до 'головастика'. Пару раз он пытался нацелить свой разрядник, и опять безрезультатно. Я такой темп просто физически долго не смог бы выдержать.
И тут на меня что-то прыгнуло, сбило с ног и прижало к заплеванному бетону платформы. Секунду спустя над ухом послышался знакомый голос:
- Что, убежать хотел? А как же наш договор?
Я быстро скинул с себя невидимого доходягу. Тяжело дыша, встал на ноги. Слов, чтобы выразить свои чувства, совершенно не находилось. Кроме отборного мата, конечно.
- Ну, и какого хрена? - нащупав 'головастика', я схватил его за тощую руку и поволок в сторону здания вокзала. - Значит, верзила не за тобой погнался?
- А что, кроме меня здесь не может быть других пришельцев? - недовольно проворчал тот. - Я не такой беззащитный, и могу за себя постоять. Уж поверь мне.
- М-да, - только и смог произнести я. 'Головастик' был полон сюрпризов, как гора разноцветных коробок под новогодней елкой. Что он мог учудить в следующий момент, одному Богу известно.
Мы без приключений прошли насквозь зал ожидания. Я успел заметить стоявшие возле стен строительные леса. Пахло свежей краской, а пол был весь в белых разводах, что говорило о недавно начавшемся ремонте.
Выйдя из дверей, я осмотрелся. Полуденное солнце уже успело прогреть воздух, и температура явно приближалась к тридцати градусам. Горячий порыв ветра дохнул мне в лицо дорожной пылью, которая сразу же захрустела на зубах. На глаза навернулись слезы.
Проморгавшись, я пробежал взглядом по стоявшим вдоль улицы рядам автомобилей. В основном это были 'частники', ожидавшие сошедших с очередного поезда потенциальных клиентов. Завидев меня, некоторые из них уже радостно махали руками, приглашая сесть в салон. Но мне их услуги не требовались.
Фургон Семеныча я заметил сразу. Бывший санитарный УАЗ-452 стоял чуть в стороне, возвышаясь над остальными легковушками. На его крыше был сооружен из металлического уголка грубый багажник, на котором располагались три наспех привязанные двухсотлитровые бочки.
Подойдя к 'буханке', я осмотрелся в поисках хозяина, но его нигде не было. Слегка постучал ладонью по кузову. Семеныч появился неожиданно, словно черт из табакерки. Все это время он лежал в кабине, свернувшись в неестественной для нормального человека позе.
- Чего надо? - прохрипел он, уставившись на меня мутным со сна взглядом.
- Здорова, Семеныч, - улыбнулся я. - Мне бы до Стиляево добраться. Подкинешь?
- Стиляево? - Семеныч сдвинул на затылок свою потрепанную кепку. - Да можно. Почему бы нет? Только ты будешь не единственным пассажиром. Сейчас дождемся кое-кого, да поедем. Залезай в кузов, - хозяин 'буханки' приглашающее мотнул головой.
Я с трудом открыл дверь и остановился, пропуская вперед себя 'головастика'. Убедившись, что тот благополучно забрался внутрь, влез сам. Все сиденья были завалены какими-то картонными коробками. Недолго думая, скинул одну из них на пол и почти комфортно расположился по ходу движения. Через маленькое стеклышко, открывающее обзор в кабину, я увидел, как водитель вновь завалился спать.
Лев Семенович Коробейников уже около десяти лет занимался частным извозом. И с самого начала своей карьеры уже успел проложить основательный маршрут до поселка Стиляево, так как другие ехать туда наотрез отказывались. Говорили, что место там гиблое, проклятое. Поэтому конкурентов у Семеныча не имелось, что его вполне устраивало. А наш контингент платил весьма щедро.
Прошло чуть более четверти часа, когда дверь с грохотом распахнулась, и в проеме показался коренастый молодой человек с бритой налысо головой. Строгий черный костюм на нем был явно не из дешевых. Впрочем, как и очки в тонкой золотой оправе. В руке он держал металлический кейс.
Не сказав ни слова, человек с трудом протиснулся в салон, откинул назад одну из коробок и, сохраняя армейскую выправку, сел рядом со мной.
Я с неприязнью покосился на своего попутчика. Даже несмотря на штатскую одежду, от него за версту несло штабным кабинетом какого-нибудь из отделов КБНП. Мне показалось странным, что он не стал мной интересоваться. Значит, у него было действительно важное задание, и отвлекаться на контроль случайных пассажиров не считал нужным. Что ж, можно считать, что мне снова повезло.


Глава 5. Американцы.

Когда асфальт сменился изуродованной оползнями и корнями деревьев грунтовкой, я сильнее вцепился в сиденье. Порой машина кренилась так, что сердце замирало. В окнах мелькали то клочки голубого неба, чудом проступавшего сквозь густые кроны деревьев, то сухая серая почва, обильно усыпанная прошлогодней хвоей. Изредка вырисовывались поросшие мхом толстые стволы вековых елей.
Всего один год прошел с тех пор, как я последний раз был в этих краях. Один год, а дорога уже практически перестала существовать. Пройдет еще немного времени, и не проедет здесь даже трактор. Это вполне нормальное явление. Лесу свойственно затягивать нанесенные человеком раны.
Вскоре светлые пятна за окнами стали мелькать все реже, и спустя полчаса в салоне воцарился полумрак. Еловые лапы остервенело царапали по бортам машины, словно хотели задержать нарушителей тишины. Несколько раз приходилось буквально протискиваться между поваленными деревьями. Но УАЗик честно справлялся со всеми препятствиями.
Оторвав взгляд от окна, за которым продолжала мельтешить буро-зеленая рябь, я посмотрел на своего молчаливого попутчика. Он с невозмутимым видом пытался что-то рассмотреть в папке с бумагами, которую достал из своего кейса. Похоже, ни качка, ни полутьма ему для этого помехами не являлись.
Решив отвлечься от созерцания однообразного пейзажа, я начал представлять себе, чем сейчас мог бы заниматься 'головастик'. Бурная фантазия тут же начала подкидывать забавные варианты, и некоторые из них носили весьма пикантный характер. В какой-то момент я даже выругался вслух, до того картинка показалась реальной. И выругался по-спиллийски.
Родным языком 'головастика' я владел вполне прилично. Два года, прожитые на Спилле, не прошли даром. Много общения, попытки изучить их законы и порядки. И все из-за проклятой 'зеленой икры', которая, если честно, не стоила таких трудов.
В общих правилах торговли цивилизованных миров есть пункт, гласящий о запрете на экспорт продуктов питания и напитков, в том числе алкогольных. С одной стороны это логично, ибо организмы представителей разных рас отличаются друг от друга, даже если внешне они очень схожи. И что является изысканным деликатесом для одних, то может вполне реально стать смертельным ядом для других. Но всегда находились любители острых ощущений, которые рисковали пробовать чужую пищу ценой собственной жизни. Если деликатес оказывался не только безопасным, но и вкусным, то на нем можно было сделать целое состояние. За роскошную еду люди, да и прочие расы, всегда готовы платить любые деньги. Однако с вывозом продукта несомненно возникали проблемы, так как приходилось обходить действующие правила.
Таким продуктом оказалась 'зеленая икра'. Ее нашел Вадик Соболев, с которым я работал в паре. Человек с атрофированным чувством самосохранения, что, впрочем, нисколько не мешало ему быть 'кротом'. Да, он часто совершал глупые и необдуманные поступки, порой стоящие ему здоровья. Но его необыкновенное везение с лихвой перекрывало этот риск. Возможно, в некоторой степени влиял на него я. Являлся неким сдерживающим фактором, благодаря которому он до той поры не распрощался с жизнью. Но, так или иначе, в спиллийский ресторан Вадик в тот день отправился один. Я узнал о его выходке только на утро, когда ко мне ворвался взволнованный, едва не срывающийся на истерику 'головастик', и начал объяснять, что человека ночью отвезли к лекарю с острым пищевым отравлением. Оказалось ничего серьезного. Организм Вадика героически справился со всей употребленной пищей, что доказало схожесть наших со спиллянами организмов. А сломался он уже на десертном вине, которое 'головастики' готовили из молока местных коров с добавлением яичных желтков. Если бы не этот инцидент, то мы могли бы смело доказать Старейшинам, что пункт в правилах, запрещающий экспорт снеди, ради взаимовыгодной торговли можно исключить. Но, как говориться, не срослось. Зато Вадик на всю оставшуюся жизнь запомнил восхитительный вкус крупных изумрудных икринок, с легкими щелчками лопавшихся на языке и наполняющих рот чуть сладковатым, но в то же время терпким соком. Соболев постоянно только и говорил об этом продукте, суля ему неслыханный успех на Земле. И как в воду глядел.
Мы целый год контрабандой возили 'зеленую икру'. Лучшие рестораны Москвы, Ленинграда, и других городов союзных республик покупали ее у нас за весьма неплохие деньги. Наше благосостояние резко пошло в гору. Я уже начал искать место для постройки частного дома, проект которого начал делать еще в школьные годы. Вадик собирался купил машину и двухкомнатную квартиру. А еще он мечтал обзавестись семьей.
Но планам не суждено было сбыться: нами всерьез заинтересовались комитетчики. Мы тогда окончательно поняли, что осесть на одном месте уже не получится. В своей стране мы были вне закона, и любой идейный служащий из госбезопасности посчитает своим долгом упрятать нас за решетку. При большом желании найдутся и улики и свидетели. Поэтому, перед нами открывался все тот же дальний путь. И путь настолько тернистый, что пройти по нему до конца уготовано было не каждому. Я вот смог, а Вадик нет. Его не стало год назад. Ходил человек по чужим, порой опасным и недружелюбным мирам, а смерть дома нашел. Глупую смерть, избежать которой мог бы, если бы сам захотел. Я ему всегда говорил, что делиться с теми, кому дана власть, это один из важных залогов успеха 'крота'. Вадик и сам понимал, но что-то его заставило вступить в спор с человеком, имеющим на плече автомат. Поступок, безумнее которого я никогда не встречал. Мне иногда до сих пор снится искаженное яростной гримасой лицо прапорщика Мамедова, давящего на курок АК. Оглушительная автоматная очередь, практически сливающаяся в один затяжной выстрел. Снится дергающийся Вадик. Пули проходят его насквозь, выбивая со спины алые фонтаны. Я стою рядом, весь забрызганный его кровью, а прапорщик поворачивает дуло автомата в мою сторону. От страха подкашиваются ноги. Я кричу, в нелепой попытке пытаюсь закрыться руками. А потом чувствую, как тяжелое, еще теплое тело наваливается на меня, прикрывает собой. Стрельба тут же прекращается. Вадик последним усилием воли вытаскивает из-за пазухи контейнер с 'зеленой икрой', и запускает им в солдат...

УАЗик остановился так резко, что я едва не ударился лбом о перегородку. С грохотом полетел на пол металлический кейс, рассыпая по дороге свое бумажное содержимое. Попутчик громко выругался, и нехотя начал подбирать листки с пола. В следующий момент я почувствовал, как меня коснулась невидимая рука 'головастика'.
- Посмотри, - раздался над ухом его тихий шепот. - Там, впереди. Видишь?
Я прильнул к маленькому смотровому окошку, отделявшему меня от кабины, и не поверил своим глазам: прямо перед нами на дороге стоял настоящий 'Хаммер'. Машину так умело замаскировали, что заметить ее издали было практически невозможно. А в нашу сторону уже шли пятеро вооруженных автоматами парней, одетых в пятнистую серо-зеленую форму. Кажется, такую носили солдаты НАТО. Только откуда они взялись здесь, почти в центральном районе Союза Республик России? Никаких совместных учений не проводилось уже лет пять, тем более рядом с секретным объектом.
Тем временем парни уже остановились возле УАЗика, и один из них, видимо главный, спросил на жутко исковерканном русском:
- Кто такие?
Семеныч, до этого момента сидевший в полном оцепенении, приспустил стекло.
- Все нормально, ребятки, - заискивающе проговорил он. - Мы тут с ребятами на рыбалку собрались. А что случилось-то?
Минуту стояла тишина. Потом главный отдал своим людям короткий приказ, и те мигом вытащили Семеныча из кабины. Тот начал сопротивляться, но его мигом успокоили ударом приклада. Затем принялись за меня с комитетчиком. Нас поставили на колени рядом с 'Хаммером', и началась первая попытка допроса. Насколько я понял по отвратительному акценту, парни эти были американцами. Хотя, тоже не факт, так как разговаривали только двое из них. Но от этого становилось не легче. Я плохо знал иностранные языки, и разобрать что-либо в винегрете из русских и английских слов было выше моих возможностей. Однако комитетчик оказался обучен языкам, поэтому разговор сразу перешел на английский, и дальнейшая его суть осталась для меня тайной. В этот момент я даже пожалел, что в свое время уделял больше времени общению с чужаками, нежели с иностранцами. Хотя, какие могли быть иностранцы в наглухо закрытой стране? Разве что в интернете, да и то на разрешенных к просмотру сайтах. Эти парни в пятнистой форме, которые нас допрашивали, были первыми представителями зарубежья, виденные мной вживую. Еще до войны кто бы мог подумать, что в России в скором времени будут больше верить в пришельцев из других миров, нежели в иностранцев. Но почему теперь-то произошел этот странный контакт? Что-то кардинально поменялось? Открыли 'железный занавес'? Вряд ли. Значит, причина может быть гораздо серьезнее.
Мои худшие опасения подтвердились, когда допрос комитетчика вдруг резко перерос в избиение оного. Что он там сказал обидного, я не знал, но по той ярости, с которой его пинали, можно было догадаться о нецензурном содержании сказанной фразы. Союзники обычно так себя не ведут. И судя по всему, дальнейшая наша участь обещала быть весьма нелегкой.
Неожиданно из УАЗика вылез растрепанный, с заспанными глазами 'мальчик'. Он увидел нас и, сделав страдальческое выражение лица, начал приближаться.
- Дяденьки, не стреляйте, - запричитал он, размазывая по щекам слезы. - Не убивайте, дяденьки. Не убивайте.
- Where did this boy? - удивленно проговорил один из американцев. Затем махнул рукой. - Come here, boy. Come here.
- Я не понимаю, - захныкал 'мальчик'. - Только не убивайте.
Ему навстречу двинулись двое парней. 'Мальчик' нерешительно переступал с ноги на ногу, держась на расстоянии от нас. Я только спустя секунду понял, зачем он это делал. Когда послышался характерный писк скрытого под Пологом аккумулирующего заряд 'Молота - 3М', американцы занервничали. Но не так сильно, если бы действительно знали причину звука. Видимо, не сталкивались раньше с этим оружием. Зато мой попутчик весь побледнел, как полотно, и моментально нырнул лицом в траву. Я последовал его примеру, едва успев разглядеть запоздало метнувшиеся в стороны фигуры солдат. Затем раздался оглушительный грохот, уши тут же заложило. Краем направленной гравитационной волны буквально сорвало с меня куртку. И наконец, наступила звенящая тишина.
Спустя некоторое время я осмелился приподнять голову. Осмотрелся. Первое, что увидел, это был лежащий рядом комитетчик. Парню основательно не повезло. Несколько сочащихся кровью пулевых отверстий на его спине говорили только об одном. Видимо, кто-то из солдат успел-таки выпустить очередь. Сами американцы валялись чуть поодаль без сознания. Хотя, уверенности в этом не было. 'Головастик' долбанул полной мощью, так что могли и не выжить. Двоих же парней, которые шли к 'мальчику', просто разметало по сторонам кровавым фаршем. И на ветках придорожных елей, и на кузове УАЗика теперь висели липкие ошметки.
Семеныч уже успел придти в себя. Сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, потирая затылок. Похоже, он так и не понял, что здесь произошло.
- Ну, ты и даешь, - покачал я головой, обращаясь к начавшему собирать трофеи перемазанному в крови спиллянину. 'Головастик' шустро обшаривал карманы людей, доставая на свет их содержимое. Кое-что прятал себе за пазуху, а ненужное отбрасывал в сторону. Постепенно он подбирался к комитетчику.
- А что мне было делать? - пожал тот плечами, убирая очередную флягу. - С ними по-другому нельзя. Ребята тренированные. Если не взять неожиданностью, вмиг задавят. На, вот. Полюбуйся, - он швырнул мне извлеченную из кармана нашего мрачного попутчика ксиву. - Ты, наверное, тоже ошибался на его счет?
Я раскрыл корочки. Вот, оказывается, почему литовец Вилкас Гинтаутас мной совсем не интересовался. Кто бы мог подумать, что он 'охотник'?
- Етит твою маковку! - вдруг послышался возмущенный возглас Семеныча. Он наконец-то обратил внимание на свой заляпанный УАЗик. - Это что же такое творится?! Это кто ж так нагадил-то?! Вот, сволочи!
- Да успокойся ты, - я снял с одного из американцев куртку и бросил ее водителю. - Протри пока стекла. А когда доберемся до реки, помоем твою ласточку. Будет как новая.
Оставшийся без куртки солдат неожиданно застонал. 'Головастик' мигом подскочил к нему, потрогал пульс, и вопросительно посмотрел на меня.
- Что будем делать?
- Проверь остальных, - посоветовал я. - Живых свяжем и оставим здесь. Хватит на сегодня трупов.
- Идет, - согласно кивнул 'мальчик'.
- А малец-то откуда взялся? - с подозрением нахмурил брови Семеныч. - Его же не было с тобой. Или все-таки был? Он один из...этих?
- Из этих, - подтвердил я, не вдаваясь в подробности. - Это что-то меняет?
- За перевоз чужих я беру двойную плату, - ответил тот. - Да к тому же терпеть не могу, когда меня пытаются надурить. Понятно? Сказал бы сразу, что вас двое. И всего делов-то.
- Ну, уж извини, - я пожал плечами. - Жизнь нынче такая. От каждой собаки прятаться приходится. Но ты не волнуйся. Заплачу, сколько скажешь.
- Эх, в пекло лезете, ребятки, - вздохнул Семеныч, приступая к протиранию лобового стекла. - Что ж вам спокойно-то не живется? Все приключений на свою задницу ищите.
- Каждому свое, - коротко ответил я.
Тем временем ко мне подошел 'головастик'. Он уже успел перезагрузить свой Полог, и теперь его внешний вид абсолютно не выдавал следы недавно произошедшей кровавой бойни. Волосы прилежно зачесаны назад, костюмчик чистый и хорошо выглаженный. На щеках легкий румянец. Ну, просто образец послушного ребенка.
- Живой только один, - сообщил он. - Может, не стоит мучиться, и его тоже...того?
- Нет, - отрезал я. - Вот, скажи: откуда в тебе столько кровожадности? Неужели люди тебе так надоели? Ваша раса ведь считается одной из самых миролюбивых.
- Жизнь такая, - ответил 'головастик' почти моими же словами. - Судьба нелегкая, да дорога дальняя. Пережил такое, что врагу не пожелаю. Еще вопросы есть?
Я лишь усмехнулся. Похоже, чужак совсем потерял свою истинную сущность. Да, недаром Вадик утверждал, что они гораздо ближе к людям, чем наши же приматы. Потому, видно, и отважился на дегустацию их продуктов.
Пока Семеныч натирал стекло, я еще раз обыскал трупы, и внимательно изучил выброшенные 'головастиком' предметы. Документов у американцев никаких не оказалось, что подтвердило мои опасения о секретности их операции. Зато сигарет они много с собой возили. Сам я никогда не курил, но знал настоящую цену на хороший табак. Для обмена на какие-либо ценные вещи - это лучший вариант. Потом я подошел к сидящему возле 'Хаммера' связанному солдату. Приглядевшись к нему внимательнее, с радостью узнал главного группы. Кажется, он по-русски что-то говорил. Значит, можно попробовать допросить.
Но толком поработать с иностранцем я так и не успел. Семеныч начал нервничать, говоря, что оставаться здесь дольше слишком опасно. И он был прав. Как знать, может эта группа американцев не одна? Может, у них где-то в лесу база секретная имеется? Да и связаться могли со своими успеть.
Мы быстро отогнали в сторону 'Хаммер', и погрузились в УАЗик, прихватив с собой пленника. На все протесты Семеныча я ответил одной фразой: 'все оплачу'. Подействовало почти сразу. Он успокоился, завел двигатель, и повел машину дальше.
Когда проехали несколько километров, я вдруг обнаружил у себя в кармане корочки неудачливого литовского 'охотника'. Видимо, машинально сунул. Но эта находка навела меня на довольно интересную идею. Да и кейс его остался в салоне. Так почему бы мне не стать Вилкасом Гинтаутасом? Человек с таким удостоверением минует КПП без особых проблем.
Вдохновленный этой идеей, я начал лепить себе новое лицо. Биополимерные накладки уже утратили свою эластичность больше чем наполовину. Похоже, сейчас была их последняя трансформация. А еще надо было чем-то побрить голову.


Глава 6. Дед Гамаш.

- Ты знаешь мой родной язык? - с надеждой в голосе спросил меня 'головастик'.
- Знаю, - кивнул я. - Частенько бывал в вашем Спилле.
- Это хорошо, - детское лицо расплылось в довольной улыбке. - Тогда поговори со мной на языке моей родины. Хоть немного. Жуть, как скучаю по дому.
- И о чем же мне с тобой говорить? - перешел я на спиллийский.
- Без разницы, о чем, - чуть слышно произнес 'головастик'. - Только не молчи. А у тебя неплохое произношение. Чуть картавишь, но все равно вполне прилично.
Я только усмехнулся. Еще бы мне хорошо не знать их язык. Недаром же столько времени общался с ними.
- Может, расскажешь, что заставило тебя покинуть родину? - задал я давно мучавший меня вопрос. А вдруг, умиленный звуками близкой сердцу речи, все же разоткровенничается?
- Долгая история, - махнул рукой тот. - Иногда так случается, что жизнь твоя в один миг становится настоящим кошмаром. И нет другого выхода, как бежать. Быстро бежать, не оглядываясь. Ты, наверное, знаешь, что все спилляне - патологические домоседы? Так вот, я был самым неисправимым домоседом среди сородичей. И ничто на свете не могло заставить меня лишний раз высунуться из дома. Но потом все изменилось...
Спиллянин вдруг замолчал, и я понял, что продолжения ждать не придется.
- Это короткая история, - разочарованно произнес я. - Ты долгую обещал.
- Я никому ничего не обещал, - проворчал тот.
- Ну, как же... А причины бегства?
'Головастик' издал недовольный утробный звук, и все мои надежды на откровения окончательно рухнули. Если он не хочет говорить, то никакими клещами из него и слова не вытянешь. Не единожды было проверено на представителях его расы. Так что я только зря затронул больную тему. Теперь он, скорее всего, будет относиться ко мне с меньшим доверием.
Решив больше 'головастика' не беспокоить, я переключился на лежавшего на полу американца. Пленник не двигался, - то ли спал, то ли был без сознания. Присев рядом с ним, отвесил ему несколько звонких пощечин. Тот застонал, и вяло замотал головой. Неужели все-таки травма оказалась гораздо тяжелее, чем я мог предположить? Обидно будет, если не довезем.
Когда дорога запетляла вдоль русла Сейма, Семеныч выбрал место поудобнее, подъехал ближе к воде и, заглушив двигатель, вылез из кабины.
- Я мигом, ребятки! - проговорил он. - Только основную грязь сотру, чтобы в глаза не бросалась. Сами должны понимать...
Я с ним спорить не стал. Действительно, с засохшим мясом на кузове далеко не уедешь. Даже в лесу. Тем более, километрах в четырех к северу располагался хутор. Мало ли кто там мог обосноваться.
Пленник все также продолжал лежать в позе эмбриона. Приложив руку к его шее, я только покачал головой. Пульс едва прощупывался.
- Не жилец, - коротко констатировал 'головастик', и вновь продолжил изучать содержимое кейса 'охотника'.
- Главное, чтобы до Стиляево продержался, - проговорил я. - А там дед Гамаш им займется.
- Угу, - выдал в ответ спиллянин. Похоже, он нашел для себя что-то интересное, и старался теперь оградиться от внешних раздражителей.
Выбравшись на свежий воздух, я потянулся. Солнце стояло еще высоко, на небе ни облака. Только над головой с веселым щебетом носились птицы, а в высокой траве, словно отвечая на их призыв порезвиться, стрекотали кузнечики. Давно же я не выбирался на природу. Эх, если бы не пленник, можно было бы даже искупаться.
Я мог стоять бесконечно долго, ловя лицом ласковые порывы теплого ветра, доносившие запахи хвои и полевых цветов, если бы не Семеныч. Водитель с эмалированным ведром в одной руке и грязной натовской курткой в другой, никак не вписывался в общие представления о прекрасном. Увидев мое новое лицо и тщательно выбритую найденным в кейсе коллекционным ножом голову, он лишь поморщился.
- Тьфу ты, бес окаянный, - в сердцах сплюнул в траву. - Напугал только. Я уж думал, что покойничек вернулся.
- А что, сильно похож? - усмехнулся я.
- Не сильно, но похож, - как-то нерешительно ответил водитель. - Только башка вся в порезах. Что ж ты на ходу-то брился? Мог сказать, я бы тормознул. А еще очков не хватает.
- Да ну их, эти очки, - я потер глаза. - Будем считать, что литовец сделал себе коррекцию зрения. Так проще.
Посмотрев на замершего столбом мужика, добавил:
- Ты не затягивай с помывкой. У нас человек присмерти. Давай помогу.
- Давай, - охотно согласился Семеныч. Затем кинул куртку в ведро с водой, и протянул мне. А сам подошел к УАЗику и начал без всякой брезгливости отдирать запекшиеся на солнце куски мяса.
Управились мы довольно быстро, и уже спустя пятнадцать минут снова тронулись в путь.
Ехали молча. Как только миновали перекошенный столб с табличкой 'Стиляево', водитель притормозил возле полуразрушенного здания почты, на стенах которой еще висели остатки каких-то цветных плакатов. Старый облезлый пес, развалившийся в дверном проеме, приподнял голову, тихонько рыкнул в нашу сторону, и вновь продолжил свое ленное занятие.
- Приехали! - проорал Семеныч из кабины. - Стиляево, как заказывали!
Я посмотрел на валявшегося без сознания американца. Тот был отнюдь не хлипкого телосложения, и чутье мне подсказывало, что тащить его дальше на себе - гиблое дело. Поэтому, даже зная негласные правила, строго не одобряющие проезд машин по поселку дальше здания почты, вынужден был попытаться их нарушить.
- Погоди, Семеныч, - я вытащил из бумажника хрустящую новенькую купюру, приложил к стеклу. - Нам бы груз доставить по назначению. Давай еще немного прокатимся.
Семеныч покосился на деньги, что-то буркнул себе под нос. Но природная жадность одержала верх, и он все же вновь тронул машину с места.
- Куда?
- Двигай вперед по дороге, - ответил я. - Скажу, где тормознуть.
Поселок уже давно считался заброшенным. Дома стояли жалкими темными призраками, с покосившимися крышами и выбитыми стеклами. Некоторые сгорели дотла, и только силуэты кирпичных печек возвышались посреди пожарищ, будто надгробия. И тишина.
Проехав по поселку около километра, мы остановились возле приземистого домика, полностью оббитого старым рубероидом. С трудом вытащив пленника, я положил его на траву возле забора. 'Головастик' забрал из салона остальные вещи. Затем, рассчитавшись с водителем, мы проводили взглядами скрывшуюся в облаке дорожной пыли машину, и я, подойдя к крыльцу, осторожно постучал в маленькое кухонное окошко.
Дверь распахнулась почти мгновенно, и на пороге возник мрачный хозяин: небольшого роста, коренастый мужик лет сорока пяти с вечно красным лицом и пронзительными голубыми глазами.
Дед Гамаш был единственным жителем поселка, и живой легендой. Один из тех солдат, что в сорок третьем встретили пришельцев. Вот только дедом его звали лишь условно. С тех пор он так и не постарел. Неизвестный феномен? Подарок гостей? Да Гамаш и сам толком не знал. Не брала его старость, и все тут. Десять лет по разным институтам и академиям таскали, в надежде разгадать эту загадку. Но все впустую.
- Ну, чего надо? - буркнул хозяин, держа правую руку за спиной. - Что-то я вас не припомню, хлопчики.
- Это же я, дед, - мои губы расплылись в широкой улыбке. - Не признал крестника, что ли?
- Фирст? - удивленно выдохнул тот. - Не может быть! Ведь слухи дошли, что сгинул ты. Год назад как погиб в Хаттеме.
- Враки, - заявил я, скорчив недовольную мину. Никогда не мог спокойно на слух воспринимать традиционное гамашево издевательство над моим прозвищем. С чего он начал коверкать такое звучное 'Фёст', уже и не вспомнить. Ведь только мы вдвоем знали, что на самом деле смысл не в английском слове First (первый), как думали многие. Это имя героя одного моего любимого фильма. Я когда-то также нес людям искусство и просвещение, разве что из иных культур. Хотел сделать свой мир добрее и лучше. Но мир этого не понял, и чуть не сделал меня. Вовремя успел тогда сообразить, как беспроигрышно выйти из опасной ситуации. Возможно, Гамаш, каждый раз пренебрежительно произнося 'Фирст', таким образом выражал свой внутренний протест. У него было свое особое мнение насчет искусства.
- Ну ка, подойди поближе, - проговорил хозяин, недобро щуря глаза. - Дай хоть получше разглядеть тебя. А то больно ты изменился, Фирст.
- Да я это, - сделав шаг вперед, приготовился в случае чего мгновенно нырнуть в растущие у забора чахлые кусты крыжовника. - И когда ты, наконец, оставишь свои издевательства? Хоть раз бы назвал меня правильно. Упрямый ты, дед Га.
Лицо хозяина вдруг расплылось в радостной улыбке.
- Что ж ты стоишь, как не родной! - воскликнул он, кидая на крыльцо старый обрез. Затем моментально оказался рядом со мной и заключил в крепкие объятия. Втянув ноздрями с детства знакомый запах дедовской телогрейки, пропитавшейся насквозь потом и табаком, чуть не пустил слезу. Зато остро почувствовал укол в руку, и последовавший за этим писк анализатора. Что ж, я был почти дома. - Эх, а я тебя целый месяц поминал. Думал, могилку справить на окраине, вещички оставшиеся похоронить. Что б хоть какую-то частицу придать земле родной, - отпустив меня, Гамаш неожиданно переключился на 'мальчика'. - А это кто с тобой? Никак сын?
- Да хоть бы и сын, - ответил я. - Что, не похож?
Тут дед достал из кармана прибор, очень напоминавший по виду оптические сканеры 'охотников', поднес к глазам и довольно крякнул.
- Башковит сыночек-то, - серьезно проговорил он. - Умнее папаши, видать. Только совсем бледный какой-то.
- Какой есть, - пожал я плечами. - Ест плохо. Но давай позже об этом поговорим. Дело у нас к тебе важное, дед.
- Это ты про мертвяка, которого у забора бросил? - спросил Гамаш.
- Да.
Дед неодобрительно покачал головой.
- Только не говори, что это ты его завалил. Если так, то, считай, завяз в говне по самую макушку. Форму-то на нем видел?
Я взглянул в сторону забора, где лежал пленник. Кивнул.
Гамаш в ответ выдал смачное ругательство. Затем встал и подошел к лежащему американцу. Присел рядом с ним, потрогал пульс.
- Хреново, - выдал он диагноз. - Совсем хреново. Давай его быстро в дом. Может, и успеем.
Мы схватили пленника и потащили внутрь.
Я помнил каждый пыльный уголок жилища деда. Еще с детства, когда меня оставляли с ним на несколько дней. И с тех пор так ничего не изменилось. Тесная летняя кухня, заваленная разным хламом, по-прежнему была неприступна, и чтобы пройти в комнату, приходилось с трудом пробираться сквозь годами возводимые баррикады. Когда тебе едва исполнилось восемь, все кажется большим и просторным. И кухня эта представлялась тогда фантастическим замком с множеством потайных ходов. Но с годами мир вокруг сужается, превращаясь в серую тесную обыденность. А ведь так хотелось сказки.
- Ты чего, Фирст? - выдернул меня из воспоминаний голос Гамаша. - Шевелись, твою мать! Где спиллянин?! Пусть дверь держит!
'Головастик' будто специально ждал приказа. Тут же скользнул мимо нас, распахивая дверь в комнату.
- Дальше, дальше, - пыхтел дед. - Несем вон туда, в маленькую комнату. Да, быстрее!
За очередной дверью оказалась тесная комнатушка, где, честно признаться, я так никогда и не был. Гамаш ее всегда запертой держал. И правильно делал.
Мы находились в небольшой, но хорошо оснащенной лаборатории. Никогда бы не подумал, что дед на самом деле имеет какое-либо отношение к науке. Я ведь всегда его за знахаря держал, или доброго волшебника, как в детстве. Но чтобы так...
- Кладем на кушетку, - Гамаш мотнул головой в сторону стоявшего возле стены, накрытого коричневой клеенкой топчана.
Мы аккуратно положили тело, и дед тут же начал подсоединять к голове американца какие-то датчики. На стене замерцал большой плоский экран.
- У тебя есть генератор? - я ошарашено смотрел на вновь и вновь загорающиеся яркой подсветкой приборы. Надо же, ничего умнее не придумал, что сказать. Стиляево еще в шестидесятых отключили от линии электропередач.
- Будешь умничать, заставлю педали крутить, - буркнул дед. - Ну, чего встал в проходе? Дверь закрой.
Я прикрыл дверь перед самым носом любопытного 'головастика'. Хотя, какой у него нос? Так, непонятная выпуклость с одной ноздрей.
- Нет, нет, - Гамаш замахал рукой. - С той стороны дверь закрой. Мне сейчас ассистент не нужен.
Вот так всегда. Дед никогда не давал мне толком понять суть своих ритуалов. Будто не доверял. А может, наоборот, оберегал от чего-то? Однако же, сейчас приоткрыл завесу тайны, показав лабораторию. Может, я уже достаточно вырос в его глазах?
Пройдя в большую комнату, невольно замер. Неужели уже успел забыть этот ни с чем несравнимый уют почти родного дома. Кухню помнил, коридор помнил, чердак тоже, а вот как выглядела комната, совсем вылетело из головы. Как будто впервые все видел. Нет, перестановку Гамаш не делал. Однако что-то изменилось. А вот что?
Я сел на диван, стоявший возле окна. Рядом устроился 'головастик'. Минуту сидели молча. Потом спиллянин спросил:
- Как ты себя чувствуешь?
- А что? - смутился я, не ожидая такого вопроса.
- Похоже, ситуация повторяется, - проговорил тот. - Это я про свою историю. Помнишь, говорил тебе, что мне пришлось бежать из дома? Кажется, на Земле тоже становится небезопасно.
- В чем опасность? - я насторожился. Вот сейчас 'головастик' все и расскажет. Дождался-таки откровений.
- Не знаю, - его ответ меня почти убил. - Вот скажи, за тобой часто гоняются люди с оружием?
- Ты забыл, где находишься? - раздраженно проговорил я. - И ты, и я - в этом государстве вне закона. Какого еще ты ждал отношения к себе?
- Но до встречи с тобой все было спокойно, - не унимался спиллянин. Он отключил Полог и, вскочив с дивана, принялся расхаживать по комнате. - Долгие месяцы мной никто не интересовался. Совсем никто.
- Правильно, - кивнул я. - Просто мы засветились, напав на тех двоих комитетчиков. А дальше уже пошла цепная реакция.
- Не верю! - гаркнул 'головастик'. - Здесь что-то совсем другое.
- Конечно, другое, - тут же согласился я. - Паранойя у одного слишком очеловечившегося спиллянина. Не пугайся, это психическое заболевание довольно распространено у нас на Земле. И оно лечится.
- Издеваешься? - с оттенком угрозы в голосе спросил 'головастик'. - А вот мне не до шуток. И готов поспорить, что с каждым днем будет все хуже и хуже. Надо срочно бежать.
Тут в комнату зашел дед Гамаш. Поставил напротив дивана задом на перед стул и, усевшись на него, сложил руки на гнутой спинке.
- Ну, как он? - спросил я.
- Ждем завершения диагностики, - махнул рукой дед. - Ну, а пока рассказывай. Ведь не от хорошей жизни ты спутался с чужаком. Верно?
Я кивнул, покосившись на 'головастика'.
- Верно, дед. Только он мне работу предложил хорошую. Очень хорошую.
- Во как! - удивленно дернул головой Гамаш. - Это уже что-то новенькое. С каких пор 'кроты' стали наемниками?
- Я не наемник!
- А кто же тогда?
- Просто проводник.
Дед Гамаш вдруг залился громким раскатистым смехом. Он раньше всегда так смеялся. До слез.
Отсмеявшись, вытер тыльной стороной ладони мокрые глаза, кашлянул и уже спокойно произнес:
- Ей богу, иногда кажется, что разговариваю с каким-нибудь сопляком из соседней деревни. Ты уже достаточно опытный, Фирст. Почему я от тебя должен слышать подобный бред?
И тут заговорил 'головастик'.
- Мне кажется, что молодой человек вправе сам принимать решения, - тихо проговорил он. - Неужели попавший в серьезную беду гость не может просить помощи? Тем более, отдавая взамен самое ценное, что у него есть. Разве это запрещено?
- Само твое пребывание здесь незаконно, - произнес дед. - И делай отсюда выводы: правильно он поступил или нет? Чем же тебя соблазнил этот доходяга, Фирст? Субмар сулил за труды?
- Нет, только батареи, - поспешил ответить я. Не надо Гамашу знать про истинную цену сделки. Еще все испортит. Лишь бы сам 'головастик' не проболтался.
- Интересно девки пляшут, - пробормотал Гамаш, почесывая кончик носа. - Он отдал тебе свои собственные батареи? Я не ослышался?
- Не ослышался, - подтвердил спиллянин. - В данной ситуации они ему нужнее. Вряд ли поверите, если скажу, что потерял способность путешествовать самостоятельно. Такой ответ устроит?
- Нет, - Гамаш подошел к буфету, достал трехлитровую банку с брагой, плеснул в стакан и залпом выпил. Затем, утерев рукавом губы, вновь сел на стул. - Это все равно, как отдать свой КПН (Комплект Первой Необходимости) аборигену. Оно ему на фиг не нужно, а ведь случалось и такое. И никто, кроме людей не способен на эту глупость. Никто. Чужак никогда не будет рисковать из-за человека.
- Что же такого уникального есть в людях? - с некоторой иронией спросил 'головастик'. - Беспечность, или самопожертвование ради других? Стоит ли этим гордится?
Дед молча встал. Я никогда не видел у него такого странного взгляда. В нем читалось и отчаяние, и вселенская тоска. Даже когда погибли мои родители, он старался скрывать свою печаль за пеленой напущенной безмятежности. Но сейчас я смотрел в выцветшие вдруг разом, блеклые глаза глубокого старика, наполненные смертельной усталостью прожитых лет. Мне стало страшно.
Не сказав ни слова, Гамаш вышел из комнаты. Мы с 'головастиком' остались вдвоем.
- Чего это он? - поинтересовался тот. - Я его чем-то обидел?
- Сам не знаю, - вздохнул я.
И в следующий момент понял, почему комната казалась мне другой. Как же сразу-то не заметил, что в углу не хватало массивных киотов со старинными иконами? Куда они могли деться? Ведь дед ни за что бы их сам не снял. Да и посторонних никогда близко не подпускал, трепетно оберегая свои святыни.
Нехорошее предчувствие холодком коснулось сердца, оставив неприятный след. Что-то должно было произойти. Может, 'головастик' прав?
Я нашел Гамаша на крыльце. Он сидел на ступеньке, дымя папиросой, и смотрел куда-то вдаль. На его коленях свернулся клубком большой серый кот.
- Он сам на тебя вышел? - спросил дед, мотнув головой в сторону двери.
- Сам, - кивнул я. - Только вот не пойму твоих волнений. Почему мне нельзя ему помогать?
- Да потому что так не бывает, - вздохнул тот. - Если бы я не разглядел его через сканер, то до сих пор принимал бы за мальчонку. Чужак не может быть настолько близким нам по духу. Это противоестественно. Однако это только мои домыслы, не более того. Ты уже сам должен решать: идти тебе с ним или нет. Прошли те времена, когда надо было слушать моего совета. Ты давно вырос, Фёст. И не единожды шагал по краю пропасти, вглядываясь в бездну...
- Как ты меня назвал, дед? - вдруг перебил его я. В груди тревожно кольнуло.
Гамаш только усмехнулся.
- Все в мире рано или поздно меняется, Фёст. К лучшему ли, к худшему - решать не нам. Наша задача - выжить. Вот недавно американцы эти в округе стали частенько мелькать. К чему бы это? К укреплению международных отношений или к новой войне? Кто знает?
- Тот, что у тебя в лаборатории лежит, - проговорил я, мотнув головой в сторону дома. - По крайней мере, должен знать.
- Для начала его с того света вытащить нужно, - пояснил Гамаш. - Не нравится мне его состояние. Чем его так контузило? 'Молотом'? Что-то не совсем похоже на последствия травматики. Ладно, пойду посмотрю, как он там. Надеюсь, первые результаты уже готовы.
Дед ушел в дом, и тут же на крыльце показался 'головастик'. Видимо, не по своей воле покинул помещение.
- Как он будет его допрашивать? - спросил меня спиллянин, пытаясь дотянуться до окна. То, что оно было зашторено, его не останавливало.
- Пытать, наверное, - с безразличием ответил я. У Гамаша имелись свои методы, о которых он никогда не распространялся. И методы вполне действенные, приносящие неплохие конечные результаты.
- И это поможет? - засомневался 'головастик'.
- Если американец выживет, то несомненно, - кивнул я. - Это из вас, доходяг, хрен чего вытянешь. Люди намного разговорчивее.
Когда Гамаш вновь появился, прошло около получаса. Он сел на ступеньку, закурил.
- Ну? - я выжидающе смотрел на него, пытаясь по выражению лица понять результат.
- Хрень какая-то, - произнес дед, сплевывая на траву. - А ведь могло бы получиться. Кто его траванул, не знаешь случаем? Доза просто лошадиная.
- Ты ничего не попутал? - удивленно спросил я. - Он пострадал от 'Молота'. Причем тут яд?
- Вот, мне тоже хотелось бы знать, - вздохнул Гамаш, прикуривая от окурка следующую сигарету. - Травмы у него серьезные, но не смертельные. А вот синтетический нейротоксин сделал свое дело. Парень молодой, здоровый. Долго сопротивлялся этому зелью. Хлипкий сразу бы помер.
- Так кто мог это сделать? - такого поворота событий я явно не ожидал. С того момента, как мы его подобрали, никто посторонний к пленнику не подходил. Разве что...
- Водитель мог, - озвучил мои мысли 'головастик'.
- Семеныч? - приподнял бровь Гамаш. - Вряд ли. Ему это не нужно.
- Тогда он сам, - не сдавался спиллянин.
- Может и сам, - дед развел руками. - И что теперь? Так или иначе, у меня в доме труп, из которого не вытянешь и бита. К тому же, новая проблема появилась. Эх, чувствую, это только начало. Перемены затронут всех.
- А иконы ты тоже к переменам убрал? - спросил я.
- Веру я потерял, - тихо проговорил дед, выбрасывая окурок. - Известие о твоей гибели было последней каплей. Уж так получилось. Но это не самое страшное, поверь.
- Разве так бывает? - для меня услышать из уст Гамаша подобные слова было равносильно, что увидеть его смерть. Возможно, он духовно был уже мертв. - Как ты мог, дед? Ты ведь всегда верил в Бога.
- А он в меня, похоже, нет, - Гамаш резко поднялся. - Ну все, хватит пустых разговоров. Ты ведь к Леднику идешь? Нужна моя помощь?
- Куда же без тебя, - развел я руками.
- Ладно. Оставляй груз. Заберешь все на старом месте. Не забыл еще, где схрон?
- Нет, конечно.
Оставив в доме сумку, я попрощался с дедом. Он никогда не подводил, пронося к Леднику одному ему известными тропами ценное оборудование. И можно было не сомневаться, что найду свое имущество в целости и сохранности в его тайнике. Вот только где-то в глубине души засело мерзкое чувство, что эта встреча с ним была последней.